Останься, тихий свет.

День десятый. Вечер. За окном — снова дождь. Сеул утопает в серой пелене, и огни города кажутся размытыми пятнами. Чонгук стоит у панорамного окна, сжимая в пальцах стакан с виски. Он смотрит на своё отражение — уставшее, с тенью под глазами, с волосами, выбившимися из укладки. Тэхен сидит на диване, читает книгу — Чонгук принёс её из кабинета, когда заметил, что парень скучает. На Тэхене снова его футболка — слишком большая, сползающая с плеча. Чонгук краем глаза смотрит на него — на то, как он перелистывает страницы, как наклоняет голову, как заправляет волосы за ухо. И Чонгук чувствует, что в груди что-то тянет, давит, мешает дышать. — Ты читаешь это? Серьёзно? Я даже не знал, что у меня есть книги. Тэхен поднимает голову, и на его лице появляется что-то похожее на улыбку — тонкую, осторожную, но настоящую. — Ты много чего не знаешь о своём доме. Например, у тебя в шкафу есть старый свитер, который явно не твой. Или на балконе стоит горшок с мёртвым цветком. Ты вообще замечаешь, что вокруг тебя? Чонгук усмехается, отворачивается к окну. Он чувствует, как губы сами тянутся в улыбку — и это странно. Он не улыбался так давно. С тех пор, как был подростком, наверное. — Я замечаю тебя. Этого достаточно. Тэхен молчит. Чонгук слышит, как он закрывает книгу, как встаёт с дивана, как подходит ближе. Чонгук чувствует его присутствие — тепло, которое исходит от него, запах мыла и чего-то сладкого. Тэхен останавливается рядом, тоже смотрит на город. — Чонгук. Почему ты делаешь это? Почему ты держишь меня здесь? Чонгук поворачивает голову, смотрит на него — в профиль, на мягкую линию челюсти, на родинку под глазом. Он видит, как Тэхен смотрит вниз, на огни, как его пальцы слегка дрожат — то ли от холода, то ли от страха. Чонгук не знает. Он не умеет читать людей. Но он хочет научиться — ради него. — Потому что я не могу тебя отпустить. Я пытался. Честно. Я думал: "Вот, отпущу его, и всё станет как раньше". Но я не могу. Ты въелся в меня. Ты сидишь в моей голове, и я не знаю, как тебя оттуда вытащить. Может, я не хочу. Тэхен смотрит на него. В его взгляде — не страх, не злость. Что-то тёплое, что Чонгук не может назвать. — Это звучит как одержимость, а не как любовь. — А я не знаю, что такое любовь, Тэхен. Меня этому не учили. Меня учили держать пистолет, смотреть в глаза врагу и не моргать. Меня учили, что чувства — это слабость. Но ты... ты делаешь меня слабым. И я ненавижу это. Но я не хочу, чтобы это проходило. Он делает шаг к Тэхену, и тот не отступает. Чонгук протягивает руку, касается его щеки — осторожно, как будто тот может разбиться. — Ты боишься меня? Тэхен молчит. Чонгук чувствует, как его сердце колотится — не от страха, от ожидания. Тэхен поднимает руку, накрывает его ладонь своей — тёплой, мягкой. — Я боюсь не тебя. Я боюсь того, что я чувствую рядом с тобой. Чонгук замирает. Он не ожидал этого. Он думал, что Тэхен смотрит на него как на тюремщика, как на врага. Но в этих словах — столько боли, столько честности, что Чонгук понимает: он не один в этом. — И что ты чувствуешь? Тэхен смотрит в его глаза — долго, внимательно, будто решает, сказать правду или нет. И он говорит — тихо, срываясь на шёпот: — Что я не хочу уходить. Что я хочу быть здесь. С тобой. И это пугает меня, потому что ты — тот, кто причинил мне боль. Но ты же и тот, кто смотрит на меня так, будто я — всё, что у тебя есть. И я не знаю, что с этим делать. Чонгук не выдерживает. Он притягивает Тэхена к себе, обнимает — крепко, до боли, и чувствует, как тот дрожит в его руках. Он утыкается лицом в его макушку, вдыхает запах его волос, и в груди разливается что-то горячее. — Прости меня. Я знаю, что я сделал. Я знаю, что я не заслуживаю твоего доверия. Но я буду пытаться. Я никогда ни перед кем не извинялся. Ты первый. И последний. Тэхен молчит, но его руки поднимаются, сжимают ткань рубашки на спине Чонгука, и Чонгук чувствует, как он прижимается к нему сильнее. Они стоят так долго — под звук дождя, в темноте, среди огней Сеула. Чонгук не хочет отпускать. Он хочет, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Он не знает, что будет завтра. Но сейчас — у него есть Тэхен. И это всё, что имеет значение. --- День двенадцатый. Утро. Чонгук просыпается от того, что кто-то касается его лица. Он открывает глаза — Тэхен сидит рядом на кровати, одетый в ту же большую футболку, с волосами, ещё влажными после душа. Он улыбается — настоящей улыбкой, той, что заставляет Чонгука замереть. — Ты храпишь, знаешь? Чонгук моргает, пытается сообразить, что происходит. Он привык просыпаться один. Он привык, что рядом никого нет. А сейчас — Тэхен смотрит на него, и в его взгляде нет страха. Только тепло. Чонгук усмехается, проводит рукой по лицу. — Я не храплю. Ты врёшь. — Вру. Но ты смешно спишь. Ты сжимаешь подушку, как будто кто-то хочет её у тебя отобрать. Чонгук садится, смотрит на Тэхена, и чувствует, как внутри разливается что-то странное — лёгкость, спокойствие. Он давно не чувствовал себя так. Он тянется к Тэхену, касается его руки, и тот не отстраняется. — Ты завтракал? — Нет. Ждал тебя. Чонгук встаёт, идёт на кухню, начинает готовить — яйца, рис, овощи. Тэхен садится за стол и смотрит на него. Чонгук чувствует его взгляд, и ему нравится. Ему нравится, что кто-то смотрит на него не как на монстра, а как на человека. — Ты говорил, что работал курьером. А кем ты хотел стать? — Я хотел рисовать. Иллюстратором. Но это дорого — учиться. Пришлось бросить. Работать, чтобы помогать маме. Чонгук ставит перед ним тарелку, садится напротив. — Я могу оплатить твоё обучение. Ты серьёзно. Я могу. Тэхен поднимает глаза, смотрит на него с недоверием. — Ты предлагаешь мне деньги? После того, что сделал? Чонгук отводит взгляд. Он знает, что это звучит неправильно. Но он хочет исправить то, что сломал. Хотя бы попытаться. — Я не предлагаю тебе деньги, чтобы купить тебя. Я предлагаю тебе шанс. Шанс делать то, что ты любишь. Я не хочу, чтобы ты был здесь как пленник. Я хочу, чтобы ты был здесь, потому что хочешь. И если тебе нужно время — я дам его. Тэхен смотрит на него долго, потом опускает взгляд в тарелку. — Я подумаю. Чонгук кивает. Он не давит. Он просто наблюдает, как Тэхен ест, как он заправляет волосы за ухо, как его пальцы сжимают палочки. И Чонгук понимает: он готов ждать. Столько, сколько нужно.