Грязная кровь

      — Я больше не могу, Сатору. Уже просто не лезет. Меня… Меня тошнит.        Сперва, когда Годжо озвучил, какое наказание для неё придумал, Джун вовсе не посчитала его таким уж и наказанием. Но когда оно началось, стало понятно, что она переоценила свои силы. Он купил для неё около пятнадцати коробочек своих любимых клубничных моти. И заставил её их съесть. Сначала она охотно их ела, но уже на третьей коробочке почувствовала, что наедается. А учитывая, что в каждой коробочке по десять штук, наказание начало действовать.        Такими темпами ей опротивятся моти настолько, что она больше не сможет их есть. Вот в чём суть наказания. Раз он их не ел, пока она лежала присмерти, так и она не должна их есть в качестве моральной компенсации.       — Что значит не можешь? Ещё же целых две коробочки осталось. И в этой ещё три штуки. Давай, поднажми, — заглянув в начатую коробочку, он довольно хмыкнул, продолжая наслаждаться своим горячим какао и персиковым тортиком.       Сидит и дразнит её. Специально заказал то, что она любит. Жестокость не знает границ.        — Не могу! Места больше нет!        Что взять с её желудка? Он явно меньше, чем у Годжо. Следовательно, и поместиться в него меньше. Свой предел она уже заполнила, а дальше, как бы она уже не пыталась есть, ничего не влезает.        — Может, попрыгаешь? Так съеденное утрясется и появится ещё место.        — Если я начну прыгать, то меня точно стошнит, — почесав ладонь, Джун откинулась на спинку стула, ужасаясь тому, как джинсы начали впиваться в кожу живота, который она наела. — Не буду больше есть.        — Тогда наказание не засчитывается.       — Что? Ты вообще не имеешь права меня наказывать. Да ты… Ты… — хотелось обозвать его как-то оригинально, но на ум не приходило совершенно ничего. Съеденные моти давали о себе знать, блокируя её поток сквернословия.        — Ты меня уже наказала, так что теперь моя очередь. Бери и доедай моти.        Вздохнув, Джун отвернулась к окну. Она не наказывала его. Это он сам себе наказал. Всё это из-за его чувства вины. Потрепала она ему нервов. Но не намеренно же. Так с чего вдруг должна отрабатывать что-то?       С тех пор как она проснулась, прошла всего неделя. Сейчас она чувствовала себя уже хорошо. Да, рука побаливала, но это мелочи. Техника Сёко творила чудеса. У неё даже никаких шрамов не осталось.        На следующий день после того, как она очнулась, Годжо уехал на особое задание. Вернулся лишь вчера, поэтому они не успели ничего обсудить из того, что хотелось. И честно, Джун не очень хотела обсуждать и вспоминать то, что произошло. Но, очевидно, Сатору хочет всё знать. За это он ведь её сейчас и наказывает. За то, что не рассказывает всего.        — Я… Я просто не привыкла делиться своими проблемами. Всегда была только Я. И только Я могла себе помочь и позаботиться о себе. Рассказывать кому-то о том, что случаются моменты, когда меня легко убить, для меня сложно. Каково это вообще рассказать о своей слабости?        — Ты не доверяешь мне?       Логично, что он задал именно этот вопрос. Это, пожалуй, единственный вывод, который можно было сделать. Но это вообще не так. Сейчас она не доверяла никому так сильно, как Сатору.        — Это другое.        — Да или нет?        — Я тоже могу задать тот же вопрос.       Светлые брови сошлись у него на переносице. Он явно не понял, на что она намекала.        — Ты постоянно используешь свою бесконечность, даже зная, что она не помеха для меня. Но так же зная, что мне больно проходить сквозь неё. Что это, если не недоверие?        — Это… Это просто привычка, — нахмурившись ещё сильнее, когда его голос дрогнул, Сатору недовольно откинулся на спинку стула.       Да, как-то некрасиво получилось. Обвинил её в недоверии, а сам ничем не лучше.        — Привычка… У меня тоже. Так почему же тогда тебе можно упрекать меня в своей привычке, а мне тебя нельзя?        — Ты что это, стыдишь меня?        — Нет, а тебе стыдно, что ли?        — Ладно, давай просто поговорим, — закрыв коробочку с недоеденным моти, он отодвинул её на край стола. Он признаёт поражение.        — Не очень хочется.        — Только пару вопросов, — помедлив, Джун нехотя, согласно кивнула. Только основное. О плохом сейчас думать неохота. — Как часто это происходит?        — Ну… может, раз в пару недель.        Кровь из носа, кашель с кровью, усталость и слабость. Это происходит не только после использования каких-то техник. Как когда-то и сказал Годжо: это из-за дисбаланса внутри неё. Тьма и свет борются внутри и разрушают её тело. Но всё быстро проходит. Лишь иногда всё затягивается так надолго, как в прошлый раз. Это как болезнь. Джун уже так привыкла к этому.        — Раз в пару недель? — судя по тону, Годжо ждал другого ответа. — И как давно?        — Кажется, тогда я ещё училась на втором курсе.        — Джун, это плохо! Это ужасно плохо! Ты ведь понимаешь, что это убивает тебя?       — Конечно, понимаю. Ну а что я могу поделать? Это не проходит лишь только потому, что я так хочу.        Мир всегда был несправедлив к ней. Её наказывали постоянно. Что бы она не делала, такие приступы не исчезали. Но это далеко не так страшно, как поддаться хаосу и лишиться разума.        — Значит, нужно больше времени проводить за тренировками. Нужно скорее решить, что делать. Ты слишком долго и часто в таком ужасном состоянии. Если кто-то узнает, будет пользоваться этим.        — Чего это ты так распереживался? Прекрати! Иначе не то подумаю!       Боги! Ну сколько он ещё будет её изводить? Сколько ещё даст поводов задуматься о том, что нравится ему больше, чем просто друг? Ну зачем он постоянно ведёт себя так заботливо? Испытывает её на прочность? Ждёт, пока она влюбится в него, чтобы потом использовать в своих целях? Знал бы он, что она уже влюбилась, вёл бы себя иначе? Уже бы пригласил её в свою постель лечь под него? Чёрт! Думать о нём так плохо — совсем неправильно. Может, он совсем другой. В какую историю Сёко о Годжо ей больше верить? В ту, что он козлина и бабник. Или в ту, что он изменился и вьется вокруг неё, потому что втюрился. Она совсем запуталась.        — Что подумаешь?       — Всякое.       Вот опять. Словно знает, о чём она хотела сказать, но прикидывается дураком, потому что хочет услышать это от неё. С целью смутить? Как бесит.       — Если это все вопросы, то…        — Стой! Ещё вопрос. — Очевидно, Годжо хотел развить дальше их небольшой диалог о всяком, но решил отложить его, видя, что она уже не хочет говорить. Придется снова вернуться к серьезному. — Те двое, кто напал на тебя…        — Я не знаю, кто они, — прервала она его. — Они отличались от обычных наёмников. Энергия у них была странная какая-то.        — Да, я тоже заметил.       Не обычные маги, но и не проклятия. А энергия, исходившая от них, заставляла задуматься. Он такого раньше не встречал.        — Они сказали лишь то, что те другие, кто ищут хронометр, не хотят, чтобы его искала и я. Поэтому меня захотели убить. Чёрт! Вот так и знала, что эта штука меня в могилу сведёт.       Даже к свиткам больше не хотелось прикасаться. Сдался ей этот хронометр, если из-за него она ещё в большей опасности теперь.        — Интересно, как кто-то мог узнать, что ты этим занимаешься.        — Те двое сказали, что они, кто бы они не были, чувствуют это. Странно, да? Что значит «чувствуют»? Меня это бесит.        — Ладно, это не так важно. Теперь нужно найти хронометр ещё быстрее. В плохих руках он очень опасен. Заполучив его, кто-то может запросто сделать так, чтобы кто-то из нас не родился вовсе. Или ещё что похуже.        — Да, но… Мне как-то не по себе.       Умирать она не боялась, но очевидно не хотела. Особенно если кто-то снова придет за ней, когда ей будет хреново. Опять бояться и опять не спать ночами. Быть начеку и нервничать с поводом и без. Хочется спокойствия. Но, конечно, мысль о том, что кто-то плохой найдет хронометр и с его помощью начнет творить ужасы. Например, такие как уничтожение из истории магов кого-то вроде Сатору. Если бы он не родился, никто бы не уничтожил тех проклятий, которых уничтожил он. Вследствие этого люди бы погибли. И так далее по цепочке. Многое бы точно сейчас выглядело иначе. Из своих нор повылазили бы те крысы, которые бояться действовать сейчас, потому что есть Годжо. И теперь, понимая это, бездействовать даже как-то стыдно.       — Ты слишком важен для этого мира. Нельзя тебе умирать. Чёрт! — злилась Джун. Видимо, всё-таки придётся вернуться к расшифровке свитков.        — Хотел бы я знать, какой поток мыслей привел тебя к такому выводу.       Судя по всему, он остался более чем довольным таким её ответом. Сидит, улыбку тянет до ушей и медленно допивает своё какао.        — Тебе никогда не понять логики моих мыслей, так что даже не пытайся.        — Наверное, так и есть, — согласился он. — Ты главное, не бойся, Джун. С остальным я сам разберусь.       — Прекрати вести себя так, будто самый сильный.        — Так я и есть Сильнейший.        — Чёрт! Ну тогда… ммм. — И вот как дать ему понять, чтобы он прекратил вести себя как мужчина мечты? Чтобы он ещё ничего и не заподозрил. На ум ничего не приходит. — Короче, я иду домой.        — Да, в твоих мыслях явно нет логики. Подожди немного, пока я доем, и пойдем.        Джун не стала возражать. Если Годжо хочет проводить её до дома, то пусть проводит.        Доел он быстро: проглотил остатки своего тортика, запил всё какао и подозвал официанта, чтобы расплатиться. Джун так злило то, что девушка официантка строит глазки Годжо, и всё время улыбается ему. Так и хотелось схватить её за волосы и выбросить в окно. И с каких пор в ней проснулась такая ревность? Ну вот почему? Ещё и Сатору улыбается ей. Черти бы его драли за то, что так бессовестно терзает её сердце.        Шли они в тишине. На улице уже стемнело. Небо сегодня было таким звездным, пусть даже из-за множества фонарей и светящихся вывесок выглядело далеко не так ярко и красиво, как в более безлюдном и тихом месте. Джун любила тихие места: где мало людей, нет фонарей, где тихо и спокойно. Где можно просто побыть наедине с собой и расслабиться.       Вчера лил дождь, поэтому сегодня довольно слякотно и прохладно. Поежившись, Джун плотнее запахнула края своей джинсовой куртки. Её дом был не так далеко, но пройтись приходилось достаточно.        Проходя мимо старой детской площадки, которую, скорее всего, скоро снесут, Джун остановилась. Её внимание привлекли качели. В детском доме она любила проводить время именно на качелях, раскачиваясь и взлетая высоко, так, чтобы ветер ударялся в лицо и трепал волосы. Ей нравилось это ощущение полета. Свобода. Но эти качели были сломаны, как и многое на этой площадке.        — Что? — внимательный взгляд Годжо на мгновение отвлек её.        — Ничего, просто… Хочу покататься на качелях, — не дожидаясь его реакции, Джун поспешила к разбитым качелям. В таком виде, как сейчас, на них точно не выйдет покачаться. Беда.        — Они сломаны.        — Я вижу, — хмыкнув, Джун коснулась разбитых креплений качелей.       Сукуна в её сознании как-то сказал, что эмоции при созидании важны, но нет ничего важнее решимости и веры. Наверное, он был прав. У неё ничего не получалось, потому что она боялась использовать позитивную энергию из-за того, что негативная могла помешать и случилось бы что-то плохое. Она всегда боялась. Поэтому всё получалось плохо. У неё не было решимости и должной веры в себя. Но если она не верит в себя, как могут верить другие? Страх… Он самая большая помеха всему.        — Так! Я ведь просил не использовать техники пока что. Нужно сначала понять, в чём проблема, чтобы не повторилось то, что было в прошлый раз. Джун…       — Ты не сможешь найти проблему, потому что она внутри меня, — Джун на секунду закрыла глаза, сосредоточившись на потоке своей энергии.       Пальцы уже привычно покалывали, а затем без особого труда её техника начала работать. Разбитые качели восстанавливались на глазах. И в этот раз всё было намного проще и легче. Лишь немного усилий и то, что скоро бы оказалось на свалке, снова выглядело, как новым. Не почувствовав никаких изменений в своем состоянии, Джун обрадовалась и поспешила устроиться на качели.       — Получилось!        — Неужели ты прикидывалась всё это время неумехой, только ради моего внимания?        — Ещё чего. Я просто, кажется, наконец-то поняла, в чём суть, — довольно улыбнувшись, девушка немного оттолкнулась, начиная качаться взад-вперед.        — Тебе сколько лет, Джун? Сидишь и радуешься, как дитя.        — Ну, очевидно же, что меньше, чем тебе. Давай, старпёр, покачай меня немного, и будем прощаться.        — Старпёр? Я к тебе со всей душой, а ты вот как со мной? За такое оскорбление ты сейчас в космос улетишь.        — Давай. Всегда хотелось посмотреть, что там, за пределами Земли, — Джун крепче вцепилась в толстые верёвки, ожидая сильного толчка, но Годжо толкнул качели вовсе не сильно. И совсем он не злится. Актёр без Оскара. — И это всё?        — Я тут подумал, что на Земле тебе найдется более достойное применение. А эти Инопланетяне, к которым ты можешь улететь, вовсе не заслуживают таких мучений. Тебя терпеть нужны стальные нервы.        — Тем более. Зачем тебе такие мучения?        — Без таких мучений я уже не смогу жить.        Сердце девушки дрогнуло. Вот так просто, всего парой слов, Годжо снова заставил её влюбиться в себя и думать, что это может быть взаимно.

****

       — Очень жаль, что вы не можете поехать с нами, учитель. Я надеялся показать вам, чему научился.        Узнав о том, что Джун не сможет поехать со студентами на программу обмена в Киото, Юта очень расстроился. Он так старательно тренировался, чтобы впечатлить своего сенсея, а в итоге она остаётся в Токио.        — Не раскисай, Юта. Ты должен там хорошенько всех отметелить, вне зависимости от того, увижу я всё или нет. Я верю в тебя. Ну и во всех остальных, конечно.       На программу обмена едет не только её любимый ученик, но и другие студенты со второго и третьего курса. Всего их пятеро. Этого должно быть более чем достаточно, чтобы достойно представить Токийский Техникум.        — Не нужно слов, Маэда-сенсей. Мы и так уже поняли, кто ваш любимчик, — грустно отозвался из толпы третьекурсник. Тот самый, который признавался ей в любви в начале года.        — Такова жизнь.        Что поделать, так обычно и случается. У любого учителя всегда есть любимчик среди учеников. Для Джун это очевидно — Юта. Хотя она любит всех первокурсников, в особенности молчаливого Инумаки. Но всё-таки Оккоцу выделяется среди других больше.        Юта смутился. Он ещё прежде не был ничьим любимчиком. Так приятно, оказывается, выделяться среди других в хорошем смысле.        — Ладно, пора ехать, а то можем опоздать на поезд. — Спорить с Годжо никто не стал. Студенты сразу засобирались сесть в автобус, чтобы доехать до станции. — Юта, ты тоже иди, садись.       — Да, сейчас. Я просто… — неловко замявшись на месте, парень бросил быстрый взгляд на Годжо, после чего так же быстро обнял Джун. — Простите, учитель, я просто…        — Всё нормально. Не нервничай. Всё будет хорошо. Ты там будешь не один. Просто покажи, чему научился, чтобы студенты Киото никогда не забыли твоего имени. Понял?        — Да, сенсей.        — Тогда иди.       Отстранившись от неё, парень быстро согнулся в поклоне и убежал в автобус.        — Да уж, от казни я его спас, а любит он все равно больше тебя. Как же несправедлив этот мир. Начинаю ревновать.        — Это ни к чему. Уверена, он тоже тебя любит.        — Я ведь совсем не это имел в виду. — Стоило Джун задуматься, как Годжо тихо рассмеялся. — Хотел попросить тебя кое о чём.        — Мм?        — Я бы и сам это сделал, но планы изменились, и сегодня я уезжаю. Так что нужно немного помочь мне.        — Просто скажи, что нужно сделать. Убить кого-то? Это я запросто…        — Нет! Никаких убийств. И вообще, постарайся пока не использовать сильные техники. Твой организм всё ещё не в полном порядке, так что на своем задании ограничь себя в техниках. Но будь осторожна.        Об этом Годжо сказал ей ещё вчера, когда она сообщила о том, что её отправляют уничтожить несколько проклятий в другом городе. Снова её ограничивает в техниках, пока она не поправится полностью. В этом был смысл.       — Это понятно, но ты попросить о чём-то хотел.        — Точно. Сегодня в четыре сможешь забрать кое-кого и отвезти домой? Я пришлю тебе адрес позже.       — Забрать кого? Откуда?        — Его зовут Мегуми. Он сегодня возвращается из своей школьной поездки. Нужно его забрать.        — А Мегуми — это кто?       — Это… Как бы мой воспитанник. Я его опекун.        — Опекун? Ничего себе!        Такого поворота событий Джун никак не предвидела. Да, чтобы Годжо был чьим-то опекуном! Такое даже представить сложно. Это что получается, что он воспитывает ребёнка? Оказывается, она совершенно ничего о нём не знает. Но то, что он просит о помощи именно её, очень приятно.       — Ладно, как его узнать?       — Фушигуро Мегуми. Используй табличку с его именем, чтобы уж наверняка. Мне пора. Я позвоню позже.        — Ладно.        Вроде бы уже и попрощался, а не уходит, всё так же стоит и смотрит на неё сквозь свою повязку. Хоть он и говорил однажды, что ничего на самом деле не видит через ткань, она была уверена, что видит он всё прекрасно.       — Чего ты стоишь? Иди и присматривай за Ютой. Я за него волнуюсь. Главное, чтобы его Рика не выбралась.        — Вот прям и постоять нельзя, черствая женщина, — цокнув языком, Сатору махнул ей на прощание и ушел в автобус.       Его поведение, как и её мысли, не имеет никакой логики.        Подождав, пока фургончик уедет, Джун поспешила вернуться в техникум. На ближайшие дни занятия отменялись, но ей ещё нужно сделать несколько бумажных дел. Студенты сейчас предоставлены сами себе: хотят — тренируются сами, хотят — спят хоть весь день. Считай, что незапланированные выходные начались.        Уезжает на задание Джун ночным рейсом, а на вечер у неё запланирован поход с Мэй Мэй в казино. Она сама пригласила её поиграть в азартные игры. Сама же Джун не была азартной, но Мэй Мэй умела уговаривать. Да и девушке всегда хотелось испытать свою удачу в играх. Это в жизни не везёт. Вдруг в игре подфартит, и она сорвёт Джекпот. Ну а вдруг.        Закончив дела в техникуме, Джун отправилась домой, решив, пока есть время, заняться свитками. С ними дело шло быстрее, чем раньше. В ней, будто после комы, проснулся невероятный талант к разгадыванию древних шифров. Но пока что она решила не сосредотачиваться на том, что расшифровала, решив закончить всё полностью. Чтобы потом увидеть полную картину и не приходилось искать информацию по частям.        Время шло быстро. Вот ей уже и нужно было выезжать из дома, чтобы успеть встретить загадочного Мегуми со школьной экскурсии. Адрес ей Годжо прислал ещё утром. Ехать нужно около часа. Почему школьников высаживают так далеко от дома, непонятно. Но, может, у автобуса есть дальнейший маршрут, не подразумевающий проезда в центр Токио. Ей это непонятно. В школьные поездки она никогда не ездила.        Около четырех часов Джун уже была на месте. Остановка у трассы была совершенно непонятной. Рядом ничего, кроме дороги. Но остановка была здесь. Рядом у дороги также стояли машины. Очевидно, родители также приехали за своими отпрысками. Джун было любопытно, как выглядит этот Мегуми и сколько ему лет. Вдруг он ещё первоклассник? Тогда, возможно, имеет смысл задуматься о том, вдруг Сатору не просто его опекун, а самый настоящий папочка. Не сказать, что это бы её смутило и умерило интерес к его персоне, но удивило бы знатно.        Автобус пришлось ждать недолго. Спустя минут десять ожиданий он остановился, и из него начали выходить дети. К слову, дети явно не первоклассники.        Держа табличку с именем мальчика, Джун чувствовала себя немного глупо, ловя на себе постоянно чьи-то взгляды. Кто же из этих подростков Мегуми? Как же любопытно. Но к ней всё никто не подходил, от чего она начинала нервничать. А вдруг его здесь нет? Что тогда делать?        — Ты кто? — послышался голос рядом.       Увидев перед собой хмурого черноволосого парня с довольно длинными ресницами, который недоверчиво смотрел на неё, Джун поспешила опустить табличку.        — Ты, наверное, Мегуми.        — Кто ты? — снова повторил он.        — Меня зовут Джун. Сатору попросил забрать тебя и отвезти домой. Он разве не предупредил? — судя по выражению лица паренька, Сатору не посчитал нужным поставить Мегуми в известность о своих новых планах и о том, что встретит его не он. — Ну, это на него похоже.        — Где он сам?        — Он уехал с другими студентами в Киото на программу обмена. Пойдем, я отвезу тебя домой.        Вздохнув, Фушигуро поплелся за ней к машине. Забросив чемодан в багажник, они сели в машину и поехали. Сперва парень молчал, что-то листая в телефоне, но потом, не глядя на неё, тихо спросил.        — Ты его девушка?       От такого вопроса Джун едва сдержала себя в руках, чтобы не заорать.        — Нет.        — Нет? Тогда ты тоже из клана Годжо?        — Почему ты так решил?        — Вы с ним похожи.        Если задуматься: Мегуми не первый, кто об этом говорит. Да и есть у них с Сатору что-то схожее во внешности. Наверняка, многие, когда видят их вместе, так же считают, что они просто родственники.       — Ну, возможно. Но я не Годжо. Мы просто… друзья.        — Друзья? Сколько тебе? Ты хоть обучение закончила?       — Конечно! Уже давненько. Странное у тебя мнение о Сатору. Думал, что он встречается со школьницей в свои почти двадцать восемь? Не думаю, что он такой.        — Может, он бы и не стал, но школьницы точно были бы не против. Все мои одноклассницы без ума от него. Всю дорогу только и болтали о том, как увидят его сегодня. А тут такой облом! Он не приехал. Наверное, это даже хорошо, что его здесь нет.       Наверняка, так всё и было. Очевидно, что Годжо нравится не только девушкам за двадцать и даже женщинам за сорок, но и школьницам тоже. Что не говори, а он тот ещё красавец. На него постоянно все смотрят, словно он картина в музее. Тут уж ничего не поделать.       — Так вы правда друзья?        — Да! Думаю, да. Ну а ещё он мне помогает с моими техниками.        — Значит, ты маг? Какой у тебя уровень?        — Особый. Все говорят, что я очень опасна, — Джун даже усмехнулась, заметив, как изменился парень в лице. — Что насчёт тебя? Сколько тебе лет?        — Четырнадцать.       — Вот как? Значит, в следующем году пойдешь учиться в техникум. Я, кстати, там работаю учителем.       — Летом начну с практики, — Мегуми убрал телефон в карман, начав рассматривать её таким задумчивым взглядом. — Годжо раньше не знакомил меня ни с кем из своего окружения. Ты первая, поэтому я удивлен. Ты уверена, что вы друзья?        Какое интересное открытие. Она первая, кого Годжо подпустил к своему воспитаннику. Так приятно и волнительно. Очевидно, что Мегуми не верит в то, что она лишь подруга Годжо, но у него определенно есть свои причины так считать. Ей тоже интересно, есть ли этому какие-то причины. Может, это знак доверия ей? Недавно ведь она обвинила Годжо в недоверии, и тут он просит её отвезти домой практически его ребенка. Вот и есть о чём подумать.       — Конечно, — Джун улыбнулась, но мысленно возразила сама себе. Не хочется ей быть подругой.        — Ладно, как скажешь, — одарив её хмурым взглядом, Мегуми посмотрел на её руки и, хмыкнув, отвернулся к окну.       Джун проследила за его взглядом и сразу поняла, на что он посмотрел. То самое кольцо, подаренное Годжо. С ним оказалось так много проблем. И тому, что она всё ещё его носит, есть причина. И она вовсе не в желании притворяться как можно дольше невестой Сатору. Оно просто не снимается. Вообще никак. Что только Джун не перепробовала — кольцо не снималось с пальца. Даже Сатору пытался стянуть его — и ничего. Лишь потом они пришли к выводу, что, возможно, кольцо, взятое у проклятия, тоже проклято. И пока они так и не придумали способа его снять. Зато теперь понятно, почему Мегуми так на неё посмотрел.       — Это не то, чем кажется.        — Это не моё дело.        — Но я… — её прервал внезапный звонок телефона в кармане. Не отрываясь от дороги, Джун достала телефон. Чёрт, как не вовремя звонит этот Годжо. Вздохнув, она приняла звонок. — Да?        — Как дела? Ты уже забрала Мегуми?        — Да, я как раз везу его домой.        — Как он тебе? Уже выбесил своими скверными вопросами и хмурым выражением лица? — Годжо засмеялся в трубку, чем заставил и её улыбнуться.        — Всё в порядке. Он довольно милый.        Мегуми недовольно хмыкнул. И вовсе он не милый.       — Что? А ты точно забрала того, кого нужно?        — Надеюсь, а то неловко получится.        — Хм, ладно. Наверняка с девушкой он будет более сдержан и поведет себя как паинька. Если, конечно, ты забрала того, кого нужно. Впрочем, если это не он, то доберется как-нибудь пешком до дома. — Джун усмехнулась. Эти двое явно не лучшего мнения друг о друге. Даже забавно. — Ты уже скучаешь по мне?        — С чего бы?        — Ты должна была ответить не так.        — Вы уже приехали в Киото? — Джун решила сменить тему, явно не понимая приколов Годжо. Он постоянно это делает.       — Да, недавно вот. Соревнования начнутся завтра. Юта совсем раскис. Впечатлить тебя хотел, а ты не поехала. Мне вот тоже грустно.        — Тогда подбодри его. Завтра он должен быть молодцом.        — Вот опять думаешь только о нём! А мои страдания ничего не значат?        — Вот что ты опять о себе… Я отключаюсь.        — Ну и отключайся! Я приду к тебе сегодня во сне.        — Глупый, я сегодня спать не собираюсь, — хмыкнув, Джун сбросила звонок, пряча телефон обратно в карман. Придет он к ней во сне… Ещё чего не хватало! — Боже… Не хочешь чего-то поесть? — Мегуми долго смотрел на неё. Долго думал над предложением, и его молчание так затянулось, что Джун уже подумала, что он против.       — Можно, — ответил он, заставляя девушку улыбнуться.        — Ты любишь суши?        — Да, — ответ прозвучал даже как-то неловко.        — Хорошо. По пути есть один неплохой ресторанчик. Там самые вкусные суши, которые я ела.