Искупление машин

      Чувствовал ли я себя котом в этой игре с мышами? Точно нет. Я скорее ощущал себя мышью чуть больше, у которой была возможность вылезти через прутья клетки, пока остальные жили в стеклянных витринах. Однако я не знал, что меня ждёт снаружи – кот или ещё одна клетка.       Я уже начинаю подумывать над тем, чтобы выйти на пенсию и ругаться на голубей за окном, потому что такие качели действуют мне на нервы. Ещё больше меня раздражает Кипелова, которая не прячет свой хвост в опилках террариума, а вызывающе смотрит на меня зелёными глазками, как бы спрашивая: «Ну и чего ты добился?» Она снова согласилась на встречу, но в этот раз на нейтральной территории. О чём говорить, если я на своей-то не очень большой перевес имею.       Я сидел на скамейке в Зарядье. Вид, который открывался здесь, мне всегда казался невероятным. С парящего моста вся Москва как на ладони: вот – ты видишь одно из семи сталинских чудес света – дом на Котельнической набережной, внизу простирается Москва-река, отражающая дома и несущая в себе историю; по другую сторону моста открывается вид на Кремль – сердце Москвы. До этого места как будто не дошёл прогресс, потому что уже там, вдали, простираются стеклянные небоскрёбы, режущие небо, видны летающие доставщики и голографические рекламы. Здесь же время остановилось. Да, парящий мост когда-то казался чем-то совершенно невероятным, но теперь и он – часть истории, как и сталинские высотки, натыканные по всему городу как напоминание о советском режиме. А красный кирпич Кремля несёт в себе историю Москвы: здесь пожары, здесь революция, здесь война – и здесь же символ и дух народа. Колкая мысль кольнула при мысли о народе, о людях. Не гублю ли я своими действиями весь этот город, страну?       Я взглянул вдаль, туда, где простирается мегаполис будущего. Нет, всё правильно, так и должно быть. Прогресс всегда врывается в жизнь, нарушая её привычное течение. Без пожаров мы бы никогда не увидели красный кирпич, без революции мы бы и подумать не могли о величественном здании МГУ, без войн мы бы никогда не поняли всю ценность мира. Так и здесь. Жертвы будут всегда, нам нужно лишь минимизировать.       – Я думала, вы лишены чувства прекрасного, – раздался голос рядом. Я отвлёкся от размышлений и взглянул на говорящего.       – У вас плохо получается думать, Есения Маратовна, больше не пытайтесь, – спокойно проговорил я, вставая со скамейки.       По её лицу проскользнула еле заметная улыбка. Она шумно дышала, волосы были растрёпаны, по спортивному костюму я понял – она бегала. Интересный вид для деловой встречи.       – Итак, взаимными колкостями мы обменялись, перейдём к делу? Или вы хотите побегать вместе со мной? – наглая, самоуверенная женщина.       – Нет, сегодня бегать я не в духе, – я постучал пальцами по трости. – Я надеялся, что мы встретимся в более… спокойном месте. Однако воздух здесь приятный, дышится легко.       Она села на скамейку, откидывая голову назад так, что я не видел её лица:       – Спасибо, что здесь не такая плотная застройка, деревьев много, потому и дышится легко. Так чего вы хотите от меня, Истомин? Я сдержала обещание – не опубликовала интервью, ничего нового пока не написала. Мне слабо верится, что вам просто нравится проводить со мной время.       – Тут вы правы, я бы хотел видеть вас как можно реже. Однако, обдумав наш разговор, я сделал некоторые выводы, – я сел рядом с ней, дистанция между нами была крайне маленькой – ей должно быть некомфортно. – Я начал проводить внутреннее расследование по делу в Туле. Недавний опрос показал, что большинство людей довольны, но я хочу понять, что делать с теми, кто остался недоволен. Мы в компании все расчётливые математики, поэтому мне тяжело оценить весь сбой в системе с точки зрения общественного защитника, – звучало глупо и расплывчато, она это тоже заметила, поэтому ехидно смотрела не на меня, а куда-то вдаль. – Я предлагаю вам партнёрство.       Кипелова выпрямилась, удивлённо поднимая брови. Мышка заинтересованно поползла к сыру.       – Вы абсолютно независимый эксперт по социальной адаптации. Ваша задача – выявить сбой в системе интеграции бывших сотрудников. Я даю вам полный доступ к информации, архивам, статистике, вы же обрабатываете и предлагаете решение.       – Какой уровень доступа? – спросила она.       – «Бета».       – Ну нет, Михаил Афанасьевич, это не полный доступ. Мне нужно абсолютно всё: план принятия решений об «оптимизации», медицинские карты, камеры наблюдения заводов, финансовые отчёты… Я ведь знаю, что всё теперь обрабатывается через систему «Мира», у вас абсолютный контроль.       Невыносимая. Я сжал трость в руке до того, что костяшки побелели на пальцах. Предоставить ей полный доступ – собственноручно пустить убийцу в дом. Риски слишком велики, но иначе она не согласится.       – Хорошо, но попробуйте не потонуть в потоке информации, – процедил я сквозь зубы. – Но взамен вы перестаёте писать свои разгромные статьи о компании, теперь вы защитник людей внутри этой же компании. Понимаете?       – А что получаю я, кроме сомнительного удовольствия в вашем обществе? – она наклонилась ближе ко мне, по её лицу стекали мелкие капли пота.       Я не чувствовал себя некомфортно или забитым в угол. В крови бил адреналин. Хорошо. Она торгуется. Раз так, то и мне следует вскрыть карты.       – Я открываю вам доступ не только к информации компании, но и к личной, – ответил я, также чуть наклоняясь к ней, со стороны это выглядело так, словно мы о чём-то шептались. – Я знаю абсолютно всё про вашу семью, а особенно мне симпатичен ваш брат. Мне известно, что его отправили в отставку из-за моего дела. Вы хотите справедливости? Я тоже её хочу, потому что я такая же жертва, мне нужно знать, что произошло в ту ночь. И раз вы начали копать, то из этой ямы мы теперь вылезем или вдвоём, или будем похоронены заживо.       Попалась. Как бы чисты ни были её намерения по отношению к людям, Кипелова больше всего на свете хотела очистить репутацию брата. В её глазах я увидел огонь хуже того, который почти убил меня – её огонь способен меня уничтожить.       – А если окажется, что дело действительно было в проводке?       – В это не верите ни вы, ни ваш брат, – парировал я. – Я признаю в Меркуловых специалистов, в вас в том числе. Итак, мы договорились? Вы – мой социальный аудитор, я – лягушка на столе перед препарированием.       Она внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь найти что-то, что могло бы меня скомпрометировать. Видимо, не смогла ничего обнаружить, потому продолжила – спокойно, расчётливо:       – Хорошо, но если будет малейшая угроза мне или моей семье, то я уничтожу всё, что вы строили.       Я поднял руки в примирительном жесте, как бы показывая, что не настроен враждебно. Кипелову это устроило. Мы получали взаимную власть друг над другом. Это не пугало, а напоминало настоящую гонку.       – Серж, предоставь Кипеловой Есении Маратовне доступ «Альфа», – приказал я. – Предоставь всю информацию за последние пять лет, всё, о чём она попросит.       – Доступ «Альфа-аудит» предоставляет неограниченный доступ, извлечение, использование и анализ 92,8% корпоративной информации. Риск утечки и саботажа оценивается как критический. Подтвердить доступ? – мгновенно отозвался Серж.       Я знал, что делаю. Полный доступ – это как открытая дверь. Но я уже поставил замки с другой стороны. Серж будет дублировать каждый её шаг. Она даже не узнает, что я слежу за ней.       Я встал со скамейки и бросил:       – Подтвердить. Жду ваш отчёт в течение недели, в нём – вся информация, а также решения.       Недели будет достаточно, чтобы она успокоилась, а я подготовился.       – Хорошо, господин начальник, – спокойно ответила она. – Постарайтесь не поседеть от того, что вы в нём найдёте.       Она тоже встала. Мы обменялись леденящими взглядами – она ушла быстрым, спортивным шагом в противоположную сторону и позвонила кому-то.       Я знал, что и Стрелецкая, и Кипелова готовят для меня гильотину. Ничего, моя рука уже на рычаге.

***

      Утром в своём кабинете я вновь застал Орлова. Он пил кофе и разглядывал мой книжный шкаф. Стоило мне сделать шаг – он мгновенно повернулся и расплылся в оскале.       – Поздравляю с пополнением штата, – сказал он, предлагая вторую чашку со стола. Я отказался. – Стрелецкая мне рассказала, что ты под её руководство устроил нашу южную подружку.       Я не выдержал и устало вздохнул. Ночь у меня и без него выдалась отвратительная, а теперь и он ещё пришёл меня учить. Стрелецкая тоже времени даром не теряет. Видимо, игра оказалась не слишком интересной.       – Она эксперт, – ответил я, снимая очки и проводя рукой по лицу. – Это инвестиция в наш отдел социального развития.       – Это инвестиция в твою паранойю, – бросил Орлов, подходя ближе ко мне. – Ты ведь знаешь, кто её брат. Ты знаешь, чего она добивается. Почему ты веришь в то, что она твой союзник, а не потрошитель?       – У меня нет союзников, – я знал, что эта фраза не понравится Орлову. – Но я уверен в том, что она поможет смыть порочное пятно «оптимизации» с компании, а ещё я уверен, что поможет разобраться мне в прошлом, потому что, по моему мнению, её брата отстранили незаслуженно.       Орлов тихо засмеялся:       – Я смирился с твоей дурной привычкой отделять себя от Миши Истомина, но теперь я точно вижу, что ты так же наивен. Твоя сильная сторона – рисовать чертежи и собирать роботов, но точно не вести дела.       – Тебе следует напомнить, кому из нас принадлежит контрольный пакет акций? – едко спросил я, ощущая, как в висках начинала стучать кровь. – А знаешь, кому принадлежит большая часть среди остальных? Государству. Мы в ответе перед государством, поэтому, если я окажусь не прав, то понесу ответ перед ним, а не перед другом-экономистом. А теперь идите работать, Дмитрий Сергеевич, вы такой же сотрудник этой компании, как и остальные, с привилегией в виде совета директоров, – дрожащей рукой я указал ему на выход.       – Сбавь обороты, Миш, я пекусь об этой компании намного больше, чем ты, – Орлов положил руку мне на плечо, я почувствовал, как он надавил на то место, где моё мясо собирали по кускам. Он всегда знал, куда нужно давить. – Я уважаю тебя, мы почти братья, ты это знаешь, но если своими действиями ты навредишь компании, то я перестану быть немым наблюдателем. Смотри, как бы ты не сгорел в этом огне борьбы.       – О, я очень рассчитываю на это, – я выдернул плечо. – В тот раз мне не повезло – я выжил.       На мгновение он замер. Я увидел, как дрогнула его челюсть, но затем Орлов снова натянул маску, хмыкнул и вышел из кабинета.       Я остался один, чувствуя, как дрожат руки. Нервы стали ни к чёрту. Затем вдруг понял, что сам вгоняю себя в угол, но пути назад уже нет. Да и не хочу отступать.