Не трогай меня

Утро, обещающее быть неловким, началось с того, что Джуд потерял тренировочные шорты. - Да где они? – вещи в комнате летали во все стороны. - Ты не брал? Эрлинг бросил на него такой недоумевающий взгляд, что Джуд сразу понял, что сморозил чушь – его шорты Эрлу и на нос не налезли бы. Раньше Эрлинг непременно пошутил бы какую-нибудь извращенскую шуточку про то, что мог бы сделать с шортами Джуда, но сейчас этой шуточкой подавился – рановато пока среди них было цитировать «Зови меня своим именем». - Может, в стирку сдавал? Ой, а глянь под кроватью. В этой суете пролетело утро, и не нашлось ни минуты заморочиться на том, что было ночью, и вдруг оба поняли, что ведь это очень удобно. Что за этой повседневной суетой можно спрятаться и от себя, и друг от друга, можно спрятаться от всяких рисков. И оба сочли, что это неплохая стратегия. Шли дни, и оба всё более уверенно делали вид, что среди них всё совершенно нормально. Эрлинг начал одеваться в ванной – фу, ненавидел натягивать шмотки на мокрое тело, как и вытираться в пространстве метр на метр, но это стало как будто вопросом вежливости. Условием сохранения статус-кво. И он играл в эту игру честно. Джуд вел себя как безупречно нормальный друг. Ни слова лишнего, ни взгляда, только стал осторожнее в касаниях. После удачной игры уже не накидывался на Холанна с разбега, восторженно улыбаясь, не смотрел на того тем сияющим взглядом, который раньше весь мир видел на фото с матчей. Просто спасибо, друг, отлично сыграли, ты был лучшим, нет ты, нет ты. Всё было идеально нормально – и невыносимо для обоих. Джуд прятался от себя в спортзале. Он начал работать в восемь раз активнее. Тренер – а также примерно 30 млн подписчиков в инсте – с ума сходили от того, какое тело он себе выточил. К счастью, по разным причинам – тренер исключительно потому, что это отлично повлияло на его игру. Он стал быстрее, его движения – точнее, его голы – неотразимыми. Эрлинг начал ходить в зал в другое время. Отговорился тем, что в то время, когда ходит Джуд, заняты нужные ему тренажеры. Джуд кивнул – конечно, конечно. Вот только та чертова магия, которая была так полезна на поле, очень сильно мешала им обоим верить в ту чушь, которую они постоянно говорили друг другу. Они безупречно справлялись и справились. Убили ту спонтанность, которая между ними была, и оба даже немного гордились этим – какая сила воли, как здорово они достигли своей цели. Вот только у обоих было стойкое понимание, что дышать они могут только на поле, в игре. На поле не нужны были разговоры, там от них хотели именно того, что они могли дать, ничего в себе не ломая – понимания друг друга, контакта, взаимодействия. На поле не просто не нужно было делать вид, что ничего особенного они друг для друга не значат, там как раз необходимо было стать единым целым – и оба они брали от этих моментов всё, потому что до смерти уставали убивать эту близость за пределами поля. Их совместная игра стала настолько сильной, что в том сезоне их клуб взял Кубок. Поднимая его над головой, Эрлинг немного скривился – ценой этого кубка была их дружба. Топливом для победы было стремление не сближаться, и для себя Эрл знал, что цена эта была слишком высокой. Но он делал что должен, и сейчас должен был изображать радость. С этим он тоже справился. А потом случилось то, что за доли секунды разрушило все его защиты, все выстроенные стены. То, после чего он мгновенно понял, каким же был трусливым идиотом. То, после чего Джуд стал единственным, что имеет значение.