Баллады барда

      Оророн, как бы не любил свою бабулю, порой справедливо опасается за свою жизнь, когда приходит время честно сознаться в очередной проблеме, учудённой не со зла, но всё же с дури.       Бабушка Ицтли всегда ругает его по делу, но из раза в раз назревает две проблемы: она ругает так, что страшно к ней идти за помощью, которую она всегда оказывается, несмотря на ругань; а ещё Оророн чаще всего даже не понимает, что сделал что-то не так.       Например, сейчас.       Ситлали едва ли не зубами скрипит от раздражения, складывая руки на груди и не отводя острого взгляда от Тыквянки, сжавшейся и спрятавшейся за спиной Оророна, с силой вцепившись в его руки, словно ей это должно помочь. Сам Оророн оглядывается на свои редисы и надеется, что они не расстроятся, увидев, как бабуля ругается с ходячей тыквой. Всё же избыток негатив плохо влияет на цвет ботвы, им вредно такое видеть!..       — Я тебе ещё раз говорю — не уйдёшь по-хорошему, я тебя поймаю и сделаю из тебя тыквенный суп. Уяснила?       — Проклятые шаманы Повелителей Ночного Ветра, — ворчит Тыквянка, сжав предплечья Оророна ещё сильнее, — один Оророн во всём Натлане хороший, вот он меня понимает, вот он меня уважает и ценит…       — Оророн — олух, который знать не знал, что умудрился вызвать тебя. С ним я буду отдельно беседовать, как только с тобой разберусь.       Оророн, мельком уловив грядущие угрозы в свою сторону, мысленно извиняется перед овощами и всё же обращает внимание на разгорающийся скандал. Нить разговора, впрочем, уже утеряна; что-то там про супы, олухов и разборки… тяжело. Нужно срочно что-нибудь предпринять, пока суп из него не сварили — а то бабушка может… даже Ифа уже не спасёт. Чудо будет, если не добавит от себя что-нибудь. Оророн пытается помочь себе сам:       — Бабуля…       — А ты вообще молчи. Твоя очередь оправдываться ещё не пришла.       …не вышло.       — А вы чего это такая злая, великая шаманка, а? — язвит Тыквянка, всё больше прячась за спиной Оророна. — Старость не радость? Спину по утрам щемит, наверное? Завидуете чужой молодости и умению смотреть на мир шире?       Ситлали так красноречиво выгнула бровь, что Оророну сделалось не по себе, хотя он умолк, как и было велено, и сейчас ругают даже не его. Тыквянка, впрочем, судя по тому, как она прячется за ним, тоже смелостью не отличается, но гордость не позволит смолчать.       — Тебя плохо слышно за этим увальнем. Выйди из-за него и повтори это, глядя мне в лицо, Калебаса, если смелости хватит не только тыквы воровать.       Тыквянка вздрагивает всем телом и не делает ни единого шага в сторону. Это куда более благоразумное решение, чем попытки переспорить бабулю Ицтли. Оророн уже смирился, что по лбу он получает в любом случае — в его силах повлиять лишь на то, насколько сильно будет ругаться Ситлали. Когда-нибудь смирится и Тыквянка, приняв свою судьбу.       — Вам бы слух проверить, великая шаманка. Каждое моё слово было хвалебным, и никак иначе, я ведь говорю с такой выдающейся личностью!       — Я читала, что тыквенный суп улучшает слух. Сегодня, видимо, и проверю.       Оророн вздыхает. Вроде и ничего страшного, что он случайно умудрился высадить тыквы в своём саду так, чтобы образовался знак для призыва тыквенного духа, и ничего плохого не случилось, когда они подружились, а бабуля ведёт себя так, словно он самолично оскорбил Вайоб самым страшным образом.       Тыквянка, вообще-то, хорошая — она ему узелки на удачу в виде тыкв плела и помогала за садом ухаживать. Помогала, впрочем, чтобы забрать у него ещё больше тыкв, но это такая сущая мелочь. Ему ведь не жалко. И не крала она — он сам отдавал, честное слово.       Мистер Густая Ботва тоже любит присутствие Тыквянки — вон каким большим вырос! Один её вид помогает растениям расти быстрее, а плоды созревают ещё вкуснее, чем раньше. Возможно, это как-то связано с тем, что она лоа… Оророн не видит смысла думать об этом. Всё, что ему сейчас хочется…       — Где же вы таких глупостей начитались, великая шаманка? Неужели врут всё про вашу мудрость и всезнание? Как же так, как же так…       — Зато про твою бесстыжесть и наглость правду говорили.       …это вернуться к своему огороду и продолжить работу. Но для начала нужно убедиться, что этот день окончится без тыквенных супов…       — Бабуля…       — Я тебе ещё раз говорю — помалкивай, пока до тебя очередь не дошла.       … и без супов из летучих мышей.