Утки, мат и идеальный пресс

На следующее утро в спортзале было особенно шумно. Тора стояла в центре, чупа-чупс во рту, и смотрела, как девчонки галдят и перешёптываются. И все они смотрели на вход с предвкушением. Сегодня к ним должны были прийти не только Суо и Нирей, но и кто-то новый — Умэмия сказал, что это будет сюрприз. — Тихо, утки, — сказала Тора, но её голос утонул в общем гуле. Дверь спортзала открылась. Первым вошёл Нирей — он сжимал блокнот и выглядел взволнованным. За ним — Суо, с идеально прямой спиной и вежливой улыбкой. И следом за ними... вошёл Цубаки. Тора никогда раньше не видела его. Она знала, что в «Бофурин» есть разные люди, но никто не предупреждал её о Цубаки. Он был высоким, стройным, с длинными крашеными волосами. На нём был пиджак, но под ним — блестящая майка с пайетками. На запястьях звенели браслеты. На губах — яркая помада. Он улыбался так же вежливо, как Суо, но в его глазах танцевали искры веселья. — Привет, девочки! — сказал он звонким, почти певучим голосом. — Я Цубаки-тян. Сегодня я буду учить вас танцевать и защищать себя одновременно! Девчонки завизжали. Но Тора не визжала. Она замерла, и её чупа-чупс медленно выпал изо рта и упал на пол, покатившись по гладкому покрытию. Она стояла с открытым ртом, глядя на Цубаки, и в голове у неё было только одно: ...Блядь... Цубаки перехватил её взгляд и улыбнулся ещё шире, подмигнув ей. Тора моргнула, пришла в себя, быстро наступила на чупа-чупс (чтобы никто не заметил) и сделала вид, что ничего не случилось. — Ну чё, утки, — сказала она, стараясь говорить ровно, — у нас новый учитель. Слушайте его. Танцуйте, если надо. — Она развернулась, чтобы уйти к стенке, но наткнулась на Суо, который уже стоял рядом с ней. — Ты в порядке? — спросил он с вежливой улыбкой. — Всё нормально, — ответила Тора, отводя глаза. Но Суо уже заметил выпавший чупа-чупс. Урок прошёл в суматохе. Цубаки был прекрасным танцором и ещё более прекрасным бойцом. Он показывал движения, которые сочетали танец и боевые приёмы, и девчонки были в полном восторге. Они визжали, хлопали, пытались повторять за ним и снова визжали. Тора стояла у стены, скрестив руки, и смотрела на всё это с каменным лицом. Но Суо, который стоял рядом, видел, как она иногда задерживает взгляд на Цубаки и быстро отводит его. Когда урок закончился и девчонки побежали в душ, Тора попыталась уйти, но Суо преградил ей путь. — Можно задать вопрос? — спросил он. — Ну давай, — ответила Тора, не глядя на него. — Только быстро. — Почему у тебя была такая реакция на Цубаки? — спросил Суо, наклоняя голову. — Ты даже выронила леденец. Тора замерла. Потом медленно подняла на него взгляд. — Ну... Я это... Да блять, ты чё, не видишь, как он выглядит? Суо улыбнулся. — Он выглядит как человек, которому нравится быть таким, — сказал он. — У него есть свой стиль. Это его выбор. — Это меня не касается, — ответила Тора, и её голос стал ровным и спокойным. — Ты спросил — я ответила. Почему была реакция? Потому что он выглядит необычно. Всё. — И ты осуждаешь его за это? Тора подняла на него глаза. В них не было злости. Только равнодушие. — Я никого не осуждаю, — сказала она. — Каждый делает, что хочет. Мне похуй. Я просто удивилась. Это всё. — Но ты не хочешь, чтобы он учил твоих уток? — Почему? — Тора пожала плечами. — Он умеет драться, нравится уткам, танцует. Я так не умею. — Она вздохнула и добавила: — Он может учить. Мне похуй, как он выглядит. Я сказала, я просто удивилась. Всё. Она сделала шаг в сторону, обходя Суо, и направилась к выходу. — Тора, — окликнул её Суо. Она остановилась, но не обернулась. — Спасибо, что ответила. — Не за что, — бросила она через плечо и вышла из спортзала. Суо остался стоять, глядя на закрывшуюся дверь. К нему подошёл Цубаки. — Она что-то сказала? — спросил Цубаки, улыбаясь. — Она сказала, что удивилась, — ответил Суо. — И что ей всë равно, как ты выглядишь. Она не против, чтобы ты учил. — О, — Цубаки улыбнулся ещё шире. — Она честная. Я люблю таких людей. — Она не понимает, как работает мир, — сказал Суо. — Но она готова учиться. — Как и я когда-то, — тихо добавил Цубаки. Они вместе вышли из спортзала, оставляя тишину за собой. Тора шла по пустой улице, засунув руки в карманы. Она пыталась не думать о том, что только что произошло. И чё я чупа-чупс выронила? — мысленно ругала она себя. — Хотя... блядь... Она вспомнила лицо Цубаки — весёлое, открытое, с яркой помадой. И он был красивым. Безусловно красивым. Просто неожиданно. — Да похуй, — пробормотала она, вытаскивая новый чупа-чупс из кармана. — Пусть танцует. Девки довольны — и я довольна. Она улыбнулась своим мыслям и засунула леденец в рот. Вечером в «Потос» Нирей докладывал о прошедшем дне: — Цубаки-тян был великолепен! Девчонки в восторге! А Тора... Он замолчал, смотря на Суо. — А Тора что? — спросил Умэмия. — Она просто удивилась, — сказал Суо. — И ушла в общагу. Все замолчали, обдумывая услышанное. — Она нормальная, — сказал Сакура, который снова сидел в углу и, как всегда, был красным. — Говорит, что думает, но никого не осуждает. — Ты её знаешь лучше нас? — спросил Кирю. — Нет, — буркнул Сакура. — Я просто заметил. Суо улыбнулся в чашку с чаем. «Заметил»? — подумал он. — «Нет, Сакура. Ты её чувствуешь. Но я тебя опережу». Он отпил чай и посмотрел в окно, в сторону общежития. «Тора-тян, — подумал он. — Ты не была готова к чему-то необычному. Ты привыкла, что мир чёрно-белый, а он — цветной. Теперь ты начинаешь это понимать». Улыбка стала чуть теплее.