Гарри Поттер: Паладин

Глава 28

Хагрид принес три чашки чая и, посмотрев на Гарри, спросил: — У вас сегодня нет уроков? Что это вы сюда надумали прийти? Гарри, ощущая горячее дыхание спящего Норберта, сказал Хагриду: — От брата Рона пришли новости. Завтра Норберта могут забрать. Услышав это, Хагрид тут же перестал улыбаться. Из его маленьких, глубоко посаженных глаз быстро потекли блестящие слезы. — Так быстро? Я так не хочу расставаться с моим Норбертом. У вас нет другого выхода? — Хагрид, мы же договаривались, — быстро начал уговаривать его Гарри. — То, что Малфой в прошлый раз не проболтался, — это чистая удача. Если кто-то еще увидит Норберта и расскажет об этом, у тебя, и даже у Дамблдора, будут проблемы. Но Хагрид не отвечал, а только плакал, отчего у такого прямолинейного парня, как Гарри, по коже пошли мурашки. Аарон не мог больше смотреть, как здоровенный полувеликан рыдает, и решил вмешаться: — Хагрид, Норберт на самом деле выражал чувство одиночества и желание быть с себе подобными. Как бы ты его ни любил, ты не можешь превратиться в дракона. И по мере того, как он будет расти, сможешь ли ты предоставить ему небо для свободного полета? Где ты собираешься его держать, в Запретном лесу? Услышав это, Хагрид перестал плакать и, всхлипывая, пробормотал: — Хорошо, Аарон, ты прав. Дети однажды должны покинуть свою маму. О, мой бедный маленький Норберт, так рано покидает свою маму. Гарри и Гермиона, стоя по обе стороны, похлопывали Хагрида по рукам, утешая убитого горем великана, и украдкой показывали Аарону большие пальцы: «Отличная работа». На следующую ночь, в полночь, Гарри, Рон и Гермиона под мантией-невидимкой бесшумно пробрались к хижине Хагрида. Войдя внутрь, они обнаружили, что Аарон уже ждет их. Норберт, усыпленный Аароном, лежал в большом продолговатом ящике, который Хагрид набил мертвыми крысами и, по его словам, любимой грязной игрушечной-кроликом Норберта. Увидев троицу, Аарон нетерпеливо сказал: — Быстрее, давайте отправим Норберта. Пока темно, это безопаснее. Так он проснется уже в Румынии. Он так торопился, потому что больше не мог выносить рыданий Хагрида, которые портили ему и настроение, и аппетит. Троица разделяла его чувства, поэтому они быстро закрыли ящик с Норбертом, накрыли его мантией-невидимкой и, взявшись за углы, под покровом ночи покинули хижину Хагрида. Вчетвером, в позе гробовщиков, они несли по воздуху невидимый ящик, что в темноте ночи напоминало сцену из фильма ужасов. Аарон первым почувствовал, что сцена выглядит несколько жутковато. — Это слишком странно, — сказал он. — У меня в голове начинает играть какая-то странная музыка. Давайте сменим позу. Сказав это, он сдернул мантию-невидимку, наложил на ящик заклятие левитации, снова накрыл его мантией и обратился к остальным: — Быстро, наложите на себя Дезиллюминационное заклинание, и покончим с этим делом. Гермиона кивнула, применила к себе заклинание, а затем, посмотрев на застывших на месте Гарри и Рона, хлопнула себя по лбу. — Я забыла, они не умеют. — Не говори так, будто мы умственно отсталые, раз не умеем, — проворчал Рон. — Кто, кроме тебя и Аарона, похож на монстра? Дезиллюминационное заклинание учат только на четвертом курсе, если что. Аарон устало закатил глаза. — Мое Дезиллюминационное заклинание еще не совершенно, я не могу наложить его на других, — сказала Гермиона Аарону. — Так что, Аарон, придется тебе. Аарон вздохнул и наложил Дезиллюминационное заклинание на Гарри и Рона, после чего сразу же направился к цели — Астрономической башне. Гермиона и остальные, увидев следы на траве, поняли, что Аарон уже ушел, и, окликнув друг друга, поспешили за ним. По пути, за исключением того, что за ними некоторое время следовала кошка Филча, Миссис Норрис, никаких происшествий не было. Вскоре они добрались до Астрономической башни и стали ждать полуночи. Как раз когда Рон в двенадцатый раз пожаловался на холод, на далеком горизонте появились четыре черные точки, которые, если бы не острое зрение Аарона, никто бы и не заметил. В мгновение ока четыре молодых человека в дорожных плащах приземлились на Астрономической башне на своих метлах. Один из них, оглядевшись и не увидев никого, сказал своим спутникам: — Похоже, они задерживаются. Подождем еще немного. Едва он это сказал, как Аарон снял с них заклинания невидимости. Внезапное появление четырех фигур напугало молодых людей, и они уже было приготовились к бою, но, заметив рыжие волосы, поняли, что перед ними, должно быть, младший брат Чарли. — Ты Рон? — спросил один из них. Все посмотрели на Рона. Почувствовав себя в центре внимания, Рон воспрял духом, его шаги стали легче. Он подошел к ним, пожал руку и, стараясь говорить взрослым голосом, сказал: — Да, я Рон. Вы прилетели за Норбертом? — Норберт? Это тот норвежский горбатый дракон? Да, мы все коллеги Чарли. У него сегодня дела, поэтому мы прилетели вместо него. Нынешние детишки такие смелые, разводят драконов в Хогвартсе. Рон кашлянул, но ничего не ответил. Гарри поспешил вперед и сказал: — Это не мы его разводили, но это неважно. Вы ведь отвезете его в питомник? Молодой человек улыбнулся и ответил: — Да, но сначала мы должны проверить, усыпили ли вы дракона. Лететь с бодрствующим драконом очень опасно. Он открыл ящик и, увидев, что Норберт спит как убитый, восхищенно произнес: — Идеальное Заклятие усыпления. Вы просили профессора помочь? Гарри и остальные посмотрели на Аарона и сказали: — Нет, это наш однокурсник. Привязывая ящик к метлам, четверо продолжали восхищаться: — Тогда ваш однокурсник действительно силен. Даже у несовершеннолетнего дракона магическое сопротивление достаточно высоко, чтобы заклятие усыпления обычного волшебника не сработало. У нас мало времени, нам пора. До встречи. Сказав это, они дружно вскочили на метлы, взлетели и исчезли в ночной тьме. Гарри и Аарон одновременно выдохнули с облегчением и в один голос произнесли: — Наконец-то мы отправили Норберта. На обратном пути Гермиона намеренно отстала и тихо спросила Аарона: — Мне теперь очень любопытно, есть ли что-то, чего ты не умеешь? Аарон пожал плечами и объяснил: — Лишние знания карман не тянут. … Время летело незаметно, и вот уже незаметно для юных волшебников наступили выпускные экзамены. Гарри и Рон, два двоечника, с помощью Гермионы с горем пополам закончили свой первый учебный год. Гермиона же подсчитывала, сможет ли она превзойти Аарона. После экзаменов троица отправилась в хижину Хагрида. Увидев, как он меланхолично играет на губной гармошке, Гарри попытался его утешить: — С сородичами Норберту наверняка будет весело. Хагрид кивнул и спросил: — А вы чего опять пришли? — Ты говорил, что кто-то проиграл тебе Норберта. Ты видел, как выглядел тот человек? — спросил Гарри. Хагрид покачал головой: — Он был в капюшоне, я не разглядел его лица. К тому же, кто бы ни носил с собой драконье яйцо, он не станет показывать свое истинное лицо. — А его что-нибудь особенно интересовало? — спросила Гермиона. — Ну да. Он спросил, смогу ли я вырастить дракона. Я ответил, что, конечно, смогу, ведь я даже с Пушком отлично справляюсь. — Его особенно интересовал Пушок? — спросил Гарри. — Конечно, трехголовую собаку не каждый день увидишь, — радостно сказал Хагрид. — Он не верил, что я смогу позаботиться о драконе, а я сказал, что для каждого животного есть свой секрет. Например, Пушка можно успокоить музыкой… Я опять сказал что-то не то? — Хагрид прикрыл рот рукой. Гарри тут же развернулся и пошел к замку. Гермиона и Рон последовали за ним. Хагрид кричал им вслед: — Забудьте, что я сказал про Пушка! Не лезьте не в свое дело! Пока они спешно шли, Гарри, Рон и Гермиона обсуждали произошедшее. — Черт, тот, кто дал Хагриду яйцо, — это наверняка Снейп! — сказал Гарри. — Я с самого начала чувствовал, что что-то не так. Кто станет таскать с собой драконье яйцо? — Точно, так и есть, — поддакнул Рон. — Теперь Снейп знает, как усмирить Пушка. Он точно хочет украсть Философский камень. Гермиона в этот момент еще сохраняла хладнокровие. После напоминания Аарона ее острый ум быстро заметил странности, происходившие в этом учебном году. Например, почему Хагрид с самого начала повел Гарри в Гринготтс за Философским камнем? Ведь все знали, что самое безопасное место — рядом с Дамблдором. Если бы камень был у Дамблдора в кармане, всех этих проблем можно было бы избежать. А потом, когда Гарри и Рон не могли найти зацепки, они тут же появлялись. Неужели такой умный человек, как Дамблдор, не мог предвидеть болтливость Хагрида? Почему он использовал такие очевидно дырявые меры безопасности для защиты камня, который мог бы возродить Волдеморта? Было еще много несостыковок, и все они указывали на то, что это была игра, или, скорее, испытание, устроенное Дамблдором. Но Гарри, этот маленький лев, уже был глубоко убежден, что именно он — ключ к решению всех проблем, и даже не рассматривал возможность того, что Дамблдор просто проверяет его. Пока Гермиона мысленно возмущалась, Гарри уже принял решение: немедленно сообщить Дамблдору, чтобы тот успел защитить Философский камень. Приняв решение, Гарри повел Гермиону и Рона к кабинету профессора МакГонагалл. Что поделать, в кабинет директора можно было попасть только по паролю, который он не знал, так что оставалось только просить профессора МакГонагалл найти Дамблдора. … А в это время в кабинете директора Аарон и Дамблдор сидели друг напротив друга. Они смотрели друг на друга, и никто не хотел уступать. Наконец, Аарон заговорил первым: — Значит, я все-таки должен стать этой нянькой? Дамблдор смягчил свой острый взгляд и с улыбкой сказал: — Неужели ты позволишь мисс Грейнджер пострадать? — Я могу просто не пустить Гермиону туда, — пожал плечами Аарон. Дамблдор сцепил свои длинные пальцы и сказал: — Если Гарри не вырастет, никто не сможет справиться с Волдемортом. Даже я. — То есть ты предпочитаешь верить какому-то пророчеству, а не собственной силе? — спросил Аарон, чувствуя, как внутри него закипает гнев. Взгляд Дамблдора стал острым. — Откуда ты знаешь о пророчестве?! Об этом полностью знали только я и Сивилла… — Ты этим пророчеством подставил Снейпа, косвенно погубил родителей Гарри, и до сих пор веришь в него? Ты же величайший светлый волшебник нашего времени! Почему ты так не уверен в своих силах? Дамблдор, словно из него выпустили весь воздух, откинулся на спинку стула и вздохнул. — Ты не понимаешь силы пророчеств. Мой прошлый опыт говорит мне, что пророчествам нельзя противостоять. Аарон пристально посмотрел в глаза Дамблдора и сказал: — Я слышал, есть такая поговорка: «На судьбу надейся, но сам не плошай». С пророчествами то же самое. Не бывает абсолютно неразрешимых пророчеств, все зависит от выбора человека. Как Том Риддл, он сам выбрал Гарри, а не Невилла. Дамблдор поднял на Аарона глаза и медленно произнес: — Похоже, ты знаешь больше, чем я думал. У тебя действительно есть какие-то неведомые мне способности. Но это неважно. Я верю своему чутью на людей. Ты должен мне помочь. Гарри должен повзрослеть. Аарон сделал два глубоких вдоха, чтобы успокоиться. Он сгоряча наговорил слишком много, и теперь было трудно все объяснить. После долгой паузы он сказал: — На самом деле, я тоже умею предсказывать. Когда я впервые увидел Гарри, я почувствовал, что у этого ребенка странная судьба. Я сделал для него предсказание и так узнал о пророчестве, которое сделала для него профессор прорицаний. Но мое предсказание может немного отличаться. Дамблдор с видом зрителя в театре посмотрел на Аарона, приглашая его начать свое представление. — Мое пророчество гласит: «Судьба предначертана, но за нее нужно бороться», — сказал Аарон.