"История Ковбоя и Принцессы"

Начинать всегда стоит с того, что сеет сомнения.

Борис Стругацкий

***

Рик Граймс — для меня загадка, которую невозможно разгадать до конца. Никогда не угадаешь, о чём он думает и что сделает в следующий момент. И всё же — почти сразу ему начинаешь доверять. Даже если он ведёт тебя к самому краю обрыва, уверяя, что там убежище, даже если ты собственными глазами видишь завал и пустоту — ты всё равно идёшь за ним. Не сомневаясь. И что в итоге? Он побеждает. Он всегда оправдывает ожидания. Его холодный, но предельно ясный ум снова и снова вытаскивает тебя из безнадёжных ситуаций. Благодаря ему ты остаёшься жив. А что чувствую я после того «серьёзного» разговора? Пустоту. Вчерашние слова до сих пор звенят в голове, оставляя после себя напряжение и тяжесть. Я слышу каждую фразу Рика — снова и снова.

***

— Да, что такое? — в голосе мамы появились нотки обеспокоенности, но она всё равно смотрела на группу с привычной, уверенной сосредоточенностью. Рик присел напротив, поочерёдно окидывая взглядом каждого Певенси. Я перестала есть, перестала улыбаться — всё моё внимание теперь было приковано к Лидеру. — Мы выезжаем в Александрию. Завтра. В груди неприятно кольнуло. Как это — завтра? Уже? Спустя столько лет скитаний мы просто покинем это место? Уже завтра? Нет, я не сентиментальна, но всё это казалось… странным. — Завтра? — неуверенно переспросила я. Рик кивнул. — А как же оборудование, о котором ты говорил? — я вспомнила недавний разговор, где он объяснял основную причину нашего пребывания здесь. Медикаменты и оружие. Оружие, которое, между прочим, на дорогах не валяется. Его нужно искать. И если повезёт — найти. Рик тогда сказал, что без этого возвращаться нельзя, иначе лагерь пропадёт. А медикаменты… особенно для беременных. И не только для Мэгги. В Александрии, как оказалось, есть ещё женщины, которые не думают головой. И мужчины, которые не знают, когда стоит остановиться. — Да, — кивнул он, задумавшись. — Что-нибудь придумаем до завтра. У нас есть ещё день. — Ха, ну да, — усмехнулась я. — За две недели не смогли, а тут за день сможем, да? Сарказм повис в воздухе. Рик недовольно поджал губы — видно, уже привык к моей «скромности». Ломаем мечты, не стесняясь. — Придумаем что-то, — это было последнее, что он сказал. После чего он и Диксон вышли из гостиной, чтобы обсудить дальнейшие планы. Ужинали мы молча. Каждый думал о своём. Потому что, чёрт возьми, каждый понимал — ту стаю невозможно пройти незаметно. После ужина мы с Кэсс остались в гостиной одни. Она, к слову, почти засыпала ещё за столом. С трудом поднялась, уложила Люси и теперь ходила по дому, еле переставляя ноги. Выглядела она так уставше, что больше напоминала зомби — слава богу, зелёный цвет глаз всё ещё выдавал в ней живого человека. — Кэсс, иди поспи, — после очередной неудачной попытки выбросить стаканчики в мусор я не выдержала. — Ты еле на ногах стоишь. — Неправда! Я… — она широко зевнула. — …в полном порядке. — Ага, вижу. Иди спать. Я сама всё сделаю, мне всё равно сегодня дежурить. Я забрала у неё из рук чайник. Кэсс пару секунд колебалась, явно желая отказаться, но усталость взяла своё. Она слабо улыбнулась и обняла меня. — Спасибки, систр. Не зря мама забрала тебя у цыган. За это она тут же получила лёгкий шлепок по спине, усмехнулась и ушла. Вообще, одиночество — это круто. Можно спокойно подумать. Например, о той странной «заминке» с Граймсом. Что это вообще было? Солнце так подействовало или как? В какой-то момент этот засранец показался мне… привлекательным. Стоп. Нет. Это просто минутное помутнение. Больше не повторится. Точка. К тому же, есть вещи поважнее. Например — завтрашний выезд. Я нервничала. Очень. На кону — жизни моих сестёр и мамы. Ошибаться нельзя. Мы не можем просто так умереть, быть сожранными ходячими после всего, что пережили. Нельзя. Нужно думать. Придумывать план. — Сьюзен, занята? Я вздрогнула и обернулась. В дверях стояли Рик и Дэрил. Я подошла ближе, давая понять, что слушаю. Рик кивнул в сторону улицы — разговор будет приватным. На крыльце уже была Кэрол. — Уже через день мы должны выехать, — повторил Рик. — Да, я услышала это с первого раза, — фыркнула я. — И что ты об этом думаешь? — Думаю, это глупо, — честно ответила я. — Стая всё ещё на месте. Если мы столкнёмся с ними — потерь не избежать. Тем более с нами будут два ребёнка и мать-инвалид. В случае чего они не смогут далеко убежать. Рик это понимал. Он не был глуп. — Ту стаю можно убрать, — наконец сказал он. Теперь я поняла: у Лидера есть план. — Прошло много времени, она заметно уменьшилась. Уберём ту часть, которая мешает пройти, остальных объедем. Завтра этим и займёмся. — Ладно, — после короткой паузы согласилась я. — А медикаменты и оружие? — Именно для этого я тебя и звал, — Рик посмотрел прямо на меня. — Ты знаешь, где находится главный полицейский участок Эльхалии? Я нахмурилась. Так вот откуда они хотят взять оружие. Полицейский участок Эльхалии — настоящий музей. Там всегда было много оружия, именно поэтому его охраняли особенно тщательно. Папа несколько раз водил меня туда — там работал мой дядя. Да, я знала, где это место. — Знаю, но… — я задумалась, и до меня дошло. — Это далеко. Почти за пределами города. Ехать туда день, не меньше. Рик погрузился в размышления. Ожидаемо. — Есть идеи? — спросил Дэрил. — Мы можем разделиться, — предложила Кэрол. Все тут же посмотрели на неё. — Первая группа возьмёт машину и часть еды. Доберётся до Александрии, а потом отправит сюда несколько машин за остальными людьми и припасами. Я задумалась. Звучало… разумно. Хоть какой-то план. — А стадо? — спросила я. — Как они его обойдут? — Как сказал Рик, — мягко улыбнулась Кэрол, — убьют ту часть, которая мешает пройти. И пойдут дальше. Рик нахмурился. Ставки были слишком высоки. Можно было дождаться, пока стадо уйдёт, но была проблема, которую нужно было решать срочно. А для этого нужны оружие и взрывчатка. — Рик, — обратилась я к нему. — Почему ты так внезапно решил вернуться в город? Он переглянулся с Кэрол и Дэрилом. Молчаливая переписка взглядами длилась минуту, прежде чем он заговорил. — На город надвигается стадо. Мои глаза расширились. Они ведь говорили, что там безопасно. — И оно большое, — продолжил он. — Именно поэтому мы и вышли на эту вылазку. Когда-то я бывал там по работе. Тогда нам показывали участок Эльхалии — оружие, взрывчатка, всё. Я это запомнил. Дэрил проверял соседние города и наткнулся на стадо в Саванне. Я вздрогнула, услышав название родного города. Значит, Питер был прав — нельзя оставаться на одном месте. — Они движутся строго на север. Если так продолжится — придут прямиком в Александрию. И тогда городу конец. Я замолчала. Теперь я понимала Рика. Его ноша была тяжёлой. Он — Лидер. Он обязан защищать своих людей, как я — свою семью. Если Александрии не станет — мы пропадём. — Но как вы хотите убрать стадо? — нахмурилась я. — Вооружить людей и бросить их на бойню? — Нет, — ответил за Рика Дэрил. — Если доберёмся до участка, возьмём взрывчатку. Одна хорошая бомба — и дело сделано. — За несколько километров до Александрии устроим засаду, — добавил Рик. — Используем взрывчатку. Даже если не уничтожим всех — собьём их с пути. — И что от меня требуется? — спросила я. — Останься здесь, — сказал Рик. — Без тебя мы не найдём участок. Нам нельзя терять время. Насчёт своей безопасности не волнуйся. Мы уберём большую часть стады. А ещё останутся несколько людей, так что нет поводов на беспокойство. — Я не беспокоюсь за себя, — фыркнула я. — А вот мама… — Уговори её, малявка, — хмыкнул Дэрил. — Без оружия мы не вернёмся в Александрию, — Рик смотрел мне прямо в глаза. — А если мы не вернёмся — в опасности окажутся все. Включая твою семью. Интересно. С каких пор я стала настолько важной частью их планов?

***

Так что сейчас я пыталась придумать план, как уговорить маму оставить меня здесь. Поверьте, легче было бы притащить сюда Александрию целиком, чем попросить у мамы разрешение остаться одной. Да и… я не хотела разделяться с семьёй. После всего, что с нами произошло. После братьев. После Каспиана и Саймона. Мы остались одни. Я не считала себя слабой — никогда. Но я всё-таки была девушкой. Обычной девушкой, на плечи которой внезапно легла обязанность вести остатки нашей «группы» в правильном направлении. Ошибись я — и мы бы просто не выжили. Мне слишком рано пришлось повзрослеть. После Саймона я начала бояться всего. Постоянно. Навязчиво. Иногда настолько, что казалось — страх просто раздавит меня изнутри. Я доходила до предела, до мыслей, от которых становилось по-настоящему тошно. От собственной слабости. От усталости. Но каждый раз я останавливалась. Потому что слишком ясно понимала: если сломаюсь я — рухнет всё. Люси была ещё совсем крошкой. Кэсс только училась держать оружие в руках. А мама… мама и так потеряла своих мальчиков. Думать об этом было страшно. Слишком страшно. Я впервые осознанно решила быть сильной — ради семьи. Тогда. Мы переезжали каждые две недели. Еды почти не было. Я охотилась плохо, вода была грязной, а зима только усложняла всё. Иногда нам приходилось задерживаться в одном доме на месяц, а то и дольше — просто потому, что иначе мы бы замёрзли. Мы с Кэсс работали днями и ночами. Заколачивали окна и двери досками, которые она сама рубила. Обматывали простынями щели, которые невозможно было закрыть. Делали всё, лишь бы дом стал хоть немного теплее. Той зимой семилетняя Люси сильно заболела. Господи… это было самое страшное время в моей жизни. Тогда я впервые пошла на вылазку одна. Поликлиника была далеко, ещё и зимой. Я едва нашла нужные лекарства, которые мама называла мама. А то, что произошло со мной в ту ночь… это уже совсем другая история. Я сидела рядом с Люси всю ночь, читая ей сказки. Я до сих пор помню тот день. — Сьюзен, — хрипло позвала она. Я сразу поднялась с кресла и опустилась рядом с её кроватью, на колени. — Да, милая? Что случилось? Я гладила её волосы, а она играла с моими кудрями, запутывая их между пальцами. — Когда вернутся Питер и Эд? — она нахмурилась. — Я по ним скучаю. И по Саймону… и Каспиану. Ты ведь говорила, что это игра. Они же не проиграли, да? Сердце сжалось. Как сказать этим светло-голубым глазам правду? — Лу-у-у, — протянула я, садясь рядом и притягивая её к себе. Теперь она лежала у меня на груди, обнимая за талию. — Ну ты чего? Проиграли? Что за глупости, — я усмехнулась. — Разве они умеют проигрывать? Люси покачала головой. — Тогда где они? — Они, как и я, ищут еду, — сказала я мягко. — Просто я прошу помощи у фей, а Питер и Эд — у эльфов. Люси приподнялась, заинтересованно глядя на меня. — Эльфов? А кто это? — Эльфы — волшебные существа. Они любят работать и помогать. Сейчас они, наверное, посадили много фруктов и овощей и ждут, когда всё вырастет. Глаза Люси загорелись. Она подпрыгнула на месте и хлопнула в ладоши. — Значит, они вернутся с кучей еды? — Конечно. Я улыбнулась. И после всего этого… Как мы можем разделиться? Это неправильно. Мы — семья. Нам нельзя поодиночке. — Сьюзен? Я вздрогнула и повернула голову в сторону маминой спальни. Она сидела в коляске. На ней была нежно‑голубая блузка и длинная чёрная юбка. Короткие локоны, доходившие до плеч, красиво обрамляли лицо. Сейчас она выглядела особенно… красивой. Это на меня так мысль о разлуке действует или что? — Что с тобой? Тебе плохо? — в голосе сразу появилась тревога. Мама подъехала ближе, взяла моё лицо в ладони, осторожно поворачивая его из стороны в сторону, будто искала невидимые раны. — Нет, мам, — я мягко убрала её руки, но не отпустила, продолжая гладить большим пальцем. — Всё нормально. — Тогда в чём дело? — она нахмурилась и наклонилась ближе. — Я вижу, тебя что-то тревожит. Расскажи. Меня всегда поражала эта материнская способность. Они знают. Всегда. Даже если ты молчишь. — Да, — я кивнула. — Нам нужно поговорить. Я собиралась с мыслями, стараясь объяснить всё так, чтобы она поняла: это не каприз, не безрассудство — это необходимость. — Я слушаю, — она мягко улыбнулась. — Мам, помнишь, о чём мы говорили тогда?.. — я сглотнула, вспоминая тот разговор. — Когда ты уговаривала меня согласиться на предложение Рика. — Помню, — она кивнула, нахмурив тёмные брови. — Рик попросил меня остаться здесь. Глаза мамы расширились. Я почти физически почувствовала, как в её голове уже выстраивается план расправы над Граймсом. Поэтому я поспешила продолжить: — Ненадолго. И я рассказала всё. Про участок в конце города. Про медикаменты и беременных в Александрии. Про стаю. Мама слушала внимательно, не перебивая. Только кивала. Когда я закончила, мы замолчали. Я думала о том, что другого выхода нет. Без оружия и медикаментов выезд бессмысленен. Александрия не выстоит без засады. А оставаться здесь — тоже нельзя. Саванна слишком близко. Для ходячих не существует направлений и целей — им всё равно, чьё мясо. Цирцея думала о другом. О том, что оставляет дочь неизвестно где и неизвестно с кем. Что всё может пойти не так в любую секунду. Что рядом не будет семьи. Ни одна мать не согласилась бы на такое. Но это была Сьюзен. Сьюзен, которая с самого начала справлялась сама. На вылазках. На охоте. На дежурствах. Цирцея верила в неё всегда. Так почему бы не поверить сейчас? — Ты уверена? — её голос вернул меня к реальности. Я подняла голову, не сразу понимая вопрос. — Ты правда хочешь остаться? На секунду сердце замерло. Неужели… — Да, мам. На все сто, — я кивнула. — Так… я могу остаться? Ты не против? — Будто ты когда-то ждала моего разрешения, — усмехнулась она. Я рассмеялась сквозь ком в горле, вскочила и обняла её. — Спасибо, мам. Я закрыла глаза, вдыхая её лавандовый запах. — Спасибо, что доверяешь мне. Мы обнимались долго. Слишком долго, будто обе понимали: это прощание — пусть и временное. Мысли путались. Уже завтра мы разделимся. Певенси разделятся. Даже в голове это звучало паршиво.

***

Сентиментальна была не я одна. В итоге решили остаться на «второй сорт» я, Дэрил, Мишон, Карл‑заноза-в-заднице-Граймс и, к моему гигантскому удивлению, дочурка Рика. Прям настоящий спасательный отряд. Знаю, вы думаете: «Что за херня?» — отвечу сразу. Во‑первых, Рик не мог остаться с нами. Его ждала огромная работа в Александрии: подготовить зону, куда мы заманим ходячих. Во‑вторых, Дэрил остался по просьбе Рика. Он нам на руку: пользы от него больше, чем от того же Ковбоя. А вот почему остался Карл — загадка. Знаю только одно: из-за него осталась его сестрёнка. Значит, кто-то один будет сидеть дома и присматривать за ней. Чур не я! Остальные — Гленн, Мэгги и Кэрол — поехали в Александрию. Первой группе гораздо сложнее будет пройти, они ещё и очистят нам путь. И, по‑моему, именно поэтому Рик не так остро отреагировал на просьбу младшей Граймс остаться с братом. В любом случае, решили. Я, засранец, взрослый дядька, самурайша и ребёнок — вторая команда, от которой зависит жизнь многих. Н‑даа… звучит как типичный американский фильм. В конце которого кто-то обязательно погибает. Сейчас мы все готовились к ужину, который приготовили Кэсс и Кэрол. Эти двое быстро нашли общий язык. Кэрол назвала это «ужином на долгую разлуку». Мы просто ели вместе, болтали и смеялись. За столом стояли вкусные блюда. Рик и Мишонн переговаривались между собой, иногда Мишонн громко смеялась, откидывая голову назад. Рядом с ней сидел парень в шляпе — кажется, носит её даже во сне. На коленях у него сидела сестрёнка, хлопая в ладоши, пока пацан показывал трюки с ложками и вилками. Мама обсуждала что-то с Мэгги, иногда подключался Гленн. Ставлю своё наследство на то, что она давала советы по беременности. По жизни она настоящий психолог. Кэсс и Кэрол обсуждали свои темы — загадочные и скрытные. Невозможно было точно понять, что скрывается за их милыми улыбками. А Дэрил с Люси — это отдельная комедия. Никогда не забуду лицо Дэрила, когда он проигрывал Люси в «камень-ножницы-бумага». Каждый раз злой, каждый раз проигрывал. Люси громко смеялась, а я ловила моменты, чтобы подшутить над ним. Он фыркал, обращался к Люси с просьбой начать заново, и мы вместе ржали. Посреди ужина Мишон рассказала историю о своём первом опыте с будущим мужем. Ей было девятнадцать, она была пьяна и просто не заметила, как это произошло. Кэсс прикрывала уши Люси, а я хрюкала от смеха, глядя на покрасневшее лицо сестры — для неё это было слишком личное. Гленн поведал про случай, когда работал курьером: ему предложили встречаться с нетрадиционно настроенным мужчиной, и он сбежал, оставив велик. Позже работницу послали забрать велосипед. Девушку прислали, на всякий случай. Я смеялась как никогда. Сейчас мне было хорошо. Эта атмосфера, которой нам так не хватало после смерти папы, вернулась: семейная, тёплая, настоящая. Мы шутили, делились историями — смешными и жуткими. Даже я рассказала, как Питер, проиграв в споре, ходил целый день в розовом платье с крупным вырезом и цокал каблуками. Мама рассказывала о своих пациентах в больнице, Кэсс — о братьях и бывших отношениях. Все делились историями. Смех, разговоры, шутки — всё это создавало атмосферу, которой нам не хватало долгие месяцы. Запах свежеприготовленного мяса смешивался с лёгким ароматом свечей, которые освещали комнату мягким, тёплым светом. Блики на лицах делали их живыми и уютными. Приглушённый свет и тихие разговоры создавали ощущение спокойствия и близости. Смех звучал как струйки воды в ручейке. Казалось, эти люди знают друг друга всю жизнь, хотя встретились лишь в лесу. Это был не просто ужин — это было время для общения, для накопления тёплых воспоминаний, которые будут греть сердца долго. За окном завывал ветер, но внутри царили уют и спокойствие. Это и была настоящая уютная атмосфера семейного вечернего ужина. Вечер, который многие будут помнить долго...

***

Утро. Все уже давно проснулись и готовы. Слишком рано. Только-только солнце поднималось над горизонтом. Рик решил, что нужно двигаться быстрее, поэтому мы стояли рядом с двумя машинами и встречали восход. Машины подгонял Гленн. В первой ехали Рик, Кэрол и Кэсс, а во второй — Гленн, Мэгги, мама и Люси. Вчера Мишон с Риком очистили половину дороги, так что первая часть пути обещала быть тихой. Они взяли с собой побольше еды для себя и для города, немного оружия и медикаментов. Осталось только попрощаться. Почему так щемит сердце? Я готова прямо сейчас разрыдаться. В моей жизни надолго исчезнут нравоучения мамы — для меня она всегда была эталоном идеальной женщины. Исчезнут советы Кэсс, моей старшей сестры и лучшего друга, к которой я всегда могу обратиться. А Люси? Неужели придётся забыть её смех? Прекращать заплетать ей косички, проигрывать в игры и рассказывать истории? — Ты как? Ко мне подошла Мэгги. Другие были заняты багажом или обсуждением плана. Она села рядом на поваленное дерево. — Будешь скучать по ним? — Надеюсь, нет, — ответила я. — Мы же ненадолго. С тех пор, как произошёл тот случай с машинами и лапшой, мы будто сблизились. — Да, — кивнула она. — Мы будем скучать по тебе и ждать с нетерпением. Она погладила заметно округлившийся живот. Я усмехнулась, подняла руку и осторожно положила её на живот Мэгги. Она мягко взяла мою руку и удержала. Я погладила, осознавая, что скоро на свет появится новая жизнь. Не важно, когда и где, важно, что рядом будут родители, которые будут её любить. — Ну что, пора в путь? — Рик подошёл к машинам и оглядел всех. Мэгги встала, чтобы помочь Гленну загрузить багаж. Пока остальные занимались делами, я подошла к маме. Её глаза были влажными. Я опустилась напротив, на колени. Мы просто смотрели друг другу в глаза, разговаривая взглядами, понятными только нам. Мама подняла меня за локти и крепко обняла, гладя по волосам и спине. Я уткнулась ей в плечо. — Будь осторожна, Сьюзен, — голос дрожал, и слёзы падали на мою кожу. — Пожалуйста. — Не волнуйся, мам. Постараюсь. Мы долго держались друг за друга, потом я отошла к Люси. Она играла с дочкой Рика, рядом был Младший Граймс, но мне сейчас было всё равно. Я хотела попрощаться с сестрёнкой, которая значила так много. Когда я подошла, все трое посмотрели на меня. Я села перед Люси, чтобы быть на одном уровне. Она улыбалась, глядя в мои глаза, а я смотрела в ответ. Эти глаза были ярко-голубыми, родными. А вот и родинка под глазом. Я взяла её лицо в ладони и поцеловала в лоб. Люси обняла меня за шею, а я заключила её в крепкие объятия. — Почему ты остаёшься? — спросила она, всё ещё держась за мои руки. — Мне нужно попросить у фей побольше еды, — сказала я. — В городе много людей голодают, и они тоже должны поесть. Люси покачала головой. — Но почему именно ты? — поскулила она. — Эм… потому что я — принцесса. Ковбой за спиной усмехнулся, я бросила на него предупреждающий взгляд. Он поднял руки в знак капитуляции. — Ого, — Люси буквально сияла. — Ты принцесса? — А ты станешь, когда вырастешь, и займёшь мой трон, — сказала я, взлохмачивая ей волосы. Она засмеялась и побежала к маме. Я встала и подошла к Кэсс. Она стояла отдельно, разглядывая кроссовки. Мы молчали, пока она тихо не сказала: — Значит… мы разделяемся… да? — На время, — ответила я. — Кассандра, — позвала её Кэрол. — Нам пора. Кэсс медленно подошла, повернулась ко мне. — Ты же понимаешь, что если будешь геройничать, я достану тебя из-под земли? — Тогда ты ничего не сможешь сделать, — ухмыльнулась я. — Я уже буду мертва. — Ненавижу тебя. — Я тоже. Она быстро обняла меня. Я уткнулась в её плечо, несколько капель слёз не удержав. Это была Кэсс — больше, чем сестра, моя родственная душа. От лица автора: Отношения между сёстрами Певенси — сложные и многогранные. Кассандра и Сьюзен — лучшие подруги, доверенные лица, делящие секреты и тайны, поддерживающие друг друга. Кэсс помогала Сьюзен пережить трудности, включая смерть лучшего друга. Они разные, но их различия обогащают и дополняют друг друга. Их любовь бесконечна, её нельзя измерить. Конец от лица автора. Я отошла, вытерла слёзы. Кэсс тоже. Обе упрямые, не любим показывать слабость. Она пошла к машинам, мама наблюдала, не сдерживая слёз. Все сели. Мэгги перед посадкой подошла и обняла меня, я обняла её в ответ. Она села к Гленну, который держал дверь. Гленн кивнул мне. Я ответила тем же. Кэрол с Риком тоже кивнули. Я держала в руке пистолет, подарок от Рика, теперь официальный. Машины тронулись. Пятеро оставшихся стояли, глядя им вслед. Внутри была пустота, словно вырвали сердце, оставив зияющую пустоту. Разделение Певенси — непривычное и неправильное. Ведь мы семья. Семья… Пятеро смотрели на восход, каждый с пустотой в душе и страхом перед неизвестностью. Особенно она…