But mama I'm in love with a criminal

      Всю ночь Каз не спал, думая над стоящим перед ним вопросом. Ему нужно было всё ей рассказать, признаться. Пора. Но как? Он не мог, сомневался, что сможет сказать. Бреккеру всегда было сложно говорить прямо о своих эмоциях и чувствах, и он честно удивлялся, что и вправду сказал Эмили вчера, что его чёрное сердце теперь её, что он смог это сказать. Он схватил перо и написал что-то на бумаге, а затем сжёг в камине, понимая, какой это бред. Спросить совета тоже было не у кого по двум причинам: первое — Каз никогда не спрашивает чьего-то совета, второе — нельзя разглашать настолько личную информацию, как чувства. Он устало закрыл лицо руками и тихо усмехнулся, ловя себя на мысли, что придумать план по успешному входу и выходу из самой охраняемой тюрьмы во Фьерде было легче, чем признаться девушке в своих чувствах. Парень встал из-за стола и открыл окно. В лицо ему ударил морозный воздух, освежая мысли и помогая придумать оптимальное решение.       — Пришло очередное письмо, Каз, — в кабинет без стука вошла девушка, член Отбросов, лукаво улыбнувшись. — Новых врагов себе нашёл?       — Я, кажется, говорил тебе, что не надо заходить без стука, — зло и холодно ответил он, даже не удосужившись посмотреть на неё. — И мне не интересно, что там пишут, как и твои заигрывания, Аника. Уйди.       — А ты прям занят, — саркастично ответила она, медленно идя обратно к двери.       — Да, занят, — так же холодно ответил он.       Когда дверь за Аникой закрылась, он вздохнул, разозлившись на всех за то, что лезут к нему, и на себя — за неспособность придумать что-то нормальное. Вдруг он открыл глаза и буквально вылетел из кабинета, понимая, как всё провернуть.

***

      Наутро Эмили проснулась от холодного ветра, проникшего в комнату через незакрытое окно. Она поморщилась и встала с кровати, снова едва заметно усмехнувшись от воспоминаний. Девушка вышла из комнаты и спустилась на первый этаж дома, на кухню, где уже была её мать.       — Доброе утро, — сказала Эмили, зевая и садясь за стол.       — Доброе утро, милая, — ответила её мать, бросая на неё взгляд через плечо. — Есть хочешь?       Эмили кивнула, смотря на пасмурное небо за окном. Мать поставила перед ней чашку горячего чая и тарелку с какими-то сухофруктами, орехами и парой крекеров.       — Приятного аппетита, — сказала женщина, пряча улыбку и видя, что то колье всё ещё на шее её дочери.       — Спасибо, — ответила девушка, делая глоток чая.       Вдруг раздался стук в дверь.       — Кто это может быть? — женщина переглянулась с Эмили.       — Я открою, — сказала она, вставая из-за стола.       Девушка подошла к входной двери и открыла её. За ней никого не было.       — Никого! — крикнула она матери, краем глаза замечая быстро удаляющуюся тень за другими домами, а затем смотря себе под ноги. — А, нет…       На пороге лежал небольшой букет тёмно-красных роз, в которые была вложена записка. Эмили подняла букет с запиской и вернулась в дом.       — Что это? — спросила женщина, когда она вернулась на кухню. — А точнее, от кого?       Эмили пожала плечами, кладя букет на стол и раскрывая записку. Текста было немного, но написанное оказалось очень содержательным.

«Люблю тебя.

Твой Каз»

      И снизу — его официальная подпись, которую она видела на договорах, которые он подписывал.       — Что там написано? — спросила мать, видя шокировано-довольное лицо дочери. — У тебя такой вид, как будто ты узнала, что на тебя в этой жизни никто даже не посмотрит плохо, не говоря уже про то, чтобы тронуть.       — Ну, если подумать, то в целом это вполне вероятно, — ответила Эмили, вспоминая репутацию Каза и протягивая записку матери.       Женщина прочитала написанное.       — Ух ты… — удивлённо произнесла она и через пару секунд усмехнулась, возвращая записку дочери. — А он у тебя романтик.       — Мам! — кашлянула девушка, отворачиваясь к вазе и ставя туда цветы, понимая, что краснеет.       — Ладно, всё, не смеюсь. Но я всё равно права, — хмыкнула женщина и вышла из кухни.