не стоит разговоров.

—Aapo!! Aapo!! katso mitä löysin!* (Аапо!! Аапо!! посмотри, что я нашел!)—маленький беловолосый мальчик подбегает к парню, на вид лет семнадцати, который очень интенсивно что-то обсуждал с каким-то бородатым шведом. Совсем молодой шумный мальчишка держал у себя в кулачке небольшую охапку красивых ландышей, цветом точь-в-точь, как его белоснежные волосы. этого воодушевлённого парнишку зовут Вэйно. или Väinö? и он совсем необычный финн!! ну, по крайней мере, он очень любит ландыши. Однако, тот "взрослый" которому так хотел показать эти прекрасные цветочки Вэйно, совсем не был так же рад красивой находке. его звали Aaпo .И он тоже был совсем необычным финном!! а целым воплощением самого первого финского города—Або. не волнуйтесь, если не узнали его, скоро переименуют в уже известный "Турку". хотя, это совсем другая история. Почему-то этот ответственный взрослый очень разозлился, когда Вэйно подбежал к нему. еще больше эта злость вспыхнула, когда тот странный шведский собеседник, который до этого вел разговор с Аапо, плюнул в него. в порыве гнева, семнадцатилетний парень повернется к мальчику-альбиносу —Din dåre! Talar inte finska så högt! Särskilt inte när jag pratar med viktiga personer!!*(Дурак! Не говори так громко по-фински! Особенно, когда я разговариваю с важными людьми!!)—раздраженно произнес первый финский город, отвесив небольшой учебный подзатыльник Вэйно. ландыши выпали из крепко сжимающегося кулака. Турку продолжил ругаться, но уже не на альбиноса. хотя, было не совсем понятно на кого именно, потому что Аапо специально смешивал два языка: финский и шведский, проклиная последний —Svenska djävlar.. de låter mig inte leva normalt! Suomen kieli elää!!! tulivat tänne ja luulevat voivansa tuhota meidät!!!* (Шведские черти.. не дают нормально жить! Финский язык будет жить!!! Пришли сюда, и думают, что смогут нас уничтожить!!!) Гельсингфорс дальше не слушал. он аккуратно опустился на колени, чтобы поднять цветы. До него дойдет не скоро, что именно из-за того, что Вэйно разговаривал на своем родном языке, Аапо лишился выгодной сделки. он, все-таки, занятой город-порт. общаться с кем-то по-фински для него—особенно в такое время—стыд и срам. «В такое время», с точки зрения шведских властей, финский язык считался более "низким". финноязычные оказывались членами общества "второго сорта", поскольку не могли использовать свой язык для официальных ситуаций. таких, как эта. Або еще не знает, что именно у него откроется первая академия, где будут воскрешать финский, под угрозой его исчезновения. и даже после многочисленных пожаров, он продолжит выполнять эту нелегкую должность. наверное, Або так же не знает, что совсем скоро Вэйно повстречает безумно привлекательного шведа ••• ..Безумно привлекательного шведа, за которого не жалко умереть. Хельсинки был захвачен войсками Российской империи четырежды. 1809 году Финляндия отошла под власть Российской империи. В тот же день, как это произошло, Вэйно сбежал. в мороз, в сильную вьюгу, в легкой одежде. он желал увидеться со своим возлюбленным, который, по слухам скоро собирался отплывать обратно в Швецию. Гельсингфорс не хотел принимать ничего, что произошло по вине Фридрихсгамского мирного договора. Через два дня Хельсинки нашли в лесу около границы, окоченевшего от холода. его срочно доставили в Петербург на лечение, по личной прихоти Александра Петровича Романова. —Такой целеустремленности можно позавидовать. Как опрометчиво Вы поступаете, Гельсингфорс—с грязной, лицемерной улыбкой возник Петербург, в специально отведенной для Вэйно небольшой комнатушке. Финн не хотел даже смотреть на "внезапного" гостя, а уж отвечать на странную фразу столицы—тем более. даже когда брюнет пытался как-то разговорить его. зря, очень зря, он просто лежал, устало смотря в пустоту перед ним. думал он только об одном. ••• В такие моменты, как обретение независимости, думать совсем не хотелось. Особенно, когда у твоего народа срывает крышу. соответственно, когда-то сорвут и тебе. или уже сорвали… насильно, без разрешения. Хельсинки быстро залетает в свою квартирку, неаккуратно разувается, и бежит к кровати. ведь именно под ней спрятано… —Wayno. Sluta. Du kommer att förstöra dig själv. (Вэйно. Остановись. Ты себя погубишь.)—внезапно возник знакомый голос сзади. прямо в тот момент, когда Гельсингфорс уже опустился на колени, да бы достать из под кровати.. стоп. как давно Стокгольм в его квартире? или это уже глюки? В любом случае, он вынуждает самого Вэйно выйти на агрессию, и даже сказать несколько предложений. —Sinä asetuit puolueettomaan asemaan ja pysyit siellä. Etkö todellakaan halua maani olevan itsenäinen?* (Ушел в нейтралитет**, там и оставайся. Неужели ты не хочешь, чтоб моя страна была независимой?)—с ноткой сарказма в голосе ответил финн, что для него было в новинку. достаточно редко он ругался с любимым. достаточно редко он ругался. вэйно оборачивается к столице швеции, хмурясь. то ли от злости, то ли разглядеть, настоящий ли перед ним Меларен Блондин тяжело вздохнул, потерев переносицу. Он уже хотел что-то сказать, но Вэйно опередил его, мигом поднявшись с пола, и подойдя ближе к возлюбленному —En halua kuulla sinulta sanaakaan. Minua ei kiinnosta mitä mieltä olet. Poistu talostani.* (Я не хочу слышать ни слова от тебя. Мне неинтересно, что ты думаешь. Убирайся из моего дома.) И опять. Бьерг не успел что-то произнести, как ему отвесили сильную пощечину. ••• Хельсинки с тихим вздохом падает на мягкую постель под тяжестью чужого тела. он убирает волосы со своего лица, переводя взгляд в потолок, да бы справится со смущением. в комнате было чересчур интимно-тихо. все плохое теперь позади. только они вдвоем. стук часов в соседней комнате, родное дыхание сверху… все это дурманило голову, отчего перед глазами образовывался туман эйфории. нежные прикосновения по всему телу, поцелуи.. —Håller du med?*(Ты согласен?)—внезапно доносится от Бьерга, который бесстыдно прерывается. —….Mitä?*(Что?)—с полным непониманием спрашивает Вэйно, переводя на него удивленный взгляд. раньше его парень*** не задавал подобные странные вопросы, которые в этом положении казались просто смешными! даже если финн скажет "niin"("нет"), то Меларен вполне может продолжить начатое, ибо Гельсингфорс буквально находился под ним. —Går du med på att sova med mig?* (Ты согласен переспать со мной?)—через силу проговорил нависший блондин, справляясь с собственным нарастающим стыдом. —Miksi kysyt?..*(Почему ты спрашиваешь?..)—с еще большим непониманием добавил Вэйно, пытаясь разобраться с абсолютно странной ситуацией. теперь уже ему приходилось справляться с плохими мыслями, которые будто снежный ком вывалились на него к чему такие вопросы? с чего вдруг он решил спросить? бьергу стало попросту противно? неужели наш любимый альбинос выглядит недостаточно удовлетворенным? сексуальным?? он перестал дотягивать??? —Joo*(агась)—проговорил Вэйно, видя, что его партнер замялся. все-таки, надо разруливать ситуацию?—Jag håller med*…(Я согласен…)—более завлечено продолжил он на шведском, да бы все возобновилось. почему-то Бьерга привлекал шведский язык, исходящий из уст Гельсингфорса. возможно, именно это ему помогало почувствовать себя достаточно властным и нужным. Лишь потом альбинос узнает о ряде новых законов в Швеции, которые заявляют о том, что любой половой акт без добровольно озвученного согласия-является изнасилованием. это вызовет у столицы Финляндии смешанные чувства, что покажется ему достаточно странным. наверное, он волновался больше не за спасенных жертв от сексуального насилия, а за то, что придется что-то обсуждать с партнером. он и так выражает согласие, неужели придется каждый раз говорить одно и то же? то, что так смущает… ••• Вэйно дрожащими руками облокачивается об стену в ванной комнате, тяжело опускаясь на колени. его организм скручивается все туже, вызывая непрекращающийся приступ рвотных позывов. очень грустно, ведь буквально недавно он съел свою любимую рыбку, которую тщательно приготовил самостоятельно. нет, рыба не была испорченной. нет, хельсинки знает, что к чему, и правильно приготовил свое избранное блюдо. Такое обычно происходит само собой, без особых причин. Проблемы с пищевым поведением для него стали чем-то обыденным. Вэйно винит себя за то, что не может набрать ни веса, ни мышечной массы. Многочисленные пожары, убийственные времена голода, чумы, бомбардировки дали непоправимый урон. страшно было подумать, что происходило с Турку, который пережил больше, в силу своего возраста. видимо, запой ему чем-то помог. как бы финн не старался, он все равно будет выглядеть хиленьким мальчиком, особенно рядом со своим мужем. и это пугало больше, чем прощание с любимым лакомством но, к сожалению, Гельсингфорс не признает этого. а уж тем более не расскажет об этой проблеме своему самому близкому человеку. хотя, может, он уже и так все знает куда уж тут до разговоров, когда.. ••• Хельсинки повезло быть высоким и красивым альбиносом. хоть, и, его белоснежные волосы иногда меняют свой оттенок: то желтеют, то, наоборот, откровенно чернеют пятнами. он тщательно ухаживает за своей внешностью. так же, как и за здоровьем. на что уходит очень много сил... он альбинос, а это значит, что различные аллергии и недостатки витаминов обеспечены. он альбинос, а это значит, что его лицо превратиться в отвратительное зрелище из-за недостатка пигмента меланина. он альбинос, а значит.. —Wie viele Pillen…* (сколько таблеток…)—удивленно послышалось рядом. это был Берхард, тоже вышедший в обеденное время из личного кабинета, чтобы принять свои успокоительные в одиночестве, без комментариев Рима. Удивительно, что количество овальных капсул у столицы Финляндии было больше, чем у блондина с паранойей На резко возникший немецкий говор рядом, Вэйно вздрогнул, чуть не опрокинув свою битком переполненную таблетницу. финн как ошпаренный повернулся в сторону Шпрее, молча его оглядев. в голову сразу же, сами собой, полезли плохие мысли о его прошлом, где он, рука об руку шел с… —Entschuldigung...*(прошу прощения)—слегка виновато произнес немец, осознав всю бестактность вопроса. тот виновато отвел взгляд, начав употреблять свои медикаменты. Вэйно, без слов, приступил к тому же. Финны, в принципе, довольно молчаливый народ ••• „Финны, в принципе, довольно молчаливый народ“—по-русски пронеслось в голове у Вэйно. Он уже давно перестал думать на русском, однако иногда такие фразы все равно всплывали, заставляя задуматься Неужели он правда настолько молчалив? Стереотипный чудак. Прикусив губу и нахмурившись, паренек повернул голову к своему супругу, который расслабленно лежал рядом на кроватке в спокойных объятиях с Гельсингфорсом. наслаждался он с закрытыми глазами, и находясь чуть пониже взволнованного лица альбиноса, утыкаясь ему в грудную клетку. что уж тут говорить? это была самая удобная поза для того, чтобы столица Финляндии могла эффективно преобразовывать свой нервоз в приятное поглаживание по голове. видимо, поэтому Бьерг и не увидел подавленного финна, когда тот активно рефлексировал над своими многочисленными проебами с коммуникацией —Bjööörg..—Вэйно замялся, не понимая, зачем вообще начал что-то говорить. особенно, когда своей репликой заставил любимого приподнять голову и открыть глаза—Minä… aaa.. Haluatko kuulla päivästäni?*(Я.. ааа.. хочешь узнать, как прошел мой день?) —Ja, vissit* (да, конечно) …