Одаренный окклюмент

      Волан-де-Морт объявился внезапно, как гром среди ясного неба, уничтожая и так шаткую атмосферу спокойствия в мэноре.       — Драко! Где этот мальчишка?! — пугающе скрипящим голосом взывал Темный лорд к новому главе семейства.       — Что такое? — встревожено выбежала в холл Нарцисса. — Зачем вам Драко?       Стоило блондину прибежать на зов, как он тут же скорчился от боли, падая на пол из-за дрожи в ногах и захлебываясь в собственных криках.       — Ч-что вы делаете?! — тут же кинулась к сыну Нарцисса.       — Этот паршивец, он заодно с ничтожеством Поттером, — гневался темный маг, продолжая применять "круциатус" на юном волшебнике.       Драко хватался за горло, чуть ли не рвал на себе одежду от боли. К этому моменту на шум сбежались все обитатели мэнора.       — Прошу вас, прекратите! Этого не может быть! Драко ни за что не встал бы на сторону этого оборванца! — продолжала защищать сына госпожа поместья.       — Он мило беседовал с Поттером в его воспоминаниях. Ты научил этого мальчишку окклюменции? — ни на мгновение не ослабляя заклятье, спросил у Драко Темный лорд. Слизеринец в ответ лишь истошно вопил от невыносимой боли, из-за чего материнское сердце практически разрывалось на куски.       — Что? Драко не владеет окклюменцией! Он интересовался ей разве что в раннем детстве! — ответила за сына Нарцисса, чуть ли не срывая голос.       Темный лорд пристально посмотрел на волшебницу. Ее захватил ужас, а слезы обожгли щеки от одного вида мучений сына.       — Прошу вас, прекратите! Он всего лишь ребенок! — Нарцисса была готова умолять, валяясь в ногах у Темного лорда, если тот пожелает, только бы сын больше ни секунды не испытывал боли.       Это продолжалось несколько минут. Слюни вперемешку с кровью от прикушенного языка вытекали изо рта Драко, который уже не мог кричать, а лишь скулил сорванным голосом. Слезы и сопли лились ручьем, а само лицо побагровело от напряжения. Он пытался схватиться за что-либо, ломая ногти об каменный пол.       Наконец Волан-де-Морт отпустил Драко из "оков" непростительного заклинания.       — Отвечай, ты учил Поттера окклюменции? — холодно повторил вопрос волшебник, не давая слизеринцу и минуты на передышку.       — Н-нет, — хрипя, ответил Драко. — Я не... Я не... Никогда не...       В этот же момент Малфой снова скорчился от боли. Волан-де-Морт все еще был зол и, казалось, получал удовольствие от процесса.       — Тогда откуда у Поттера в голове воспоминания с тобой?

***

      Малфой не знал, сколько продолжались его мучения. Течение времени так замедлилось, что ему казалось, что каждая секунда длилась целую вечность. Каждая клеточка тела будто разрывалась на части, а самого его выворачивало наизнанку. Но вот ему снова стало легче. У Драко жутко болела голова, а из носа потекла кровь. Ему было трудно дышать, он почти не понимал происходящего, но продолжал из последних сил концентрироваться, чтобы выжить. Это не тот момент, когда можно сдаться. Совсем не тот.       — Н-не... я не... Я весь год следил за ним, когда... когда был дружинником. М-может это были воспоминания об... об этом. Я н-не знаю...       Темный лорд медленно подошел к измученному юноше. Стук обуви об каменный пол звенел в ушах Малфоя, заставляя почувствовать всю свою беспомощность и ничтожность. Волан-де-Морт наклонился, подставляя палочку к его подбородку, заставляя поднять голову. Драко весь дрожал. Он зажмурился, но не отстранялся от своего мучителя. Малфой старался не дышать. Ожидание неизбежного — самая страшная пытка. Нарцисса сильно сжимала руку сына, чтобы хоть как-то успокоить его.       — На этот раз я прощаю тебя, дитя, — убрал палочку Темный лорд, выпрямляясь. — Но не забывай: никто не давал тебе права действовать самостоятельно. Ты понял меня?       — Д-да! Да, мой лорд! Я... я вас понял! — Драко бессильно опустил голову, прижимаясь лбом к холодному полу, когда леденящая душу фигура покинула холл. Уставшие, покрасневшие от слез глаза матери были последним, что увидел слизеринец перед потерей сознания.

***

      — Сириус! — обрадовался Поттер, подбегая к крестному.       — Гарри! — Блэк крепко обнял гриффиндорца, отрывая от пола. — Я думал, ты раньше приедешь. Твои друзья уже наверху.       — Дурсли не хотели подписывать бумаги, так что пришлось задержаться.       — Ох уж эти маглы, что с них взять, — Сириус взял клетку с Буклей.       — Не все маглы такие, — наигранно обиделась Грейнджер.       — Да, только Дурсли, — кивнул Поттер и обнял подругу.       — Ну что, где поселишься? Снова в гостевой или выберешь другую комнату? Тут их много, и все свободны. — Сириус навалился на стену и показал на длинный коридор с множеством дверей, ведущих в спальни. — Да, некоторые подписаны, но, думаю, прежние жильцы не обидятся.       — Мне и в гостевой комнате комфортно, — пожал плечами Поттер.       — Да брось, — спустился Рон. — Тебе же тут жить, так что не скромничай.       Друзья также обнялись и побежали осматривать комнаты, заставляя залежавшуюся на ступеньках пыль подниматься в воздух.       — Ну и бардак тут, — заметила Гермиона, выходящая из очередной спальни. — Почему все вещи разбросаны?       — Какой-то воришка залез в дом, пока он пустовал. Уж не знаю, как он сюда проник. В прочем, если тут и оставалось что-либо ценное, то пусть сгниет где-нибудь на черном рынке, — с неприязнью ответил Сириус.       — С этим было бы неплохо разобраться, все же в штаб ордена не может попасть какой-нибудь проходимец. Это явно кто-то из своих.       — Да, надо будет заняться этим, — Сириус посмотрел дверную табличку. — Кузина Нарцисса. Пожалуй самая адекватная из сестер, особенно, если сравнивать с Беллой. Хотя, Андромеда мне больше нравится, она чем-то похожа на меня. Давно я ее не видел.       — Нарцисса Малфой? — Уизли посмотрел на табличку. — Если так подумать, то Драко твой... двоюродный племянник?       — Получается так. Хотя они старательно открещиваются от этого родства.       — Как тесен мир.       — У чистокровных часто так. Артур вот мой троюродный племянник, — похлопал Рона по плечу Сириус. — Гарри, ты тоже прямой потомок Блэков по линии Поттеров, так что тут нечему удивляться.       — Это звучит даже немного жутко, — Гермиона вздохнула и пошла дальше по коридору. Она все никак не могла привыкнуть к такому близкому родству между чистокровными волшебниками. Подобные предрассудки когда-нибудь сыграют злую шутку с фанатиками чистой крови.       — Может тут? Недалеко от твоей комнаты, — Гарри зашел в очередную спальню.       — Комната Регулуса, — Сириус чуть помолчал, рассматривая дверь. На секунду в его глазах мелькнула непонятная печальная эмоция. Но она тут же исчезла, стоило Гарри подойти поближе к крестному. — Да, можешь поселиться здесь. Кикимер! Помоги Гарри прибраться, живо!       Из ниоткуда появился ворчащий домовик и зашел в спальню, начиная растаскивать разбросанную мебель.       — Ну и беспорядок. Кикимер так старался сохранить медальон. Так мучился, а его все равно утащили. Простите, хозяин, — Кикимер поставил кресло, которое до этого лежало на боку.       — У тебя что-то украли? — спросила у эльфа Гермиона, поднимающая книги с пола.       Старый эльф лишь презрительно посмотрел на волшебницу и Сириуса, стоящего рядом, и, бубня себе что-то под нос, трансгрессировал в другой конец комнаты.       — Да он все носился со странным медальоном. Зеленый такой, со змеями. Он поломан, не открывается. Я его выкидывал, а Кикимер аж в мешок мусорный за ним полез. Не стал отбирать.       — Может, важная для него вещица? — спросил Поттер, наблюдающий за домовиком.       — Да черт его знает, этого болвана, — недовольно пожал плечами Сириус и вышел из комнаты. Их отношения с домовиком были, мягко сказать, холодными.

***

      — Нет, Гарри, слушай внимательнее, — в который раз измученно объясняла Гермиона теорию.       — Герм, я не понимаю. Почему в этом учебнике все описано так абстрактно? — Поттер уже готов был под стол лезть. У него вскипал мозг.       — Потому что легилименция — это ментальная магия, тут по определению не может быть ничего точного. Это руководство весьма неплохое. Я прочитала его в библиотеке и решила купить себе экземпляр.       — Зачем тебе вообще изучать это заклинание? — скучающе спросил Рон, лежащий лицом на обеденном столе.       — Хочу иметь хоть какую-то возможность вытащить из Малфоя правду, если понадобится.       — Да чего ты прицепился к этому хорьку? Что не разговор, то Малфой. Он умеет врать под сывороткой правды. Ты думаешь, какая-то несчастная легилименция тебе поможет? Да он под пытками ни одного честного слова не скажет.       — Ну... тут написано, что вербальное применение заклинания в любом случае позволит проникнуть в разум человека, даже если он окклюмент, — положила книгу на стол Грейнджер. — Вопрос в том, насколько сильно искажены его воспоминания, или как глубоко они запрятаны в подсознании.       — Я об этом и говорю. Раз он умудрился придумать себе воспоминание для патронуса, то только представьте, какой у него хаос в голове творится.       — Когда-то давно мне рассказывала... родственница, — зашел на кухню Сириус, сразу включаясь в разговор. — Прелесть окклюменции в том, что она продолжит защищать тебя, пока ты сконцентрирован, — волшебник достал листовой чай с верхней полки. — Если у мага достаточно выдержки или... ну, например, достойный стимул, даже адская боль его не сломит. Собственно из-за этого некоторых людей пожиратели допытывали до безумия. Бедные Долгопупсы. Однако стоит надавить на нужную точку, морально разбить человека, как он тут же становится уязвимым. Улавливаете?       — Кажется... немного. Профессор Снейп тоже говорил что-то подобное.       — Гарри, просила же слушать внимательнее!

***

      — Гарри, ты чего не спишь? — зашла на кухню сонная Гермиона, которая планировала попить водички.       Поттер сидел за столом и рассматривал всеми забытый пыльный сервиз в серванте. Мальчик-который-выжил вздрогнул от неожиданности, но тут же взял себя в руки.       — А ты чего не спишь, Герм? — лицо у Поттера было какое-то встревоженное. О чем это он размышляет в такое время?       — Может, хочешь поговорить? — Гермиона села рядом, осматривая друга.       Гарри держал в руках какой-то кусочек ткани. Это был платок с вышитым на нем зеленым гербом.       — Мне кошмар приснился. Малфой корчился от боли, пока Темный лорд пытал его, — Гарри было тяжело об этом говорить. — Вдруг этот сон такой же, как тот про мистера Уизли?       — Но ты же научился закрывать сознание от... него, разве нет?       — Это очень сложно, я не всегда могу это контролировать.       Гарри явно переживал. Он постоянно смотрел на носовой платок, то и дело разглядывая вышивку. Неужели он переживает за Малфоя? Гермиона знала, что ему сложно далась та ссора со слизеринцем, но ей казалось, что Гарри решил как можно быстрее отпустить эту ситуацию и забыть об их дружбе.       — Думаешь, я придурок? — вдруг спросил Гарри, поджимая губы. — Сколько не думаю обо всем случившемся, постоянно нахожу несостыковки. Может, Малфой действительно не знал? И теперь он страдает из-за моей глупости.       — Это мог быть просто сон, Гарри. С чего бы Темному лорду пытать сына своего прихвостня? И да, я думаю, Драко не причастен, — вздохнула Грейнджер. — Тоже размышляла над этим. Он никогда не настаивал на посещении министерства. Ему не было смысла учить тебя окклюменции. Да и Малфой всего лишь подросток. Кто поручит ему подобное задание, раз даже Барти Крауч со своим еле справился?       Гарри нахмурился, отводя взгляд. Скорее всего, он хотел услышать, что Малфой — бесчувственный злодей. Так было бы легче, не правда ли?       — Драко талантливый окклюмент, так что это все могло быть просто игрой на публику, но... Мне почему-то хочется верить, что Малфой лучше, чем мы думаем, — волшебница пожала плечами. — А ты как считаешь?       — Мне кажется, у Малфоя бы просто не хватило терпения так долго притворяться нормальным, — усмехнулся Гарри. — И что теперь делать?       — Из-за нас его отец в тюрьме, так что...       — Люциус заслужил то, что с ним случилось.       — Да, но, думаю, Драко это мало волнует. Скорее всего, он нас ненавидит.       — Меня-то уж точно, — на этот раз вздохнул Поттер.