Утки, мат и идеальный пресс

Утро началось с хаоса. Общежитие — старое, обшарпанное здание на отшибе, которое местные власти отдали под женскую школу за ненадобностью — гудело как улей. Девчонки бегали по коридорам, орали, забывали вещи, искали туфли, красили губы и вообще вели себя так, будто мир вот-вот рухнет. Каюки Тора стояла у выхода, перекатывая во рту свежий чупа-чупс, и смотрела на этот бедлам с лёгким раздражением. — Чё вы носитесь? — крикнула она, засовывая руки в карманы спортивной куртки. — Уроки через час, а мы даже из дома не вышли. Построились! Живо! Она сама не знала, зачем это сказала. Просто хотелось, чтобы эти курицы перестали орать и начали двигаться быстрее. Эффект был мгновенный. Девчонки, которые до этого метались как тараканы, замерли, переглянулись и начали выстраиваться у входа. Кто-то поправил юбку. Кто-то судорожно застегнул пуговицы. Все смотрели на Тору с таким обожанием, что ей стало немного не по себе. — Чё? — буркнула она, выдёргивая чупа-чупс. — Рты закрыли и пошли. Я не собираюсь из-за вас опаздывать. Она развернулась, запрыгнула на скейт и покатила вперёд, не оглядываясь. Сзади застучали шаги — сначала робкие, потом уверенные. Все девчонки шли за ней. Как утята за мамой. Тора краем глаза заметила это и тихо выдохнула через нос. Смешно. Она не просилась быть их мамой. Она вообще никого не просила. Но почему-то все эти девчонки инстинктивно жались к ней, будто она была защитной стеной. — Дебилки, — пробормотала она в чупа-чупс. — Хотя бы не орут. Дорога до школы проходила через торговую улицу Томпу. Утром там было оживлённо: старушки раскладывали овощи, продавцы выкрикивали цены, какой-то дед поливал цветы из шланга. Тора ловко объезжала препятствия на скейте, а за ней цепочкой бежали девчонки, сбиваясь в кучу, когда кто-то из прохожих слишком пристально на них смотрел. Тора закатила глаза. Вечно они трясутся. Но когда на перекрёстке она увидела компанию парней, её интуиция, которая никогда не подводила, тихо сказала: «Ой, бля». Их было пятеро. Не в школьной форме. В кожаных куртках, с битами, с цепями — классический набор уличных отбросов. Они стояли прямо на пути, перекрывая дорогу, и их взгляды скользили по девушкам, как языки пламени. Тора сбросила скорость, остановилась на скейте и выдохнула. — Хэй, девочки, — один из парней, самый наглый, с ирокезом и кольцом в носу, шагнул вперёд, скалясь. — Куда так спешите? Мы тут новеньких увидели, решили познакомиться. — Не нужно, — коротко бросила Тора, чупа-чупс во рту, голос спокойный. — Отойди. — Ой, какая дерзкая! — он заржал, и его дружки подхватили. — Мне нравится. А ну, девчонки, давайте познакомимся по-человечески. Мы тут всех знаем. А вы новенькие. Зачем вам напрягаться, когда есть мы? Он сделал шаг в сторону, и его рука потянулась к одной из девчонок — тоненькой брюнетке с большими испуганными глазами. Тора выдохнула. Медленно. Прямо в чупа-чупс. — Дотронешься — я тебе руку сломаю, — сказала она, не повышая голоса. — И не одну. Парень замер. Повернулся к ней. Усмехнулся. — Ой-ой, какие мы грозные. Маленькая, розовенькая, со сладеньким в зубах — и угрожаешь? — Я предупредила, — пожала плечами Тора и наступила пяткой на хвост скейта. Доска подскочила, она поймала её одной рукой, а свободной выдернула чупа-чупс изо рта и ткнула им прямо в лицо парню. — Отойди. Сказала же. Что-то в её глазах заставило его заколебаться. Всего на секунду. Но он отступил. Тора развернулась и пошла дальше, уже пешком, потащив скейт за собой.. — Ну что, девчонки, пошли, — бросила она через плечо. — Опаздываем. И сделала шагов десять, прежде чем услышала сзади звук, который заставил её затормозить. — Эй, — это был голос того же парня, но уже другой интонацией. — Я не закончил. Тора оглянулась. И увидела, что её «утята» стоят на месте. Стоят. Испуганные, сбитые в кучу. А парень с ирокезом и его дружки выстроились полукругом, преграждая им путь. Они не трогали их, но и не пропускали. — Слышь, девчонки, — сказал парень, ухмыляясь. — Ваша мамочка вон уже ушла. А вы? Вы с нами остались. Может, всё-таки пообщаемся? Девчонки сжались. Брюнетка, кажется, всхлипнула. Тора стояла и смотрела на это, перекатывая чупа-чупс во рту. Как же это, блядь, раздражало. Она сделала глубокий вдох. Набрала в лёгкие воздуха. И заорала на всю улицу так, что старушка с сумками уронила пакет и обернулась: — А НУ ЗА МНОЙ, УТКИ НЕДОДЕЛАННЫЕ! Парни вздрогнули. — Я НЕ СОБИРАЮСЬ ПОСЛЕ УРОКОВ ОТРАБАТЫВАТЬ, ЕСЛИ КТО-ТО ИЗ ВАС ОПАЗДАЕТ! — продолжала Тора, размахивая скейтом как указателем. — ВСЕ, КТО НЕ ПРИДЁТ К ПЕРВОМУ УРОКУ — БУДУТ ИМЕТЬ ДЕЛО СО МНОЙ! А ВЫ, УРОДЫ, — она ткнула скейтом в сторону парней, — СВАЛИТЕ С ДОРОГИ, ПОКА Я ВАМ НЕ СДЕЛАЛА БОЛЬНО! Повисла тишина. Девчонки, которые до этого стояли как вкопанные, сорвались с места. Они бежали к Торе, перепрыгивая через лужи, толкаясь, хватая друг друга за руки. Они бежали к ней, как к единственному спасению, и Тора, увидев этот поток перепуганных и одновременно восторженных лиц, закатила глаза, но сделала шаг навстречу и приняла их. — Бегом, блядь! — крикнула она, разворачиваясь и перехватывая скейт поудобнее. — Я сказала бегом! Парни стояли в полном ступоре. Они не поняли, что только что произошло. Эта розововолосая девчонка в зелёной куртке заставила их чувствовать себя... мелкими. Просто мелкой шушерой. Один из них уже хотел пойти следом, но ирокез махнул рукой: — Не надо. Она ненормальная. Потом разберёмся. --- Тора влетела в школьные ворота, когда звонок уже прозвенел. За ней, запыхавшись, вбежали все утки. Они тяжело дышали, кто-то держался за бок, но глаза горели благодарностью. — Тора-тян! — выдохнула брюнетка. — Ты просто... — Заткнись, — фыркнула Тора, закидывая скейт в специальный ящик у входа и засовывая чупа-чупс обратно в рот. — Иди на урок. И не опаздывай больше. Я не буду тебя спасать каждый раз. Она отвернулась, чтобы скрыть лёгкое смущение. Ей было приятно. Она ненавидела, когда ей было приятно. --- — Интересно, — тихо сказал кто-то, стоя на крыше старого здания напротив школы. Суо опёрся на перила, его серьги лёгко покачивались на ветру. Чуть поодаль стоял Умэмия, улыбаясь во весь рот, и Нирей, который что-то быстро записывал в блокнот. — Ты видел это? — спросил Умэмия. — Она просто... крикнула. И они все побежали за ней. — Да, — улыбнулся Суо, и в этой улыбке было всё то же пресное, ничего не значащее тепло. — «Утки недоделанные». Оригинально. — Она похожа на тебя, Сакура, — заметил Нирей, поворачиваясь к краснеющему парню, который стоял позади всех и смотрел в сторону школы. — Чё?! — взорвался Сакура. — Я не ору на людей! — Но к тебе тоже все тянутся, — улыбнулся Умэмия. — Хотя ты не замечаешь. Сакура хотел что-то ответить, но запнулся. А Суо продолжал смотреть вниз — туда, где розовая голова исчезла за дверями школы. — Что думаешь, Суо? — спросил Умэмия. — Думаю, — протянул тот, поправляя повязку на глазу, — что у наших «утят» появился очень интересный пастух. Но мы пока останемся тенями. Ведь так, Умэмия? — Верно, — кивнул великан-садовод, и его глаза заблестели от восторга. — Это же так весело! Тайно защищать их! Настоящее приключение! Суо ничего не ответил. Он просто смотрел на закрывшуюся дверь школы и перебирал в уме то, что только что увидел. Розовые волосы. Зелёная куртка. Чупа-чупс. И громкий, развязный голос, который заставил перепуганных девчонок бежать за собой, не оглядываясь. Суо улыбнулся своим мыслям и повернулся к остальным: — Пойдёмте. Нам тоже нужно быть в школе. А то Умэмия, кажется, хочет разработать план тайного патрулирования. — ХОЧУ! — радостно крикнул Умэмия, и все застонали.