Клубничные конфетки 🍬

Катя лежала в своей кровати, укутанная в одеяло, и смотрела в потолок, где играли тени от уличных фонарей, пробивающиеся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Тишина в квартире была густой и тягучей, нарушаемая только редкими звуками ночного города -  где-то далеко проехала машина, залаяла собака, ветер качнул ветку за окном. Но главным звуком, который она слышала, было биение собственного сердца - гулкое, неровное, слишком громкое в этой тишине. Мысли кружились в её голове, как осенние листья в водовороте, и каждая из них была об Антоне. О том, как он стоял перед ней сегодня с глазами, полными отчаяния и надежды. О том, как он говорил, что она - не ошибка, что он испугался, что он готов ждать столько, сколько потребуется. О том, как он сидел сейчас в гостиной на диване, за стеной, такой близкий и одновременно такой далёкий.  Катя перевернулась на бок, поджав ноги к животу, и закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание. Но перед её внутренним взором снова и снова всплывала картина сегодняшнего утра - его холодный взгляд, его слова, которые резали острее ножа . Она чувствовала ту боль так, будто это случилось только что. Но рядом с этой болью - и это было самое странное, самое пугающее - жила ещё и надежда. Та самая, которую она пыталась задавить, похоронить, но она упрямо пробивалась сквозь слой обиды, как трава сквозь асфальт. Она думала о том, как он пахнет - чем - то очень сладким и дождём, смесью горького и свежего, что теперь навсегда ассоциировалось у неё с ним. Она думала о его руках -  сильных, тёплых, которые так уверенно обнимали её прошлой ночью. О его голосе -  хриплом, низком, который она слышала даже в темноте, когда он шептал её имя. И от этих мыслей внутри неё разливалось тепло, которое она пыталась игнорировать, но не могла. Прошёл час. Может быть, два. Катя не знала, сколько времени прошло, потому что время будто остановилось, застыло в этом бесконечном потоке сомнений и воспоминаний. Она ворочалась, сбивала одеяло, снова укутывалась, но сон не шёл - он упрямо прятался где-то за горизонтом, не желая приходить к ней. В голове звенела пустота, наполненная его именем. И тогда она приняла решение. Она тихо встала с кровати, босиком ступая по прохладному полу, и бесшумно открыла дверь спальни. В коридоре было темно, но она знала эту квартиру наизусть, знала каждый поворот, каждую доску, которая может скрипнуть. Она прошла в гостиную, и там, в тусклом свете уличных фонарей, проникающем сквозь занавески, она увидела его. Антон спал на диване. Его дыхание было ровным и глубоким, лицо расслабленным, что делало его почти беззащитным. Он лежал на боку, подложив руку под голову, и в этом сне он казался другим -  не тем самоуверенным Петровым, который шутил на уроках и кидался бумажками, а просто мальчишкой, уставшим от собственных ошибок и решений. Его белоснежные ресницы отбрасывали тени на щёки, а губы были чуть приоткрыты, и на них застыло какое-то почти младенческое выражение. Катя замерла на пороге, глядя на него. Сердце билось бешено, как никогда раньше, и она слышала его гулкий стук в ушах. Она хотела уйти обратно в свою комнату, закрыть дверь и забыть об этом порыве. Но ноги не слушались. Они несли её к нему, словно влекомые какой-то невидимой силой, которая была сильнее любой обиды, сильнее любого страха. Она медленно, почти беззвучно, подошла к дивану и остановилась рядом, глядя на него сверху вниз. Её рука сама собой потянулась к его волосам - она хотела коснуться их, провести пальцами по этой  белой, мягкой макушке, но в последний момент одёрнула руку, испугавшись собственной смелости. "Что я делаю? - подумала она.  — Зачем я здесь? Он разбил мне сердце. Он сказал, что я ….  — Я не должна быть здесь". Но она была. Катя тихо вздохнула, чувствуя, как внутри неё борется целый ураган эмоций, и, поддавшись какому-то безотчётному порыву, опустилась на край дивана. Он был узким, но она легла на свободное место, стараясь не касаться его, стараясь не разбудить. Она лежала на спине, глядя в потолок, и чувствовала, как её сердце бешено колотится, готовая выпрыгнуть из груди. И в этот момент Антон пошевелился. Она замерла, боясь даже дышать. Он повернулся на спину, а затем, словно почувствовав её присутствие, протянул руку и нащупал её плечо. Катя затаила дыхание, не зная, что делать, - то ли встать и убежать, то ли остаться, надеясь, что он спит и не осознаёт, что делает. Но Антон не спал. Он приоткрыл глаза - сонные, тёплые, чуть удивлённые, и посмотрел на неё. На его губах появилась та самая мягкая, почти робкая улыбка, которую она видела всего несколько раз, когда он был настоящим. — Катя, -  прошептал он хрипло, и в этом шёпоте было столько тепла, что у неё перехватило дыхание. Она хотела что-то сказать, хотела объяснить, почему она здесь, что она просто не могла уснуть, что она не хотела его тревожить. Но слова застряли у неё в горле, потому что его рука легла на её талию, притягивая её ближе, и он обнял её, прижимая к себе с такой нежностью, что слёзы снова подступили к её глазам. — Ты пришла… -прошептал он, и в его голосе было столько благодарности, столько счастья, что Катя почувствовала, как стена, которую она выстроила вокруг своего сердца, начинает рушиться.  — Ты здесь… Она не сопротивлялась. Она просто лежала в его объятиях, чувствуя, как его рука обхватывает её спину, как его дыхание касается её макушки, как его тепло окутывает её со всех сторон. Её голова лежала у него на груди, и она слышала, как бьётся его сердце - ровно, сильно, в унисон с её. — Я не могла уснуть, - сказала она шёпотом, и голос её дрожал.  — Я всё думала о тебе. О том, что ты сказал сегодня вечером. И я... я просто не могла оставаться там одна. Антон прижал её крепче, и она почувствовала, как он поцеловал её в макушку - легонько, почти невесомо, но в этом поцелуе было столько нежности, что у неё защипало глаза. — Я так рад, что ты пришла, - сказал он тихо, и его голос был полон искренности, которая не оставляла места для сомнений.  — Я боялся, что ты не захочешь быть рядом со мной. Что я всё испортил навсегда. Катя закрыла глаза, чувствуя, как его пальцы перебирают её волосы, как она тает в его объятиях, забывая обо всех обидах, обо всей боли, которую он причинил ей утром. Она знала, что прощение не приходит мгновенно, что предстоит долгая дорога, чтобы снова научиться доверять ему. Но сейчас, в этот момент, когда он обнимал её так крепко и так бережно, она чувствовала, что это возможно. Что они смогут пройти через это. Вместе. — Антон, - прошептала она, уткнувшись носом в его плечо, вдыхая запах его кожи - уже не клубники, а просто его, тёплый и родной.  — Я не говорю, что простила тебя. Я не говорю, что всё забыла. Но я хочу попробовать. Я хочу дать тебе шанс. Пожалуйста, не провинись сново.    Он сжал её в объятиях так, будто боялся, что она исчезнет, и его голос дрогнул, когда он ответил: — Я не… не провенюсь! . Я обещаю тебе… Они лежали так долго - в темноте, в тишине, прижимаясь друг к другу, как два потерянных человека, которые наконец нашли друг друга. Дождь за окном стих, и луна выглянула из-за туч, озаряя комнату мягким серебристым светом. Катя чувствовала, как её веки тяжелеют, как сон наконец приходит к ней - тёплый, спокойный, безопасный. Она засыпала в его объятиях, и впервые за этот долгий день ей было спокойно. Антон лежал, глядя в потолок, чувствуя её дыхание на своей груди, и думал о том, что сделает всё возможное, чтобы она никогда больше не плакала из-за него. Он будет ждать столько, сколько нужно, будет доказывать свою любовь каждый день, каждую минуту, потому что она -  его, его сладкая, тёплая, настоящая жизнь. И он больше никогда не позволит ей ускользнуть.