Близость интимнее ласки

И кому вообще придёт в голову играть в нетрезвом состоянии в бутылочку, находясь в гостях у Бруммов? Вот и я не понимал. Я закусил губу, смотря, как Оливия поправляет свои красивые длинные волосы, пьяно хихикая с шутки Леона. Сам Кагер, как я заметил, смотрел на неё, не отводя взгляда. Неужели и я когда-то так выглядел? Смотрел на Оливию, как влюблённый дурак, ловя глазами каждый её вздох, улыбку и слабое поправление одежды? С ума сойти. Больше всего я не понимал, как Леон смог уломать Дарсериана на эту посиделку, ещё и дома у Бруммов. Мне казалось, что он не пойдёт, и он поначалу действительно отказался, но потом его подруга — Лилит Лестьенн, — что-то сказала ему, отводя друга в сторону. Он слушал её внимательно, чуток наклонившись вперёд, чтобы никто не подслушал. Почему-то мне действительно хотелось верить, что он обернулся и посмотрел именно на меня. Не знаю, что Лилит ему такого сказала, но он нахмурился и бросил взгляд на нас, в частности на меня. На кого же ему ещё смотреть, как не на человека, которого он терпеть не может? Мою «ненависть», вообще-то, разделяли и остальные, но Оливия всё-таки уговорила Леона спросить, пойдёт ли он к ним на ночёвку. Учёба в этом году подошла к концу, — как и конец моей спокойной жизни; скоро мне исполнится девятнадцать, и я должен буду занять своё место, которое принадлежит мне по праву — трон императорской династии. Мой наставник и старший, как выяснилось почти два года назад, неродной брат, готовят меня: мой наставник — Люмьер Уолдин — учит меня, как сражаться на шпагах, но что-то мне подсказывает, учиться нужно не только на ней, но и на обычном оружии, таком как… пистолет? Гедеон же учит извлекать тёмную материю. Не уверен, что мы до конца понимаем, что делаем, но время течёт слишком быстро. И как бы я ни хотел, мне нужно начать отдаляться от друзей. У императора нет друзей — есть только союзники, подданные и… враги. И мне не хотелось, чтобы Скэриэл оказался в третьей категории. Но его тайны, которые мне постепенно открываются, всё больше пугают меня. Но сейчас мне предстоит ночёвка у Оливии и Оливера, а также компания Леона, и, как я понимаю, Дарсериана, который всё-таки сказал, что пойдёт, хоть и недовольно, и Лилит. Только бы этот вечер прошёл в трезвости. Зная Оливера, он обязательно найдёт алкоголь, а меня от него, если честно, развозит слишком быстро. Если я сделаю что-то не то или, не дай Бог, проболтаюсь — мне крышка.

***

Я икнул, сонно моргая. Решив посмотреть на Дарсериана, я заметил, что тот окинул взглядом мои губы, а затем вернул все своё внимание на других. Оливер всё-таки напоил нас алкоголем (кто бы сомневался). И он же предложил поиграть в бутылочку. Я нервно закусил губу, смотря, как Дарсериан, который, как с начала могло показаться, вовсе и не пьян, но румянец на бледной коже выдавал его, плавится от прикосновений подруги. Мы все сидели на полу, обложившись со всех сторон подушками в комнате Оливера. Она у него была просторной, поэтому мы спокойно поместились. Господина и госпожи Брумм, к счастью, не было, иначе мне было бы крайне неловко. Лилит сидела рядом с Дарсерианом, облокотив голову на плечо друга. Её пальцы лениво гладили ладонь Дарсериана. Я сразу же отвёл взгляд в пол. Надеюсь, разочарование на моём лице не было видно. — Может, во что-нибудь сыграем? — спросил Оливер, крутя в руках бутылку. — Во что? — спросил Леон, не сводя взгляда с Оливии. Честно говоря, мне всё ещё жутко находиться в обществе Леона. Он правда хороший и верный друг, который поможет, если тебе это нужно. Но когда я узнал правду об их с Кливом отношениях, я… не знаю. Испугался? Возможно. Леон больше не казался мне невинной жертвой, которая молча терпит издёвки. Он был в отличной физической форме, которую буквально требует балет. И я не понаслышке знаю, что Леон, когда не играет роль доброго и невинного человека, действительно может пугать. Вот и сейчас его взгляд, как мне казалось, перестал быть мягким. Он был слишком пристальным и внимательным. Может, конечно, я себя накручиваю, так как знаю правду, но это действительно жутко. Оливер закусил нижнюю губу, и я невольно зациклил своё внимание на ней. Она была припухшей от частых покусываний. Оливер поймал мой взгляд и хитро улыбнулся мне. — В бутылочку? Типа правда или действие. — Он подмигнул мне и посмотрел на остальных. — Что скажете? Оливия положила голову на плечо брата и посмотрела на меня. Взгляд у неё был мягким и сонным. Возможно, она будет одной из первых, кто уснёт. Лилит тоже едва ли не спала, закрыв глаза. Дарсериан прикрыл её подол платья пледом, который лежал на кровати. Он сидел, облокачиваясь на неё спиной. Ему было удобно взять его. Парень нахмурился, обдумывая предложение Оливера. — Разве там не целуются, когда бутылочка на кого-то указывает? — Дарсериан хрустнул шеей. — И что? — Оливер пожал плечами и отмахнулся. — Тут всего две девушки. Я сомневаюсь, что ты дашь кому-нибудь поцеловать Оливию. — недовольно сказал Дарсериан, проводя свободной от пальцев Лилит ладонью по волосам. Они у него отросли. Небрежная причёска ему ужасно шла. — Это она не даст. — Оливия ткнула брата в бок. — Ладно. Сыграем в правду или действие. Скучные вы. Я подполз поближе. Справа от меня был Леон, слева — Дарсериан, который вновь бросил взгляд на меня. Бутылочка крутилась, вопросы задавались разные: от первого поцелуя до чего-нибудь банального: кем ты видишь себя через десять лет. И именно этот вопрос задала мне Оливия, когда она покрутила бутылку, и та выбрала меня. — Кем ты видишь себя через… — Оливия задумалась, чуть прищурившись. — Условно, лет через десять? Желательно живым. — Двадцати восьмилетним. — Я икнул снова, пришлось вернуться к минералке, отпивая из неё. Оливия закатила глаза и рассмеялась, Оливер недовольно поджал губы: он явно ждал, что я скажу что-нибудь очень интересное; Леон заинтересованно наклонил голову набок. А Дарсериан… Я посмотрел на него, и он, к моему удивлению, смотрел на меня, приподняв брови. Они ждали чего-то другого? Лилит же только усмехнулась. — Какой ты многословный, Готье. — Она отстранилась от друга. От внимания Готье не скрылось, что Дарсериан следил ястребом, чтобы плед не сполз с её колен. — Скукотища. — сказал Оливер, зевая в кулак. Теперь его очередь крутить бутылочку. Я не стал комментировать, лениво следя, как продолжается игра. Ну не мог я сказать, что являюсь последним выжившим членом семьи династии Бёрко! Что совсем скоро мне придётся управлять нашей страной! Если вообще у меня получится. Совет старейшин точно не даст мне этого сделать. Но если у меня всё-таки получится забрать у всех тёмную материю… Все станут равными, разве нет? Не будет разделения на чистокровных, полукровок и низших. Все равны. Игра затянулась, и со временем стала чересчур скучной. Разве что один раз, когда Оливер спросил, нравится ли мне кто-то, и я ответил, что не нравится, Дарсериан бросил на меня внимательный взгляд. Его губы сжались в белую полоску, и больше он на меня не смотрел. Разве что изредка. — Давайте так. — сказал Оливер, расхмелев ещё больше. Мы все тут за полчаса игры стали почти такими же, но Оливер особенно сильно. Всё-таки выпили мы не одну бутылку вина. — На кого укажет бутылочка, тот идёт целоваться. Леон моргнул и посмотрел на него. Лилит уже откровенно спала, почти как и Оливия. Оставалась чисто мужская компания. Где из стопроцентных гетеросексуалов были Леон и Дарсериан. Увы, в список гетеро я не входил. — Лилит уже спит, Оливия почти в той же ситуации. — Ничего страшного, — Оливер пожал плечами. — Узнаем друг друга поближе. — Он подмигнул ему и прикоснулся к бутылке, окидывая нас взглядом. — В Европе сейчас популярный тренд… — начал было Оливер, но я невольно перебил. — Откуда ты знаешь? — Я стал использовать VPN, чтобы искать информацию об извлекателях. Но в Октавии всё хорошо цензурили, и не позволяли найти лишнего. Поэтому VPN помогал. Оливер закатил глаза и посмотрел на меня. — VPN, Готье, давно придумали. Так вот, там есть тренд, называется «Seven minutes in heaven». Слышали о таком? Я и Леон отрицательно покачали головами. Дарсериан кивнул. — Это игра, в которой двое человек запираются в шкафу на семь минут. Бутылочкой мы выберем двоих. Мы промолчали, обдумывая. Интересно, если выпадет кто-то и Дарсериан… он будет против? Вроде бы он в близких отношениях с Лилит… может, они встречаются? Он ведь не просто так следит за ней весь вечер, позволяет гладить себя. Явно ведь… пара. Пара. А если они правда пара? Что делать? Моё настроение упало. — Шкаф у меня просторный. — сказал Оливер, задумываясь. Затем он посмотрел на Лилит и Оливию. — Их бы отнести спать. Давайте сначала с ними разберёмся? Если папа узнает, что Оливия спала на полу — он точно будет впечатлён. Оливер в присутствии Дарсериана и Лилит не стал говорить прямым языком то, что сказал: отец будет в бешенстве, и наверняка выставит Оливера виноватым. Но в присутствии других людей забота Оливера кажется такой обычной для братско-сестринских отношений, что мне стало неловко. Оливер аккуратно поднял Оливию на руки и унёс в её же комнату. Леон в это время слабо помахал ей ладонью. Она всё ещё была в сознании и даже мягко улыбнулась ему. Дарсериан же что-то очень тихо сказал Лилит. Та проснулась, потому что Котийяр мягко убрал с неё плед и подложил руки под её спину и колени. Оливер, вернувшись, проводил Дарсериана до гостевой комнаты. Дом у них был огромным, поэтому места хватало бы ещё на троих людей, наверное. Когда они вернулись, червячок сомнений внутри меня начал медленно, но верно ползать. Если мне выпадет Оливер или Леон, я знаю, как себя вести, ведь мы друзья. А если… ну, он? Дарсериан? Что мне делать, говорить? Как вести, чтобы не выдать себя? Я солгу, если скажу, что он мне неинтересен. Мой интерес к Оливии давно потух, а вот к Дарсериану… поначалу мы и правда постоянно ссорились и цеплялись друг к другу, но потом мне стало нравиться: и его взгляд, и внешность, и характер, который на первый взгляд кажется агрессивным и холодным, но когда ты узнаёшь его лучше через мелочи — понимаешь, что он чуткий, добрый, и вообще… Я не знаю, как себя вести, когда рядом со мной объект моей симпатии. С Оливией у нас всегда были хорошие отношения, поэтому мне не составляло труда с ней общаться, как с подругой. Но с Дарсерианом отношения у нас начались с откровенной неприязни. Просто я сломался куда быстрее и раньше, чем мог себе представить. Я вообще не думал, что когда-нибудь влюблюсь в него. Думаю, не стоит описывать, как долго я мучился и думал, что это какая-то болезнь. Но потом вспомнил поцелуй со Скэриэлом, и мне ведь понравилось. Правда, насколько я понимаю запутанную игру Лоу, я ему вроде как нравился. Иначе не объяснить, почему он предложил мне отношения… — Начнём. — сказал Оливер, садясь на пол и прокручивая бутылку. Она крутилась долго, как мне казалось. И в итоге она остановилась на… Дарсериане. Тот приподнял брови, смотря на бутылку, но ничего не сказал. Странно, почему он не против? Разве это не странно, что двое парней будут находиться в одном закрытом пространстве семь минут? Или странным это кажется мне, потому что я в него влюблён? Почему вообще это должно быть странным? Никто ведь не заставляет целоваться, да? — О-о, — Оливер улыбнулся и посмотрел на Дарсериана. Тот молчал, смотря на бутылочку. — Один нашёлся. Крути. Узнаем, с кем ты будешь. Дарсериан бросил взгляд на меня. Я, конечно же, его поймал. Я ведь на него весь вечер палюсь. Бутылочка крутилась долго, упорно. И я пару раз подумал, что она остановится на Леоне или на Оливере, ну или может на Дарсериане, и это будет продолжаться долго, но… Бутылка указала на меня. Моё сердце замерло на мгновение, а затем начало стучать так сильно и быстро, что мне казалось, словно это слышат все. Я поднял потерянный взгляд с неё на Дарсериана медленно, не веря своим глазам. Он толкнул язык в щёку и провёл им по зубам. Взгляд его светлых глаз не поменялся, как и лицо. Да даже спина как была прямой, так и осталась. Боже, да он ведь выше меня чуть ли не на голову! Каков шанс, что он вообще поместится в шкаф? Оливер победоносно хмыкнул, в то время как Леон нахмурился. Он прекрасно знает, как и Оливер, что у нас с Дарсерианом плохие отношения. Он буквально отказался в самом начале от ночёвки, потому что там буду я. И только Лилит каким-то чудом смогла его уговорить! Дарсериан меня придушит в этом шкафу и глазом не моргнёт. Мы поднялись со своих мест. Ноги едва ли держали меня. Лицо горело то ли от смущения, что мне придётся провести рядом с ним четыреста двадцать секунд! Четыреста! Оливер мягко подтолкнул меня к шкафу, и я сделал неловкий шаг. Дарсериан открыл его и осмотрел. Места было много, но поместимся ли мы? Всё-таки комплекция у нас разная. Дарсериан зашёл туда первым и, недолго думая, отошёл в уголок и посмотрел на меня. Я мялся, не зная, что сказать. А потом почувствовал, как кто-то толкает меня в спину, и я оказываюсь в шкафу. Через секунду двери закрылись, и из комнаты послышался голос Оливера. Я не сомневался, что это он меня толкнул. У Леона сил больше. — Мы отойдём в другую комнату. Как только семь минут пройдёт — выходите. Я поставил таймер на телефоне! Я тяжело вздохнул и поднял голову наверх. Моё сердце забилось, когда Дарсериан оказался рядом со мной буквально в нескольких сантиметрах. Шкаф был не таким уж и просторным. Может, для одного человека да. Но не для двоих. Боже, как же тесно. И как же жарко. Почему-то я ощутил, что тут тесно, когда попытался в темноте оглядеться, чтобы нащупать хоть немного свободного пространства. Но я случайно упёрся руками в грудь Дарсериана. — Ты что делаешь? — отозвался он, пытаясь скинуть мои ладони. — Пытаюсь найти хоть немного места. — Недовольство так и слышалось в моём голосе. — Ощущение, что ты просто решил меня полапать. Клешни убери свои. — Куда я их уберу? — Я слишком резко отошёл и в темноте не заметил металлическую палку, которая прилетела мне по макушке. — Ауч. Зашипев, я стал растирать кожу на месте ушиба. Если уж я ударился, значит, Дарсериан стоит, скрючившись в три погибели. — Ты хоть что-то аккуратно сделать можешь? — цокнул языком Дарсериан. Я почувствовал, как дыхание, смешанное с алкоголем, упало на моё лицо, и я замер. Он был настолько близко? Боже. О нет. Только не это. Мне было жарко. Душно, тесно, темно и слишком приятно, что я нахожусь тут вместе с ним. Слишком. До одури. Поэтому я оставил вопрос Дарсериана без ответа. Я постарался прижаться спиной к стенке шкафа. Я вздохнул, пытаясь сосредоточиться хоть на чём-то, но не на человеке, который стоял в паре сантиметров от меня. Я замер, когда рука Дарсериана легла мне на талию, и попытался её спихнуть. — Что ты делаешь? — прошептал я, не бросая попытки отцепить руку парня. — Пытаюсь что-нибудь найти, — ответил Дарсериан таким же шёпотом, но с пренебрежительным тоном. — Твои части тела повсюду, я не виноват. — Это я не виноват, что шкаф такой маленький. — Хоть в чём-то ты прав. — Дарсериан наклонился ко мне вновь. Мои глаза постепенно начали привыкать к темноте, и я, к своему ужасу, осознал, что Дарсериан молча меня разглядывает. Он ведь тоже мог к ней привыкнуть, может, даже раньше, чем я? Сколько времени прошло? По ощущениям лет пять, на деле — может, чуть меньше минуты, или три. Я сглотнул. Воздух вокруг нас нагревался. Одежда прилипла ко мне, и я поёрзал, пытаясь как-нибудь компактно присесть. Но если я сяду, это будет двусмысленно. А Дарсериан и так крайне недоволен нашим положением. Я дёрнулся, когда палец руки Дарсериана, лежащей на моей талии, — по какой причине он не убрал руки, я и сам не понимал, — начал медленно её гладить. Дарсериан чуток наклонил голову и подался вперёд. Его дыхание опалило моё ухо, и я, к своему ужасу, понял, что странное тепло начало появляться в животе, как звёзды на ровном небе: сначала мало, а затем всё больше и больше. — Что ты дёргаешься? — Ещё чуть-чуть, и его нос проедется по моей шее. По моей, к сожалению, чувствительной шее. Только не это. Боже. Нет-нет-нет. Что же придумать? — Ты руки распускаешь. — Я толкнул его в грудь, и он чуть сдвинулся с места. — Меня так же первый лапал. Один-один. — Он упёрся головой в стенку. Это я почувствовал, потому что… Боже, тяжело её почувствовать, когда ты находишься чуть ниже. Из-за железной палки, которая не давала выпрямить спину, я стоял, скрючившись и надеясь, что начавшее теплиться возбуждение пройдёт. Темнота окутывала. Кислород постепенно убывал, и на замену приходил углекислый газ. Мы стояли в тишине. Дарсериан возвышался надо мной, и если кто-нибудь откроет шкаф, со стороны будет казаться, словно он намеренно зажимает меня. Я застонал, когда язык Дарсериана прошёлся по моей шее. Скорее от неожиданности, хотя мне было очень, очень приятно. Он слабо прикусил место, которое только что облизывал, из-за чего я тихо заскулил и попытался закрыть рот ладошкой. Почему он это делает? Это какой-то розыгрыш? Дарсериан не позволил. Он прижал мои ладони по бокам от головы. Его лицо было непозволительно близко, рядом с моим. Приятное ноющее чувство ушло вниз, и я, к своему несчастью, понял, что до беды осталось едва ли два таких касания. Дарсериан поцеловал меня сам, буквально впился в мои губы. Я закрыл глаза и ответил на его поцелуй. Дарсериан был напористым, поэтому я едва успевал ловить ртом воздух. Его колено протиснулось между моих коленей. Зубы прошлись по моей нижней губе, но Дарсериан принялся упорно её вылизывать, как бы извиняясь. Я застонал, когда руки Дарсериана отпустили мои и легли на талию, сжимая её. Я так долго ждал этого. Так долго думал, фантазировал, но реальность вышла слаще, чем я мог себе представить. Он разорвал поцелуй первым. Я открыл глаза и понял, что он слишком близко. Слишком. Чересчур. До такой степени, что хочется, чтобы он прикоснулся ко мне, обладал мной полностью. Без остатка. Без всяких влажных фантазий, которые не давали мне спать последние несколько ночей. Мне так хотелось оказаться в его объятиях, что теперь я не понимал: это реальность или глупый, очередной, такой реалистичный сон. Неожиданная громкая мелодия заставила вздрогнуть нас двоих. Я вылетел из шкафа первым и, не обращая внимания на Дарсериана, выбежал из комнаты. Мне было так жарко в том шкафу, что теперь я чувствовал себя так хорошо, как никогда. Или это поцелуй? Возможно. Я не уверен. Я не уверен ни в чём. Дарсериан остался в комнате, смотрел вслед уходящему Готье и улыбался. Он наконец-то сделал то, о чём думал весь вечер.