Местная звезда — Ли Феликс

Через несколько секунд по крохотной комнате разносится пар серого дыма, запах которого заставляет ненароком пару раз откашлянуть. «Воспоминания» Вокруг стояла глухая тишь, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и звенящим скрежетом ржавых стен. Однако каждый был погружен во своё, пытаясь в голове найти ответы на всё волнующие глубоко вопросы. «Что значит воспоминания? Почему они мучают?» Слова нового друга повторялись из раза раз, будто назойливая пластинка. Какие воспоминания мучают этого загадочного юношу? На первый взгляд он вовсе не выглядит грустным или же поникшим. Значит, это что-то глубокое? Что-то такое, что приходится носить с собой каждый день? Тогда почему не расскажет? Путаница стояла невыносимая. Тем временем Хёнджин стоял перед ним, не зная, зачем и для чего они здесь. Внутренняя тревога не давала покоя, от чего тот начал нервно теребить пальцы, покусывая губу. Глазенки бегали из угла в угол, рыская комфорта. Он правда надеялся забыть все те события, забыть ощущения и тот проклятый вечер. Теперь ему приходится непонятно зачем стоять в кабинке туалете с певцом, о существовании которого парень узнал две недели назад. — Эй, — Феликс быстро уловил изменения в лице и поведении молодого человека, туша об стену сигарету. — Что-то случилось? — Н-нет... Я.. — робким голосом начал лепетать тот, не заметив, что расстояние между ними вновь с молниеносной скоростью убывало, разрушая все прежние личные границы. — Ты?.. — уголок губ слегка приподнялся, а руки нашли трясущиеся пальцы Хвана, собирая их в замок. Голос звучал тише, медленнее, будто артист вел диалог с маленьким ребенком. — Я малознаком с тобой, мы всего-то два раза поцеловались, но сейчас почему-то стоим здесь, и я даже понятия не имею почему... — протаратонил он. — Угу... — горячее дыхание уже было возле щеки. — А дальше? — Ч-что... Дальше? — Ну должен же быть логический вывод всему твоему вышесказанному. Давай... Я с радостью послушаю... Возможно, Хёнджин бы продолжил охотно вести разговор про свои страхи и мысли, однако, вишневые губы вновь коснулись полуоткрытого рта. Только теперь не грубо, жадно, кусая до крови, а почти невесомо, оставляя лишь заметное послевкусие табака. Через две-три секунды еще один. Без языка, слюны, облизываний. Еле ощутимое прикосновение, больше похожее на дуновение ветра. — Не слышу ответа, — шепнул Феликс, крепче сжав ладонь. — Ах... Это... Это все слишком похоже на сон, — лепечет брюнет, получая еще одну порцию сладострастной нежности. — Всё? — Д-да, это всё... — он опрокидывает голову назад, вдыхая прохладный воздух. — А про воспоминания? Почему они терзают тебя? Хёнджин от неожиданности широко раскрыл глаза, покрываясь пунцовой краской. Появилось твердое ощущение, что его хотят пристыдыть. — Ам... Неважно... Правда. Лучше про это не знать...