Второй шанс для нас

Денис Не очень-то я ждал этот день, а именно день моего рождения. Поэтому моё желание — весь день вот так вот валяться в кровати и не выходить из комнаты. Вот лежу и вижу, как батя с утра говорит про торт, потому что до меня уже доходит запах ванили. А мама скорее бежит целовать в щеку, вытирать мокрые глаза и готовить: «Как же быстро ты вырос…» Я сильнее вжался головой в подушку и подтянул одеяло до самого носа, пытаясь спрятаться от этого мира хотя бы на пять минут, но что-то не давало мне его подтянуть, будто перетягивая его на ту сторону. Я лениво поднял голову и посмотрел к себе в ноги. Ну конечно. Рыжик. Снова этот рыжий комок шерсти улёгся у меня в комнате, на моей постели! Кто его вообще впустил? Он даже не проснулся от этой войны с одеялом, так же с довольной мордой сопел. Будто это его кровать и его день рождения. Я сдался и скинул с себя одеяло и вскочил с кровати. Натянул на себя домашнюю одежду со стула — футболка задом наперёд, штаны криво и волосы дыбом, будто меня всю ночь молнией било. Идеальный образ именинника. Это рыжее чудовище всё ещё лежало. Я подошёл к кровати и попытался переложить его ладонью. — Вставай давай, Володя тебя покормит, — он лениво потянулся и зевнул, давая понять, что я прервал его сон. Уж извините, ваше величество. — И вообще, нечего спать у меня в комнате. Он спрыгнул с кровати, грациозно, как пантера (хотя по весу — скорее как мешок картошки), и пошёл со мной к двери. Котяра первый вышел из комнаты и скорее побежал на кухню. Его хвост стоял трубой, как флаг победы. Я проиграл. С самого утра на кухне сидел и попивал кофе Володя, как я и думал, батя готовит торт. Запах ванильного крема и Володиного кофе разлетелся по всей кухне. Рыжий монстр захрустел своими кириешками, хруст стоял такой, будто Рыжий пережёвывал стекло, тем самым отвлекая Володю от телефона. — О, — окликнул брат. — Именинник проснулся. — улыбнулся он во все тридцать два зуба. Папа, услышав Володю, резко развернулся, и в следующие мгновенья быстро отёр руки друг о друга, очищая от муки и яиц. Подошёл ко мне и крепко сжал мои плечи и серьёзным голосом заговорил: — Что ж, сынок, вот тебе и семнадцать лет! Совсем скоро у тебя уже совершеннолетие, надеюсь, в восемнадцать ты сам признаешься, что воровал у меня сигареты, — сказал отец серьёзным голосом и посмотрел на меня, ожидая ответа или хотя бы кивка, но я в ответ лишь лупил на него глазами, по пять рублей. Володя лишь заржал в голос, мне ничего не оставалось, как закатить глаза. — Я знаю, что ты у меня добьёшься чего захочешь! — потрепал он меня по волосам и крепко обнял, что у меня аж все органы сжались. Мне всё ещё было неловко от его слов. Чёрт! А как он узнал-то? Мне ничего не оставалось, как принять этот факт. — Спасибо, пап.. Не успел я договорить, как дверь в квартиру хлопнула, и через пару секунд на кухню зашла мама и кинулась на меня. — Ох, сыночек… — вздохнула она мне в плечо. Я выше её аж на голову. Рост у меня явно пошёл в отца, у которого, кстати, чуть не сгорел корж. — Совсем взрослый уже стал, — отстранилась она, держа меня за щёки. — Вот только вчера как будто подгузники меняла… — Неправда, — влез в разговор отец. — Их менял я. Мне ничего не оставалось, как стоять и сгорать от стыда. Ещё и этот сидит, ржёт, поглаживая Рыжего. Ну и на последок мама поцеловала в щеку и попросила налить ей кофе, так как я тоже собрался заваривать себе кофе. Хорошо устроились. *** Дима встретил меня возле школы, я лишь молился, чтобы он не дёргал мне уши, но он, к моему счастью, забыл и по-дружески поздравил. Ценю нашу дружбу с ним. Он помог выбраться мне из дерьма. Когда мир сузился до стен моей комнаты, именно он не дал мне захлебнуться. Я пару лет ни с кем не общался, и он единственный, кто был упёртый как баран и продолжал со мной общаться, несмотря на холод с моей стороны. Мы с ним вдвоём пошли в школу, где пару знакомых товарищей также по-дружески поздравили. Но я уже собирался раствориться в горизонте, когда на фоне замаячила знакомая фигура Сени, мне сразу же захотелось сбежать отсюда. Я уже развернулся, чтобы валить подальше, но Дима схватил меня за футболку, и как раз я услышал голос, который двигался на меня: — Денчик! С днюхой, братан! — Сеня влетел в меня, чуть не сбивая с ног. Я едва удержал равновесие, чувствуя, как он трясёт меня в медвежьих объятиях. Всё же он и был придурковатый, но интересный, с ним точно не соскучишься. В отличие от Сени, остальные — Есения, Влад и София — подошли с лёгкими улыбками и спокойными объятиями. Но! Я уже обрадовался, что Дима забыл подёргать уши. Но про Сеню я вовсе забыл… После семнадцати дёрганий уши горели и чесались, и наверняка были краснее помидора. К моему удивлению, рядом с Сеней не было Ржавого. Надеюсь, потерялся без вести. После нескольких уроков в столовой к нам неожиданно подсел Сеня со своим новым другом, и у меня сразу же пропало настроение. Вот умеет же Рыжий портить настроение лишь своим присутствием. Я просто уткнулся в еду и одним ухом слушал трепетание Сени и жалобы про столовую. Я вообще офигел, когда Володя, мой брат, отдал ему пирожок с вишней! Со мной Володя жмот. *** Вечер опускался на город тягучей синевой. Я уже собирался к Димасу на хату. Собирался без суеты, но с каким-то внутренним трепетом. Открыл шкаф — и рука сама потянулась к чёрной кофте, так как к вечеру похолодало, я же не дурак в футболке идти, и надел чёрные джинсы. Слишком празднично? Возможно. На улице уже зажгли первые фонари, и я поймал себя на мысли, что этот вечер обещает быть непростым. Димас, держись, твой гость сегодня в ударе. Спустя бесконечные лабиринты дворов, вязких мыслей и глухого гудения машин, что оставалось где-то за спиной, я наконец добрался до дома Димы. Он сказал написать, как я буду подходить. Как мило с его стороны. Он же вышел в одной футболке на улицу. Улыбался так, будто мы не виделись целую вечность, и скорее позвал в квартиру. В подъезде пахло сыростью и какой-то выпечкой из других квартир. Сырость цеплялась за одежду, а сладкий аромат обещал тепло, создавая необъяснимый контраст между плесенью жизни и уютом, спрятанным за железными дверями. Мы переступили порог Диминой квартиры, и я даже сначала растерялся — настолько это было неожиданно. Я даже испугался. Все хором закричали «С днём рождения!», а я стою как только что вылупившийся птенчик, который не понимает, как сюда попал и что ему делать с этим счастьем. Только потом всех осмотрел взглядом и понял, что все собрались тут! Все, кого я звал, у кого были дела, а сейчас они стоят тут, передо мной, улыбаются! На моём лице сразу расплылась тёплая улыбка. На душе сразу стало так тепло и уютно. Давно наша компания так не собиралась. Сеня, конечно же, настоял, чтобы я загадал желание, а потом уже задувал свечки. Мне ничего не оставалось, как загадать: «Хочу прожить эту жизнь счастливо». Это относится ко всему. Просто реально прожить её счастливо с дорогими мне людьми. Я с хорошим настроением, из-за своих близких друзей, вошёл в зал. Не долго счастье длилось, как говорится… На диване сидел зажатый, как щенок, Рыжий. Ну ладно, просто представить, что его тут нет, чтобы не испортить себе настроение. — С днём рождения… — сказал он тихо мне где-то с боку. Я повернулся. Мда, он, походу, тоже не в восторге от моего вида. Но мне плевать. Я усмехнулся и кивнул. Думаю, скажу хоть слово — и он обосрётся прям в штаны. Настроение снова начало подниматься. Особенно после глотка пива. Снова было комфортно в своём кругу. Все сидели, бурно общались и смеялись. Один Ржавый чувствовал себя некомфортно, по-моему. Но его никто не заставлял приходить, сам вызвался. Хорошим решением было поиграть в «Правду или действие». Было очень интересно узнать о новеньком. Сначала всё шло легко. Обычные скучные вопросы. Но Меня очень удивило, что новенький дрогнул и не захотел отвечать, в каком городе он жил раньше. Стеснялся, что ли? Ребята не стали зацикливаться на этом и продолжили дальше играть. *** Сейчас — Правда или действие? — спросил меня Сеня, когда бутылочка указала на меня. — Правда. — Какое у тебя слабое место? — с хитрой улыбкой сказал Сеня. — Наверное, шея и спина, — подумал я без капли смущения. — Ну, думаю, больше спина, типа поясница. — ухмыльнулся я. — Интересно… — задумчиво прокомментировал Сеня. Я не стал ничего пояснять и просто крутанул бутылочку. Тут и пояснять нечего: просто приятно, когда чужие пальцы проходят по больной позвоночнику, сразу проходит холодок и мурашки по коже, слишком это приятно. Очень интересно, ведь бутылка указала на Ржавого. Что ж, поиграем. — Правда или действие? — спросил я его с хитрой улыбкой. Он задумался. Сделал глоток пива и выдал: — Действие. Раз не хочет, чтобы о нём больше знали, то придётся выполнять действия. Я помню, Сеня говорил, что он так и не попробовал его "крытые" коктейли. От них жёстко развозит, что на утро хочется не жить. — Выпей фирменный коктейль Сени. От этого задания у Сени засияли глазки, и он улыбался своей уже пьяной улыбкой. На что этот конопатый округлил глаза и посмотрел на Сеню. — Хорошо… — сдался он. — Хоть попробую, чтобы потом не приставал с ним. Сеня подскочил с места и побежал к алкашке. Сварганил его по-быстрому в большой кружке и поставил на стол перед ним. — До дна, — напомнил я, разглядывая большой стакан и уже чувствуя, как от него будет херово утром. Рыжий лишь устало выдохнул и поднёс стакан к губам. Попробовал это творение и аж сморщился, на что Сеня только ещё сильнее заулыбался. Мы продолжили игру, в течение игры он всё пытался добить коктейль. По его взгляду было понятно, что он пьянеет с каждым глотком. Нет, чтобы просто выпить водку с колой и не мучиться, он решился выпить это. Идиот. — Ден, правда или действие? — задала вопрос София, пока я витал в облаках. — Правда. — Хм, — подложила она руку на подбородок. — Хочешь отношений? — Нет, — резко вырвалось у меня. — На хер надо. Пока Сеня допрашивал Рыжего насчёт коктейля, бутылка указала на него. — Арсений, ау, отстань от него, лучше выбери: правда или действие? — А… — уже с пьяным видом посмотрел на меня. — Ебашь действие, я на всё готов. Какой смелый, то, ну щас посмотрим. С хищной улыбкой я посмотрел на него, а он уже испугался, округлил свои стеклянные глаза. — Засосись с Рыжим, — махнул с пивом в руках в сторону ахуевшего Рыжика. Не для кого не удивление, что Сеня у нас по мальчикам. Никто его не осуждает. Его выбор. Просто я не понимаю эту однополую любовь. — Я не буду этого делать, — взял водку с колой в руки. — Как бы мне ни хотелось, — ухмыльнулся он. — но я не хочу позорить нашего Рыжика. А этот Рыжик сидел в ахуе, так и понимал, что происходит. --- После игры пошли уже песни, с громкостью на всю квартиру. Софа с Владом танцевали в обнимку. Кирюха ел закуски, за которые, кстати, чуть не подрались с Сеней. Володя из нас всех был самый трезвый, сидел и скучал рядом со своим другом. Есения жаловалась мне на Сеню, который, как изгой, танцевал один; его пьяная голова уже не соображала. Кстати, не только его пьяная голова не соображала: конопатый сидел, клевал носом, чувствовал себя явно херово. Тут он резко поднялся и направился на балкон, видимо, совсем херово. Но кто я такой, чтобы не поиздеваться над его пьяной головой? Встал и пошёл за ним. Звуки из зала становились всё глуше, и, вовсе зайдя на балкон, звуки были лишь задним планом. Тяжесть в голове сразу же рассосалась. — Совсем херово стало? — спросил я у него за спиной, но он, видимо, не услышал, как я зашёл за ним, и вздрогнул. — Отъебись, — уставил он взгляд обратно в открытое окно. — Тебя ещё для полного счастья тут не хватало… — прошептал он. — Что так грубо с именинником? — улыбался я, слишком нравилось мозолить ему глаза. Вижу, как раздражаю его. — С тобой по-другому никак, — почувствовал усталость в его голосе. Он молча достал сигарету, и настала гробовая тишина. Мы молча стояли, смотрели на город. Из распахнутого зала доносилась музыка, но от неё было лишь тяжелее: она подчёркивала наше молчание, делала его плотным, как табачный дым. Этот стоял молча, я заметил, что его рука с сигаретой тряслась, то ли от холодного ветра, то ли от усталости. — Тебе что-то совсем… Не успел договорить, как он выбросил окурок сигареты в окно и резко развернулся, но я даже не шарахнулся, стоял и смотрел на него. Он не смог ничего сказать, как начал терять равновесие. Я успел подхватить его и посадил на пуфик, который ужасно стоял на балконе. Не хватало, чтобы он ещё отключился тут. Как мне потом объясняться с тётей Машей? Она явно будет не в восторге, по-любому узнает, где он находится, и обвинит меня, что это я его напоил. А мне этот хер вообще не сдался. Этот так и сидел овощем на пуфике с закрытыми глазами. Выглядел слишком херово. Так он до боли напоминал мне моего друга детства. Те же длинные, почти девичьи ресницы, тот же веснушчатый нос, рассыпанный по переносице. Наверное, и волосы у него такие же мягкие — я помнил это чувство кончиками пальцев. Меня сразу передёрнуло. Лицо скривилось от воспоминаний. Но я знал, что ему тогда помогало. Единственное лекарство. Я протянул руку к его макушке и просто зарылся пальцами в его волосы, вспоминая, как именно это делал раньше. Ему становилось легче от этого простого жеста. Он всегда приходил разбитым, садился рядом, и я молча запускал ладонь ему в затылок. Это успокаивало нас обоих. — Ты что делаешь!.. — резко очнулся он, аж выпрямился и диким взглядом рассматривал меня. Смотрите ка, помогло. Я сначала растерялся, но, выдохнув и обтирая руки друг о друга, собрался. — Вставай, тебе уже пора, пока ещё больше не нахрюкался. Я потихоньку начал сам трезветь и понял, что только что сделал. Мне стало ужасно тошно. Хотелось только одного: забыть это. Выбора у меня не было, так что придётся тащить его до дома. Иначе не придёт он домой живым, сгрызут меня. Я вошёл в зал к ребятам, всем было весело, были все под алкоголем, но им было хорошо. Я нашёл Диму в темноте, где мелькали цветные огоньки. — Я пойду доведу Рыжего до дома, а то ему херово, — говорил я ему прямо в ухо. — А то если что-то случится, получу от тёти Маши. Дима посмотрел на меня удивлённым взглядом, но понял, что я больше ничего не скажу, просто кивнул. — Я вернусь, — кинул я на последок и пошёл искать это недоразумение. Этот так и сидел на пуфике на балконе и сверлил стену взглядом. Видит бог, я этого не хотел. — Пошли, провожу тебя до дома. Он лишь посмотрел на меня вопросительно и с испуганными глазами, но ничего не говорит. — Поверь мне, я сам этого не хочу, но мне прилетит от твоих родителей. — Они не мои родители, — сказал наконец Рыжий и попытался встать, но ему всё ещё было херово. Я шумно вдохнул, словно пробовал воздух на вкус, и медленно скрестил руки на груди и просто ждал, пока он встанет ровно. Он кивком попрощался с ребятами и, не оборачиваясь, зашагал к выходу, я двинулся следом. — Ноги-то не отсохли? Обуешься сам или помощь нужна? — бросил я ему в спину с едва заметной усмешкой, но в голосе прорезалась сталь. Он замер на секунду, потом повернул голову и просто кивнул. Один жест, который означал: «Я в порядке. Отвали». Я хмыкнул и смотрел за сценой «борьба с кроссовками». К сожалению или к счастью, он кое-как надел их на себя. Мы уже вышли в подъезд, а этот был в футболке. Похоже, этот идиот пришёл только в ней. Автобусы уже не ходили, поэтому пошли пешком, может, хоть проветрится, а то напугает тётю Машу своим видом. Мы молча шли через проулки. Шли медленно, будто прислушивались к звукам города. Ржавый засунул руки в карманы и весь вжался. — Давай присядем, — остановился он и указал головой на лавочку. — У меня снова голова закружилась. Я молча сел на лавочку, а он уже следом. — Тебе нормально? — спросил я его, когда заметил, как он дрожит. То ли от холода, то ли от страха. Он не ответил, просто сидел и ел свои губы. — Ржавый? — А… — очнулся он. — Да… — Тебя от алкоголя так разнесло? — Думаю, да, — спустя несколько секунд ответил он. — У меня с алкоголем разговор короткий, быстро разносит. Обычно мне просто становится легко, но от шедевра Сени меня что-то скружило, не думал, что он такой крепкий. Мы снова молчали, так и просидели минуту, десять или полчаса, я не понял, но я сам уже начал мёрзнуть. — Ладно, — вздохнул я и встал напротив него. — Погнали уже, пока яйца не отморозил. Но тот лишь снова напрягся и медленно отвёл взгляд в сторону. Я не понимал, что он так мнётся. По нему видно, что он щас откинется от холода, но не хотел идти. — Не хочешь идти? Но он не ответил. Блять, просто молчит, игнорирует меня. Я просто подхватил его и закинул его руку на плечо и потащил в сторону его дома. — Не понимаю, чего ты так не хочешь, — уже злым голосом говорил ему. — Но я не хочу замерзнуть насмерть тут с тобой. Мне вообще до пизды, чего ты там не хочешь, но мне надо привести тебя домой целым, а не по кусочкам. Он шёл, заплетаясь в ногах, и спустя минуту молчания выдал тихое: — Я боюсь. Я резко остановился, но холод ударил под кофту, и мы продолжили путь. — Ну и чего ты испугался? — нехотя поинтересовался я. Он опять молчал, и я решил допытать сам. — Темноты? Молчит. — Меня? Он посмотрел на меня, как будто бы «Да», но снова молчит. — Родителей? Он уже остановился. Понятно, я попал в точку. — Ничего они с тобой не сделают, — успокоил я его как мог. — Они хорошие, так что ругать или бить тебя не будут. Они будут лишь переживать за тебя, несмотря на то, что ты тут не так давно, они полюбили тебя как собственного сына. — знаю я, потому что связи есть. Мне сказала это мама, а маме — тётя Маша. Но ему легче не стало, так и выглядел напряжённым, его плечи оставались напряжены, кусал нижнюю губу и бегал глазами то вправо, то влево. Я проигнорировал это и потащил его в сторону дома. Дошли мы эту половину пути быстрее, я ключами открыл подъезд и его первым впихнул туда. По телу пошли мурашки от тепла. В подъезде пахло не саньем кошек, а домашней едой и сыростью. Я понял, что по лестнице нам не забраться, поэтому ждали лифт. Уже стоя у двери квартиры, я заметил, как Марк сейчас в штаны наложит. Стоит, не знает, куда себя девать, как будто чувствует себя голым. Я постучал в дверь, и тут же она открылась, и в дверях показалась тётя Маша. Стояла с испуганными глазами, поняла, что если пришёл я, значит, всё не очень хорошо. — Дениска, а почему ты один? Где Марк? — посмотрела она за спину. Я лишь выдохнул и притянул за локоть потерянного, что он даже покачнулся. — Вот, но ему плохо из-за алкоголя. Тётя Маша ещё сильнее расширила глаза и впустила нас в квартиру. — Тёть Маш, извините, пожалу… — не успел он договорить, как тётя Маша его прервала. — Господи, Маркуша, ты чего, не извиняйся, — взяла его лицо в руки. — Да ты весь холодный, беги быстро в душ, а то заболеешь, — говорила она спокойным голосом. Тот лишь виновато кивнул и пошёл до комнаты, а потом скрылся в ванной. Тётя Маша устало вздохнула и перевела взгляд с двери на меня. — Спасибо, Дениска, — улыбнулась она мне, и я ответил ей той же улыбкой. — Он всё ещё такой закрытый от нас… — Не переживайте, — положил я руку ей на плечо. — Дайте ему время. — Знаю, знаю, — шёпотом сказала она. — Ты не замерз? Пошли, я тебе чай горячий налью. — Нет, спасибо, я к друзьям вернусь. — Спасибо ещё раз, что привёл его, — я лишь улыбнулся и вышел из квартиры. Я отправился на хату к Димасу, но уже быстрым шагом, вторая порция сентябрьского ветра в спину была лишней. От резкого движения воротом кофты в нос ударил запах, всё ещё пахло Марком, кофе и едким дымом его сигарет. Я брезгливо скривился и подумал об одном: «Нужно постирать её». И ускорил шаг, пытаясь оставить этот запах позади себя.