Через тернии к звёздам

      Утреннее солнце, когда тебе никуда не надо, ощущается совсем по-другому. Его лучи мягко, слегка настойчиво проникают в комнату Оскара, полосами сначала ложась на пол и пространство вокруг, а затем на кровать. Точнее на того, кто на ней лежит. Полоски света легли на лицо, заставляя Оска сползти на кровать с подушки, прежде чем ею же и прикрыть глаза от света, отчаянно стараясь продлить свой сон ещё немножко — ведь если есть возможность поспать, почему бы и нет?       Он проснулся, когда стрелки часов перешагнули за 7 утра и для него это было позже, чем обычно. Потянувшись, он лениво перевернулся с бока на спину, устремляя взгляд в потолок. Прошлым утром он смотрел в потолок и думал о       Ландо       Телефон прозвенел, напоминая о своём существовании. Неохотно протянув руку к тумбочке, Оскар взял его в руки, разблокировал и увидел сообщение от Норриса. Он что, телепат? Текст на экране гласил следующее: “Выходной! Не проспи всё самое интересное”. Оск думал не особо долго, написал простое “Уже не сплю” и тут же получил ответ: “Зайдём в столовую? Я напишу тебе заранее”. Пиастри закатил глаза. Отвечать не стал, поставил реакцию “класс” и снова потянулся, прежде чем принять положение сидя. Что ж, у него есть немного времени на себя, прежде чем в его жизни возобновится существование ходячего хаоса по имени Ландо.

***

      Джордж находился в прихожей и сидел на мягком пуфике, завязывая свои абсолютно новые, белоснежные кроссовки, когда в дверь хаотично постучали.       — Открыто, — сказал Расселл так, чтобы его услышали.       Дверь распахнулась и в помещение влетел Ландо с энергией человека, который выпил несколько чашек кофе, хотя, наверное, он просто проснулся таким.       — Ты готов? Я готов! — бросил он, проходя дальше. Оглядев прихожку, Норрис присвистнул. — У тебя что, кроссовки по цветам разложены?       — Это называется порядок, рекомендую попробовать, — Джордж усмехнулся, почти смеясь.       — Я пробовал, мне не понравилось, — Ландо прошёл в комнату и плюхнулся на подоконник, болтая ногами. — У тебя выходной, а ты на пробежку в такую рань. Знаешь, как нормальные люди проводят выходной? Спят. Желательно до обеда, а потом едят пиццу.       — Мы фигуристы, — он выгнул бровь.       — Я фигурист, который хочет пиццу.       Джордж хмыкнул, уже заканчивая со вторым кроссовком, в то время как Ландо спрыгнул с подоконника и стал расхаживать по комнате. Его взгляд цеплялся за детали, цеплялся, ровно до тех пор, пока не застыл в углу комнаты.       — Расселл.       — Что?       — Что у тебя в углу? Гитара?       Джордж, подняв голову, проследил за траекторией взгляда Ландо.       — Нет конечно, это контрабас, — сказал он абсолютно спокойно и буднично.       — Гитара?! Ты играл на гитаре и молчал всё это время, ты серьёзно?!       — Я не молчал, я просто не говорил об этом.       — Это одно и то же! — Ландо указал пальцем на чехол, в котором хранится инструмент.       — Ландо, у нас пробежка, — напомнил Джордж, намекая на то, что время не ждёт.       — Да срать на пробежку! — Норрис присел на корточки, рассматривая чехол с таким благоговением, будто там лежал Экскалибур. — Ты понимаешь, что это меняет всё? Джордж Расселл — тайный музыкант! Я думал, ты только кроссовки да носки по цветам и раскладываешь, а у тебя тут целая тайная жизнь!       — Это не тайная жизнь, просто гитара.       — Гитара — это всегда вторая жизнь, — Ландо выпрямился и драматично прижал руку к сердцу. — Ты играешь на гитаре, это лучший день в моей жизни.       Джордж поднялся, взял ключи и бутылку с водой. Ландо не двинулся с места — всё ещё смотрел на чехол.       — Ты идёшь на пробежку или будешь стоять над гитарой, как над алтарём?       — Иду, иду, — Ландо наконец оторвался и направился к двери. — Но ты мне потом сыграешь. Это не просьба, кстати.       — Посмотрим.       — Я запомнил, — он прищурился.       Оба вышли на лестничную клетку. В подъезде было абсолютно тихо, если не считать звук того, как Джордж проворачивает ключ в дверном замке. Загудел лифт, опускаясь или же поднимаясь, добавляя атмосферы и ровно в этот же момент откуда-то сверху послышались шаги. Не торопливые, шоркающие — будто их хозяин ещё сам не до конца понял, зачем он вообще встал сегодня с кровати. На лестнице через некоторое время показался Алекс Албон. Его волосы торчали в разные стороны, на футболке было пятно, а в руке он держал кружку с надписью “Лучший в мире…” — другую часть надписи было не разобрать из-за того, что она была прикрыта ладонью.       — Расселл! — Албон замер на ступеньках. — Ты опять в выходной бегаешь? Ты клинический псих.       — А ты опять не спал?       — Я работал надо собой, это другое, — Алекс зевнул, даже не пытаясь прикрыть рот. — Работа над собой. Над своим внутренним миром. Над…       — Ты играл в приставку, — перебил Джордж.       — Я работал над стратегическим мышлением, это тоже труд, — Алекс перевёл взгляд на Ландо и застыл. — О, Норрис, и ты тут.       — Албон! — Ландо расплылся в улыбке, как человек, который встретил родственную душу. — Так это ты тот самый сосед, который…       — Который что? — Алекс прищурился.       — Который... — Ландо осёкся. Он чуть не ляпнул «который устроил пожар на кухне», — … которого я ни разу не видел, но о котором много слышал.       — Интересно, от кого, — Алекс прищурился и перевёл взгляд на Джорджа. — Расселл, ты обо мне рассказываешь? Я тронут до глубины души.       — Я не рассказываю, ты сам о себе рассказываешь. Всем. Постоянно.       — Это другое, — Алекс отпил из кружки и скривился. — Кофе остыл. Так, вы куда? На пробежку? Вдвоём?       — Да, — сказал Джордж.       — Нет, — сказал Ландо одновременно. — То есть да, но я не против, если ты с нами.       — На пробежку? — Алекс посмотрел на свои пижамные штаны с узором из маленьких бургеров. — В этом? Соблазнительно, но я откажусь. У меня кофе, работа над стратегическим мышлением и... — он заглянул в кружку, — ...ещё кофе. Но я запомню, что ты меня позвал, Норрис. Это было почти мило.       — Я вообще-то милый.       — Ты громкий, это не одно и то же.       — Я громкий и милый!       — Комбо, — сказал Джордж и начал спускаться по лестнице. — Через час в столовой.       — Я догоню, — крикнул Ландо. — Или не догоню. Зависит от темпа. И от того, сколько раз я отвлекусь.       — На что? — спросил Алекс.       — На всё. У меня богатый внутренний мир.       — У тебя богатый внешний шум.       Ландо рассмеялся и уже спустился, точнее пробежал по нескольким ступеньками вниз, начиная догонять Джорджа, в то время как Албон остался на лестнице с остывшим кофе и мыслью, что этот день начинается подозрительно энергично. Он сделал ещё глоток, скривился и пошёл обратно наверх — перезаваривать.

***

      Ландо отстал ещё на середине дистанции — кажется, он встретил Алекса, который всё же решился выйти из своей берлоги и теперь они оживлённо что-то обсуждали. Судя по довольному лицу Норриса, это были мотоциклы. Джордж бежал дальше один. По пустому парку, по гравию, который временами хрустит под подошвой кроссовок. Он бежал так до тех пор, пока впереди не заметил фигуру. Подбежал поближе и понял, что за тёмной толстовкой скрывается Даша. Девушка, заметив его по звуку шагов, не оборачиваясь произнесла:       — Расселл.       Он только кивнул, ничего не говоря в ответ. Далее они бежали вместе даже не договариваясь — их темп неожиданно совпал, будто они бежали вместе с самого начала дистанции.       — Ты тоже бегаешь здесь?       — Каждое утро. Точнее, каждое утро, как только бывает возможность, — тихо ответила девушка.       — Я думал, что у Вас свои дорожки.       — Я по индивидуальному плану.       — Я знаю. Я имел ввиду у тех, кто как ты на индивидуальном. То есть, я не имел ввиду, что я слежу за тобой, — Джордж поспешил оправдаться после того как заметил, что Даша покосилась в его сторону после весьма странной фразы.       — Я поняла, — она хмыкнула, прежде чем они остановились у небольшого круглого фонтана.       Они стояли несколько секунд молча глядя друг на друга, прежде чем обменялись вежливыми кивками — дальше их пути разошлись и каждый побежал по своей дорожке. Точнее, побежала только она — Джордж простоял ещё несколько минут, провтыкав в то место, где только что стояла она.

***

      Едва Оскар успел зайти в столовую, как ему тут же стал махать Ландо — он, завидев его, начал слишком ярко зазывать его, размахивая обеими руками. Оск кинул быстрый взгляд на стол — Норрис сидел рядом с Джорджем — а после пошёл дальше, к раздаче. Только после того как он наполнил свой поднос разнообразными тарелками, подошёл к столику и плюхнулся рядом. Точнее, напротив Джорджа. Не то чтобы он специально отсел от Ландо, просто так получилось. Честно-честно.       В то время как Ландо уже успел закидать Оскара несколькими фразами и вопросами, Пиастри заметил, что все эти моменты Джордж просто провтыкал в тарелку — он ел молча и будто бы автоматически, думая о чём-то глубинно своём. После он поднял взгляд и Оскар автоматически за этим проследил — глаза Джорджа скользили по столу, за которым расположились девочки. Те, о которых Ландо трещал в прошлый раз. Точнее, смотрел он на одну из них, явно игнорируя других. “Интересно” — Оск успел это отметить, прежде чем в столовую залетело два вертящихся, юных хаоса. Кими летел к раздаче, но вдруг остановился, завидев Расселла.       — Дядя Джордж! — радостно прикрикнул он, явно чтобы его заметили.       Джордж застыл, явно не ожидавший такого. Ландо подавился пастой, откашлялся и тут же в голос заржал от ситуации.       — Я не твой дядя, Кими, — сухо ответил Джордж, но скорее не от своей ненависти к юниору (его у нее попросту нет), а от неожиданности и от того, что его публично назвали дядей.       — Ты старый. Ты серьёзный, ты хранишь носки по цветам, — Кими уже собрал свой поднос и двигался к их столу. Подойдя, он плюхнулся рядом с Джорджем. — Ты — дядя, — выдвинул вердикт Антонелли.       Оливер сел рядом с Ландо, закатывая глаза от взбалмошности своего друга, хотя сам является таким.       — Мне двадцать два, — уже почти отчаянно сказал Джордж.       — Дядя, — настойчиво повторил Кими, начиная есть.       Ландо сидел, не скрывая своей улыбки. Он явно был в восторге от этого малого, который активно вносил свою лепту в их посещение столовой. Кими же продолжал щебетать — про тренировки; про то, как Зак вчера «орал на кого-то, но не на меня, я спрятался». Оливер же молча ест, Джордж с весьма страдальческим лицом после полученного прозвища делает тоже самое, Ландо не остался в стороне и решил начать подкалывать друга. Немного позже Ландо, поймав взгляд Оскара, подмигнёт ему: «Видал? Джордж опять смотрит». Оскар не ответит — просто чуть заметно кивнёт.

***

      Общая общажная гостиная, как и почти всегда, была наблюдателем хаоса — здесь что-нибудь, да происходило, за редким исключением была абсолютно спокойная обстановка. О которой, впрочем, можно было забыть, если среди находящихся тут людей есть Ландо.       Диванчики расположились в разных углах, но самые привлекательные стояли в центре комнаты, по кругу — они и на вид и в деле были самыми мягкими, поэтому компашки всегда старались оккупировать именно их. Между диванчиками расположился низкий журнальный столик, на котором всегда валяется какая-то мелочёвка. И если с местами, на которые можно сесть, проблем нет, то с розетками здесь особенная напряжёнка — их постоянно не хватает, сколько бы людей в комнате не находилось.       Ландо потянулся к розетке первым — он хотел подключить колонку, которую притащил из своей комнаты. Макс, который угрюмо уткнулся в экран своего ноутбука и что-то смотрел в наушниках, сначала кинул на Норриса боковой взгляд, затем без лишних слов просто выдернул вилку его колонки.       — Ферстаппен, — Ландо не сдержался, взвыв. — Это моя розетка, я первый пришёл.       — Ты пришёл и ушёл, а розетка не твоя.       — Я за чипсами отходил!       — Твои проблемы, — Макс не отступал. И даже плечом не повёл, разговаривая с Ландо.       Оскар, который всё это время просто тихонько сидел себе в углу и читал книгу, посмотрел сначала на одного, затем на другого. Он коротко вздохнул, прежде чем исчезнуть в общажных коридорах на несколько минут. Его отсутствие даже не сразу заметили, пока он не подошёл сзади к дивану, на котором сидели Ландо и Макс — он наклонился между ними, дотянулся до столика и без лишних слов положил на него удлинитель.       — Удлинитель, — сказал Ландо.       — Удлинитель, — неожиданно повторил за ним Макс.       Вернувшись на своё прежнее место, Оск нашёл строчку, на которой остановился, и продолжил читать. Закончил читать страницу, перевернул её и, не отрывая взгляда от книги, сказал в их сторону:       — Пожалуйста.       Макс и Ландо переглянулись. Что удивительно, без вражды во взгляде. Скорее, они просто поняли друг друга без лишних слова и сошлись на молчаливом соглашении.       — Ты решил проблему, — сказал Ферстаппен Оскару.       — Я просто хотел тишины.       — Не получишь, — Пиастри не видел, но Норрис сказал это с такой интонацией что кажется, в этот момент он ещё и язык показал. — Я сейчас каааак подключу колонку, — с его стороны послышался ехидный смешок. Оск вздохнул, но спорить не стал.

***

      Стук в дверь. Три быстрых, два медленных — по ту сторону совершенно точно стоит Ландо. После короткого “открыто” он осторожно скользнул в комнату — сегодня в его руках не было ничего. Зайдя, он медленно присел на кровать. Кровать Оскара. Кажется, даже ближе, чем вчера — или просто кажется. Хотя, нет, не кажется — его колено совершенно точно касается бедра Оскара.       — У тебя опять тихо, — вдруг сказал он.       — А у тебя опять громко? — передразнил Оск и хихикнул. Не сдержался.       — К себе я даже не заходил, сразу к тебе пришёл.       Оскар молча поднял бровь, глядя на него. Ландо взгляд отвёл, мол, “оно само, я не виноват”, но было в этом взгляде что-то такое, что выдавало истинную причину его нахождения здесь. Между ними возникла пауза, во время которой Ландо успел заметить книгу на тумбочке.       — Читаешь про космос?       — Иногда перед сном.       — У меня перед сном читать не получается, я чаще думаю.       — О чём же?       Ландо повернул голову. Окинул взглядом Оскара — дольше, чем необходимо.       — О тренировках, о музыке, о людях.       — О людях? — переспрашивает Оск, явно заинтересованный этим.       — Об одном человеке, — признаётся Ландо, говоря тише, чем до этого. — Если честно.       Оск кивает и откидывает голову назад, на кровать опираясь руками. Переспрашивать и уточнять, про кого именно тот думает не стал — не уверен, что хочет услышать ответ именно сейчас. Или не уверен, что Ландо признается. Он, заметив какое положение принял Оскар, повторил за ним — откинулся назад на локтях, явно отдыхая. Его футболка задирается в моменте — открывает вид тонкой полоски живота. Оскар замечает это и отводит взгляд. Снова замечает. Ландо, кажется, не замечает этих переглядок — или делает вид, что не замечает, но уголки его губ чуть дрогнули.       — У тебя тут хорошо, — говорит он. — Я вчера уже говорил. Но сегодня ещё лучше.       — Почему?       — Не знаю. Может, потому что ты не просишь меня уйти.       — Я не просил тебя уходить вчера.       — Вчера я сам ушёл. Сегодня... — Ландо не договаривает, садится ровно. Теперь они на одном уровне — плечо к плечу. Между ними — пара сантиметров. Тепло его тела чувствуется даже сквозь воздух.       — Ты всегда такой спокойный? — спрашивает Ландо.       — Не всегда.       — А когда не всегда?       — Когда кто-то слишком громкий. Или слишком близко.       Ландо чуть заметно улыбается:       — Я слишком громкий?       — Очень.       — А слишком близко?       Он не отодвигается. Наоборот — чуть поворачивает корпус к Оскару. Их плечи соприкасаются. Оскар не отвечает. Ландо не отодвигается. Лунный свет наконец ложится на пол — тонкая серебряная полоса между ними и кроватью.       — Я не против, — говорит Оскар. Тихо. Почти неслышно. Ландо моргает. Улыбка становится чуть шире — не лисья. Мягкая. Удивлённая. И в глазах — что-то тёплое, осторожное, как будто он тоже не до конца верит, что это происходит.       — Терминатор не против, — повторяет он. — Я запомню, — он не тянется за телефоном, не двигается, просто смотрит. — Рядом с той, когда ты сказал «красиво». И с той, когда ты разрешил называть тебя Оскаром. У меня уже коллекция.       — Ты ведёшь дневник?       — Я веду... — Ландо запинается. — Я запоминаю. Всё, что ты говоришь. Звучит жутко?       — Звучит... — Оскар делает паузу. — Неожиданно.       — Я сам в шоке, если честно.       Оскар чуть заметно улыбается. Ландо замечает — и его лицо озаряется в ответ.       — Ты улыбаешься, я считаю это победой.       — Ты считаешь победой всё, что я делаю.       — Не всё. Только то, что ты делаешь для меня, — Ландо выдерживает паузу. — Или при мне. Или... рядом со мной.       — Это почти одно и то же.       — Почти, — соглашается Ландо. — Но не совсем.       Тишина. Лунный свет подбирается ближе. Ландо не двигается. Оскар чувствует тепло его плеча — даже через ткань футболки. Чувствует его запах — жвачка, гель для душа, что-то ещё, явно неуловимое.       — Я, наверное, пойду, — говорит Ландо, но не встаёт.       — Наверное, — соглашается Оскар, не отодвигаясь.       Ещё минута. Ландо поднимается — медленно, как будто преодолевает сопротивление воздуха, а стоя у двери оборачивается. Смотрит на Оскара — и в этом взгляде вопрос, на который Оскар пока не знает ответа. Или знает, но не говорит.       — Спокойной ночи, Оскар.       — Спокойной, Ландо.       Дверь закрывается. Оскар остаётся один. Смотрит на полосу лунного света на полу. Плечо всё ещё помнит тепло. Запах жвачки и геля для душа всё ещё в воздухе.       «Об одном человеке. Если честно».       И он понимает, что улыбается. Как дурак. Второй вечер подряд.