Брак по расчёту и договору, или нечто большее?

ПОВ: Цион.

Вечер сложился из череды событий: скучных взрослых бесед, прибытия семейства клана Рэйтару, бала, оглашения помолвки моего старшего брата с принцессой Йентой, прогулки в саду и завершился недопониманием между двумя сёстрами-зеленовласками да общением с Астерией. Перечень вышел внушительный. Пожалуй, так оно и было. Хорошо ли это? Я не вполне уверен, но со временем разберусь. Не сейчас. К подобным потрясениям я покуда не готов... В сей час мы — я, Ганнер, Астерия и Йента — находились во дворце. Я провожал старшую наследницу короля Вигхельма в её покои. Она шла по коридору подле меня, гордо вскинув голову и сохраняя поистине царственный вид. Воистину королева-воительница. С братом и его невестой мы расстались ещё в вестибюле. Мы брели молча; сил на речи более не оставалось — нам довольно было сказано в саду. Мерный стук её каблуков о мрамор отдавался гулким эхом от сводов. Достигнув одной из свободных комнат восточного крыла, дева коснулась дверной ручки. Обернувшись, она благодарно кивнула мне; я ответствовал тем же жестом. Она хмыкнула. Астерия толкнула дверь, вошла внутрь, бросив напоследок оценивающий взгляд, и затворила за собой створки. Я усмехнулся и направился к себе, алкая лишь одного — упасть на ложе и забыться сном. Знакомое желание? Уверен, что да. Дневные труды истомляют плоть, и очи сами собою смежаются ближе к ночи. Стоит голове коснуться подушки — разум гаснет тотчас или спустя несколько вздохов. Шагая своим путём по извилистому южному коридору, я тщился унять рой мыслей, круживших в черепе подобно воронам над падалью. От их обилия в висках запульсировала боль. Мне осталось лишь обречённо вздохнуть и продолжить путь. Отыскать южное крыло труда не составило: дворец изучен мною как пять пальцев, ибо здесь явился на свет и я сам, и мой братец. Добравшись до дубовой двери своей комнаты, я повернул ключ. Створка подалась. Войдя в опочивальню, я подошёл к шкафу, извлёк оттуда мужскую ночную рубаху и опустил её на постель. Заперев покой изнутри, я принялся неторопливо освобождаться от платья: расстегнул пуговицы фрака и штанов, сбросив их на ложа. Вслед за ними последовали моё любимое индиговое аби и мини-цилиндр. Разулся я, само собой, тоже, поставив сапоги у кровати. Надобно будет потом кликнуть одну из служанок, дабы та позаботилась об обуви. Оставшись нагим по пояс, я аккуратно водрузил фрак и аби на плечики, а штаны сложил на вторую полку шкафа. Нет, вы не мыслите дурного — я отнюдь не помешан на уставах. Однако отец, мачеха, а порою и сам брат сызмальства приучали меня блюсти порядок в собственных покоях. За то я им безмерно признателен, в особенности нашей мачехе Александре. Взяв рубаху, я облачился в неё, поправляя ткань для должного удобства. Вспомнив о забытом предмете, достал из недр шкафа ночной колпак и надел его на главу. Что ж, признаю: зрелище презабавное. Устроившись в мягкой постели, я укрылся плотным одеялом от пят до макушки. Поёрзал, устраиваясь удобнее, сомкнул свои фиалковые очи и погрузился в объятия Морфея...

Конец ПОВа: Цион.

Синеволосый принц засыпал всё крепче, прижимая край перины к груди. В его комнате властвовала тьма; лишь лунный луч скользил по улицам, лесам, хребтам, странам и городам, заглядывая в скромные хижины, усадьбы и пышные дворцы. Что до розоволосого? Он сопровождал Йенту в северное крыло, в её опочивальню, соседствующую с его собственной. — Вот твои покои, располагайся. — Он указал на дверь справа. Розовые зеницы смотрели спокойно. — Мои — по левую руку, близ седьмой комнаты. — Я поняла, Ганнер... — Смиренно и безропотно склонив голову, дева тихо вздохнула. — Даже не ведаю, что добавить... — Не утруждай себя, принцесса. — Тряхнул чёлкой упомянутый, взирая на юную леди. — Всё хорошо, тебе нечего страшиться. — Угу... Х-хорошо. — Помедлив, она встретилась взглядом с розоволосым, размышляя про себя, как ей извиниться перед сестрой Астерией. Заметив смятение, принц шагнул вперёд, мягко взял её за руку и потянул к себе, заключая в объятия. — Всё ещё терзаешься из-за ссоры с Астерией? — прошептал он на ушко Йенты. Та лишь выдохнула, кивнув. — Извинишься завтра. Успеешь... Юная леди смущённо и робко положила руки ему на плечи, ища опоры в его тепле. — Забудь пока, принцесса... — Тихо, но твёрдо подытожил он, хоть и сам был снедаем сомнениями и тревогой о грядущем. — Ты ведь знаешь: она простит. Будь в том уверена, как я. Йента едва заметно качнула головой, соглашаясь. — Пора почивать. — Выпустив деву из кольца рук, Ганнер взглянул на неё уверенно. — Доброй ночи, принцесса Йента. Повернувшись спиной, он двинулся прочь, но вдруг остановился: — Тебя, как и прочих, поднимут в восемь утра. Завтрак в девять. Не опаздывай, юная леди. — Хорошо, я запомню. — Прошептала фиолетовоглазая. — Спокойной ночи, Ганнер. Розоволосый понятливо кивнул и скрылся в своих покоях, оставив суженую в одиночестве. Зеленовласая леди глубоко вздохнула, оборотилась к своей новой обители. Повернув ручку, она вступила в комнату и немедля заперлась. Оглядевшись, Йента осмотрела свою будущую темницу. Покои были весьма обширны, убранные в сочетании зелёного и розового. Посередь стены высилась двуспальная кровать из драгоценного древа, застланная белоснежным льняным бельём. Одеяло в чёрно-белом пододеяльнике с узором, равно как и подушки в кружевных наволочках, манило отдыхом. Рядом стоял берёзовый стол искусной резьбы, комод слева и туалетный столик того же дерева. Принцесса лишь вздохнула, подошла к старинному шкафу и извлекла длинную сорочку. Аккуратно уложив её на ложе, она начала разоблачаться. Зелёное платье с шорохом рухнуло к ногам, обнажая прекрасный стан. Хмыкнув, дева облачилась в ночное платье, распустила волосы, освободив их от ленты, и убрала гребень на прикроватную тумбу. Сонливость одолевала её, однако она всё же причесала локоны костяным гребнем — даром матери. Улыбка тронула уста при воспоминании о родном королевстве и родителях. Она скучала даже по дальним родственникам, желая свидеться, но увы — те были слишком заняты своими державными делами. Как, впрочем, и прочие Рэйтару... Сердце красавицы болезненно сжалось. Гребень выпал из ослабевшей руки, глухо ударившись о ковёр. Осознание пронзило разум: она совершенно позабыла родных! Ни единого письма, ни весточки, ни визита к троюродным братьям, дядьям и тёткам! Обладательница выданных женихом покоев, обронила одинокую слезу. Внутри её пожирали вина, стыд, тоска, печаль и злость на самое себя. Из очей цвета молодой травы полились слёзы. Ноги подкосились, и девушка упала на колени, больно впившись пальцами в ворс. Юная леди беззвучно всхлипывала, дрожа всем телом и борясь с подступающей истерикой, но тщетно... Она сидела на мягком ковре, рыдая, и не могла унять потоки влаги. «Соберись, Йента! — отчаянно подумала она, оттолкнувшись от пола. — Хватит ныть. Ты дочь Короля Вигхельма и Королевы Мэрианны!» Вытерев лицо ладонями и совладав с бурей чувств, она поднялась. Направившись в умывальную, прихватила махровое полотенце. Омыв заплаканное лик холодной водой, осушила его и вернулась в спальню. Упав на простыни, она прижала к груди одеяло и забылась тяжёлым сном. Старшая сестра Йенты уже спала, как и прочие обитатели дворца. Лишь гвардейцы неусыпно стерегли покой господ.

***

25 ноября 1721 года. Наступило утро. Солнце заливало округу ярким светом и неожиданным теплом, невзирая на приближающуюся зиму. Жители государства давно пробудились и трудились. Служанки, фрейлины, рыцари, повара и прочие чины короны занимались делом, беспрекословно исполняя поручения свыше. Король Виктор и Королева Александра проснулись спозаранку, пребывая в кабинете супруга. Тот разбирал депеши, ставя подпись «Одобрено» либо «Не одобрено», порой испрашивая совета у избранницы. Сыновья правителя Бланшанского Фригоэльда также бодрствовали, завершив утренний туалет и облачившись в придворное платье. Они сдержанно предвкушали наступающий день, хотя большинство сих будней протекали пресно, не вызывая сильных чувств, требуя лишь покорности долгу. День обещал быть красочным... Синеволосый младший сын жаждал тренировки на мечах со старшей сестрой Йенты, Астерией, надеясь на честный поединок. Его старший брат сидел в опочивальне, углубившись в фолиант XVII века. Розовые очи бегали по строкам, впитывая каждое слово. Чтение дарило ему редкий покой и забвение, главное — чтобы тревожные думы о будущем не свели с ума. Что касается Йенты? Её волновала не только свадьба, но и невозможность предать отца, матушку и свой народ. Зеленовласая металась по покоям, одетая в дорожное платье, пока не присела на край ложа, погружённая в думу. Решив прогуляться по замку, дабы изучить его лабиринты, она накинула шёлковую накидку и выскользнула в коридор. Бесшумно ступая по мрамору, она разглядывала гобелены с именами предков повелителя Виктора, кутаясь в тёплую ткань от утреннего холода. — Так, и что мы тут делаем? — раздался суровый юношеский голос. Йента содрогнулась. Позади стоял Ганнер. Его розовые глаза сверкали холодным пламенем. — Почему ты пропустила завтрак? — Я... я просто гуляла... Изучала дворец! — залепетала она, отводя взор. — Ничего такого! — Прогуливалась? — переспросил он, сверля её взглядом. — Да, — ответила она, взяв себя в руки. — Хорошо. Пойдём. Нас ждут. — Я поняла. Иду. — Могла бы предупредить кого-нибудь. Весьма глупый поступок, принцесса. — Хотела сказать... Наверное, глупый. А ты? — Возможно, оправдывался бы так же. — Догадался. — Усмехайся сколько хочешь. Поверь, я частенько делал это перед семьёй. — Верю. — Ну смотри у меня. — Наигранно прищурился Ганнер. Девушка фыркнула и пошла рядом. — Мы на месте. — Оповестил принц, придерживая массивные двери столовой. — Благодарю, Ганнер. — Ответила она реверансом. — Прошу прощения, Ваше Величество, — произнесла Йента, входя. — Я опоздала. — Вы опоздали на трапезу! — отчеканил король Виктор. — Больше не повторится, государь. — Не стой столбом, садись. Она опустилась напротив Астерии. Старшая сестра смотрела с нескрываемой обидой. Йента вздрогнула и понурилась. — Всё хорошо, попросишь прощения позже. — Прошептал на ухо Ганнер, садясь справа. — Но после еды. — Л-ладно... Напряжение висело в воздухе густым туманом. Король с Королевой невозмутимо вкушали пищу. Цион сохранял молчание, поглощая говядину с рисом. Астерия ела оленину, перестав наконец сверлить младшую сестру взглядом. Йента, придя в себя, приступила к баранине с песто. В её кубке был квас. Тишина давила. Никто не смел нарушить идиллию первым. Наконец, собравшись с духом, зеленовласая обратилась к монарху: — Эм... Ваше Величество... Какая дата назначена для бракосочетания? Сие мучает меня со вчера. Мхм, — обратил внимание правитель. — Венчание через четыре дня, юная леди. — Поняла вас, сэр... Ганнер едва не подавился свининой. Четыре дня! Мысль эта поразила всех. Астерия же думала о скором возвращении на военную службу, но любовь к сестре всё ещё теплилась в её сердце.

***

Сорок пять минут спустя... Чета насытилась. Стол убрали, остатки снеди отправили в кухонный очаг. Астерия и Цион, переодевшись в лёгкие доспехи, вышли на тренировочный полигон за дворцом. «Циону не помешают уроки, — с азартом думала Астерия, улыбаясь своим мыслям. — Научу его паре добрых приёмов. Он станет сильнее». Они встали друг против друга. — Готов к уроку, синеволосый? — Ещё как, Астер. — Начинаем! Скрестив клинки в знак почтения, они ринулись в бой. Звон стали, гибкие движения и колкие шутки заполнили площадку. Цион атаковал осторожно, но сильно, ловко отбивая удары наставницы. Астерия контратаковала, намеренно поддаваясь, дабы не ранить юношу смертельно. Вскоре принц понял хитрость сестры. В его голове созрел план. Уклонившись от очередного выпада, он резко подсёк ноги Астерии. Подхватив падающую девушку за талию, он приставил остриё своего меча к её горлу. — Упс... — произнёс он, кривя губы в хищной улыбке. — Победа за мной, пускай и не совсем честно. Астерия лежала недвижно. В пурпурных глазах смешались шок и испуг. Как она, воин до мозга костей, попалась на столь банальную уловку?! Сердце бешено колотилось, дыхание сперло, а по спине прошёл липкий страх. Заметив ужас девы, он убрал клинок в ножны: — Можешь не бояться, Астерия... Продолжение следует...