Hereafter (будущее)

—Из всех вариантов,— печально сказал Эмия. —Римский император, который свёл бой с самим королём Артуром в ничью.— Маш ахнула. —Луций Тиберий!— Имя ... что-то смутно напоминает. Большинство уроков, которые я получила в рамках своего обучения на Мастера Халдеи, были сосредоточены конкретно на Рыцарях Круглого стола и событиях в самой Британии. В какой-то момент, ближе к концу своего правления и незадолго до восстания Мордреда, король Артур и его самые верные рыцари отправились на континент и сражались с Римской империей — или с тем, что от нее осталось, — и в конечном итоге были вынуждены вернуться домой в основном с пустыми руками. Значит, этот парень был римским императором того времени? Тот факт, что он сыграл вничью с королем Артуром, о чем-то говорит, но… Черт возьми, на уроках ему просто не уделяли достаточного внимания, чтобы с уверенностью сказать, что он может сделать. Эмия протянул руки. —Trace On! В его руке сформировалась знакомая пара парных мечей, и он собрался с силами, наклонившись вперед и согнув колени. —Маш, охраняй Мастеров!— он приказал ей. —Х-хорошо!— —Сделай еще один шаг, и я сам надеру тебе задницу!— Рявкнула Ифе, и Эмия споткнулся на первом шаге, ошеломленный, когда она посмотрела на него уголком аметистового глаза. —Никто не просил тебя совать свой нос не в свое дело!— —Ты ... не можешь сказать мне, что все еще собираешься драться с ним в одиночку!— Эмия зашипел. —Это самоубийство!— —Даже если это так, - решительно ответила она, - битва один на один не на жизнь, а на смерть… Это именно та битва, ради которой я живу!— —Я согласен,—сказал Тиберий, все еще кровожадно ухмыляясь. —Бой между двумя воинами священен! Ты и я, один на один, так и должно быть! Но твой друг там тоже прав. Если ты встретишься со мной один на один, ты определенно умрешь!— Ифе усмехнулась.—Я не помню, чтобы спрашивала тебя… и твое мнение!— Она позволила себе отшагнуть, и Тиберий дернулся вперед из-за внезапного отсутствия сопротивления, а затем она подняла ноги, подтянула их к животу и уперлась ими ему в грудь со звуком, мало чем отличающимся от артиллерийского залпа. Тиберия подбросило вверх и унесло прочь, и ветки затрещали, когда он исчез в лесу на противоположном конце поляны. Ифе использовала свой импульс, перекатилась через плечо и встала на ноги, и когда Тиберий выскочил из леса, хихикая как сумасшедший, она бросилась ему навстречу. Она встала на защиту, когда он опустил свой меч, и блокировала его, подставив предплечье под его запястье, затем прижалась спиной к его груди, крепко схватила его за руку, подняла его, перекинула через плечо и швырнула на землю. —Разве мы не должны помочь ей?—Тихо спросила Маш, крепко вцепившись в свой щит. —Это Луций Тиберий.— Ифе подпрыгнула прямо вверх, перевернувшись в воздухе, и обрушила каблук на Тиберия, целясь ему в голову, но он откатился в сторону, и она ударилась о землю с такой силой, что казалось, вся планета содрогнулась у нас под ногами, когда земля покрылась кратерами под ее ногой. —Я ... не уверен, что ей нужна помощь,— ответил Рицука. —Похоже, она справилась со всем сама.— —Где она была, когда мы приземлились в Орлеане?— Рика пожаловалась. Тиберий бросился на нее, замахнувшись мечом, и она отклонилась в сторону, одной рукой направляя его запястье, а другой нанесла простой удар. Мощный удар рассек воздух, когда Тиберий поймал его свободной рукой, и он отступил назад достаточно далеко, чтобы врезаться лбом в ее лоб. Ифе пошатнулась и отступила на шаг, удивленный стон сорвался с ее губ, а затем она собралась с силами и с такой же силой ударила его головой в нос. Кровь брызнула из его ноздрей и на ее волосы, но Тиберий был только еще больше рад тому, что был ранен, и он смотрел на нее сверху вниз, возвышаясь над ней, ухмыляясь своей безумной ухмылкой и хихикая. —Однако ни один из них еще не использовал свои Благородные Фантазии, - указала я, - а у Ифе в данный момент не работает должным образом— Из-за того, что делал "Константин". Должно быть, именно его Благородный Фантазм ослаблял Ифе и Эмию - и каким—то образом вмешивался в моих жуков - и, если верить комментарию Цезаря, это также было причиной, по которой Ифе не убила его своим. Если Тиберий использует свой, то, чтобы спасти Ифе, нам, возможно, придется вмешаться, несмотря ни на что. —Эмия... Слова вертелись у меня на кончике языка. Я была готова отдать команду, приказать ему вмешаться, независимо от того, что думали другие Слуги. Но я колебалась, потому что, как бы ей ни было неприятно сравнение, Ифе была точно такой же, как Кухулин. У них обоих была такая же гордость, как у воинов, которая не позволяла им сдаться или испоьзовать нечестные приёмы, и поскольку мы настаивали на вмешательстве в Фуюки, Кухулин использовал проклятие, чтобы гарантировать, что мы не сможем. Выиграл он ту битву или нет, не имело значения из-за того факта, что он использовал проклятие в первую очередь. Если бы мы вмешались сейчас, Эмия определенно мог бы переломить ход битвы в пользу Ифе, но это могло стоить нам ее доверия - доверия могущественного бойца с колесницей, которая могла бы безопасно переправить нас через весь континент. Тем более, что она, похоже, не отступала, если Эмия вмешается сейчас, это почти наверняка оттолкнет ее. Это шло вразрез с моим первым инстинктом. Несмотря на это, мне пришлось заставить себя признать, что лучший способ действий здесь - отойти в сторону и наблюдать, по крайней мере, сейчас. Араш, я послала сообщение своему Слуге, не вмешивайся, пока не будет похоже, что она вот-вот проиграет. Последовала пауза, а затем его ответ: Понял, Мастер. —Если он достанет Антиармейский Благородный Фантазм, защищай ее,— приказала я Эмии. —Но до тех пор мы позволим ей поступать по-своему.— Чтобы выйти из тупика, Ифе, подсекла свою ногу под ногу Тиберия и вывела его из равновесия достаточно далеко, чтобы она могла безопасно отпустить его руку с мечом и нанести еще один сокрушительный удар по его бронированному торсу. Металл застонал и треснул, но не сломался, и Тиберия отбросило назад почти на десять футов. Он превратил свое неконтролируемое падение в перекат и почти мгновенно оказался на ногах. Ифе не стала ждать. Она помчалась к Цезарю, который пронзительно закричал, когда она приблизилась, и она схватила красное копье, которое все еще торчало в его броне. Жестоким поворотом и рывком она высвободила его, и вместе с ним полетели несколько кусков золотой брони, которые с грохотом упали на землю, когда красные шипы, проросшие из головы, втянулись обратно в лезвие. —Откладываем это на последнюю возможную секунду… Ты готова так рисковать, не так ли? Я удивлен,— сказал Эмия. —Я бы подумал, что ты будешь настаивать на победе, даже ценой гордости Ифе.— —Да,—ответила я. —Но если я чему-то и научилась о лидерстве, так это тому, как иметь дело с сильными личностями, которые обычно не уступают.— Это была единственная причина, по которой я заслужила уважение Лунга, в конце концов, каким бы неохотным оно ни было. Если бы я показала ему слабость, когда он прижег мою поврежденную руку, если бы я просила и умоляла или пыталась воззвать к его несуществующей человеческой порядочности, он мог бы просто оставить меня умирать или убить меня сам. Разница здесь была в том, что у меня еще не было точки опоры Ифе. Лунг был мелким тираном, хулиганом; противостояния ему было достаточно, чтобы заслужить его уважение. Ифе тоже была тираном, но харизматичного типа, и я просто недостаточно хорошо разбиралась в ее личности, чтобы использовать это в своих интересах. Пока я этого не сделала, у меня не было хорошего способа убедить такую сильную и гордую женщину, как она, следовать моим приказам. Это было бы и близко не так просто, как заставить ее вырезать больше рунических камней. Ифе оттолкнулась от земли, разбрасывая комья грязи, когда, казалось, почти телепортировалась через поляну. Ее копье встретилось с мечом Тиберия с гулким металлическим звоном, а затем снова, как и в случае с Цезарем, их тела расплылись и исчезли, когда они обменялись десятками ударов в течение нескольких секунд. Они наносили друг другу удары, парировали, снова наносили удары, блокировали, снова и снова с такой скоростью, что у меня не было надежды угнаться за ними. В отличие от Цезаря, они передвигались по земле, играя в пинг-понг серебристыми и бордовыми полосами. Деревья вокруг нас сотрясались от силы их ударов, и воздух при каждом обмене сотрясался равномерным стаккато пулемета. Наблюдая за ними, я могла бы поверить, что Тиберий сыграл вничью с королем Артуром. Они не только обладали той же силой, которую я видела у искаженного короля Артура в Фуюки, но и были такими же молниеносными, оставляя после себя только вспышки — моментальные снимки движения - для обычного человеческого глаза. Это было похоже на просмотр перевернутой книги, если половина страниц была вырвана. Шквал обменов ударами длился почти пять минут, пока они скакали по поляне, без явного победителя и никого с явным превосходством. Когда они разделились, разлетевшись так, что между ними осталось почти двадцать футов, Тиберий явно вышел из боя хуже, хотя его безумная ухмылка этого не показывала. В металле его брони были вырезаны глубокие борозды в тех местах, где Гаэ Болг врезался в нее, и кровь все еще свободно текла из его искривленного сломанного носа и пары неглубоких порезов на щеках, где ему едва не выбили что-то важное. Броня на одном из его предплечий даже отсутствовала, и когда это случилось, я понятия не имела. Как будто все это не имело значения, он протянул руку, вернул нос на место с тошнотворным хрустом и фыркнул каплей крови из одной из ноздрей. Ифе не осталась невредимой, не из-за пореза на ее щеке, который вяло кровоточил, или аккуратных прорех на ее одежде, где Тиберий был ближе к успеху, чем кому-либо из нас хотелось бы, к нанесению серьезной раны, но ей было намного лучше, чем ему. Остальная кровь на ее одежде явно принадлежала не ей. —Хехех,— усмехнулся Тиберий. —Это весело. Это так весело! Ты сильнейший боец, которого я встречал с тех пор, как сразился с этим ничтожеством, Артуром!— —Ничтожеством?— Рицука поперхнулся. —Он только что назвал Сейбер Альтер ничтожеством?— —Мне до сих пор снятся кошмары об этом бое!— Рика согласилась. Я могла понять почему — у нее не было личной угрозы, которая была у Александрии, но этот развращенный король Артур обладал ужасающей скоростью и мощью, способной небрежно разнести нас одним взмахом своего меча. Она была силой природы, неизбежной и неудержимой, и только щит Машу защитил нас от полного уничтожения. И этот самодовольный придурок назвал такого могущественного героя ничтожеством? —Тиберий,—пробормотала Маш, нахмурив брови, когда ее пальцы крепко сжали щит. Даже Эмия выглядел встревоженным. Нахмурился, как будто его самого лично оскорбили. Фирменная улыбка Ифе появилась на ее лице. —Ты сам не так ужасен. Я бы с радостью сразилась с тобой насмерть, если бы ты был рядом в мою эпоху. — —Но.—Тиберий взялся за свой меч обеими руками, расправив плечи и согнув колени. —Ты слишком сильна. Даже ослабленная Благородным Фантомом Константина, лучшее, на что я могу надеяться в состязании грубой силы и мастерства, - это ничья. Как бы весело все это ни было, если мы продолжим, я просто продолжу рисковать бессмысленной смертью. Единственная область, в которой, я знаю, я превосхожу тебя ... — Цветочный узор на плоской стороне лезвия его меча медленно засветился, красный свет поднимался по нему от основания к кончику. Край, и без того темно-пурпурный, начал светиться глубоким, зловещим малиновым, как будто из него сочился кровавый туман. —... это мой Благородный Фантазм. Он поднял свой меч над головой. Магическая энергия, текущая из него в клинок, увеличилась, а затем снова выросла, нарастая. Черт! —Эмия!— Я закричала. —Машу!— закричали близнецы. Эмия вскинул руку. —Я - кость моего меча!— —Флорент Цветущий... — Маш прыгнула перед нами, затем подняла свой щит и опустила нижнюю спицу. —Лорд... — Ифе упала на колени, прижав ладонь к земле. —Ох...— Тиберий замахнулся. —...ОТ КРОВИ! Кровавый Цветок! —...Халдеас! —...Ро Айас! —...Деуг Один! Красный огонек устремился к Ифе - и к нам, стоящим позади нее. Возвышающийся вал и синего света возник перед Маш, защищая нас от взрыва. Семилепестковый цветок ожил перед Ифе, отразив атаку Тиберия, хотя несколько лепестков были разорваны, как папиросная бумага. И вокруг поляны несколько невидимых ранее рун сгорели, когда Ифе призвала нас, Мастеров, чтобы привести их в действие — все они были расположены в местах, где она столкнулась с Тиберием, и где она, должно быть, вырезала их во время боя. Взорвалась вспышка света. Охд Доуг Один прорвался сквозь Благородный Фантазм Тиберия, рассеял луч кровавого света и продолжил атаковать императора. Близнецы ахнули, и мне пришлось закрыть глаза от интенсивности этого, и даже сейчас яркий свет обжег мне тыльную сторону век, как клеймо. На деревьях и вокруг нас тысячи жуков внезапно погибли, поскольку плотность магической энергии мгновенно перегрузила их. Когда атаки прошли и рассеялись, поднялся сильный удар тепла, когда холодный воздух устремился, чтобы заполнить его место. Напряжение, давившее на меня изнутри, ослабло и вернулось к почти незаметной струйке, какой оно было раньше, и, наконец, свет погас, когда вся поляна погрузилась в тишину. Прошло несколько секунд, прежде чем я смогла снова открыть глаза, Эмия тяжело дышал, когда цветок с семью лепестками, повреждённый фантазмом Тиберия до жалких трех, исчез в небытии. Еще через мгновение оплот Лорда Халдеас тоже исчез, очевидно, за ненадобностью. После этого Ифе поднялась на ноги, совершенно невредимая, а через поляну от нее на земле лежал Тиберий, сломленный и побежденный. Его броня была разорвана и уничтожена, его красный плащ разорван в клочья, а земля вокруг него была мокрой от крови. Каким-то образом он все еще был жив. —Ни за что,— выдохнула Рика.—У этого парня есть дополнительные жизни или что-то в этом роде?— —Рика.—тихо приказала я ей,—исцели Эмию.— Она вздрогнула, а затем посмотрела на Эмию и ахнула.—Эмия! Боже мой, что случилось? Ему было немногим лучше, чем Тиберию, потому что он выглядел так, словно только что вышел из серьезной битвы не на жизнь, а на смерть, да и то с трудом. —Последствие ... Аяса— проворчал Эмия. —Ущерб, нанесенный щиту..., отражается на пользователе.— Возможно, было бы полезнее узнать об этом раньше. Это почти наверняка изменило бы расчеты Да Винчи и Романи относительно того, кто должен быть в команде. —Рика,— резко сказал я. Она дернулась, а затем подняла руку, указала на Эмию и сказала:—Д-действительно! Э-э-эм… Первая помощь!— Некоторые раны Эмии зажили, но не все. Очевидно, он был ранен достаточно сильно, чтобы одно применение не помогло. —Первая помощь!— снова произнесла она. На этот раз этого было достаточно, чтобы вернуть ему полное здоровье, и он глубоко вздохнул, выпрямляясь. —Спасибо, Мастер. —Д-да, конечно. В любое время. Ифе медленно прошла через поляну к Тиберию, который изо всех сил пытался встать. —Твое упорство достойно восхищения,— сказала она ему. —Даже ослабленное вдвое, этого должно было быть более чем достаточно, чтобы убить тебя, и все же, ты все еще цепляешься за эту вторую жизнь. Ты был достойным противником.— —П-пошла ты...,—проворчал Тиберий. Ифе фыркнула. — И вы, римляне, утверждаете, что это мой народ - варвары. — Она развернула свое копье так, чтобы острие оказалось напротив него, и отвела руку для завершающего удара. —Прощай, Луций Тиберий Цезарь, —сказала она ему. —Я буду помнить твое имя как человека, который дал мне хороший бой. — Размытое пятно внезапно метнулось к ней сзади, двигаясь так быстро, что мои глаза едва могли его разглядеть. —Ифе! Все, что я могла сделать, это выкрикнуть ее имя в знак предупреждения, но я была слишком медленной, потому что даже когда она развернулась, у нее почти не было возможности быть достаточно быстрой, чтобы блокировать приближающуюся атаку. Уклоняйся! —Кроцеа... — —Хрунтинг! Цезарь, спотыкаясь, остановился, все еще держа руку и меч поднятыми, чтобы посмотреть вниз на узкое древко злобно зазубренного меча, которое торчало из его груди, пронзенное прямо в том месте, где Гаэ Болг пробил его броню. Рядом со мной Эмия испустил долгий, медленный вздох, тетива его лука на мгновение завибрировала. Он прищелкнул языком. —Я чуть не пропустил его,— печально сказал он. У меня даже не было времени осознать, что он материализовал его, не говоря уже о том, чтобы сформировать стрелу и оттянуть ее назад. —О,— сказал Юлий Цезарь, плюхаясь на землю. —Ну что ж. Думаю, это все.— Шок Ифе сменился громоподобной яростью. —Ты!— —Сука!— Тиберий зарычал, вскакивая на ноги. Он отвел руку назад и прицелился мечом ей в шею. —Сдохни!— О, нет, ты этого не сделаешь! Голос Араша еще даже не закончил звучать в моей голове, как с неба упала одинокая стрела и пробила запястье Тиберия. Флоран выпал из его обмякших пальцев и с грохотом рухнул на землю, издав сердитый вопль, схватившись другой рукой за раненую руку. Ифе молниеносно развернулась, и Гаэ Болг в виде багровой полосы нанесла удар поперек его горла — но она не закончила с этим единственным смертельным ударом, потому что прицелилась и вонзила свое копье ему в шею. —О боже,— прошептала Рика, звуча где-то между ужасом и тошнотой. Ее брат согласился с тихим —Святая корова.— Тиберий открыл рот, но все, что оттуда вырвалось, было влажное бульканье, когда кровь потекла по его губам и подбородку. Ифе освободила Гаэ Болга резким рывком и фонтаном артериальных брызг, и Тиберий упал, как марионетка с перерезанными веревочками, уже распадаясь по краям на сверкающие светящиеся точки. Он исчез, даже не успев коснуться земли. Выполнив свою ужасную задачу, она снова развернулась на каблуках, широко раскрыв глаза и сжав рот в тонкую линию, и направилась к Цезарю, который сумел выдавить слабую улыбку. —Моя дорогая, - попытался он, - кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что ты совершенно восхитительна , когда злишься?— Она проигнорировала его слова и потянулась к его ошейнику, чтобы с его помощью поднять его на ноги. —Ты обещал ответы,— она кипела, как зимний холод. —Так доставь их, ты, бесхребетный пес.— И Цезарь усмехнулся. —Конечно, это было бы худшим оскорблением, которое когда-либо могло сорваться с твоих прекрасных губ, не так ли? В конце концов, единственный человек, который когда-либо побеждал тебя, сам был бесхребетным псом, не так ли?— Ифе отпустила Гаэ Болг, и тот идеально сбалансировался на закругленном торце, поднявшись прямо в воздух. Она потянулась к мечу, торчащему из тела Цезаря, и медленно отодвинула его, с мясистым хлюпаньем втягивая зазубрины обратно в рану. —Кажется, меня сейчас стошнит,—пробормотала Рика. —Ты понимаешь ... чем больше урона ты нанесешь, тем быстрее я исчезну, не так ли?— Натянуто спросил Цезарь с натянутой улыбкой. —Если ты не хочешь говорить, то ты нам больше не нужен,— был ее холодный ответ. —Ифе!— Я рявкнула на нее, и она остановилась, глядя на меня так, словно провоцируя меня приказать ей проявить милосердие. Возможно, мне следовало это сделать. Человек, которым я пыталась быть, вероятно, сделал бы. Но у меня не было права упрекать ее за жестокость, не тогда, когда я совершала вещи, которые, возможно, были намного хуже и более жестокие. Вместо этого я подошла к ним и на ходу вызвала простого муравья, незаметно направляя его через свою форму, чтобы никто не мог увидеть его заранее, и особенно Цезарь. Я держала это в рукаве — в буквальном смысле - даже когда добрался до них, уже обдумывая свою уловку на случай, если и когда мне придется ее использовать. —Ты человек слова, Гай Юлий Цезарь?—Я спросила его. — Хотелось бы так думать, — сказал он, все еще натянуто улыбаясь, —но ведь я в свое время нарушил множество обещаний и немало клятв, не так ли?— —Ты обещал рассказать нам о Святом Граале, если мы победим тебя,— продолжила я. Одна из моих бровей многозначительно приподнялась. —Мне кажется, ты выглядишь побежденным. — —Да, я полагаю, что это так,— согласился он, - —и да, я полагаю, что так и было— Он вздохнул и ненадолго закрыл глаза. —Очень хорошо, раз такая прекрасная роза, как ты, просит, то как я могу отказаться?— У меня дернулась щека, но я не позволила ему увидеть никакой другой реакции на лесть. —Святой Грааль, который вы ищете, действительно находится в столице Объединенной Империи, - сказал он мне, - в центре могущества империи. Хотя есть несколько "императоров", призванных служить и охранять его, сам Грааль остается во владении не кого-либо из них, а Придворного мага, который служит нашему лидеру.— Итак, Грааль был не у Ромула, а у придворного мага, кем бы он ни был. Мог ли этот парень также быть тем, кто загадал желание на Святой Грааль и призвал римских императоров? Если это было так, то кто бы это мог быть и зачем бы им это понадобилось? Предполагая, конечно, что это был не Лев - или Флаурос, или как бы он себя сейчас ни называл — а кто-то другой. —У этого придворного мага, - начал я, - есть ли у него имя?— Цезарь улыбнулся. —Ах, но я уже рассказал тебе более чем достаточно, тебе не кажется? В конце концов, независимо от его истинной личности, вам все равно нужно будет найти его, чтобы забрать у него Грааль, не так ли?— —И знание того, кто он, могло бы сделать разницу между победой и поражением, — парировала я. —Это большая часть правды, — признал он. —Но я уже дал вам то, что обещал, и дать больше - это только даст вам преимущество, моим врагам, перед союзниками, бок о бок с которыми я поклялся сражаться, не так ли?— — А Константин? — Сказал Эмия, когда он и остальные подошли ближе, теперь, когда битва закончилась. —Этот его Благородный Фантазм, он действительно добирается до нас сюда из вашей столицы, или у нас есть другой Слуга, о котором нам нужно беспокоиться поблизости?— Цезарь ухмыльнулся, хотя по краям начал превращаться в сверкающую пыль. —Ах, но ты ожидал, что я скажу тебе и это? Мой прекрасный восточный друг, если бы я хотел помочь тебе настолько основательно, не должен ли я просто назвать тебе все истинные имена моих союзников и то, как ты мог бы победить их?— Эмия усмехнулся. —Значит, так оно и есть. Фигуры. Это не могло быть так просто, не так ли?— —Можем ли мы что-нибудь сделать, чтобы убедить вас помочь нам?— Рицука серьезно спросил. —Я уже мертв.— Цезарь усмехнулся. —В вашей власти больше нет моих желаний которые вы можете исполнить, халдейские Мастера. Как вы думаете, почему я согласился на этот безумный план, если не для того, чтобы найти шанс украсть Грааль для себя?— Он распался на светящиеся точки, которые замерцали и погасли, и он исчез. Я щелкнула языком, и мой муравей ретировался; у меня не было возможности использовать его в качестве угрозы, чтобы убедить Цезаря быть более щедрым с информацией. Вероятно, это все равно не сработало бы. Я собиралась что-нибудь придумать для этого, или же просто поразмыслю, как улучшить несколько жуков, чтобы я могла использовать их в нескольких более полезных трюках. —Присутствие слуги рассеялось, — тихо сообщила Маш. —Он умер, Сэмпай. Юлий Цезарь побежден. Луций Тиберий тоже. — Рицука сжал кулаки. —Он не сказал нам ничего такого, чего мы не знали. — —Нет, - согласилась я, - но он подтвердил несколько вещей, в которых мы не были уверены. Например, тот факт, что Грааль находится в столице Объединенной Империи — Ифе?— Она внезапно развернулась, и тыльная сторона ее кулака врезалась в лицо Эмии с оглушительным треском. Он споткнулся, дернулся в сторону и чуть не упал. —Эмия!—Рицука и Маш закричали. —Что, черт возьми, ты делаешь?— Потребовала ответа Рика, поднимая руку вверх — бесполезно, потому что у Ифе было сопротивление магии на уровне A-ранга, что означало, что наш Гандр даже не пощекотал бы ее. —Всем остановиться!— Приказала я, приготовившись на всякий случай использовать свои командные заклинания. — Это, - сказала Ифе, - было за вмешательство. — —Забавный способ поблагодарить кого-то за спасение твоей жизни,— проворчал Эмия, вытирая струйку крови с уголка губ. —Признаю, это не худшая благодарность, которую я когда-либо получал, но далеко не лучшая.— —Ты бы умерла!— Рика согласилась. —Вот почему это была пощечина, а не удар кулаком,— сказала Ифе.—Я не дура. Этот Благородный Фантазм Константина ослабляет всех нас до такой степени, что наши Благородные Фантазмы почти бесполезны. В этом смысле мой бой с Луцием Тиберием никогда не был настоящим поединком один на один, так что с моей стороны ничего не пропало от принятия вашей помощи. Это не меняет того факта, что ты ввязался, нежеланный, в мой бой.— Эмия фыркнул, выпрямляясь.—Понятно. Значит, это действительно был просто вопрос гордости, не так ли?— —Я не нарушала клятвы, данной человеку, который обманом лишил меня победы, - с угрозой в голосе сказала она ему, - хотя это неизбежно стоило мне жизни моего сына. Как ты думаешь, я бы начала сейчас?— —Мне не нужна такая бессмысленная вещь, как гордость.—Эмия пожал плечами и ухмыльнулся. —Я просто скармливаю это собакам.— Ифе улыбнулась, холодно и с острыми краями. —Так и есть.— —Хватит,—вмешалась я. —В отрядах Халдеи нет места для междоусобиц.— Я многозначительно повернулась к ней. —Ифе, если ты недовольна тем, как обстоят дела, тогда мы можем аннулировать наш контракт.— —Подожди, что?— В панике спросил Рицука. —Мы сможем?— Удивленно спросила Рика. —Могущественный Слуга не важнее сплоченного подразделения,— продолжила я, делая вид, что они ничего не говорили. —Если ты не можешь работать с Эмией, тогда мы не будем заставлять тебя оставаться.— Долгое время Ифе изучала мое лицо, ища ... ложь, я должна была предположить, но, хотя я не хотела отпускать ее и на самом деле не планировал этого, ничто из того, что я сказала, на самом деле не было неправдой. Мы не могли позволить, чтобы наши Слуги все время вцеплялись друг другу в глотки, и если они не могут работать вместе, нам лучше узнать об этом сейчас и вызвать Зигфрида или Брадаманте в качестве подкрепления, чем пытаться загнать квадратный колышек в круглое отверстие. Наконец, Ифе фыркнула и ухмыльнулась. —Нет, я думаю, мы прекрасно понимаем друг друга. Очень хорошо, Мастер Халдеи.— Она протянула руку, и ее копье, казалось, почти прыгнуло ей в руку, когда она снова схватила его. —В интересах будущего человечества я верю, что могу отбросить свою гордость и работать вместе с вами и вашими Слугами. Если будущие бои окажутся такими же зрелищными, как этот, то, думаю, я могу быть довольна этим. — —Как любезно с вашей стороны,— саркастически сказал Эмия. —Подожди, я в замешательстве,— сказала Рика. —Семпай только что выиграла соревнование в гляделки с Супер-экшн мамой, или я просто тупая?— —Я тоже не уверен, что произошло,—признался Рицука. —Фоу, фоу, фоу-фоу, фоу кьюу фоу,— сказал маленький гремлин на плече Машу тоном, который предполагал, что это все объясняет. Как будто это действительно может говорить. Черт возьми, куда он девался всякий раз, когда скрывался из виду? Даже что-то такого размера все равно должно быть заметно моим жукам. —Я говорила вам ранее, что вам, Мастерам, тоже придется проявить себя передо мной,— сказала Ифе. —Вы же не думали, что это будет так же просто, как стоять там, за своим Щилдером, и смотреть, как я сражаюсь, не так ли?— —Это то, что только что произошло?— Рика недоверчиво спросила. —Что ж, я уверена, что в будущем у вас будет больше возможностей,— с ухмылкой сказала им Ифе. —И более того,… Эмия, ты заметил это?— Брови Эмии нахмурились, а затем он выпрямился, поворачивая голову и оглядываясь по сторонам. —Благородный фантазм Константина ...— Мои глаза расширились, когда я тоже заметила это сейчас. —Я больше его не чувствую. Я тоже не могу. Это гнетущее чувство, как будто между мной и моими жуками была стена тумана, теперь исчезло. Мои силы вернулись в норму. —Благородный Фантазм, абсолютный по своей сути, нелегок в использовании,—сказала Ифе с видом учителя. —Чтобы добиться такого размаха, единственный способ добиться его успеха - это полагаться не на такие вещи, как расстояние, а на территорию. Тогда, если все земли Объединенной Империи являются его территорией... — —Это охватывает всю Объединенную Империю,—с нарастающим ужасом осознал Эмия. Мой желудок сжался. Лед пробежал по моим венам. —Что?— Если бы Благородный Фантазм Константина мог делать то, что он делал, на всей территории противника, то разве это не означало бы, что мы были бы практически всё время были бы ослаблены, если бы попытались сражаться с ними в нем? —Именно так, как он сказал.— Ифе невесело усмехнулась. —Пока вы стоите на земле Константина, вы подчиняетесь его законам. Под его правлением Рим пережил величайшую эпоху процветания, подкрепленную единством, которого он не видел ни до, ни после. Мир во всей империи — это и есть Pax Romana.—