Учитель без прошлого (Учитель. Часть 4)

***

Джитузури стоял в густой тени кустов у края поляны. Со Скалы до него доносился прощальный рёв. Десятки голосов сливались в один — долгий, скорбный, полный боли. Так прайд прощался со своим Королём и одновременно приветствовал нового. Джитузури медленно опустил голову. Теперь ему предстояло исполнить последнее обещание, данное Шторму. Но как? Как выполнить волю льва, которого он собственными лапами лишил жизни? Кто поверит ему теперь? Кто позволит приблизиться? Он понимал: для всех он останется убийцей. И они будут правы. Эта мысль больше не вызывала у него желания оправдываться. Пусть будет так. Он заслужил всё, что теперь с ним произойдёт. Вся его жизнь словно была дорогой через боль, а сегодняшний день стал её вершиной. Он не знал, за какие грехи судьба выбрала именно его. Но впервые почувствовал, что убежать от неё уже невозможно. Он ждал. Спустя некоторое время из темноты показались три силуэта. Впереди уверенно шёл Рамзес. Чуть позади — Леда. Третья фигура держалась немного в стороне. Джитузури сделал несколько шагов навстречу и остановился. Рамзес подошёл почти вплотную. Некоторое время оба молча смотрели друг другу в глаза. — Что будет дальше? — наконец тихо спросил Джитузури. — Меня убьют? Рамзес не ответил сразу. — А ты сам этого хочешь? — Мне всё равно. — Нет, — спокойно произнёс Рамзес. — Это неправда. Джитузури поднял взгляд. — Если бы тебе было всё равно, ты бы не понёс Шторма на собственной спине. Не пытался бы спасти Леду. Не остался бы здесь ждать нас. Джитузури устало прикрыл глаза. — Может быть... Рамзес тяжело вздохнул. — Айзек уже поклялся, что вызовет тебя на поединок, как только увидит. Кову тоже. Скоро весь прайд будет искать тебя. И не только они. Кроме Симбы. Он посмотрел в сторону северной тропы. — Пока они уверены, что ты ушёл вслед за Квамом. — Значит, мне пора уходить. — Да. Наступило молчание. Потом Джитузури тихо спросил: — А как же обещание Шторму? Рамзес внимательно посмотрел на него. — Ты собираешься его исполнить? Джитузури встретил его взгляд. — Да. Ни малейшего колебания. — Даже если меня будут ненавидеть. Даже если попытаются убить. Он медленно вдохнул. — Я дал слово Шторму. Рамзес долго молчал. Потом произнёс: — Тогда слушай меня внимательно. Если ты сбежишь... Если попытаешься забыть своё обещание... Я сам найду тебя. И тогда уже никто тебя не спасёт. Джитузури спокойно кивнул. — Не нужно угроз. Я не бегу от своего слова. Я исполню его не потому, что боюсь вас. И не потому, что хочу искупить свою вину. Я сделаю это потому, что меня попросил Шторм. Потому что теперь это единственное, что я ещё могу сделать для него. Рамзес впервые за всё время отвёл взгляд. Он понял, что этот лев уже наказал себя сильнее, чем смог бы кто-либо другой. После долгой паузы Джитузури неожиданно спросил: — Что будет... с ними? — С кем? — Со Штормом... и Лизой. Рамзес тяжело выдохнул. — Зачем тебе это знать? — Потому что... я должен проводить их хотя бы мысленно. В Долине великих львов хоронили на Скале Королей... Рамзес посмотрел в сторону далёких скал. — Их тоже похоронят высоко. Кейси уже выбрал место. Этой ночью их проводят туда. Отныне это будет Скала Королей этих Земель прайда. Джитузури медленно опустил голову. — Простите меня... Не хотел, чтобы так получилось. Рамзес резко поднял взгляд. — Простить? Он сделал шаг вперёд. — Когда вы дрались, ты же хотел убить его? Или нет? — Хотел заставить его сознаться.... Думал, что боль отпустит. А он не сознавался…. — И потому продолжал бой. — Я думал, он ... выживет. Если бы он не сорвался... Голос оборвался. Рамзес покачал головой. — Нет. Если бы ты вообще не вызвал его, ничего этого не произошло бы. Он говорил уже без ярости. Только с глубокой, почти невыносимой усталостью. — Да, это был честный поединок. Да, Шторм сам принял вызов. Но знаешь, что ты у нас отнял? Не только брата. Не только Короля. Ты забрал у каждого из нас часть будущего. Он должен был увидеть, как вырастут его дети. Должен был учить новых учеников. Должен был встретить старость рядом с семьёй. Мы все верили, что впереди у него ещё много засух и дождей. Рамзес горько усмехнулся. — Только он один иногда говорил, что, скорее всего, умрёт в бою. Словно заранее видел свою судьбу. Он слишком часто становился между злом и теми, кого любил. И однажды зло всё-таки нашло того, кто оказался сильнее. Он посмотрел прямо в глаза Джитузури. — Оно нашло тебя. Джитузури закрыл глаза. Каждое слово било больнее любого удара. — Если бы они сказали мне правду... Рамзес медленно покачал головой. — Нет. Если бы Мвонге и Квам знали правду о твоём происхождении, ты никогда не дошёл бы до Шторма. Они убили бы тебя раньше. Потому что живой ты был опаснее для их замыслов, чем сам Шторм. Он сделал ещё один шаг ближе. — Теперь правда у нас. И теперь у нас есть шанс закончить то, что начали они. Отомстить за Лизу, за всё, что произошло сегодня. Он тяжело вздохнул. — Но для детей Шторма ты всё равно останешься тем львом, который разрушил их мир. И, возможно, навсегда. Он посмотрел туда, где над Скалой ещё звучали последние отголоски прощального рёва. — Теперь я молюсь только об одном. Чтобы их боль не превратилась в ненависть. Потому что мой сын учил побеждать врагов. Но ещё больше он хотел не позволить врагам поселиться в собственном сердце. — Симба пока не должен показываться никому на глаза, Рамзес. — Почему? — У Мвонге есть пернатые разведчики. Если они увидят Симбу живым, правда очень быстро дойдет до него. Тогда Мбембе получит предупреждение и исчезнет раньше, чем я успею ее найти. А сейчас она — единственная ниточка, ведущая к Мвонге. Нужно заставить его поверить, что его план удался. Рамзес задумался. — Тогда я отправлю Макса. Пусть он разнесет слух, что погибли Шторм и Лиза, а Симба находится при смерти. Что он еще дышит, но вряд ли переживет следующую ночь. Джитузури медленно кивнул. — Да. Это выиграет нам время. Но пусть Симба хотя бы одну луну не появляется открыто. Ни на границах, ни возле Скалы. Пусть вся Долина считает, что его прайд осиротел. — Хорошо, — тихо ответил Рамзес. — Пойдем. Я провожу тебя до границы. Нам нельзя долго отсутствовать. Они молча двинулись к северному проходу. Леда все это время шла рядом, не произнося ни слова. Наконец Джитузури посмотрел на нее. — А ты... зачем пошла с нами? Она подняла глаза. — Я хотела сказать тебе спасибо. Он остановился. — За что? — За то, что спас меня. Джитузури горько усмехнулся. — Я убил твоего брата. Он опустил взгляд. — Ты должна меня ненавидеть. Он – твой брат. Леда долго молчала. Потом тихо сказала: — Должна. Но не ненавижу. Джитузури резко поднял голову. — Почему? Она беспомощно покачала головой. — Не знаю. Повисла долгая тишина. Никто больше не произнес ни слова. Лишь ветер тихо шелестел сухой травой, словно сам не находил ответа. Когда впереди показался северный проход, Рамзес остановился. — Дальше ты пойдешь один. Джитузури молча кивнул. Он уже собирался скрыться в проходе, когда за спиной раздался голос Леды: — Джиту... Он вздрогнул. Так его не называл никто уже очень давно. Джитузури медленно обернулся. — Увижу ли я тебя когда-нибудь снова? Он долго смотрел на нее. Потом тихо спросил: — Зачем тебе это? Леда сделала неуверенный шаг вперед. — Ты спас мне жизнь. Несмотря ни на что. Она ненадолго замолчала. — Я.… хочу еще хоть раз увидеть тебя. Джитузури молчал. — Может быть... однажды мы смогли бы стать друзьями. Эти слова ударили сильнее любого когтя. Он не понимал их. После всего, что случилось. После смерти Шторма и Лизы. После крови, оставшейся на его лапах. Он медленно покачал головой. — Это невозможно. Голос его звучал почти шепотом. — Здесь меня будут ненавидеть всегда. Он отвернулся. — И.… ты даже не знаешь меня. Леда едва улыбнулась сквозь слезы. — Знаю. Знаю, что вернёшься. — Тогда зачем спрашиваешь? Она сделала еще один шаг. — А как тебя называли те, кто любил? Джитузури долго молчал. Потом едва слышно ответил: — Таких почти не было. Он закрыл глаза. Перед ним на мгновение возникла мать. Белая львица с полосками. Ее теплый голос. — Мама звала меня... Джиту. Леда повторила почти неслышно: — Значит, угадала. Прощай, Джиту. И возвращайся скорее. Он ничего не ответил. Только коротко кивнул. И, не оглядываясь больше, исчез в темном проходе. Еще долго никто из троих не двигался с места. - Ты уверен, Рамми? – тихо спросила Сарафина. - Он вернётся, - ответил Рамзес. – Только теперь уже не только ради обещания убитому им льву… Через две луны после гибели Шторма в его землях собрались все дети Рамзеса. Последним пришел Адиса. Он молча остановился перед Рамзесом, опустил голову и только потом заговорил: — Прости... Мы не успели предупредить. Рамзес поднял на него усталый взгляд. — Что случилось? — Мы совсем недавно узнали правду о Мбембе. Пока она жила у аутсайдеров, ее не раз видели вместе с Квамом и Мтаи. Нашлись свидетели. Он стиснул зубы. — Если бы мы раньше поняли, что они готовят... Фразу он так и не закончил. Рамзес тяжело вздохнул. — Не вини себя. Никто из нас этого не предвидел. Адиса кивнул. — Одного мы до сих пор не понимаем. Зачем им понадобилось убивать Шторма и Симбу? — Скоро узнаем, — спокойно ответил Рамзес. — Очень скоро. Повисло тяжелое молчание. Наконец Адиса спросил: — Как Симба? Рамзес ненадолго закрыл глаза. — По-прежнему между жизнью и смертью. Адиса опустил голову. — Мне очень жаль... Некоторое время никто не произносил ни слова. Потом он снова заговорил: — Квам, по нашим сведениям, скрывается у аутсайдеров. Мбембе тоже исчезла. Но мы их найдем. В его голосе впервые прозвучала твердость. — Они ответят за все. Он сделал паузу. — Особенно за Лизу. Рамзес молча кивнул. — Только остается один вопрос... Он посмотрел на Рамзеса. — Что делать с Джитузури? С Белым Гигантом? Все присутствующие подняли головы. — Если верить Симбе, он бросил Шторму честный вызов. Они дрались один на один. Формально закона он не нарушил. Адиса невесело усмехнулся. — Более того... по древнему обычаю именно он должен был бы стать новым королем этих земель. Рамзес покачал головой. — Нет. Все посмотрели на него. — Они дрались не за власть. Он произнес это спокойно, но так, что спорить никому уже не хотелось. — Шторм защищал друга. Джитузури искал правду о своей матери. Эта схватка никогда не была борьбой за трон. Он перевел взгляд на каждого из детей. — И еще... Голос его стал тверже. — Оставьте его в покое. Адиса удивленно нахмурился. — Даже теперь? — Да. — Потому что Шторм простил его? — Не только поэтому. Рамзес долго молчал. — Он уже понес наказание, которое будет носить в себе всю оставшуюся жизнь. Никто не перебивал. — Поверьте старику... есть раны, которые хуже смерти. Он тяжело вздохнул. — И ему еще долго придется жить с ними. — Ты знаешь, где он? — тихо спросил Адиса. — Знаю. — Тогда почему... — Потому что искать его не нужно. В голосе Рамзеса прозвучала непривычная жесткость. — Но Айзек и Кову... — Я знаю. Рамзес устало улыбнулся. — Они каждый день просят разрешить им найти его. Вызвать на поединок. Он покачал головой. — Не сейчас. Никто больше не спорил. Рамзес поднялся. Он посмотрел на всех. — Скоро мы закончим школу Шторма, тогда и соберемся снова. Жаль, что ему не довелось довести до конца. Адиса. Дарий хочет продолжать учить. Можно, он будет это делать у тебя с Эли? Ты его примешь? - Как родного брата, Рамзес. Вечером, когда солнце уже клонилось к горизонту, все поднялись к северной Скале. Она стояла отдельно от остальных — высокая, почти правильной конусообразной формы. В ее сердце скрывалась просторная пещера, где среди древних каменных ниш теперь были две особенные. Они были закрыты гладкими валунами. Кейси остановился перед ними. Долго молчал. Потом тихо сказал: — Здесь они покоятся. Он коснулся лапой камня. — Мама... Затем перевел лапу на соседний. — И Шторм. Его голос дрогнул. — Теперь они снова рядом. Никто не ответил. Все просто стояли молча. Даже ветер словно стих. Последние лучи солнца медленно скользнули по вершине Скалы, окрасив камень в золотисто-красный цвет. Когда солнечный диск окончательно исчез за горизонтом, Кейси первым склонил голову. За ним это сделали остальные. Так они простояли до тех пор, пока небо не начало темнеть и над саванной не появились первые звезды. Никто не произнес ни слова. Лишь затем, один за другим, львы молча стали спускаться вниз. На вершине снова воцарилась тишина. А высоко над ними уже мерцали первые звезды — те самые, где, как верили все львы, продолжали жить ушедшие Короли. Прошло три луны. Сабра, Киншаса и Кизура уже отметили первую половину года жизни. Кипуса и Чакари были еще совсем малышами и почти не понимали, что происходит вокруг. После гибели Шторма Триша и Киара говорили своим детям лишь одно: — Папа и дедушка ушел очень далеко. Его долго не будет. Они не могли заставить себя сказать больше. Хотели, чтобы правда пришла к детям тогда, когда они смогут понять ее не только разумом, но и сердцем. Но дети взрослеют быстрее, чем кажется взрослым. Все чаще Сабра и Киншаса спрашивали, где их отец, почему другие львята играют со своими папами, а их папа все не возвращается. Ответов становилось все меньше. Однажды, когда они играли перед Скалой, к ним стремглав примчалась Кизура. — Я знаю, где дедушка! То есть... ваш папа! Сабра мгновенно вскочил. — Правда?! — Где?! Кизура возбужденно оглянулась по сторонам и заговорила почти шепотом: — Тише! Я давно замечаю, что папа иногда уходит куда-то один. И всегда возвращается грустный. Сегодня он опять туда пошел. Если пойдем по следам, то обязательно найдем это место. Киншаса недоверчиво посмотрела на нее. — Но мы же маленькие. Как мы вообще найдем дорогу? Кизура гордо расправила плечи. — А меня папа уже научил читать следы. Сабра удивленно посмотрел на племянницу. — Правда умеешь? — Конечно! Киншаса усмехнулась: — Значит, теперь мы будем учиться выслеживать добычу у собственной племянницы? Кизура фыркнула. — Если любимая тетушка будет смеяться, я могу и передумать ее учить. — Девочки... Сабра вздохнул. Он уже начинал понимать, как трудно иногда быть львом среди маленьких львиц. — Не ссорьтесь. Все равно идем вместе. Три львенка незаметно покинули Скалу. Следы Кову были еще свежими. Кизура уверенно шла впереди, иногда останавливалась, принюхивалась, внимательно осматривала землю и снова двигалась дальше. Сабра с интересом наблюдал за каждым ее движением, стараясь запомнить. Киншаса несколько раз ошибалась, но Кизура терпеливо возвращала ее на правильную тропу. Так они добрались до северной границы. Перед ними возвышалась одинокая скала с большой пещерой. Она казалась необычно тихой. Даже ветер здесь шумел как-то приглушенно. Львята вошли внутрь. — Ну и где наш папа? — прошептала Киншаса. Кизура растерянно огляделась. — Не знаю... Сабра внимательно осмотрел землю. — Смотрите... Он подошел к завалу из больших камней. — Следы папы заканчиваются здесь. Он долго стоял именно тут. Потом развернулся и ушел. Все трое молча посмотрели на завал. — Может... он за этими камнями? — тихо спросил Сабра. Они начали звать. — Папа! — Папа Шторм! — Дедушка! Ответом была лишь тишина. И вдруг позади раздался знакомый голос. — Что вы здесь делаете? Львята испуганно обернулись. В проходе стоял Кову. Сначала он выглядел сердитым. Но, увидев испуганные мордочки детей, быстро успокоился. — Папа... — виновато сказала Кизура. — Мы хотели увидеть дедушку. Ты ведь постоянно к нему ходишь... — Мы думали... он вернулся, — тихо добавил Сабра. Кову несколько мгновений молчал. Потом сел рядом с ними. — Как вы нашли это место? — По твоим следам. Кизура виновато опустила голову. — Ты сам меня учил. Кову невольно улыбнулся. — Похоже, научил слишком хорошо... Он посмотрел на каменный завал. Долго молчал. Потом тихо сказал: — Наверное... уже пришло время рассказать вам правду. Все трое сразу притихли. — Каждый из нас однажды появляется на свет маленьким львенком. Он посмотрел на детей. — Потом мы растем, учимся, взрослеем, создаем семьи, защищаем своих близких. Это наш Круг Жизни. Он поднял взгляд к небу. — А однажды приходит день, когда он заканчивается. Это называется смерть. Никто не может пройти Круг Жизни бесконечно. Но некоторые уходят слишком рано. И это самое страшное. Сабра тихо спросил: — Наш папа ушел слишком рано? Кову медленно кивнул. — Да. Он не хотел уходить. У него было еще очень много дел. Он мечтал увидеть, как вы вырастете. Научить тебя, Сабра, всему, что умел сам. Порадоваться вашим первым победам. Но ему этого не позволили. Наступила тяжелая тишина. — Что случилось? — почти шепотом спросила Киншаса. Кову тяжело вздохнул. — Его убили. Львята словно перестали дышать. — Кто? — едва слышно спросил Сабра. — Лев по имени Джитузури. Он пришел сюда. Бросил папе вызов. Они дрались. И папа получил раны, от которых уже не смог оправиться. Кизура первой нарушила молчание. — А этот лев тоже умер? — Нет. — Почему? В ее голосе прозвучало искреннее детское недоумение. — Раз он убил... почему его не убили? Кову долго смотрел на нее. — Потому что месть и справедливость — не одно и то же. Если каждый будет убивать за каждую смерть, Круг Жизни однажды остановится. Наш папа всю жизнь учил нас защищать слабых, а не мстить. Он даже перед самой смертью простил Джитузури. Сабра удивленно поднял голову. — Простил? — Да. — Почему? Кову закрыл глаза. — Потому что понял: того тоже обманули. Он пришел сюда, думая, что мстит за свою семью. Папа не хотел, чтобы после его смерти ненависть стала жить вместо него. Сабра долго молчал. Потом спросил: — А ты... Ты тоже его простил? Кову не ответил сразу. Он посмотрел на каменный завал. — Нет. Не смог. Может быть... когда-нибудь. Но не сейчас. Потом он тихо добавил: — Именно поэтому я прихожу сюда. Он кивнул на завал. — Здесь покоится ваш отец. И тетя Лиза – мама дяди Айзека, тети Дуалы, тети Элайши, что недавно приходила, тети Аккры. Её тоже убили в тот день. Поэтому они лежат рядом. Здесь их дом. Все трое львят долго смотрели на камни. Потом Сабра осторожно подошел ближе. Коснулся лапой холодного камня. И тихо сказал: — Папа... Мы обязательно станем такими, чтобы ты мог нами гордиться. Кову почувствовал, как предательски защипало глаза. Он быстро отвернулся. — Пойдемте домой. Мамы уже наверняка вас ищут. Львята молча кивнули. Когда они уходили, никто из них уже не оглядывался. Но каждый унес с собой частичку той тишины, которая навсегда поселилась среди этих камней. А в это время в далеком закоулке Долины, где когда-то Мвонге встречался с Квамом, старый лев вновь ждал визитера. - Наконец-то! - Тебя было сложно найти, - тихо сказал Джитузури. - Приходится прятаться. А ты как думал? У Шторма много друзей тут. Его убийство не простят. Но скоро забудут. Мвонге немного помолчал. - Он сильно страдал? Молил о пощаде? Наверное, не понимал за что… - Гладиатор не просит о пощаде, - ответил Белый Гигант холодным голосом. - Я о Симбе. — Значит, все это правда…. - Что правда? – Мвонге посмотрел Джитузури в глаза и испугался. Неужели? - Что все это только из-за мести по старой любви… Как Квам и сказал тогда. - Ну…, - выдохнул Мвонге. – Первая любовь, она всегда такая. Ты не сможешь её забыть. - Я не знаю, что это такое, Мвонге. Забыл? Тот посмотрел на Джитузури. И страшно захотел уйти от него. Навсегда. - Знаешь, - сказал он, - иногда лучше оставить прошлое прошлому. И надо двигаться дальше. - Ты прав. Ты когда-то приютил меня. Дал кров, дал мясо. И ещё цель. Убить своего родного дядю. Только потому, что его отец когда-то проводил твою сбежавшую невесту от тебя подальше. А потом нанять убийц для внука того, с кем она ушла. Хорошая месть получилась, да не совсем. Я убил Шторма, а вот Квам…. Трусом он оказался. - Что?! - Симба жив. И я узнал правду. Шторм ведь не мой папа, не так ли?.. Мвонге стало по-настоящему страшно. Он сделала шаг назад. - Джиту… подожди… смотря, что считать правдой… Я никогда не говорил прямо, что он твой отец. Я всего лишь…. - Заставил в это поверить,  - удовлетворенно кивнул головой тот. – И поэтому я бросаю тебе вызов. Я никогда не убивал своих противников там, в Саванне. Но ты превратил меня в убийцу невиновных. И ты ответишь за это. Защищайся, если сможешь. И белый лев  прыгнул вперед… Когда солнце перевалило за середину пути к закату, на Скалу вновь поднялись Адиса и Траян вместе с родителями учеников. Последний день школы Шторма подошел к концу. Молодые львы прощались друг с другом, собираясь в обратную дорогу. На площадке царила непривычная тишина: никто не смеялся так, как прежде. Пока ученики прощались, Рамзес отвел Траяна в сторону. — Папа... — негромко начал Траян. — Ты ведь возьмешь новых учеников? Понимаю, сейчас не до школы... Но ты знаешь, сколько львят хотят учиться. Обещаю, больше десяти не приведем. Рамзес ненадолго задумался. — Хорошо. Приводи их через одну луну. Начнем сначала. Он помолчал и спросил: — Нашли Мбембе? Траян покачал головой. — Нет. Но кое-что выяснили. Рамзес внимательно посмотрел на сына. — Она покинула Долину. Это уже точно. Следы обрываются далеко за ее пределами. Он тяжело вздохнул. — Есть и еще одна новость... — Какая? — Мвонге мертв. Рамзес резко поднял голову. — Что?! — Его тело нашли на арене около одной луны назад. Похоже, он с кем-то дрался. Но это был не равный бой. Судя по ранам, противник оказался намного сильнее. У Мвонге почти не было шансов. Рамзес нахмурился. — Значит... кто-то убрал его. — Похоже на то. Несколько мгновений оба молчали. Потом Рамзес спросил: — А Джитузури? — Ничего. Его словно не существует. Никто не видел. Никто не слышал. — Квам? — Тоже исчез. Говорят, скрывается среди аутсайдеров, но подтвердить никто не может. Рамзес медленно кивнул. На его лице впервые за долгое время появилась едва заметная улыбка. — Тогда можно перестать прятаться. Траян удивленно посмотрел на него. — О чем ты? Рамзес понизил голос: — Симба никогда не был при смерти. Траян замер. — Что?.. — С самого первого дня. Мы намеренно пустили этот слух. Нужно было, чтобы враги поверили: после смерти Шторма его земли прайда остались без двух своих защитников. Он посмотрел вдаль, туда, где за горизонтом лежала Долина. — Пока они были уверены, что Симба умирает, они не искали его. Мы выиграли время. — Даже Адисе вы ничего не сказали... — Чем меньше знали своих, тем труднее было врагам узнать правду. Траян медленно кивнул. Теперь все складывалось воедино. Рамзес перевел взгляд на сына. — Теперь Симба может выйти из тени. Он сделал короткую паузу. — А значит... скоро все узнают, почему на самом деле погиб Шторм. От этих слов оба невольно посмотрели в сторону Скалы Королей. Казалось, даже ветер на мгновение стих. Вопрос, который не давал покоя всем последние три луны, наконец переставал быть тайной. Теперь начинался поиск ответов. У Большого Ручья, неподалеку от северо-восточной границы, собралась большая группа аутсайдеров. Впереди стоял Квам. — Можем выступать. Все готовы, — сказал один из львов. Квам покачал головой. — Не сегодня. Завтра. Он посмотрел в сторону далекой Земли прайда Шторма. — По моим расчетам, завтра ученики уже разойдутся по домам. За ними ушли три восхода назад. Значит, земля почти опустеет. Вот тогда и ударим. На его морде появилась холодная улыбка. — Потерпите еще немного. Завтра нас будут ждать новые владения... и богатая добыча. Никто из них не заметил, что далеко в зарослях акации за лагерем кто-то наблюдал. Когда саванну накрыла ночь, темная тень бесшумно отделилась от кустов и исчезла в сторону Долины. Через пять восходов отряд Квама достиг земель Шторма. Как и прежде, они двигались только по ночам, рассчитывая появиться у северного прохода на рассвете. Но на этот раз он просчитался. Едва первые лучи солнца коснулись Скалы, над ней стремительно опустился Макс. — Ваше Величество! — тяжело переводя дыхание, сказал он. — Квам ведет большой отряд. Они идут к северному входу. Кейси мгновенно поднялся. — Где они выйдут? — Скорее всего через ущелье возле Скалы Королей. На лице Кейси не дрогнул ни один мускул. — Какая ирония... Значит, Квам умрет рядом с тем местом, где лежит моя мама. Он вошел в пещеру. — Тревога! Квам уже рядом! Львы вскочили почти одновременно. Айзек поднялся первым. — Наконец-то... В его голосе не было радости. Только ледяное ожидание. Кейси быстро раздавал распоряжения: — Все идут к ущелью. На Скале остаются Сараби, Сарафина, Дуала и Ванга. Ваша задача — дети. Ванга шагнул вперед. — Я не собираюсь прятаться! Учитель в моем возрасте уже дрался на арене. Почему я должен оставаться? Кейси подошел ближе. — Потому что сегодня ты отвечаешь за самое дорогое, что у нас есть. Он посмотрел ему прямо в глаза. — Победить можно еще раз. Потерять детей — никогда. Ванга опустил голову. — Понял. — Если бой пойдет плохо, сразу уводите малышей и прячьтесь. Ни при каких обстоятельствах не вступайте в драку. — Сделаем, — тихо ответила Дуала. – Давай только сам без глупостей. Отметель их, братец, как следует. За маму. Через некоторое время львы уже стояли в узком ущелье возле Скалы Королей. Навстречу им вышел Квам. За его спиной остановились около двух десятков аутсайдеров. Увидев Симбу, Квам удивленно прищурился. Потом медленно рассмеялся. — Надо же... Живой. Он покачал головой. — Значит, Джитузури все-таки меня обманул. Симба сделал шаг вперед. — Нет. Его голос был спокойным. — Это мы обманули вас. Квам зло усмехнулся. — Какая жалость. Мвонге бы сильно расстроился... — Не расстроится. Симба не отвел взгляда. — Он мертв. Улыбка Квама исчезла. — Что? — И Мбембе тоже. Кто-то убил их раньше нас. Квам нахмурился. — Неважно. Он расправил плечи. — Сегодня умрете вы. Он перевел взгляд на Айзека. — Мне нужен этот лев. И ваши земли. Их я заберу себе. Кейси холодно ответил: — Сегодня ты ничего не получишь. — Тогда готовьтесь умереть. Симба поднял голову. — Кейси... — Да? — Позволь мне командовать. Кейси посмотрел на него. Потом молча кивнул. — Давай. Симба вышел вперед. Он вспомнил как это делал когда-то Шторм. Его голос эхом разнесся по ущелью. — Всем построиться! Львы мгновенно заняли места. — Опытные — вперед. Молодые — во второй ряд. Никому не ломать строй! Кто выйдет вперед один — погибнет. Он посмотрел на Айзека. — Центр за тобой. Повернулся к Кову. — Левый фланг. — Есть. — Правый беру на себя. Он перевел взгляд на Кейси. — Ты, Рамзес, Нала и Витани прикрываете строй. Не дайте им обойти нас. — Поняли. Напротив уже выстраивались аутсайдеры. Квам поднял лапу. — Вперед! Именно в этот миг раздался отчаянный крик: — Джитузури!!! Все головы одновременно поднялись. На самом краю ущелья стоял огромный белый лев. Светло-черное кольцо вокруг шеи резко выделялось на фоне утреннего солнца. Голубые глаза смотрели только на одного льва. На Квама. Следующее произошло так быстро, что никто не успел даже вскрикнуть. Белая фигура сорвалась вниз. Удар. Квам исчез из строя, словно его смело бурей. Они вместе врезались в каменную стену ущелья. Квам едва успел подняться. Перед ним уже стоял Джитузури. — Ты?.. В его голосе впервые прозвучал страх. — Ты с ними? Джитузури медленно подошел ближе. Еще шаг. Еще шаг. Он молчал, но по взгляду Квам понял его намерения. Он попытался улыбнуться. — Пощади. Ты же не убийца... Джитузури остановился совсем рядом. Долго смотрел ему в глаза. Потом тихо спросил: — А той львице... Он наклонился к самому уху Квама. — ...ты дал такой выбор? Квам побледнел. Страх парализовал волю к сопротивлению. Перед ним больше не стоял тот добрый и доверчивый гладиатор, которым можно было управлять. Перед ним стоял лев, переживший собственную ошибку. — Нет... Подожди... Но договорить он не успел. Джитузури одним молниеносным движением сомкнул челюсти на его шее. Хруст. Кровь фонтаном ударила на камни. Квам захрипел, дернулся несколько раз и безвольно обмяк. Все произошло быстрее, чем кто-либо успел сделать хотя бы шаг. Наступила мертвая тишина. Джитузури медленно отпустил тело. Оно тяжело рухнуло на землю. Белый лев повернулся к застывшим аутсайдерам. По его подбородку медленно стекала кровь. Он посмотрел на каждого по очереди. — Теперь выбор за вами. Его голос звучал спокойно. Почти устало. — Хотите драться?.. Я жду. Он сделал шаг вперед. — Ну же… Кто хочет закончить так же? Никто не ответил. Строй дрогнул. Один лев сделал шаг назад. Потом второй. Еще через мгновение вся шеренга рассыпалась. Аутсайдеры поспешили уйти. Никто даже не попытался подобрать тело своего бывшего вожака. Джитузури не стал преследовать их. Он долго смотрел им вслед. Потом повернулся к львам Кейси. Никто не двигался. Никто не произнес ни слова. И только после долгой паузы Джитузури медленно опустил голову и пошел вперед — навстречу тем, кто еще совсем недавно считал его своим злейшим врагом. Симба и Кейси вышли вперед. — Зачем ты вернулся? — спросил Кейси. Симба смотрел прямо в голубые глаза Джитузури. — Или ты решил принять смерть? Вперед шагнула Витани. В ее голосе дрожала ярость. — Неужели думаешь, что, убив своих бывших сообщников, заслужишь прощение? Ошибаешься. Здесь тебя ждет только расплата. Она обернулась к братьям. — Айзек. Кову. Вы столько ждали этого дня. Кову молча сделал шаг вперед. Айзек уже не скрывал ненависти. — Джитузури! Я вызываю тебя на поединок! Здесь. Сейчас. До смерти! Он посмотрел на Кову. — Брат... уступи мне право первого. Прошу. Если я погибну — закончишь начатое ты. Кову несколько мгновений молчал. Потом кивнул. — Хорошо. Иди. Айзек уже приготовился броситься вперед, но Джитузури спокойно поднял лапу. — Не спеши. Он говорил неожиданно спокойно. — Смерти я не боюсь. И прощения не выпрашиваю. Он обвел взглядом собравшихся. — Я знаю, кого лишил жизни. Знаю, что для вас значил Шторм. Знаю, что большинство из вас мечтает увидеть меня мертвым. Он сделал короткую паузу. — Если бы я хотел спасти свою шкуру, меня бы здесь не было. Его взгляд остановился на Рамзесе. — Я пришел выполнить обещание, которое дал Шторму перед его уходом. Он кивнул в сторону Симбы и Рамзеса. — Они знают. Рамзес медленно вышел вперед. — Это правда. Толпа загудела. Айзек резко обернулся. — Какие еще обещания?! — Очень важные, — спокойно ответил Рамзес. — Шторм поручил Джитузури дело, которое никто другой выполнить не сможет. — Значит, теперь он нам друг?! — почти прорычал Айзек. — Нет. Рамзес покачал головой. — До этого еще очень далеко. Он тяжело вздохнул. — Но сейчас он больше не наш враг. Симба задумчиво посмотрел на Джитузури. — Айзек имеет право вызвать тебя. Поединок будет честным. — И будет, — спокойно ответил Джитузури. Рамзес резко повернулся к нему. — Нет! — Почему? — Потому что мой сын простил тебя. Вокруг стало совсем тихо. — Услышьте меня все, — продолжил Рамзес. — Если сейчас вы убьете его, пусть даже по законам поединка, вы нарушите последнюю волю Шторма. — И что с того?! — резко бросил Кову. Джитузури неожиданно ответил сам: — Тогда я принимаю вызов обоих. — Вдвоем они точно убьют тебя... — прошептал Рамзес. Джитузури посмотрел ему прямо в глаза. — Нет. Верьте мне. Все закончится так, как должно. Айзек только оскалился. — Сам подписал себе приговор... Джитузури словно не услышал. Он повернулся к Симбе. — Но прежде ты должен узнать, зачем я уходил. — Говори. — Перед смертью Шторм попросил мне найти тех, кто стоял за покушением на вас... узнать правду... и уничтожить их. Повисла тяжелая тишина. — Ты нашел Мбембе? — спросил Симба. — Нашел. — Что она рассказала? При этих словах Айзек застыл. — Она призналась, что именно она напала на Леду и Лизу возле северного прохода. Толпа вздрогнула. — Она только лишила их сознания. Хотела убрать с дороги. Убивать не собиралась. Голос Джитузури стал жестче. — Квам сделал это сам. Он убил вашу львицу. Поэтому Мбембе виновна... но не она убийца. Я отпустил ее. Затем Джитузури подробно рассказал все, что узнал о Мвонге, его ненависти к потомкам Ахади, о сорванном браке с Уру. — Это должен был быть династический брак. Но побег невесты сломал все планы. Мвонге не получил объединенного королевства. Все, что он заработал, это старые земли Ахади. Тогда он поклялся, что пока будет жив он и потомки Ахади, он не успокоится никогда. Он не мог найти их, Ахади вел замкнутый образ жизни и не контактировал с Долиной. Но когда Шторм привел Симбу в Долину, то представил его Мвонге и упомянул про Ахади. Тогда Мвонге и решил судьбу Симбы. Он сделала паузу. - Мвонге послал Мбембе, чтобы она открыла проход. Они договорились об условных сообщениях. Мвонге узнал от своих разведчиков и систему вашей охраны и то, что Витани, дочь Шторма беременна. Он решил нанести удар сразу после родов, тогда меньше внимания будет оказано границе. Но он должен был знать их срок. И Мбембе сообщила ему это. Через Августа, когда она передала сообщение своей тете. А своим предупреждением Малики она просила того передать это Кваму. Кроме того, она вас ввела в заблуждение насчет наших планов передвижения и вынудила Шторма перенести вечерние облеты на послеобеденное время. А мы двигались по ночам. С севера. Днем накануне мы спрятались в скалах там, с обратной стороны и ждали... Ночью мы вошли сюда. Остальное вы знаете... Когда он закончил, никто не произнес ни слова. Первым заговорил Айзек. Он говорил почти шепотом. — Значит... Он опустил голову. — Это я... Я сам показал ей все... Сам помог убить отца... Джитузури посмотрел на него. — Ты не мог знать. Но Айзек уже не слышал. Симба нарушил молчание. — Где ты скрывался, пока тебя искали? — У бабуинов-могильщиков. На Скале Великих Королей. Айзек горько усмехнулся. — Подходящее место. Жаль только, что они не закопали тебя у ее подножия. Ну ничего, это дело поправимое. Рамзес снова посмотрел на Джитузури. — Мвонге... Это ты убил его? — Да. — Как? — Он доверился мне. Я помог переправить Мбембе. Потом вернулся. Вызвал его на честный поединок. И убил. Джитузури опустил голову. — Одно обещание Шторму я выполнил. Теперь осталось самое сложное. Он сделал шаг назад. И спокойно принял боевую стойку. Айзек и Кову сорвались одновременно. Толпа взревела. Но бой закончился быстрее, чем успел начаться. Джитузури едва заметно сместился в сторону. Два коротких удара. Айзек и Кову одновременно потеряли равновесие. Айзек вскочил первым. Джитузури уже был рядом. Один точный удар в висок. Айзек рухнул без сознания. Кову прыгнул со спины. Будто именно этого Джитузури и ждал. Он резко присел. Лев пролетел над ним. В следующее мгновение мощные лапы схватили его за задние ноги. Одно движение. Кову с силой ударился боком о землю. Воздух вырвался из груди. Сознание поплыло. Этого оказалось достаточно. Джитузури молниеносно перебросил его прямо на приходившего в себя Айзека. Прижал обоих к земле. Когти легли на их горла. На поляне наступила абсолютная тишина. Джитузури медленно обвел всех взглядом. — Поединок окончен. Он убрал лапы. — Как победитель... оставляю вам жизнь. Он отвернулся. И спокойно пошел к Рамзесу, словно бой был обычной тренировкой. Никто не осмелился остановить его. Даже Симба невольно проводил его долгим взглядом. - Не готовы ещё. Даже силу не показали. Ненависть застилает глаза. Ну ничего, это дело поправимое. Видя удивление, смешанное с невольным уважением в глазах Симбы, Джитузури тихо сказал: —. Я был «грушей». Львом, которого били ради чужой науки. Очень долго. Он усмехнулся без тени веселья. — Когда тебя с детства одновременно атакуют двое, трое... выбор невелик. Либо учишься побеждать сразу нескольких противников..., либо очень быстро перестаешь дышать. Несколько мгновений стояла тишина. — Ты уже тогда побеждал? — спросил Симба. Джитузури покачал головой. — Нет. Тогда мне просто позволяли выжить. Чтобы на следующий рассвет снова вывести на арену. Я был живой мишенью. Моей наградой было право дожить до следующего боя. Он на мгновение отвел взгляд. — Позже все изменилось. Когда гладиаторы поняли, что я перестал быть добычей и сам начал побеждать... отношение стало другим. — А остальных тоже учат драться сразу против нескольких? — спросил Кейси. — Только лучших. Или тех, кого хотят сделать лучшими. Для таких поединков нужен опыт. Зрителям неинтересно смотреть, как двое убивают неопытного львенка. Он криво усмехнулся. — Для этого и существуют "груши". Рамзес долго смотрел на него. — Из тебя мог бы получиться великий Учитель... Он тяжело вздохнул. — Но понимаешь ли ты, что можешь собственными лапами воспитать тех, кто однажды придет за твоей жизнью? Джитузури спокойно встретил его взгляд. — Понимаю. — Тогда уходи. Пока еще можешь. Это последний шанс. Джитузури едва заметно улыбнулся. — И отказаться от слова, которое дал Шторму? Он покачал головой. — Нет. Если я предам его сейчас, тогда все, что он сказал мне перед смертью... станет ложью. Он обвел взглядом Рамзеса и Симбу. — Или вы готовы отказаться от его последней воли? Рамзес медленно закрыл глаза. Возразить было нечего. Джитузури помолчал. — Есть еще кое-что. Он посмотрел на Симбу. — Только для тебя. Симба насторожился. — Говори. — Перед смертью Шторм назвал мне одно имя. Он сделал короткую паузу. — Он сказал, что до конца жизни не простил себе одного. Что именно тогда, когда его не оказалось рядом..., вы потеряли самое дорогое. Сердце Симбы болезненно сжалось. Он уже понял, о чем сейчас услышит. Но все равно спросил: — Какое имя? Джитузури произнес его почти шепотом: — Копа. По полю будто пронесся холодный ветер. Нала медленно поднялась. Киара тоже сделала шаг вперед. — Не смей... — голос Налы дрожал. — Не смей играть этим именем... Слышишь меня? Не смей... Джитузури спокойно выдержал ее взгляд. — Я не играю. Киара почти неслышно спросила: — Что ты знаешь о моем брате? — Старые гладиаторы рассказывали, что много сезонов назад у Саманьи появился молодой лев по имени Копа. Он говорил медленно, словно боялся ошибиться хотя бы в одном слове. — Потом Саманья продал его Мвенаю. Нала застыла. — Этот лев ничего не помнил. Ни имени родителей. Ни своего прошлого. Ни того, откуда пришел. Каждое слово падало тяжелее предыдущего. — Старики говорили, что память он потерял еще львенком. Нала вдруг сорвалась с места. Одним прыжком оказалась рядом и с силой ударила Джитузури лапой по морде. — Зачем?! Она снова ударила его. — Зачем ты это говоришь?! Когти оставили на его щеке глубокие борозды. — Он погиб! Ты слышишь?! Он погиб! Джитузури даже не попытался защититься. Не отвел взгляда. Только тихо сказал: — Я обещал узнать. И рассказать… Он перевел глаза на Рамзеса. — Именно это и сделал. Что дальше — решать вам. Он медленно оглядел всех. — Искать Копу... без всякой уверенности, что он действительно жив. Надежда всегда жестока. Особенно тогда, когда приходит слишком поздно. Или позволить выполнить то, о чем Шторм просил в конце. Наступило долгое молчание. Наконец Рамзес поднял голову. — Триша... Она подошла ближе. — Шторм говорил тебе перед смертью... что Сабру должен учить другой лев? Триша медленно кивнула. — Да... Она слабо улыбнулась сквозь слезы. — Я думала... Айзек. — Нет. Рамзес замолчал. Он словно не мог заставить себя произнести следующее имя. И вдруг Симба все понял. Он посмотрел сначала на Джитузури. Потом — на Рамзеса. Потом — на Тришу. По ее глазам он увидел: она тоже догадалась. — Это была его последняя воля, — тихо сказал Симба. — И, если мы действительно любили Шторма... мы не имеем права ее нарушить. Рамзес глубоко вдохнул. — Сабру будет учить бою... Он посмотрел прямо на Джитузури. — ...Джитузури. Слова повисли над ущельем. Никто не произнес ни звука. Даже ветер будто перестал дышать. Айзек медленно поднялся. Кову застыл, не веря собственным ушам. Триша закрыла глаза. И только теперь все до конца поняли, какую ношу Шторм оставил после себя. Не месть. А выбор. Самый тяжелый из всех возможных.

***