Покажи мне свои эмоции

***

Чем ниже я спускался по лестнице тем сильнее чувствовал запах сырости, железа и крови. Крики и слезы уже стали для меня привычным фоновым шумом. Тут много камер, но мало заключенных. Это место лишь для значимых пленников. Находится под землей, чуть дальше Рейхастага. Но не смотря на это я все равно слышу крики по ночам. Я обычно не хожу сюда. Терпеть не могу подобные места, одна грязь кругом. Отвратительно. Но меня заставил сюда прийти один из заключенных. Слишком уж в себя поверил. Хотел сбежать. Я остановился возле одной из камер. За мной остановился солдат. Ключи в его руках зазвенели, но моментально звон слился с окружающим шумом. Стальная дверь тяжело задребезжала, противно скрипя по бетонному полу. В углу камеры, отвернувшись к стене сидел парень. Его иногда пробивала мелкая дрожь. Я почувствовал как моё лицо искривилось в отвращении. Нужно быстрее с этим закончить. Я не много сократил дистанцию. И достаточно громко произнес: –Warum benimmst du dich so widerlich? Warst du letztes Mal zu wenig? Wenn das Stigma schlecht aufgedruckt ist.. Dann kann ich dir ein Stück Fleisch in Form eines Hakenkreuzes ausschneiden.. Das wirst du dir sicher merken. (Ну что же ты себя так отвратительно ведешь? Тебе мало прошлого раза было? Если клеймо полохо отпечаталось.. То я могу вырезать у тебя кусок плоти в форме свастики.. Думаю это ты точно запомнишь.) Со стороны худощавого тела я ничего не услышал. Неправильно это. Подойдя еще ближе я с силой пнул этот мешок костей. Услышал сдавленный хрип. Теперь воплощение смотрело прямо на меня, правда глаз я толком не мог увидеть. Было темно да и его глаза заплыли синяками. –Schau mir in die Augen, wenn ich mit dir spreche, Polen. (Смотри мне в глаза, когда я с тобой говорю, Польша.) Молчит. Не зря же я ему язык вырвал. Пока он лежал и пытался сообразить что происходит я наступил ему на грудную клетку. Даже из за смеси сторонних криков, мне удалось услышать как его ребро хрустнуло. От боли он даже глаза раскрыл. Моя нога с тела перешла на лицо. Я наступил почти половиной своего веса. Думаю не стоит ломать ему голову. Умрет еще. Я убрал ногу. Повернулся к своему солдату. –Die Finger haben sich fast erholt, also schneidet ihm die Hände ab. Und vergiss nicht, seinen Zustand zu überwachen, er sollte nicht sterben. Es ist zu mühsam, es aus Warschau zu transportieren. (Пальцы уже почти восстановились, так что отрубите ему руки. И не забывайте следить за его состоянием, он не должен сдохнуть. Перевозить его из Варшавы слишком муторно.) Он кивнул. Я спешно вышел из этого ужасного помещения. Солдат устремился за мной. Не дожидаясь его я направился к лестнице. С каждой ступенью свежий воздух всё больше и больше поступал в мои лёгкие. Встав перед дверью я порылся в кармане кителя. Достал небольшую связку ключей, открыл металлическую дверь. Солнце малость меня ослепило. Долго я не стал задерживаться. Думаю в машине меня уже заждались. Возле машины меня уже ждал мой шофёр. Он открыл переднюю дверь, я сразу сел внутрь, посмотрел через сиденье. РСФСР смотрел в окно, положив голову на руку. Глаза опущены, брови тоже стремятся за взглядом. Он о чем то задумался. Возможно он чувствует что-то неладное. –Россия, всё нормально? РСФСР малость дернулся, посмотрел на меня. Он раскрыл глаза пошире, напряжение малость отступило. –Я в порядке... Скажите пожалуйста, когда я смогу вернуться домой? Надежда мелькнула в его глазах. Домой я должен был отправить его 2 дня назад. Я так сказал самому России и СССР. На деле же, я не собирался отдавать РСФСР. Он будет рычагом давления на Союза. Не настолько же между ними всё плохо что СССР не будет переживать за сына и приемника. –Пока не знаю. Я уже говорил тебе что с дорогой проблемы. РСФСР еле заметно кивнул мне и опять стал всматриваться в окно. Шофер завел машину, мы тронулись с места. Нужно добраться до дома. Несколько важных бумаг были там. После, на встречу с Фашистской Италией. Я посмотрел на наручные часы. А времени еще много. Можно не спешить. Далее я думал что мне дальше делать, после победы над СССР. Как лучше поделить территории. Японская империя наверняка захочет забрать себе кусок. Ну для начала надо победить, потом про это подумаю. Нужно решать насущный вопрос. РСФСР уже подозревает что что-то не так. Скоро он всё поймёт. Появятся вопросы, злость и агрессия. И что мне с этим делать? Поступить так же как с Польшей? Жалко.. Он всего лишь республика. Пока из вариантов просто запереть его где нибудь и всё. А пока стоит отвлеч его. Погода сегодня как раз хорошая. Можно будет не много пройтись. –Россия, не хочешь прогуляться сегодня? –С вами? Его глаза загорелись интересом. Всю неделю мы виделись с ним редко. У меня всё же нет времени на него. Да и часто признаться и желания тоже. Провести досуг я могу куда интереснее, чем сидя с ним. Гулял он чаще всего один. Ну как один, под строгим наблюдение. Сегодня только решил свозить его в центр города. Я всеми силами скрываю тот факт что напал на Советский Союз. Сегодня это сделать было особенно сложно. Но за ним приглядывают проверенные люди. Любые источники информации о ситуации в мире в доме запрещены. Но что бы я не делал, он республика. Источник информации это его собственные ощущения. Может если я проведу с ним время то отвелку, и на корню оборву его подозрения. Но лишь на время. –Да. У меня появилось свободное время. РСФСР прижался к моему сиденью сзади. Еле заметно улыбнулся. –Тогда я только за. Теперь поглядывая на него я видел что настроение стало более приподнятым. Это хорошо. Тем временем мы уже приблизились к временному месту жительства России. Небольшой одноэтажный домик в менее людной, но не менее красивой части Берлина. В этой области в целом проживают только офицеры с семьями и мои города зачастую останавливаются тут. Так что безопасное место для России. —Кстати, куда хочешь пойти? Ответа не последовало, но после всё же ответил мне. —Может к той старой церкви? –Хорошо, дойдем пешком. Сначала я думал что он предпочтёт отойти подальше от города. К поляне например. Но на мое удивление архитектура привлекла его больше. Возможно я слишком предвзято к нему отношусь и сравниваю его с СССР и РсФсР. Их больше привлекает простота и природа. Россия же в этом плане схож с Российской империей. Шофер припорковал автомобиль возле дома. Я вышел, Россия тоже. Парень сразу подошел ко мне. –Мы сейчас пойдем? Я кивнул в ответ. Передав солдату, что вышел нас встречать, документы я дал ему несколько указаний и пошел за Россией что уже начал идти в сторону собора. Нельзя оставлять его без присмотра. Заметя что я иду за ним, РСФСР замедлил шаг, что бы идти на ровне со мной. Иногда я чувствовал на себе его изучающий взгляд, цеплялся за что то и переводил внимание на другое. Было не много неприятно от такого открытого взгляда. –Чего смотришь? Россия малость дернулся и отвернулся от меня. –У вас форма красивая.. Голос стал в разы тише обычного. И не смотря на то что он от меня отвернулся, я увидел его смущение. Конечно проявляется это не однозначно. Глаза не бегают из стороны в сторону, брови так же расслаблены, губы не поджимает, с виду тоже никак не сжимается. Щеки розовеют, но если не всматриваться, тоже никак не меняется. Единственное что можно легко заметить, то как подрагивают пальцы. Будто хотят сжаться в кулаки, но лишь дёргаются. Это очень странно. Как минимум мне не привычно подобное. Такой не преступный и спокойный, но если запомнить некоторые детали в его поведении, то можно научиться распознавать его эмоции. Например когда ему грустно глаза слабо сужаются, когда зол сжимает зубы и напрягается челюсть, а вот когда радуется не могу сказать точно. Может мне кажется. Но его глаза начинают сверкать. Конечно, как все нормальные люди и воплощения он может улыбаться, хмуриться и наверняка плакать и смеяться. Просто я подобное видел ну возможно пару раз. Услышав такой ответ я удивился. СССР моя форма не понравилась. Сказал что-то по типу "слишком уж выпендрежная". –Да? И чем же она тебе так понравилась? Теперь Россия решил повернуться ко мне. Опять начал осматривать меня. –Ну у вашей формы много деталей, при этом не слишком вычурных. Черный цвет с серебряными деталями очень красиво смотрится. И визуально всё очень красиво. Россия опять вел себя как обычно. Пальцы не дрожали, румянец пропал. Что ж, он увидел то что нужно. Всё же мы создали правильный дизайн формы. Может на него она произведет тоже впечатление что и на простых людей? –Хотел бы такую же? Начну из далека. РСФСР стал смотреть прямо перед собой, задумался. –Ну что нибудь подобное, было бы неплохо... Я уменьшил дистанцию между нами. –Когда займешь место отца, то сможешь изменить свою военную форму. Главное с правительством согласовать. И если что я подскажу как будет лучше. РСФСР вопреки моим надеждам отреагировал негативно. Он отошел от меня подальше. –Почему вы говорить с такой уверенностью и как будто это произойдет уже скоро? Это вызвало у меня улыбку, да что там улыбку, я рассмеялся. Какой же догадливый мальчик! Россия смотрел на меня, сохраняя серьёзное лицо. Я опять к нему подошёл. Теперь мы шли почти прижавшись друг к другу. –Ты мне в разы приятнее чем СССР. Такой умный не погодам, сообразительный и собранный. Внутренне я очень надеюсь что ты скоро займешь его место и мы с тобой отлично поладим на политической арене! Вблизи я почувствовал его напряжение. Пальцы опять задрожали, только сильнее. Ясно. Теперь я должен быть осторожнее в словах. Он чувствует от меня неладное. Россия больше не стал мне ничего говорить. Я тоже молчал. Верхушка собора уже была видна за домами. Людей практически не было, всё же мы находимся на краю этого "поселения", да и церковь эта особой популярностью не пользуется. РСФСР смотрел себе под ноги не поднимая взгляда, опять о чем то думает. Но голову все же поднял, а причиной тому стал неожиданный, раздражительный детский плачь. Впереди по улице, на асфальте сидела маленькая девочка. От силы лет пяти. Из глаз текли слёзы, а из колен кровь. Россия увидя это поспешил к девочке. И вот зачем? Ему что, детей дома не хватает? И так целый детский сад у него, он еще и к людским детям бегает. Я не торопясь пошел за ним. Россия уже присел на корточки рядом с девочкой и стал её успокаивать. Что-то говорил ей и время от времени дул на коленки. Тц, из за неё асфальт в крови... Я осмотрелся вокруг, в поисках ее предполагаемых родителей. Слева я заметил уже бежавшую, встревоженную пару. Приметив девочку, женщина побежала ещё быстрее. Теперь уже и Россия обратил на них внимание, стал отходить от девочки которую умудрился так быстро успокоить. Женщина стала обеспокоенно осматривать дочь и расспрашивать что у неё болит. Россия подошёл по ближе ко мне. Но оказалась что направился он не в мою сторону, а к собору, что уже был перед нами. Но его остановили. –Warte! Danke, dass du geholfen hast, meine Tochter zu beruhigen.(Подождите! Спасибо что помогли успокоить доченьку.)—его окликнул судя по всему отец "пострадавшей". РСФСР обернулся, уголки губ практически дрогнули в улыбке, а глаза блеснули. –Ach, das ist nichts. Seien Sie nur aufmerksam. (Да ладно, это мелочь. Будьте с ней внимательными.) –Natürlich nochmals vielen Dank!(Разумеется, ещё раз спасибо!) Мужчина стал возвращаться к своей семье. РСФСР, уже медленнее пошел ко скамье. Я же напротив, решил его поторопить. Слишком уж раздражал этот нежный лепет и сюсюканье родителей к ребенку. Мы присели на скамейку. Россия до сих пор смотрел в то место где была семья. Мне стало интересно почему он решил помочь этой девчонке. –Почему ты ей помог? Россия как то вопросительно посмотрел на меня. –Ну.. Ей было больно, рядом никого нет. Вот и всё. –Я думал что дети тебя раздражают. Сделал такой вывод я, смотря на его отношения к младшим членам семьи. –Да, вы правы. Но не всегда. Россия опять стал смотреть в противоположную от меня сторону. –Меня они всегда раздражают. И вообще, посмотри как там аккуратно уложен камень. Он практически белый, а теперь что? Если бы она забежала на плитку то могла её разбить. Dann würde ich ihr das Gesicht brechen. (Тогда бы я разбил ей лицо.) Последнюю фразу я сказал на немецком. Не хотел что бы РСФСР услышал что я сказал, хотя он же не плохо знает немецкий. И он всё понял, стал внимательно смотреть на меня. Сейчас наверняка взбесится. Но он молчал, злости я не видел. –Ну? Скажешь какой ненормальный или агрессивный? Россия дернулся, словно секунду назад он вообще был не здесь. –Нет, у вас просто свои взгляды и..нормы. Совсем неоднозначный юноша. Он же определенно думает по другому. Он подозревает что я напал на СССР и злится из этого. Это же тоже будет моей нормой. Но видимо он это не примит с таким спокойным лицом. Может он просто эгоист? И волнуется лишь за свою страну. Тогда почему помог ребёнку? Как этот парень может вызвать у меня столько вопросов? Мои раздумия прервал уже ранее знакомый мужчина. Но теперь в его руках было что то вроде записной книжки. –Entschuldigen Sie, dass ich Sie störe, aber Sie sind doch William Lehmann, nicht wahr? (Извините что беспокою, но вы же Уильям Леманн?) Ну только не это. Я сейчас совсем не настроен на разговор. –Nein, Sie haben sich gestritten. (Нет, вы обознались.) Но мужчина и не думал уйти. По моему мои слова вообще прошли мимо него. –Es ist mir eine Ehre, Sie persönlich kennenzulernen! Ich möchte Sie nicht mit Fragen belästigen.. Aber bitte beantworten Sie ein paar. Ich möchte ein Buch über das Werden des Großen Tausendjährigen Reiches schreiben! Und Sie als rechte Hand unseres Führers können mir mehr über unsere weiteren Schritte erzählen. (Для меня такая честь познакомиться с вами лично! Я не хочу доставать вас вопросами.. Но прошу ответьте на несколько. Я хочу написать книгу о становлении Великого Тысячелетнего Рейха! И вы как правая рука нашего Фюрера можете рассказать мне подробнее о наших дальнейших действиях.) С его то настырностью ему бы в газету идти. Так то идея для книги правильная. Но боюсь в присутствии РСФСР мне лучше не стоит заводить с ним диалог. –Derzeit möchte ich nicht auf Ihre Fragen antworten. Nächstes Mal. (В данный момент я не желаю отвечать на ваши вопросы. В следующий раз.) Мужчина сделал шаг назад, видимо угомонился. –Ja, natürlich, ich habe Sie verstanden. Aber antworten Sie. Warum wurde für den Einmarsch in die Sowjetunion die Stunde vier Uhr morgens gewählt?.. (Да, конечно, я вас понял. Но ответьте. Почему вторжением в Советский Союз было выбрано время 4 утра?..) Scheiße! Я пристрелю этого ублюдка! Моментально я посмотрел на РСФСР. Сейчас он сам на себя не похож. Глаза широко распахнуты, губы подрагивают, его самого как будто трясет. Я стал осторожно тянуть к нему руку. Его взгляд резко поднялся на меня. После он как с цепи сорвался, бросился от меня в противоположную сторону. Я даже моргнуть не успел.. Но долго высиживать не стал, помчался вслед за ним. Он уже был далеко. Страх придает скорости. Сейчас я его не догоню.. Хорошо что всегда пистолет под рукой. Прицелившись, я выстрелил ему в ногу, на сантиметров 5 выше стопы. Раздался крик, он упал, но старался подняться и ему даже удалось. Ну теперь он далеко не убежит. Значит и мне бежать ни к чему. Шаги теперь были размеренными и широкими, параллельно я старался отдышаться. Пистолет всё еще был в моей руке. Я уже возле РСФСР. Жаль... Теперь тут тоже грязно. Я схватил его. Он перестал сопротивляться. Я увидел как из его глаз текли слёзы. А лицо опять стал холодным. Глаза полуприкрыты, губы не дрожат. Лицо расслабленно. Одни лишь блестящие мокрые дорожки на щеках дают знать о его боли. Я крепко держал его за ворот рубашки, носком обуви давил на свежую рану, от чего его нога подкашивалась. –И почему убежал, РСФСР? Не принимаешь моих идей и взглядов?—я усмехнулся. Молчит. Я потянул его за ворот. Не сопротивляется. Наверное болевой шок. Для безопасности надо будет его вырубить, пока не доберемся до Рейхстага. Я посмотрел на церковь. Будь я верующим, мне было бы стыдно, клянусь. От своих собственных мыслей мне стало смешно. Передо мной стоял этот "писарь" и весь дрожал. Сейчас будет проблематично его убить. Пусть хоть поможет. –Nimm es. (Возьми его.) Он опомнился быстро, подбежал ко мне. –Halt die Hände, und halte den Rücken. Ich werde ihn niedermachen. (Держи руки, и спину придерживай. Я его вырублю.) Россия посмотрел на меня. В глазах туман. Ничего не разглядеть. Один точный удар по голове и всё. Он отрубился. Мужик подхватил его на руки и поплелся за мной. Ладно, ничего страшного. РСФСР теперь всё знает. Проблем меньше. Добравшись до машины, я приказал кинуть Россию туда. Предварительно связав. Перед уездом я уточнил кто же этот мужчина. Нужно же знать от кого избавляться. РСФСР наконец очнулся. Сегодня уже был бы третий день как он "спит". Стоит к нему зайти. Опять то не приятное место, что я уже посещал не так давно. Подвальные крики ни затихали. Их даже стало больше. Это место стало ещё более омерзительным чем в предыдущий раз. Появилась ужасная вонь от сырости и разложения. Лишь один угол подвала был заполнен этим запахом в меньшей степени. Камера РСФСР была по приличнее. На "кровати" был вполне нормальный матрас. Само собой не новый, не совсем чистый, но он хотя бы есть. Еду ему тоже будут подавать в посуде почище. И сама еда будет по лучше. Какие то жёсткие условия ему никчему, он же не владеет какой либо полезной информацией, да и у меня к нему ненависти или презрения нет. Главное не забыть сказать подчинённым что бы они его не убили. Определенно они не пройдут мимо нового, не вредимого пленника. Обязательно изобьют, ну думаю ещё пару костей сломают. Ну и от себя я конечно же тоже оставлю "подарок". Россия сидит на койке, в самом углу в зажатой позе чуть приобнимая колени. Смотрит перед собой, словно и не моргает. Еда лежит рядом на полу. –Лучше тебе поесть. И приготовься, скоро будет очень больно. Никак на меня не отреагировал. Ненавижу когда меня игнорируют. Я подошел к нему, схватил за волосы. Пока что они ещё мягкие, шелковистые пропитанны каким то шампунем со сладким ароматом, но пройдёт пару дней и пропадет их презентабельный вид. Почувствовал не большое сопротивление. Он стал мотать головой и жмурить глаза от неприятных ощущений. –Когда я к тебе обращаюсь ты обязан смотреть мне в глаза. Я не преследую цели довести тебя до полу смерти. Но не будешь слушаться и я изменю своё решение. РСФСР стал смотреть на меня. Я заметил как напряглась его челюсть. Злиться. Я его отпустил, махнул рукой в камеру, приглашая двоих солдат. Сковав его наручниками, Россию вывели. Один вёл за собой, держа за одежду. Второй шел позади и целился в ноги. До так называемой "пыточной" идти было не далеко. Тут тоже весьма прилично всё выглядит. Этим помещением пользуются редко. Тут иногда пытают новоприбывших для запугивания или крайне буйных. А простые издевательства, вроде избиений, можно провести и в камерах. Предметов тут не много. Металлический стол с ремнями, такой же стул, где-то чуть дальше к потолку были прибиты кандалы. Между столом и стулом небольшой столик на колёсиках с различными инструментами, что уже выбили информацию из нескольких людей. В углу печь, от нее уже исходит сильный жар. Внутри уже кое что греется. Интересно.. Если засунуть туда человека то что он быстрее сделает, скажет всё что от него требуется или сгорит заживо? Надо будет проверить. Россию завели в комнату, провели на стол. Ремнями закрепили ноги и руки. Один солдат ушел к печи. Второй расстегивал пуговицы рубашки. Я же смотрел России ровно в глаза. Не могу их прочесть. Как досадно.. Ко мне подошел подчинённый. В его руках клеймо. И рукоять и наконечник со свастикой покраснели от высокой температуры. Без перчатки не обойтись. Со стола я взял одну, но даже через неё чувствовал расколенный металл. Россия уже понимал что с ним будет. Отвернулся и закрыл глаза возле которых уже собирались слезы, всё тело сжалось. Я прижал к его груди свастику. Бледная кожа зашипела, область вокруг покраснела. Я почуял запах горелого мяса. Крик РСФСР слился с окружающей симфонией. Ещё одно воплощение заклеймено.