Останься, тихий свет.

В коридоре стало тихо. Только звук мокрой куртки, рвущейся ткани и чужого дыхания. Чонгук не спешил. Он любил ощущать, как тело под ним сдаётся, как страх сменяется отчаянием. Он смотрел на голубые глаза — широко распахнутые, мокрые — и чувствовал что-то, что давно не чувствовал. Желание не просто сломать, а удержать. Чонгук провёл пальцами по его щеке, смахнул слезу, которую Тэхен даже не заметил. Он наклонился к его уху и почти прошептал. — Если ты попытаешься убежать — я не буду тебя искать. Я просто убью тебя. Ты понял? Это не шутка. Ты сейчас в моём доме. И ты останешься здесь, пока я не решу, что делать с тобой. Тэхен попытался вырваться. Он врезал локтем Чонгуку в челюсть — слабо, неумело, но Чонгук на секунду ослабил хватку. Тэхен вырвался и побежал вглубь квартиры — босиком, в мокрых носках. Чонгук не сразу бросился за ним. Он вытер разбитую губу, усмехнулся и пошёл медленно, как зверь, который знает, что жертва никуда не денется. Он нашёл его в спальне. Тэхен стоял у стены, прижав руки к груди, смотря на фото. На стене висели лица — мужчины, женщины, старики, дети. Красные кресты. Имена, даты. Оружие — винтовки, пистолеты, ножи. — Господи... Ты... Чонгук вошёл в спальню и закрыл дверь. — Да, Тэхен. Теперь ты знаешь, кто я. Я мог бы позволить тебе уйти, но теперь — нет. Ты видел слишком много. И я не люблю свидетелей. Он двинулся к нему медленно, и Тэхен не пытался бежать — он был зажат в углу, мелко дрожа, с глазами, полными ужаса. Чонгук подошёл, взял его за затылок и посмотрел прямо в глаза. — Но я не убью тебя. Ты мне нравишься. Ты — интересный. И я хочу посмотреть, что из тебя выйдет. — Он усмехнулся, провёл пальцами по мокрой щеке Тэхена. — Ты будешь жить здесь. Спать в моей постели. Есть мой хлеб. И если ты попытаешься убежать — я не стану тебя убивать. Я просто сломаю тебе ноги и оставлю здесь навсегда. Понял? Тэхен не ответил. Чонгук нажал на точку на шее — быстро, чётко, как делал это сотни раз — и Тэхен обмяк в его руках. Чонгук подхватил его, отнёс в комнату, положил на кровать. Связал руки за спиной. Сел рядом и долго смотрел на его лицо — на мокрые ресницы, на приоткрытые губы, на родинку под глазом. Чонгук провёл пальцем по его скуле, убрал волосы со лба. — Что же ты такой красивый, а, Тэхен? И как я теперь отпущу тебя? --- Утро. 7:23. Свет сочился сквозь полузакрытые шторы, золотистыми полосами разрезая комнату. Чонгук сидел в кресле напротив кровати, уже одетый — в чёрную рубашку, с волосами, чуть влажными после душа, с чашкой кофе в руке. Тэхен лежал на кровати, руки связаны за спиной, глаза открыты. Чонгук встречается с ним взглядом — смотрит спокойно, без агрессии. — Доброе утро, Тэхен. Ты спал хорошо? Я почти не спал. Смотрел на тебя. Ты шевелишься во сне. И что-то бормочешь. Он делает глоток кофе, ставит чашку на столик и подходит к кровати. Наклоняется, развязывает верёвки — резко, без предупреждения. — Теперь ты можешь двигаться. Я не буду тебя держать. Но если ты откроешь рот кому-то обо мне, я убью не только тебя. Я убью твою семью, твоих друзей, твою кошку, если она у тебя есть. Ты меня понял? Тэхен смотрит на него. В его глазах — страх и злость. Но Чонгук видит ещё что-то — любопытство. Интерес. Он садится на край кровати, тянется рукой к его лицу, и Тэхен дёргается назад — рефлекс. — Не бойся. Я не сделаю тебе больно. Если ты не будешь сопротивляться. Это так просто. Будь послушным, и я буду заботиться о тебе. Ты будешь есть, что хочешь. Будешь носить дорогую одежду. Ты больше не будешь курьером, который развозит заказы в дождь. Ты будешь моим. И только моим. Хочешь? Тэхен молчит. Губы дрожат. Он не отвечает, но он не отводит глаз. Чонгук знает этот взгляд. Это когда человек перестаёт бояться и начинает думать. — Я даю тебе время. Но помни — у меня его не так много. Оставайся. Или уходи. Но если уйдёшь — никогда не возвращайся. Чонгук встаёт и направляется к выходу. У двери он задерживается — оборачивается. — У тебя есть голос, Тэхен? Я хочу его слышать. Тэхен сглатывает, смотрит на связанные руки, потом поднимает взгляд на Чонгука. И его голос звучит тихо, срываясь, но чётко: — Я останусь. Чонгук улыбается — едва заметно. Потом выходит из комнаты, прикрывая дверь.