Hereafter (будущее)

      Мне выдали настолько подробную справку о состоянии здоровья, насколько можно было ожидать. Ни Романи, ни Да Винчи не смогли найти у меня ни ничего плохого, ни каких-либо признаков проклятия, поразившего Рицуку — хотя, как неохотно признала Да Винчи, это ничего не значило, учитывая, сколько проблем у них возникло с выяснением того, что вообще происходило с Рицукой, — поэтому лучшее, что они могли сказать мне, было твердое «возможно».              К сожалению, казалось, что это лучшее, чего я могла ожидать в ближайшем будущем, так что, хотя это был не совсем окончательный ответ, ни один из них не мог найти причин, по которым они должны запирать меня в и без того переполненной палате Рицуки, как ещё одного пациента во время эпидемии. На данный момент я была свободна проводить свой день как обычно и спать в своей постели.              Про себя я думала, что половина причин, по которым они не хотели, позволить мне остаться в комнате Рицуки и спать на запасном матрасе, заключалась в том, что они беспокоились, что я могу запугать Шекспира для того, чтобы он отправил меня в эту тюрьму, как только у меня появится минутка наедине с ним. Разочаровывающим было то, что они были не совсем неправы, думая так.              Однако Араш получил от Марии строгий приказ, поддержанный Романи, предупредить кого-нибудь, если покажется, что я тоже становлюсь жертвой этого проклятия более очевидным образом.              Должна признать, у меня нет уверенности в том, как выглядит «более очевидное» в данном случае, за исключением текущего состояния Рицуки в качестве примера. Рицука вел себя немного странно в последние часы ночи перед тем, как все это произошло, но, оглядываясь назад, я понимаю, что на самом деле ничего особенного в этом не было. Всё можно было легко списать на усталость, что было одной из причин, по которой никто не заметил этого до того, как дело дошло до попадания в ловушку.              Итак, мне больше ничего не оставалось делать. К тому времени, когда Романи и Да Винчи полностью осмотрели меня, солнце уже клонилось к полдню, и поэтому мой первый прием пищи за день был гораздо больше похож на ранний обед, чем на поздний завтрак.              Очевидно, что многое тоже пока отложено. Эмия продолжал готовить и подавать нам завтрак, обед и ужин, но уроки Эль-Меллоя II, уроки Ифе и все повседневные дела, которые делали близнецы, по-прежнему были отменены до тех пор, пока Рицука не проснется и не сможет вернуться к обычной деятельности. Даже сканирование следующей Сингулярности было отложено на второй план, пока Да Винчи и Романи пытались разобраться, что происходит и как это исправить.              Но по мере того, как день тянулся, казалось, что им везет ничуть не больше, чем вчера. На весь объект не было разослано уведомления о том, что Рицука проснулся, не прибежала взмыленная Ольга, чтобы сообщить мне то, что ситуация разрешилась (или, наоборот, ухудшилась), и Машу не стучала в мою дверь, чтобы сообщить о том, что все снова в порядке.              Также мной не было замечено никаких изменений, через глаза Мунинна. Каждый раз, когда я проверяла, как Рицука, единственное, что отличалось, это положение людей внутри комнаты, которые оставались в комнате с Рикой — обычно Маш и почти всегда Да Винчи, поскольку ей не нужно было есть или спать — и отпустила ли Рика руку своего брата на время, достаточное, чтобы что-нибудь съесть или сходить в туалет.              К сожалению, ещё одна вещь, которая не изменилась — это моя неспособность что-либо с этим поделать. Количество вариантов действия со вчерашнего дня не изменилось — я могла только, как сказала вчера Мария, ждать и надеяться. Они с Да Винчи были правы: знание того, что в конечном итоге за всем этим стоит Эдмон Дантес, граф Монте-Кристо, не имело особого значения.              Конечно, это был не первый раз, когда я сталкивалась с подобным врагом. Я сталкивалась не с одним противником, которому нравилось перемещаться в измерениях и из них, а также пересекать реальности, чтобы либо защитить свою единственную уязвимость, либо вообще избежать атак. Однако обычно оставалась какая-то слабость, которую можно было использовать, брешь в метафорической броне. Например, Теневой Сталкер была уязвима к воздействию электрического тока, хотя воспользоваться ей было не так просто, как носить с собой электрошокер.              Проблема Дантеса заключалась в том, что у его Благородного Фантазма, похоже, вообще не было никаких слабостей. По крайней мере, мы не могли использовать их извне. На данный момент это стало чем-то вроде рефрена, но действительно казалось, что единственный способ победить — самому преодолеть испытания Рицуке.              Беспокойство по этому поводу показалось мне вполне разумным. Рицука не был некомпетентным, но была разница между такой ситуацией и сражением с отрядом Слуг, когда единственными союзниками были агрессивная мстительница, к которой доверия было не слишком много, и волк в овечьей шкуре, который и активировал ловушку.              Весь вечер и всю ночь ничего не менялось. К тому времени, когда мой запал начал иссякать и всё мое обычное время ложиться спать незаметно подкралось, я провела весь день в ожидании чего-то, что так и не наступило, момента, который так и не наступил, и в отсутствие чего-либо ещё, единственное, что мне оставалось сделать, это забраться в постель и надеяться, что, проснувшись, я либо придумаю план получше, либо обнаружу, что Рицука самостоятельно снял проклятие.              Четыре Сингулярности, в каждой из которых я проводила большую часть времени, сидя позади и раздавая приказы, и никогда за всё это время я не чувствовала себя такой бесполезной и беспомощной, как сейчас. Это чувство застряло у меня в животе, как яд, но природа беспомощности означала, что всё, что я могла делать, это лежать и вариться во всём этом до тех пор, пока не провалюсь в беспокойный сон.              Этой ночью не было Птичьей клетки, которая приветствовала бы меня. Меня не ждала бесплодная погоня. Не нужно было сидеть и смотреть, как моё тело использовали, чтобы убить всех, кто был мне хоть немного дорог. Если мне вообще что-то и снилось, то наутро я этого не смогла вспомнить.              В некотором смысле это разочаровало.              По крайней мере, в это утро мне было легче вытащить себя из постели. Не было потного месива, прилипшего спиной к матрасу, или ужасающих картин, мелькающих перед глазами, так что единственное, что преследовало меня, когда я готовилась начать свой день, были мои размышления.              Итак, когда я сняла пижаму и начала натягивать что-нибудь более подходящее для утренней тренировки, я позволила своему телу двигаться на автопилоте и мысленно перенеслась по нити, соединяющей меня с чувствами Мунинна — только для того, чтобы обнаружить, что Эль-Меллой II и Брадаманте слоняются по комнате, шёпотом разговаривая с Да Винчи. Даже если бы этого было недостаточно, волнение в их позах и скрытая настойчивость в их голосах рассказали мне всё.              Клюв Мунинна открылся. — Снова?              Все трое остановились и повернулись лицом к Марионетке, затем каждый из них посмотрел в сторону кровати Рицуки, где на свободном пространстве его матраса растянулась слегка похрапывающая Рика, точно так же, как и последние два дня. Замечаю жирные волосы отстранённо, как бы клинически — она, возможно, ела и пользовалась туалетом по мере необходимости, но у неё не было времени или желания поддерживать свою гигиену другими способами.              Потеря брата действительно ломает её. Я думаю, больше, чем потеря Эмии.              — Да, — сказала Да Винчи, понизив голос, чтобы не разбудить Рику. — Похоже, что Брадаманте и Эль-Меллой II — последние жертвы в очереди на это проклятие. Они просто рассказывали мне о своём опыте, и, похоже, это совпадает с тем, что Эмия и Ифе сообщили вчера.              — Мне жаль, мастер, — сказала Брадаманте, едва слышно прошептав. — Я пыталась сопротивляться этому, я действительно пыталась, но это было так, словно кто-то другой контролировал моё тело!              Эль-Меллой II хмыкнул. Палочка уже съеденного леденца торчала у него между пальцами, тщательно и отвратительно разжеванная, так что бумага была потёртой и сырой, и вполне возможно, что он часть проглотил в процессе.              — То же самое, — кисло пробормотал он. — По крайней мере, тому, кто управлял, не хватило изящества, чтобы должным образом использовать мой Благородный Фантазм. Небольшая милость.              Брадаманте кивнула. — Да! Это действительно было довольно неэлегантно! На самом деле, мне довольно неловко просто думать о том, каким неуклюжей я была!              Таким образом, их уже стало четверо. Я заметила, что Зигфрида и Араша ещё не было среди них — совпадение, или тот факт, что они заключили контракт исключительно со мной, имеет к этому какое-то отношение? Частью, которая запутывала ситуацию, было попадание Эмии под проклятье, который был слугой Рики, а не Рицуки, так что, если это имело какое-то отношение к тому, кто с кем заключил контракт, почему его втянули туда первым? Это проклятие должно было пройти через весь наш список по одному — или, я думаю, по двое — или оно должно было коснуться только Слуг, чьи контракты были разделены между нами троими?              Боже, я скучаю по Лизе. Она могла бы, по крайней мере, дать мне что-то, над чем можно было бы поработать. Вся эта неопределенность и таинственность действительно начинали действовать мне на нервы.              — По крайней мере, это подтверждает, что Эмия и Ифе не были случайностью, — сказала Да Винчи. — Как бы ни работали внутренние механизмы, Замок Иф, похоже, предпочитает получать информацию от Слуг, находящихся в настоящее время в самой Халдее. Можно с уверенностью предположить, что он либо не может призывать собственных Слуг, либо это может обойтись непомерно дорого.              Можно ли с уверенностью предположить, что у него были такого рода ограничения?              — Ты не думаешь, что выбор, который он делает, больше связан со знакомством, чем с подобным ограничением?              — Это возможно, — сказала Да Винчи. — Но в таком случае в нём мог бы быть использован любой из Героических Духов, с которыми вы четверо столкнулись во время ваших путешествий, и у нас не было бы возможности узнать — за исключением того, что мы уже установили меру согласованности, не так ли? В конце концов, это второй раз подряд, когда использовались слуги на объекте, и это, похоже, закономерность.              — Значит, нам просто нужно подождать, пока все закончат играть в косплеях мистера Хайда? — внезапно вмешался новый голос.              Да Винчи сделала паузу и нашла время, чтобы повернуться и извиняюще улыбнуться Рике. — Прости, Рика, мы пытались тебя не разбудить.              — Да, конечно, неважно, — Рике не потребовалось и секунды, чтобы оценить извинения за случившееся. — Так вот оно что? Все это закончится после того, как Братик и Жальтер победят… кого, девять призраков прошедшего Рождества?              Я застыла уже надев один ботинок. Девять призраков на девять слуг. Десять, если включить Машу, и одиннадцать, если добавить Да Винчи. Хотя, Маш могли не засчитать, поскольку она была полуслугой, а не обычной, а Жанна Альтер уже была с Рицукой, из-за чего в итоге выходит девять слуг, если Да Винчи думала об этом.              Неужели все действительно так просто?              — Это… возможно, — подстраховалась Да Винчи.              Эль-Меллой II хмыкнул. — Тот граф назвал меня пятым Лордом Правосудия, что бы это ни значило. Если мы правы в том, что он не может вызывать слуг самостоятельно и должен использовать тех, кто уже здесь, то он уже прошел примерно половину пути — и справился с двумя проблемными противниками, которые тоже могли быть брошены ему.              Но не со всеми. Ифе и Эмия это одно, потому что если проклятье наложило на них Безумное Усиление, то большая часть угрозы, которую они представляли, была нивелирована. Однако Зигфрид? Ему не нужны были какие-либо его навыки или разум, чтобы стать проблемой. Обойти его Благородный Фантазм, возможно, будет самой сложной частью путешествия Рицуки по замку Иф.              И если Да Винчи попадёт под воздействие проклятия… Ну, у меня не было уверенности, как это будет выглядеть. Для Рицуки это будет нелегко, это точно.              — Это было довольно впечатляюще! — сказала Брадаманте. — Он провел битву против моего, эм, з-злой половины? Я… я не уверена, как её назвать…              — Если когда-либо и было подходящее время называть кого-либо теневым Слугой, — криво усмехнулся Эль-Меллой II, — то, вероятно, сейчас.              — У Юнги был бы отличный день, — согласилась Да Винчи.              — Десять, — сказала я, возвращая всё в прежнее русло. — Вы ошибаетесь в подсчете. Даже если Рицука пройдет через всю нашу команду, не получив серьезных травм, Дантес всё равно останется в самом конце. Какую бы роль он ни играл, мы можем предположить, что он откажется от неё, как только она перестанет быть полезной.              Рот Да Винчи сжался в тонкую линию. — Два слуги класса Авенджер столкнутся в самом конце … Я полагаю, это уместно, если учесть, что они оба почти полностью состоят из обид, — она вздохнула. — И я собираюсь упустить шанс понаблюдать за такой вещью! Насколько это несправедливо?              Нет ничего более несправедливого, чем тот факт, что нам пришлось вот так сидеть в стороне.              — Если мы правы, то ты, по крайней мере, увидишь Дантеса и то, на что он способен, — говорю ей. — Как ты думаешь, сможешь ли ты сохранить самообладание настолько, чтобы присмотреться к вещам повнимательнее, если в какой-то момент ты все же попадешься в ловушку?              — Я сделаю всё, что в моих силах, — пообещала Да Винчи, но в её голосе не было особой уверенности. — Зависит от того, как я проявлюсь в его сне… Что ж, если меня не втянут туда до того момента, когда Рицуке придёт время противостоять «мне» в качестве одного из этих Повелителей Правосудия, у меня может не хватить времени на долгие наблюдения. Тем более, если бой начнется немедленно и мне придется отбиваться от двух Слуг одновременно.              Почему-то я думала, что ей всё равно удастся понять больше, чем всем остальным нашим Слугам на данный момент. В конце концов, это была Да Винчи.              — А тем временем? Мы всё ещё намерены послать кого-нибудь спасти его, если это будет продолжаться ещё дольше? — я должна была спросить это.              — Возможно, в этом нет необходимости, — сказала она. — Да, Рицука всё ещё в очень большой опасности, но если он продолжит в том же темпе, то ему потребуется не более трёх дней, чтобы дойти до конца любой игры, в которую с ним играет Эдмон Дантес. При условии, что всё работает так, как мы предполагаем. И чем больше информации мы получаем от тех, кто попал в его сеть, тем лучше понять его планы.              Мне потребовалась секунда, чтобы осознать скрытый в ее заявлении паучий каламбур, и в уединении моей комнаты, где никто из них не мог видеть моего лица или слышать мой голос, если только я не проецировал его через Мунинн, я уронил лицо на руки и тихо застонал. Это было специально, или просто чувство юмора Рики передалась и мне, из-за чего я теперь вижу каламбуры, независимо от того, были они намеренными или нет?              — Когда, — начала Рика, — когда это будет «необходимо», Да Винчи?              Да Винчи поморщилась. — Романи, вероятно, скоро сам заметит, но тело Рицуки не просто спит, оно замедлило все свои метаболические процессы, почти как в спячке.              — Он впал в спячку? — недоверчиво спросила Брадаманте.              — Рицука — не медведь, Да Винчи, — отметил Эль-Меллой II.              — Это не так, — согласилась она, — и мы можем восполнять запасы жидкости в его организме, чтобы помочь ему продержаться подольше без осложнений, но с той скоростью, с которой он развивается сейчас, он мог бы продержаться до конца недели, прежде чем его физическому здоровью грозило бы какое-либо ухудшение.              — Неделя? — Рика взвизгнула, а её голос дрогнул.              — Это слишком долго! — согласилась Брадаманте.              Романи дал на всё два дня, а не неделю. Я ни за что не соглашусь сидеть сложа руки и ничего не делать еще пять дней.              — Да Винчи…              Но она перебила меня прежде, чем я успела закончить.              — Я знаю, — сказала она, — никому не нравится эта идея. Честно говоря, то, что это возможно, не означает, что это лучшая идея. Тем не менее, мы всё ещё не знаем столько, сколько мне хотелось бы об этом проклятии и о том, как выглядит Замок Иф изнутри — потому что я очень сомневаюсь, что он хоть как-то похож на настоящий, кроме как внешне, — поэтому я хотела бы дать ему ещё один день, чтобы убедиться, что схема верна.              В моём реальном теле мои губы сжались в тонкую линию. Мунинн щёлкнул клювом. — Ещё один день?              Да Винчи кивнула. — Чтобы мы могли увидеть, не замешана ли в этой ситуации ещё пара наших Слуг. Один раз — случайность. Дважды — совпадение. Три раза — закономерность.              Версия этого высказывания, с которой я была знакома, называла это «действиями противника», но, думаю, здесь подойдет и то, и другое.              Мария и Романи были бы рады этому, по крайней мере. Ни один из них не хотел посылать кого-либо за Рицукой, поэтому, чем дольше можно будет оттягивать этот момент, тем лучше.              — Еще один день? — повторила Рика за мной. — И тогда мы сможем войти и забрать его?              — Если ничего не изменится? — сказала Да Винчи. — Да. Вот почему, Рика, мне нужно, чтобы ты хорошо питалась и хорошо спала сегодня ночью. Если дойдет до того, что нам придётся отправить тебя в бой, ты должна быть полностью здорова.              Рика нахмурила брови, а её рот сжался в тонкую линию. Она кивнула. — Хорошо!              В этот момент дверь открылась, и вошла Машу с подносом в руках и улыбкой на лице. — Доброе утро, Семпай! Я принесла тебе завтрак!              А затем она увидела Эль-Меллоя II и Брадаманте.              — Ах! — произнесла она. — Эль-Меллой II! Брадаманте! И вам д-доброе утро! Вам… что-нибудь было нужно от Сэмпай или мисс Да Винчи?              Да Винчи снова вздохнула и криво улыбнулась. — Доброе утро, Машу. Они были здесь только для того, чтобы рассказать мне о небольшой прогулке, которую они вдвоем совершили прошлой ночью.              Маш ахнула. — Их тоже заставили сражаться с Сэмпаем?              — Да, — сказала Да Винчи. — Похоже, что они имеют тот же опыт, что и Эмия с Ифе. Кажется, проклятие Рицуки действует именно так              — Машу — сказала Рика, протягивая руки. — Еда!              Машу моргнула, а затем поспешила к ней. — Т-точно! Держи, Семпай!              Она поставила на поднос блюдо с завтраком, и Рика чуть не вырвала его прямо у неё из рук, поставив себе на колени и с аппетитом вгрызаясь в разложенную на нём еду. Маш наблюдала за этим в замешательстве, потому что не была посвящена в остальную часть только что состоявшегося разговора.              Уши маленького гремлина на её плече дёрнулись, как у кролика, прислушивающегося к появлению хищника, и его голова повернулась почти на целых сто двадцать градусов, чтобы пригвоздить Мунинн взглядом глаз-бусинок.              Пошел ты тоже нахуй, раздраженно подумала я, когда у меня заурчало в животе. Неподходящее время для того, чтобы чувства Мунинна были так близки к человеческой норме.              — Да Винчи, — говорю ей, — я введу Директора в курс дела и оставлю Романи на тебя.              — Конечно, — согласилась она.              И я отключилась от Мунинна, оставив на автопилоте, поскольку откладываю его в дальний угол своего сознания. Одевшись и аккуратно завязав шнурки, встаю с кровати и подхожу к двери, выходя из комнаты.              После того, как я ощутила запах еды, которую Маш принесла для Рики, меня так и подмывало отправиться прямиком в кафетерий и перекусить, но я только что пообещала сообщить Ольге что происходит, поэтому вместо этого направилась в кабинет директора. Несмотря на мнение моего желудка по этому поводу, с едой можно немного подождать.              Когда я пришла туда и объяснила ситуацию, Мария была рада услышать новости, но в то же время и нет.              — Ещё двое Слуг были пойманы в ловушку этим проклятием, по крайней мере, на время, — задумчиво пробормотала она. Она приняла свою стандартную позу размышления, положив одну руку на локоть другой и поднеся ладонь к подбородку. Её желание погрызть ноготь на большом пальце было почти осязаемым. — Да Винчи думает, что ещё двое могут быть вовлечены в это сегодня вечером?              — Она хочет посмотреть, произойдет ли это, — отвечаю. — Если подобное станет закономерностью, то это может рассказать нам больше о том, как работает Замок Иф. Нужно ли специально привлекать к этому наших Слуг или это просто совпадение, что четверо из нас уже были захвачены проклятием.              — И если он проходит через весь наш список Слуг, она считает, что он может быть нарушен после захвата слуг, — пробормотала Мария. — Это… не плохая теория. Но без подтверждения будет трудно доказать, даже если всё пойдет так, как она ожидает.              Снова иметь под рукой кого-то с такой силой, как у Лизы… Я застонала про себя при мысли о Шерлоке Холмсе, но именно сейчас он мог бы оказаться невероятно полезным. Да Винчи была гением, но она могла бы продвинуть тебя далеко только в той области, в которой у тебя не было подготовки. Дай ей гаечный ключ и техническую проблему, и я бы доверилась ей в любой день. Вручи ей загадку, и у меня уже нет той уверности.              — Именно поэтому она решила отправить кого-нибудь завтра.              Мария хмыкнула, наморщила нос и нахмурила брови, когда скорчила гримасу. — Ещё и это тоже? Честно говоря, я не знаю, о чем она думает!              — Мы не можем позволить себе откладывать это навсегда, — сказала я ей. — никому из нас не нравится сидеть сложа руки, пока Рицука борется за свою жизнь, и единственная, кто безоговорочно верит в то, что Рицука справится с этим самостоятельно, — это Маш.              — Я знаю! — огрызнулась Мария. — Но мы уже обсудили связанные с этим риски, и хотя я могу признать, что у нас может не оказаться иного выбора, ты понимаешь, почему я не хочу так рисковать, не так ли?              Потому что ты порядочный человек, проскочила у меня мысль, и она была у меня уже раньше, что если бы она не была такой, человеком, стоящим напротив неё, могла бы быть совершенно иная Тейлор Эберт.              — И наши обычные Рейшифты не так опасны каждый раз, когда нас отправляют в Сингулярность? — многозначительно спрашиваю.              — Это другое, — настаивала она. — По крайней мере, тогда мы знаем кое-что о том, куда вас отправляем! Это… Если это вообще Замок Иф, то мы понятия не имеем, как он выглядит и как работает, только то, что он атакует разум и душу и может призывать наших Слуг для любых действий. Я не могу согласиться с тем, чтобы посылать кого-либо туда вслепую!              — Кого-нибудь, — спросила я, — или только меня?              Она нахмурилась. — Кого угодно. Как директор Халдеи, я несу за вас полную ответственность, а это значит, что если что-то случится и мы отправим вас в ловушку, это будет моя вина в первую очередь!              — За исключением того, что это действительно не так уж сильно отличается от Сингулярностей, верно? — говорю. — Мы знаем, что это проклятие влияет на карму и грехи и наказывает за сожаления, и это уже больше, чем мы знаем о любой другой ситуации, в которую мы обычно попадаем. Мы не знали, что Дрейк была частью Океаноса или того, что у неё был свой собственный Грааль. Пока не встретили её сами, мы не знали, что Ясон стоял за всем этим — и Форнеус управлял им — и мы не знали, что Дэйви Джонс тоже был вовлечен.              Мария морщилась от каждого упоминания, которое я приводила.              — Мы не знали, что Ифе и Ланселот были в Септиме, — продолжаю. — Мы не знали, что Ромул создал свою Объединённую Империю в противовес Риму Нероны. Мы не знали, что переместимся настолько не по курсу, что окажемся на другой стороне континента. Мы не знали, что Сфено была вызвана как своего рода неудачный ответ на то, что Ромул подавил свою собственную Божественность.              — Фактически, — заключила я, — мы знаем о происходящем внутри Замка Иф больше, чем о любой из Сингулярностей, куда нас отправляли раньше.              — Я понимаю это, — кисло произнесла Ольга. — Я понимаю твою точку зрения. Разница в том, что то, что мы знаем, — это просто ещё одна причина, по которой мы должны быть действительно осторожны в этом. Это ловушка, а не Сингулярность, которую мы собираемся разрешить, и мы уже обсуждали причину, по которой ты должна быть последним человеком, который рискует в ней. И контракт Рика и Рицуки с Машу не менее важен. — На самом деле… Она выглядела так, словно сама эта мысль пугала её. — М-может быть, человеком, которого следует послать ему на помощь… должна быть я.              Насколько сильно она чувствовала себя виноватой в том, что происходило с Машу? С какой силой она всё ещё винила себя за саботаж, словно она должна была прочитать мысли Льва и понять, что он был одержим одним из этих Демонических Богов? С тем, как сурово она осуждала себя за каждую совершенную ею крошечную ошибку? Теперь я была той, кто не позволит этому случиться. Не из-за компетентности, а просто потому, что из-за её личности ей было бы ещё труднее столкнуться с теми грехами, которые она несла, реальными, воображаемыми или преувеличенными.              Кроме того, было несколько очень веских причин, по которым эта идея изначально была отвергнута ещё до того, как кто-либо смог её предложить. Они волшебным образом не исчезли за последние два дня.              — Мы разберемся с этим, когда придет время, — обещаю ей.              Она не выглядела успокоенной. Я не думаю, что Мария успокоится до тех пор, пока всё это не закончится.              Часть меня хотела остаться и убедиться, что с ней все в порядке, просто присматривать за ней, но, как я уже говорила ранее, столь откровенное заявление об этом просто заставило бы её замкнуться и попытаться скрыть свои проблемы, поэтому лучшее, что я могла сделать — это продолжать свой день и более откровенно предлагать ей поддержку, когда казалось, что она отчаянно в ней нуждается. С этой целью я покинула её офис, как только всё было улажено, пообещав, что вернусь к завтраку после утренней тренировки.              Араш? — спрашиваю, когда дверь со свистом закрылась за мной.              Тебе даже не нужно спрашивать, сказал он мне. Я останусь поблизости и не спущу с неё глаз.              Я подумала, не говорит ли это о чём-то то, что я настолько привыкла к тому, что он находится в моей метафорической — а может быть, и буквальной — тени, что я даже глазом не моргнула при мысли, что он достаточно околачивался поблизости, чтобы узнать чего я хочу ещё до того, как успеваю закончить свою просьбу. Рика, возможно, была не единственной, кто слишком привык к мысли о том, что её Слуга всегда рядом и может помочь.              Тренажёрный зал был первым местом, куда я пошла после офиса Марии, и я позаботилась о том, чтобы пройти утреннюю тренировку в обычном темпе. После этого я быстро приняла душ, высушила волосы, оделась во что-то более подходящее для работы и спустилась в кафетерий, где Эмия снова подавал завтрак.              — Снова два, — говорю ему, подходя к стойке.              — Пусть будет два, — согласился он и снова расставил подносы, начав готовить пару тарелок. — Я предполагаю, что ты больше всех в курсе происходящего, так что… Есть новости о Рицуке?              — Эль-Меллой II и Брадаманте были втянуты в проклятье, — сказала я без церемоний.              Он застылу на секунду, затем продолжил раздавать еду.              — Так же, как и я?              — Да. Да Винчи считает, что мы должны ожидать то, что это пройдет по всему нашему составу, прежде чем всё это закончится.              Он хмыкнул. — Весь наш состав, да? Что ж, к счастью, это уже коснулось двух самых страшных Слуг на объекте, хотя я немного беспокоюсь о том, что произойдет, когда им придется столкнуться с Зигфридом. Если им придется встретиться с Зигфридом. Этот парень… в нём просто нет злой стороны.              Это не означало, что Замок Иф не мог подарить ему одну, по крайней мере, на время его пребывания в нём.              — Если уж на то пошло, Жанна Альтер — отнюдь не герой в сияющих доспехах, поэтому её Благородный Фантазм должен быть более эффективен против его Брони Фафнира, — говорю. — Дантес тоже не такой, так что это дает им некоторое преимущество.              Это совсем не то же самое, что сказать, что у них не будет никаких проблем, но если им придется столкнуться с ним до того, как мы сможем организовать спасение, это всё, на что я могла надеяться.              Эмия поморщился. — Я думаю, надеяться, что все сложится в их пользу — это всё, что мы можем сейчас сделать. Заманчиво пойти к Шекспиру и попросить его перенести меня туда, но… Что ж, я не спешу позволить этому проклятию сделать то, что оно сделало со мной во второй раз. Я не думаю, что и Ифе тоже. Есть некоторые вещи, которые заставляют задуматься даже бесстрашных Героев.              Должно быть, там было действительно плохо, раз заставило так колебаться даже Эмию. Если бы это было чем-то похоже на мой кошмар, то это был бы особый вид пытки.              Когда он закончил расставлять тарелки, он пододвинул поднос ко мне и ухмыльнулся. — Комплименты от шеф-повара.              Я посмотрела на его фартук. «Я — ПОЛОВНИК СВОЕГО СУПА» — было написано большими жирными буквами. Учитывая, что это казалось каламбуром заклинания, которое он использовал, когда сражался с Гераклом, теперь было почти ясно, что он сделал его сам. Мне пришлось постараться, чтобы моё лицо точно сказало ему, насколько я не впечатлена.              — Если ты ловишь рыбу, тебе повезет больше, если забросишь удочку в другой водоем.              Он усмехнулся и покачал головой, пожимая плечами. — Можешь ли ты винить меня? Из-за всего, что происходит, мой бедный Мастер пренебрегает мной. Такими темпами то немногое, что у меня осталось от гордости, зачахнет из-за недостатка внимания, — почти сразу же его ухмылка сошла с лица и он тяжело вздохнул. — И поскольку это произошло так скоро после всей эпопеи, у меня не было ни времени, ни шанса помириться с ней. Какая отвратительная ситуация.              Как ни странно, это показалось мне знакомым. В моей карьере так много всего произошло так быстро, что именно простой выбил меня из колеи больше прочего.              — Ты не можешь откладывать это навечно, — говорю ему, — но ты прав, что пока следует оставить всё в покое. Я не думаю, что Рика находится в подходящем положении, чтобы она смогла справиться и с этим тоже.              — Именно так я и думаю, — согласился он. — Так что, полагаю, пока я всего лишь скромный повар Халдеи, — он похлопал себя по фартуку. — Я делаю то, что могу, пока это не изменится.              Думаю, я не могла винить его за это.              С подносом в руках и едой на буксире возвращаюсь в кабинет Марии и обнаруживаю её внутри. У ней не потекли слюнки, когда она увидела то, что я принесла с собой, но выражение её лица было гораздо ближе к этому, чем она когда-либо смогла бы признать.              Докладывать не о чём, сказала мне Араш, когда я ставила еду на её стол. На этот раз она справилась сама.              Секундное замирание было единственным признаком того, что его сообщение было получено, и как только я убедилась, что Мария спокойно поглощает свой завтрак, отвечаю: Хорошо. Спасибо, что снова присмотрел за ней.              Хотя, возможно, из-за этого она больше походила на непослушного малыша, чем на взрослую женщину. Хотя лучшего способа выразить это было не найти.              Никаких проблем, — сказал Араш. — Я бы предпочел делать что-нибудь полезное, чем крутить пальцами и пялиться в стену.              Он действительно был самым совместимым со мной Героем, не так ли?              Остаток дня тянулся своим чередом. Утро прошло, обед был съеден, затем день прополз как улитка. Каждый раз, когда я заходила в комнату Рицуки, находила, что единственное что менялось — это количество людей внутри или места, которые они заняли. Романи приходил и уходил, несколько раз останавливаясь, чтобы проверить Рицуку, так же, как я через Мунинна, но пока Да Винчи уютно устроилась в своем кресле и держала ситуацию в своих руках настолько твердо, насколько это было возможно, учитывая обстоятельства, у него были другие обязанности, которыми нужно было заняться в это время.              Когда я увидела его за ужином, он выглядел усталым и вялым, как будто нес на своих плечах лишний груз. Он практически навалился на свою тарелку, и, судя по тому, как он играл со своей едой, у него, похоже, не было особого аппетита.              В самом деле, врач, исцели уже себя.              Вечер перетёк в ночь, и после ещё одного долгого дня ожиданий, надежд и сидения без дела, ничего не изменилось. От Да Винчи не было никаких сообщений, и не было оснований подозревать, что что-то пошло не так, как и не было причин полагать, что завтра что-то изменится. К тому времени, когда я была готова забраться в постель, во всем происходящем чувствовалась капитуляция, как будто все смирились с реальностью того, что единственное, что мы могли сделать, это рискнуть в спасательной операции.              Почти вездесущая улыбка Да Винчи сменилась мрачным принятием. Какие бы надежды она ни питала на то, что всё разрешится само собой, без вмешательства, они, казалось, умерли медленной и ужасной смертью.              Перед тем, как лечь спать, я прокрутила в голове несколько аргументов. Причины, по которым именно меня должны были отправить туда, а не Рику. В противовес вопросам, которые поднимались ранее и которые, я знала, будут подняты снова, как только будет затронута моя кандидатура на отправку в Замок Иф. Труднее всего было убедить Марию, и даже пара приемов, которые я неохотно выбрала, чтобы ударить по её слабым местам, могли в конечном итоге только укрепить её решимость, но мне необходимо было воспользоваться этим шансом.              Я легла спать с твердым намерением встретиться лицом к лицу со всем, что может бросить на меня Замок Иф. Мне нужно было спасти Рицуку, чего бы мне это ни стоило. Если бы мне пришлось встретиться лицом к лицу с призраками моих сожалений и похоронить их всех в могиле, тогда мне просто пришлось бы ожесточить своё сердце и сделать это.              На следующее утро Рицука проснулся.