Перед рассветом

— Ты всегда такой… упрямый? — спросила Сакура, бросив на него косой взгляд. — Только когда нужно.       Ответ прозвучал настолько спокойно, что она невольно усмехнулась. — Удобно. — Очень.       Сакура тихо фыркнула и отвернулась к раковине. Это был всего лишь короткий звук, почти незаметный, но Саске всё равно уловил его, и впервые за долгое время на её лице появилось что-то похожее на настоящую улыбку. Он ничего не сказал, просто позволил ей оставить эту улыбку себе. — Ладно, — произнесла Сакура после паузы, — но это не значит, что ты должен таскать мои вещи. — Хорошо. — И оставаться там тоже не нужно. — Посмотрим.       Сакура медленно повернула голову. — Это не ответ. — Это честный ответ. — Ты ужасный человек. — Мне часто это говорят.       Она снова фыркнула, но на этот раз улыбка продержалась чуть дольше. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Саске стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, совершенно спокойно. Сакура же вдруг поймала себя на том, что слишком долго смотрит на него. На его лицо, на расслабленную позу, на то, как он смотрит на неё — без жалости. Саске не смотрел на неё так, будто она была сломанной, не пытался осторожно обходить каждое её слово, не говорил с ней как с больным человеком, которого нужно постоянно спасать, и от этого рядом с ним было непривычно легко. Сакура первой отвела взгляд. — Тогда… поедем позже? — Как скажешь.       Она кивнула, но не двинулась с места. Слова вроде бы были сказаны, решение принято, но внутри всё равно что-то сжалось. Она посмотрела на кофту, лежавшую на стуле, потом на дверь. За ней была другая жизнь, люди, шум, мир, в который она почти месяц не возвращалась, и Сасори, которого там не было. Сакура сжала пальцы. — Немного страшно.       Саске сразу перестал улыбаться. Не потому, что испугался её слов, просто теперь он смотрел на неё внимательнее. — Поэтому я и еду.       Сакура подняла глаза. Он сказал это так просто, будто другого варианта никогда не существовало, будто ей не нужно было просить, будто он уже решил. Сердце неприятно дрогнуло. — Ты всегда так делаешь? — тихо спросила она. — Как? — Помогаешь людям, которые тебя об этом не просят. — Нет, — Саске едва заметно усмехнулся. — А мне почему помогаешь?       На этот раз он не ответил сразу. Сакура заметила эту паузу и почему-то напряглась. Ей вдруг стало важно услышать ответ. Саске отвёл взгляд, словно сам не хотел слишком долго задерживаться на этой теме. — Ты сестра Сасори.       Ответ был логичным, правильным, и почему-то немного разочарованным. Сакура сама не поняла, почему. — Только поэтому?       Саске снова посмотрел на неё. Несколько секунд в его взгляде не было ничего, кроме привычного спокойствия, а потом он чуть склонил голову. — А этого недостаточно?       Сакура замолчала. Она не знала, что ответить. Саске оттолкнулся от косяка и сделал шаг к ней. Не слишком близко, оставляя ей возможность отступить, если она захочет, но Сакура не отступила. — Я не обещаю, что возвращение к прошлому всё исправит, — сказал он тише, — и не обещаю, что тебе сразу станет легче. — Знаю, — она опустила глаза. — Но ты хотя бы выйдешь из этой квартиры.       Сакура едва заметно улыбнулась, она медленно выдохнула. Страх никуда не исчез, сердце всё ещё неприятно сжималось, а внутри оставалось слишком много вопросов, на которые пока не было ответов, но теперь этот страх не казался таким огромным. Она вышла из ванной и взяла со спинки стула свою кофту. Пальцы всё ещё немного дрожали, когда она накинула её на плечи. Первый шаг назад в прежнюю жизнь оказался гораздо ближе, чем она ожидала, и впервые за долгое время ей не пришлось делать его в одиночку.

***

      Машина ехала плавно, почти бесшумно. Саске вёл уверенно, не делая резких движений и не включая музыку. В салоне стояла тишина, но она не казалась пустой. Скорее, каждый из них будто был слишком занят собственными мыслями, чтобы заполнять её словами. За окном медленно проплывал вечерний Токио. Город жил своей обычной жизнью.       Свет фар растекался по мокрому асфальту. Витрины магазинов отражались в стекле, превращаясь в длинные размытые полосы. На перекрёстках толпились люди, кто-то торопился к метро, кто-то стоял у уличного автомата с горячими напитками, а у автобусной остановки несколько подростков громко смеялись, совершенно не подозревая, что для кого-то этот обычный вечер стал самым страшным за последние несколько лет.       Сакура сидела на пассажирском сиденье, пристёгнутая слишком аккуратно. Ремень проходил через плечо, руки лежали на коленях, а пальцы время от времени сами собой сжимались в кулаки. Она старалась сидеть неподвижно, словно любое лишнее движение могло выдать её состояние.       Сначала она смотрела в окно рассеянно. Просто следила за дорогой, за машинами, за фонарями, но постепенно знакомые места начали пробиваться сквозь этот безразличный пейзаж. Кофейня на углу. Аптека с выцветшей вывеской. Маленький магазин, возле которого когда-то Сасори несколько минут спорил с ней из-за того, какую шоколадку купить. Сакура медленно выпрямилась, она не сразу поняла, что именно изменилось, просто вдруг стало сложнее дышать. — Мы… уже близко? — тихо спросила она. — Минут десять, — ответил Саске. Он не посмотрел на неё, но заметил, как Сакура напряглась. Она кивнула и снова отвернулась к окну.       Машина остановилась на светофоре. На тротуаре мимо них прошла женщина с собакой. Рядом кто-то смеялся, разговаривая по телефону. Парень перебегал дорогу, пока не загорелся зелёный свет. Обычная жизнь, та самая, которая всё это время продолжалась без неё. Сакура смотрела на людей и вдруг подумала, что они даже не знают, насколько ей сложно просто сидеть в этой машине.       Внезапно память вспыхнула. Запах дождя, мокрый асфальт. Тот же перекрёсток, только несколько лет назад. Она стоит под зонтом, крепко сжимая телефон в руке, и пытается не показать, насколько напугана. Кто-то говорит с ней. Голос неразборчивый. Слова растворяются, но ощущение тревоги остаётся. Сакура резко вдохнула. — Всё нормально? — спросил Саске. Его голос вернул её в салон, она моргнула. — Да. — Ответ прозвучал слишком быстро. Саске ничего не сказал, только снова посмотрел на неё, а затем перевёл взгляд на дорогу.       Сакура провела ладонью по стеклу, холод пробрался через него к пальцам. Она пыталась убедить себя, что всё происходящее настоящее, она действительно сидит в машине, действительно возвращается домой, действительно может увидеть отца.       Ещё один поворот. На этот раз воспоминание оказалось другим. Она идёт по улице с тяжёлыми пакетами из магазина, волосы растрёпаны ветром, в руках что-то звякает. Она смеётся, потому что Сасори сказал какую-то глупость. Сакура нахмурилась, воспоминание было таким простым, обычным, и именно поэтому от него стало больнее. Она уже почти забыла, что когда-то умела смеяться без усилий.       Машина свернула на знакомую улицу. Сакура замерла. Деревья вдоль дороги, старый забор, ряд почтовых ящиков, небольшая трещина на асфальте, которую она помнила ещё с детства. Сердце ударило сильнее. — Здесь… — прошептала она.       Саске сбросил скорость, он ничего не спросил. Дом появился постепенно, сначала между ветками показалась крыша, потом окна, старое крыльцо, и наконец весь фасад. Небольшой, немного старомодный, с выцветшей краской и знакомыми окнами. Дом. Её дом. Саске остановил машину у обочины, двигатель затих, и вместе с ним исчез последний звук, отделявший Сакуру от происходящего.       Она не двигалась, просто смотрела, слишком долго, дыхание стало коротким и неглубоким. Сакура сглотнула. — Он выглядит… меньше, — тихо сказала она.       Саске посмотрел на дом. — Дома всегда такими кажутся, когда возвращаешься.       Она слабо улыбнулась, но глаза блестели. — Я думала, мне станет легче. — Саске не перебивал. — А мне страшно.       Он повернул голову к ней. — Потому что это настоящее.       Сакура медленно кивнула. Она потянулась к ремню безопасности, но пальцы остановились на полпути. — А если я не смогу? — Вопрос прозвучал тихо, почти по-детски. Саске посмотрел на неё. — Тогда уедем.       Она подняла глаза. — Просто так? — Просто так. — Даже если я не зайду? — Даже если ты не выйдешь из машины.       Сакура несколько секунд смотрела на него, потом медленно выдохнула. Щелчок ремня безопасности показался слишком громким в тишине салона, она открыла дверь. Холодный воздух коснулся лица. Сакура вышла из машины и замерла. Дом стоял перед ней тот самый, и совершенно другой. Она сделала шаг, потом ещё один. Саске вышел следом, но не стал идти впереди. Он держался на небольшом расстоянии, позволяя ей самой выбрать темп. Сакура подошла к калитке, провела рукой по деревянному столбу, шероховатая поверхность, старая краска. Знакомое ощущение под пальцами, она закрыла глаза, и вдруг поняла, что не плачет, не паникует, просто стоит. Возвращается. — Спасибо, что поехал, — сказала она, не оборачиваясь. — Идём.       Сакура посмотрела на него, затем кивнула. — Хорошо.       Сакура открыла калитку, металлический щелчок отдался в тишине слишком громко. Каждый шаг по дорожке отзывался внутри воспоминанием. Запах табака, скрип половиц ночью, радио на кухне, смех, ссоры. Она остановилась у двери, пальцы дрожали. Сакура подняла руку и постучала один раз. Слишком тихо. Она постояла несколько секунд и постучала снова уже увереннее. Внутри что-то упало, Сакура вздрогнула, затем послышались шаги. Медленные, тяжёлые, неровные. Она перестала дышать. Замок щёлкнул, дверь открылась, на пороге стоял её отец.       Сакура не сразу узнала его, он выглядел старше, постаревшим. Щетина покрывала лицо, на нём был помятый свитер, волосы растрепались, а под глазами залегли тени. От него пахло алкоголем не резко, но достаточно, чтобы Сакура поняла, что он выпивал. Мужчина смотрел на неё, не двигаясь. Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга, словно каждый ждал, что другой окажется не настоящим. Сакура почувствовала, как внутри всё сжалось. Вот он. Её отец. Человек, к которому она сейчас приехала, потому что больше не знала, куда идти. Он медленно нахмурился. — …Сакура?       Её губы дрогнули. — Привет, пап.       Слово сорвалось с её губ почти шёпотом. Отец не ответил, он просто смотрел на неё. Сначала в его лице не было ничего, кроме растерянности, будто перед ним стоял не живой человек, а воспоминание, случайно вышедшее из прошлого и теперь оказавшееся прямо на пороге. Он моргнул, потом ещё раз, его пальцы медленно сжались на краю двери. Сакура вдруг поняла, что сама почти не дышит.       Она столько раз представляла эту встречу. В её воображении отец кричал, задавал вопросы, требовал объяснений, иногда она представляла, что он вообще не откроет дверь, что посмотрит на неё и скажет, что ей здесь больше нечего делать, но она не представляла этого молчания. — Ты… — наконец выдохнул он. Голос оказался хриплым и непривычно тихим. Мужчина прокашлялся, словно пытался вернуть себе способность говорить. — Ты настоящая?       Сакура слабо улыбнулась. Улыбка получилась почти незаметной, больше похожей на попытку не расплакаться. — Надеюсь.       Уголок его губ дрогнул, но улыбки не получилось. Он сделал шаг к ней и остановился. Сакура увидела, как его взгляд скользнул по её лицу, волосам, слишком худым рукам, по одежде, которая явно была ей велика. Он рассматривал её так, будто пытался убедиться, что перед ним действительно его дочь. Та самая девочка, которая когда-то бегала по этому дому, оставляла кружки на подоконниках и спорила с ним из-за самых незначительных вещей. Только теперь перед ним стояла не девочка, и он, кажется, не знал, что с этим делать. — Где ты была?.. — начал он. Сакура опустила взгляд. Вопрос повис между ними. Отец сам оборвал себя и тяжело выдохнул. — Нет. Потом.       Он произнёс это быстро, словно понял, что сейчас не сможет услышать ответ, или не сможет выдержать его. Его взгляд вдруг переместился за плечо Сакуры. Саске стоял недалеко у калитки, он не приближался и не вмешивался в разговор. Просто оставался там — достаточно близко, чтобы Сакура могла его видеть, и достаточно далеко, чтобы не отнимать у неё этот момент. Отец прищурился. — А это кто?       Сакура обернулась всего на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы внутри неё снова появилось знакомое ощущение спокойствия. За последний месяц она привыкла к тому, что Саске всегда где-то рядом. Не лезет с ненужными вопросами. Не требует разговоров. Не пытается заставить её быть сильнее, чем она может. Просто остаётся. — Друг, — ответила она, снова посмотрев на отца. — Он помог мне.       Отец ещё несколько секунд разглядывал Саске. Взгляд у него был тяжёлым и настороженным. Несмотря на запах алкоголя, глаза оставались ясными. Он будто пытался понять, кем был этот незнакомый парень для его дочери и почему именно он привёл её домой. Затем мужчина чуть заметно кивнул.       Сакура почувствовала, как внутри снова поднимается странное напряжение. Она повернулась к Саске. — Саске… Всё хорошо, — сказала она слишком быстро. Саске ничего не ответил, только внимательно посмотрел на неё. Он видел, как она держит плечи. Как слишком сильно сжимает пальцы. Как старается улыбаться, хотя глаза всё ещё блестят, он просто убеждается, что она действительно хочет остаться. Она заставила себя улыбнуться чуть увереннее. — Правда. Можешь ехать. — Я могу подождать. — Нет.       Ответ прозвучал мягко, но твёрдо. Саске чуть нахмурился. — Сакура… — Я дома.       Она произнесла это медленно, слово оказалось непривычным. Она давно не говорила его с таким смыслом. Дома. Сакура сама удивилась тому, как странно оно прозвучало, будто она не была уверена, имеет ли право называть это место своим. Она сделала шаг к Саске и понизила голос: — Мне нужно самой попробовать.       Учиха молчал. Он смотрел на неё ещё несколько секунд, оценивая не слова, а то, что стояло за ними. Она боялась. Это было очевидно, но это был не тот страх, который заставлял её запираться в комнате и исчезать из собственной жизни. Сейчас она просто боялась войти в дом, и всё равно собиралась это сделать. Саске едва заметно кивнул. — Хорошо.       Сакура выдохнула. — Спасибо. — Знаешь, где меня найти.       Не вопрос. Утверждение. Он развернулся к машине без лишних слов. Сакура осталась на месте. Отец что-то сказал ей, но она не сразу поняла, что именно, потому что вдруг почувствовала странную пустоту. Саске уходил. Это было совершенно нормально. Он и должен был уйти. Он привёз её домой, убедился, что с ней всё в порядке, и теперь возвращался к своей жизни. К своей работе, в свою квартиру. Сакура ведь сама сказала ему, что справится, она сама попросила его уехать, но почему-то сейчас, когда за стеной послышался звук открывающейся двери, внутри всё резко сжалось. — Саске!       Он остановился и обернулся. — Что случилось?       Сакура не ответила. Она просто быстро спустилась с крыльца и подбежала к нему. Саске едва успел сделать шаг навстречу, когда она врезалась в него. Её руки крепко обхватили его за талию. Слишком крепко, будто стоило ей отпустить — и он действительно исчезнет. Саске замер на несколько секунд, он вообще не понял, что происходит. Сакура никогда его не обнимала, по крайней мере, вот так. Не осторожно. Не случайно. Не в благодарность. Она просто прижалась к нему всем телом, уткнувшись лицом ему в грудь, и сжала пальцы на его куртке.       Саске посмотрел поверх её головы на дом. Отец стоял в дверях и молча наблюдал за ними. Затем Учиха перевёл взгляд обратно на Сакуру. — Эй, — тихо сказал он.       Она не ответила, только сильнее прижалась к нему, т тогда Саске медленно поднял руки. Одну положил ей на спину, вторую — на затылок. Без резких движений, словно боялся спугнуть. Сакура закрыла глаза, от него пахло холодным воздухом, машиной и чем-то привычным. За последний месяц она привыкла к этому запаху, к его шагам в коридоре, к звуку ключей в замке, к тому, что он мог молча поставить перед ней еду и уйти, не требуя благодарности. Она привыкла к тому, что он возвращается, и теперь впервые поняла, что он действительно может уйти. — Я не знаю, почему тебя остановила, — прошептала она. — Я заметил.       Сакура тихо фыркнула ему в куртку, и сама удивилась тому, что почти улыбнулась, но не отпустила. — Просто… — Она замолчала. Саске не торопил её. — Мне страшно, — призналась она наконец. Он чуть сильнее сжал ладонь на её спине. — Я знаю. — Нет, — Сакура покачала головой. — Не из-за дома. — Саске молчал. Она сама не до конца понимала, как объяснить. — Просто… всё снова меняется. — Её голос стал тише. — Я только привыкла к тому, что ты рядом, а теперь… — Я никуда не исчезну. — Саске опустил взгляд. Сакура наконец немного отстранилась, но руки всё ещё оставались на его куртке. — Правда? — Вопрос прозвучал настолько тихо, что почти растворился в холодном воздухе. Саске посмотрел ей прямо в глаза. — Правда.       Секунду спустя она всё же отпустила его. Сразу стало холоднее. Саске поправил край её куртки, который сбился во время объятий. — Ты знаешь, где меня найти. — Знаю. — Тогда не придумывай себе глупости. — Спасибо. — Не за что. — Есть за что.       Он ничего не ответил, просто ещё раз кивнул и направился к машине. На этот раз Сакура не остановила его, она осталась стоять у калитки и смотрела, как он садится за руль. Саске завёл двигатель. Перед тем как уехать, опустил стекло. — Сакура. — Да? — Не запирайся снова на месяц.       Она нахмурилась. — Ничего не обещаю. — Я так и думал.       Машина медленно исчезла за поворотом. Сакура ещё несколько секунд смотрела вслед, потом повернулась к отцу. Он всё ещё стоял в дверях, будто боялся, что она исчезнет, если моргнёт. — Ну… — неловко сказал он, отступая внутрь. — Заходи. Чего стоишь.       Она переступила порог, и сердце неожиданно сжалось — не от боли, от узнавания. Внутри почти всё осталось прежним: старый ковёр, запах кофе и табака, фотографии на стене. Только тишина была другой — менее тяжёлой, чем раньше. Отец прошёл на кухню, включил свет, машинально убрал со стола пустую бутылку, будто вдруг вспомнил, что теперь он не один. — Воды? — спросил он, уже наливая стакан. Сакура остановилась посреди кухни. Она провела пальцами по спинке стула — шероховатость дерева была реальной, тёплой. Она села. — А есть чай? — тихо спросила она.       Отец возился с чайником, слишком сосредоточенно, явно пряча эмоции. — Я… думал… — начал он и замолчал.       Она смотрела на его спину. Раньше эта кухня казалась тесной клеткой, теперь — просто местом. Чайник зашумел громче, заполняя кухню знакомым гулом. Отец стоял к ней спиной, слишком долго возясь с кружками — открывал шкаф, закрывал, снова открывал, будто забывал, что именно ищет.       Сакура наблюдала молча. Она узнавала это состояние. Он всегда так делал, когда не знал, с чего начать разговор. Вода закипела, щелчок выключателя прозвучал резко. Он налил кипяток, поставил кружку перед ней, затем сел напротив — тяжело, опираясь ладонями о стол. Несколько секунд просто смотрел на пар, поднимающийся над чаем. Запах стал домашним, почти забытым. — Ты похудела, — сказал он наконец, будто это было самым безопасным замечанием. Сакура слабо улыбнулась. — Немного.       Он кивнул, но взгляд оставался внимательным, цепким. Не пьяным — уставшим и напряжённым. Пальцы постукивали по столу. Один раз. Второй. Он явно собирался с духом. — Этот парень… — начал он осторожно. — Саске, да? — Она кивнула. — Он… хороший? — Вопрос прозвучал неожиданно серьёзно. Сакура на секунду задумалась. Перед глазами мелькнули ночи тишины, его молчаливое присутствие рядом, чашка воды на тумбочке, включённый свет в коридоре, чтобы ей не было страшно просыпаться. — Да, — сказала она тихо. — Очень. — Отец медленно кивнул, словно отметил это для себя. Пауза снова затянулась. Он сделал глоток чая, поморщился — горячо — но не отставил кружку. — А Сасори? — Имя прозвучало тяжело. Сакура замерла, пальцы сильнее сжали кружку. Сердце сделало один неровный удар. Она знала, что этот вопрос неизбежен. — Он… где сейчас? — осторожно добавил отец. — Ты с ним была? — Сакура опустила взгляд. Слова пришлось вытаскивать из себя медленно. — Его… посадили.       Отец не сразу понял. — В смысле?       Она вдохнула глубже. — Суд уже прошёл. Дело закрыли. Он в тюрьме.       Тишина стала плотной. Отец уставился на стол, будто пытаясь переварить услышанное. Затем провёл ладонью по лицу. — Чёрт… — выдохнул он тихо. Не злость. Усталость. — Надолго? — Да, — почти шёпотом ответила Сакура.       Он кивнул, но глаза потемнели. — Я всегда знал, что он влезает во что-то… — он запнулся, подбирая слово. — Слишком серьёзное. — Сакура молчала, она не защищала, не спорила, просто сидела, слушая, как внутри поднимается знакомая тяжесть. — Он тебя втянул? — спросил отец вдруг.       Она резко подняла голову. — Нет. — Ответ прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Он… наоборот пытался держать меня подальше.       Отец внимательно посмотрел на неё. Долго. Потом медленно кивнул. — Похоже на него, — он откинулся на спинку стула. — Упрямый был с детства. Если решил кого-то защищать — всё, конец. — Сакура почувствовала, как горло сжимается. Перед глазами вспыхнули обрывки: голос Сасори, короткие указания, спокойствие даже тогда, когда всё рушилось. — Ты его навещала? — спросил отец мягче. — Пока нет. — Она покачала головой. — Боишься?       Сакура не ответила сразу. — Не знаю… — честно сказала она. — Кажется, если увижу — всё станет настоящим.       Отец тихо хмыкнул. — Уже стало.       Она слабо улыбнулась. Пауза больше не была тяжёлой, просто живой. Он посмотрел на неё внимательнее. — А ты… как сама?       Вопрос оказался сложнее всего. Сакура посмотрела на свои руки. — Учусь заново… быть нормальной.       Он кивнул. — Значит, правильно приехала. — сказал он. Она удивлённо подняла глаза. — Дом всё-таки для этого и нужен, — добавил он, пожав плечами. Тишина стала тёплой. Через окно падал солнечный свет, ложась на стол знакомыми полосами — такими же, как много лет назад. Отец сделал глоток чая и вдруг сказал. — Передай этому Саске… спасибо.       Сакура слегка покраснела. — Сам скажешь, если увидишь.       Он усмехнулся. — Посмотрим, заслужил ли.       Она впервые за разговор тихо рассмеялась. И в этом смехе было что-то новое — осторожное возвращение к жизни.