Ecstasy:part 1

Осознание того,что ее больше нет приходит не сразу. Мокрые дорожки на щеках не успели высохнуть,как наступали истерики похуже. Сон не шел в никакую в первые недели. Дина лежала,втыкая в стену,а рука лежала на холодной стороне постели. Дина думала и верила,что Элли вылечится. Но только с каждым разом становилось хуже:ее походы за добычей становились все длиннее и длиннее, а приступы сопровождались криками,слезами и метанием всего вокруг. Чуть малышу Джей-Джею не досталось. Однажды она ушла на рассвете дня на охоту. К вечеру она не вернулась. Дина стояла и выглядывала из забора в сторону леса,но иммунной и дух простыл. Тогда она вернулась на рассвете следующего дня. На второй раз она ушла навсегда. Из-за  жажды мести. Брюнетка не верила,что Элли не вылечится. Пыталась строить счастливую семью ради него,их общего сына, и Элли. Но она отпустила ее умирать. Теперь в их доме больше не будет ни музыки,играющей из старого радио,ни танцев,когда они кружили по дому,а Элли сыпала ее шею поцелуями. Больше никто не будет разделять с ней улыбку от проделок Джей-Джея. Никто не рисовал ее задумчивую. Потому что нет Элли. Только ее комната–там частица ее любви,а не жажды—пустота и холод их постели. ** Было ранее утро. Октябрь в Вайоминге навалился серой стеной. Бесконечный дождь лил не прекращай третьи сутки. Октябрьская вода смыла все яркие краски: рыжие листья стали тёмно‑бурыми и слипшимися, доски крыльца потемнели и будто разбухли от влаги. По двору бегут мутные ручьи, унося с собой сухие стебли и мелкий сор, а лужи превратились в сплошные серые зеркала, в которых не отражается ничего, кроме низкого, серого неба будто его придавило тяжестью. Внутри тепло:печь топят сильнее обычного, пытаясь выгнать из углов сырость. Пламя в топке горит неровно: дрова чуть влажные, они шипят и потрескивают, будто спорят с дождём. Тёплый свет лампы дрожит и делает тени на стенах особенно длинными и беспокойными. Дина не чувствует этого тепла:нет ее. Только звуки снаружи:скрип ставней, капли дождя, стекающими по окну, размывая силуэт забора, резкий крик вороны—раздаются эхом внутри брюнетки. В такие дни она не различается ни дня, ни ночи:предыдущий час похож на другой. Она занималась чем-то по хозяйству, двигаясь по кухне спокойными и тихими шагами—почти бесшумно . В кастрюле кипит каша для малыша Джей-Джея, мирно спящего в кроватки наверху. Послышался плач наверху. Переступая через каждую ступень, она оказалась рядом с кроваткой Джей-Джея . Малыш разрылся громким, надрывным плачем. Дина взяла Джей-Джея на руки, успокаивая его. Она ходила кругами по комнате, напивая какую-то успокаивающую колыбельную, придуманную Элли. Джей-Джей все также плакал, напрягая руки и ножки. С тех пор как Элли ушла, не она одна, кто ждал шатенку. По ночам Джей-Джей во сне тянулся пухлыми ручками к холодной стороне, чтобы взять ткань Эллиной футболки, но чувствовал, что мамы нет. Тогда он сильно рыдал и не мог успокоиться до утра. Родители Джеси, Робин и Матчестер, предлагали переехать в Джексон. Чтобы им было спокойно за них обоих. В своём внуке они видели Джеси. Особенно есть в нем черты его характера. Такой же жизнерадостный. Но Дина всю жизнь мечтала о спокойной жизни на ферме, иметь свое хозяйство. «Но если ты не один.» И ты не видишь опасность в себе. Дина спустилась вниз. Посадила его за стульчик. Каша была насыпана и поставлена рядом с ним. Кушать он сам ещё не умел, поэтому Дина кормила его сама. Малыш не хотел в никакую есть. Он размихивал руками, ногами, визжа все сильнее и сильнее. Каша разлетелись в следующее мгновение. Она была и на футболке Дины, которую ей подарила Элли и на комбинезоне Джей-Джея. Раздался детский смех. Глазки теперь блестели. Дина почувствовала как сердце застучало в висках, а по щеке пошла слеза. —Джей-Джей! Так же нельзя!— голос сорвался на крик, и Дина сама вздрогнула от его громкости. Это был не гнев на малыша, а крик той самой усталости, которая копилась после её ухода . В глазах была злоба, а слезы катились по полу. Плач. И у Дины словно внутри что-то ломается. Она никогда не кричит на своего ребёнка. Он же не понимает. Брюнетка падает на колени. Тяжело дышит, держась за сердце. В ушах только звенит громкий плач малыша и треск дров. А в следующее мгновение она снова напоминает себе, что Элли не возьмёт Джей-Джея на руки и не обнимет её. Поэтому она встала, опираясь на стол. —Прости, карто..—,она снова опомнилась. Прозвище застыло в груди. Взгляд карих глаз стал мягким.—Малыш. Так она больше не могла. Дина чувствовала каждой клеточкой своего тела, что срываться на Джей-Джея равно смерти. Он не заслуживает, чтобы мама сходила с ума, крича на него этим отчаянием в голосе. Чтобы она была спокойна, она решилась собрать вещи и уйти на рассвете. Она осмотрела вокруг. На старый деревянный стол, где они с Элли когда-то пили кофе ранним утром. На кружку с маленькой трещиной сбоку — ту самую, которую Элли отказывалась выбрасывать, говоря, что «у вещей тоже есть характер». На детское одеяло, лежащее на спинке стула. На фотографию. Шатенка, Томми и Джоэл. Где они сидят вместе счастливые. Тогда Элли было 15,а они только обживались в Джексоне. Именно в тот день у Элли появилась Искра. Но Искры больше нет. Джоэла тоже. Дина поднялась наверх. Джей-Джей ещё мирно спал в своей кроватке, прижавшись щекой к одеялу. Его ресницы слегка дрожали во сне, а маленькие пальчики держали край ткань. Она поцеловала его в лоб и ушла собирать вещи. Коробка появилась одна за другой. Собирает все, кроме вещей, связанных с Элли. Ни гитару, ни пластинки, ни картины её и Джей-Джея, ни колекцию комиксов. Когда все коробки были доставлены наверх в комнату Элли,её внимание привлекла коробка с пластинками. Она села на корточки и стала их перебирать. Каждая пластинка—символ их жизни. Каждый танец, когда они кружили по комнате, прижимаясь к друг другу.. Каждая строчка напоминала о Элли.. О её красивых зелёных глаза, наполненных нежностью, а крепкая и родная рука держала её за талию.. И больше ничего не важно в это мгновение.. Она не берет их в руки, не может.. А просто касается их слегка. И на мгновение она застыла, глядя на знакомую пластинку. Она осмелилась её взять в руки. В голове стало прокручиватся тот самый вечер марта в Джексоне. ** В Вайоминге погода всегда обманчива. Уже должна была быть весна—снег начнёт таять, воздух станет мягче Но в тот вечер зима не стала уступать. Даже несмотря на морозный ветер и землю, укутанную снегом, в помещении было душно. Она вся в поту, почти с самого момента, как только она зашла в это место. Сердце колотит. Нет сомнений —она выполнит то, что хотела. Она вместе со всеми двигается в такт музыки, танцуя с каждым мужчиной, который только ей предложит. Вместе ли она с Джеси или нет—брюнетка всегда получает мужское внимание. Она оглядывается на дверь. Ждёт, надеется. Её всю колотит. Но её все нет и нет. Танцуя с одним из её обожателей, она заметила отрастранненую от всех девушку. Ту кого ждала. С её любимой причёской и «нарядно» одетую в том, чем ходила в течение дня. Но Дине это нравится. В следующее мгновение весёлая мелодия сменяется на более медленную. Люди вокруг выбирали пару для танца, прижимаясь к друг другу, а она, все никак не могла взять себя в руки и подойти к ней. К черту нервы. Либо сейчас либо никогда. Она действует быстро:подходит к ней, забирает стакан из её рук, выпивает остатки и берет её под руку и ведёт в центр церковного зала. Они слишком близко цепляются в объятиях друг друга. Слишком близко, чтобы люди кидали свои взгляды на них. Брюнетка пытается закончить эту словесную перепалку, пока Элли то и делает, что подкалывает её, как и в любой вечер. Дина подыгрывает ей, шутя, что все палящие на них взгляды парни завидуют шатенки. —Я же девчонка, не конкурент. «Идиотка.. Я тебе намекаю прямым текстом» —Ох, Элли.. —выдохнула Дина, произнося это имя, будто пробуя его на вкус. Она наконец-то взглянула в её лицо, пытаясь показать правду ей, что хранит долго сама того не зная. Её пальцы потянулись к мешающей пряди на лице Элли и наконец-то добавила: —.. ты для них главная угроза. На секунду она растерялась,задерживая взгляд на губы Элли, а музыка словно ушла куда-то далеко. Но затем без робкости она потянулась к губам шатенки. Первый поцелуй был не настойчивым, а скорее исследущий, едва касаемо. Следующий поцелуй был настойчивым, будто боялась, что поцелуй закончится быстро. Они медленно отрастранились. Никто из них не сказал и слово. Теперь музыка стало отчётливо слышатся, а люди вокруг танцевали, словно ничего не произошло. Черт. Эта улыбка Элли. Дина готова поклясться, что это самое лучшее, что она видела. И хочется верить, что эта улыбка принадлежит только ей одной. ** Её передернуло от старого воспоминания, а по телу прошли сотни мурашек от самого затылка до самых пяток . Брюнетка взглянула в последний раз и убрала пластинку в коробку. Слез больше не было:она всех их истратила. Дождь шел не настойчиво, спокойно барабанил по стеклу. Она наконец-то осмелилась и вышла из комнаты,оставляя все позади. Элли больше нет, но на ней жизнь не кончается. Напоследок, она решилась написать письмо. Она всегда видела, как Элли проводит часами в дневник, выписывая свои мысли, чувства и переживания. И ей захотелось написать письмо прощание с Элли. Она села за стол. По началу не зная что писать, имея перед собой листик бумаги, где написано имя Элли, и ручку, она раз сто переписывалась одну и ту же строчку. Но наконец, слова стали сами прорисоваться: «Элли Я не верила , что ты ушла. Если ты жива и решила, что я тебя жду—ты дура. Ночи напролёт я глядела на забор, из которого ты приходила. И надеялась, что ты вернёшься. Но реальность жестока. Я сорвалась на Джей-Джея. Поэтому и ушла. Не скажу, что люблю, потому что нет тебя здесь. Живи здесь, сколько хочешь, но меня не ищи. Дина» И оставила дом позади. На улице было свежо и сыро, тропка, пропитавшись влагой, хлюпали под ногами, листья пожухли, а небо было наполовину покрыто тучами. Воздух пах свежестью и мокрой землёй. ** Чем ближе становился Джексон, тем тяжелее было дышать. Знакомые холмы казались меньше, чем она помнила, а запах хвои неожиданно вернул воспоминания, которые она так долго пыталась заглушить. Лошадь уверенно шла вперёд, будто сама знала дорогу. Дине оставалось лишь крепче сжать поводья и смотреть, как за очередным поворотом постепенно вырастает город. Город ничуть не изменился с последнего визита Дины. Разве что Джексон стал шире—появились новые дома на юге. Её впустили во внутрь. Каждый часовой изучал Дину, кидая свои изучающие взгляды. В них не было презрения, а скорее сочувствуе. Как будто каждый знал все про их историю. Слух о том,что Дина вернулась в Джексон с ребёнком на руках и без Элли, уже начал набирать обороты. Каждый человек на улице устремил на неё взгляд, а кто-то даже шептался со своим оппонентами. Когда они встречались взглядами, они лишь улыбались. Лицемерие. Ей хотелось исчезнуть, лишь бы не видеть этих жалких взглядов. ** Она подошла к большому двухэтажному кирпичному дому. Дина постучала кулаком по двери и в следующую секунду ей открыл Матчестер. Он замер на крыльце, боясь моргнуть. —Кто там, дорогой? —послышался женский голос где-то с кухни. —Дина.. Появилась женщина в проёме. Первой к ней подбежала Робин и обняла крепко-крепко. —Вы дома.—прошептала она над ухом брюнетки, поглаживая её тёмные волосы. Робин и Матчестер предложили Дине жить вместе:места много—всем хватит. ** Дина первые месяцы не живёт — выживает. Внутри всё натянуто: она не знает точно, жива Элли или нет, и эта неопределённость держит её на краю. ** Дом давно погрузился в сон. После того как Джей-Джей засыпал, Дина долго стояла у окна , а иногда выходила к воротам Джексона. Именно отсюда Элли всегда возвращалась с патрулей. Дина долго смотрела на ворота. Она думала, что одним ожиданием вернёт иммунную. В этот раз все было по-другому. Последними заснули родители Джесси. Дина до последнего ждала, когда скрип половиц наверху прекратится. Она встала бесшумно Джей-Джей мирно сопел, обнимая плюшевую игрушку. Поправила одеяло на нем и задержала ладонь на его волосах дольше, чем хотелось. —Я скоро вернусь.—почти беззвучно прошептала она. Да, и, по-моему, так будет даже сильнее. Она надела куртку, взяла фонарь и тихо закрыла за собой дверь. Ночной Джексон встретил её прохладой. Ветер лениво перебирал ветви сосен, где-то вдалеке послышался лай собаки. Часовой у северных ворот лишь кивнул ей, узнав знакомое лицо. — Патруль? — спросил он вполголоса. Дина на секунду замялась. — Не совсем. Часовой посмотрел на неё внимательнее. Он видел усталость под её глазами, видел, как крепко она сжимала поводья. Но ничего не сказал. Ворота медленно открылись. Лошадь неспешно шагнула вперёд. Дина ни разу не обернулась. Дорога до фермы казалась длиннее, чем раньше. Лошадь шла знакомой тропой, словно сама помнила каждый поворот. Дине почти не приходилось направлять её — только крепче сжимать поводья, когда начинал накрапывать дождь... Дом показался из-за деревьев неожиданно. Всё тот же покосившийся забор, всё та же веранда. Только без дыма из трубы и без ощущения, что кто-то вот-вот выйдет навстречу. Она спешилась не сразу. Несколько минут просто сидела в седле, разглядывая дом. Казалось, если открыть дверь, внутри всё останется таким же, каким она оставила его в тот день. Будто Элли просто задержалась в лесу и скоро вернётся. Дина тихо усмехнулась собственной мысли. — Дура... Она не знала кому это сказала. ‎Брюнетка вдохнула ноябрьский воздух и,разжимая поводья,спешилась рядом с домом. ‎ ‎Наконец-то она направилась к двери. Ручка поддалась и дверь открылась со скрипом. Ее взгляд скользит по входу. Где она умоляла Элли остаться. Затем — по кухне. ‎Где они окружили босиком в танце под песню Croked Still. Где была частичка их жизни. Внутри все остаётся прежним. Все такой же пустой дом. В доме стояла мёртвая тишина. Никто не ждал. Она медленно прошла дальше. Каждый шорох в доме отзывался в ней. Каждый уголок дома был пропитан Элли. Ей чутилось, что она может снова услышать смех Элли и Джей-Джея из соседней комнаты или тихое брынчание на гитаре. Будто она вернулась. Прошло только три месяца, но ей казалось что между тем, как Элли ушла и как она оказалась в Джексоне прошло много времени. Бесконечность. Она остановилась возле лестницы. Пальцы сжали холодное дерево. Брюнетка стояла в ступоре некоторое время, затем медленно поднялась наверх. Сердце билось сильнее. Теперь брюнетка стояла рядом с комнатой Элли. Держала ручку двери всего секунду. Дверь открылась. Перед ней все та же гитара в углу, подаренная Джоэлом. Коробки с книгами про космос, комиксы и те самые пластинки. Её взгляд был прикован к фотографии. Дина подошла ближе к окну. За окном простиралась Луна, ярко-белая, освещающая тёмное небо, а холодный воздух лениво дул по деревьям. Большим пальцем она провела по стеклу, вытирая тонкий слой пыли. На фотографии запечтлены три подростка. Джесси и Элли по бокам от Дины. Улыбчивые и счастливые. Вся жизнь впереди. Только.. За секунду она осознала, что Джесси умер в Сиэтле. Его даже достойно не похоронили. А Элли.. Черт, она даже не знает жива ли она или нет. Что если бы это всего и не было? Что если бы не было ни ВОФ рядом с Джексоном, ни вылазки Томми и Джоэла.? Но она даже не хочет играть в эту игру. —Заберу тебя с собой.—едва слышно прошептала Дина. Она осторожно сложила фотографию в боковой кармашек рюкзака. Вышла в коридор. Больше всего она боялась заходить в их общую спальню. Здесь было холоднее, чем в остальных. Но с уходом Элли отсюда ушло все тепло. Она и забыла про окно, которое не закрыла в последний раз. Форточка была приоткрыла. Дина закрыла ее быстро. Брюнетка обернулась и взглянула на старый шкаф. Ноги сами понесли её туда. Дверца открылась со скрипом. На вешалке висела любимая фланелевая рубашка Элли. Дина осторожно взяла ткань рубашки в руки. Поднесся её к лицо, в нос пробился запах.. Пахло.. Мятой, древесиной и гелем для душа. Дина медленно растегнула куртку. Она поежилась. Холод окутала все тело. Она быстро накинула на себя рубашку. Рубашка оказалась слишком большая. Дине почутилось, что она здесь. Но быстро моргнув, виденье пропало. Брюнетка села на край кровати. Достала из рюкзака фотографию Элли. Ей не хотелось уходить. Ночь она застала там же. Дина уснула поверх старого плед. За окном стучал дождь. Она наконец-то уснула спокойно. В руках она сжимала фотографии, а на плечах рубашка Элли.