Грязная кровь

      — Что с тобой произошло? — Годжо поджидал возле квартиры и как только увидел её, его выражение лица стало таким удивлённым. — Где ты была? Стоило только заснуть, как тебя и след простыл. И что в итоге… вся в грязи и крови. — цокнув языком, он подошёл к ней поближе, схватив за подбородок.        Вертел её лицо во все стороны, проверял под волосами, вдруг у неё какая-то серьёзная рана. Но ничего не нашел. Возможно, рана и была на лбу или виске, но уже успела затянуться.       — Почему ты молчишь?        — Можно мне хотя бы домой зайти? — достав из кармана ключ, Джун быстро открыла дверь и вошла в квартиру, включая свет.       Годжо вошёл следом, закрывая за собой дверь.        — На тебя снова кто-то напал? — всё не унимался он, шагая за ней в гостиную.        Джун порывалась присесть, но грязная одежда не позволяла.        — Нет, я…        — Уничтожала проклятие?        — Нет…        — Тогда почему ты выглядишь так, будто дралась за свою жизнь?        — Да угомонись! Я просто свалилась с невысокого холма в яму, а затем мне пришлось повозиться в земле. Ничего такого страшного не произошло. Всё было нормально. Погоди немного, я хотя бы умоюсь и переоденусь.        Оставив Годжо в гостиной, Джун поспешила скрыться в своей комнате. Взяв чистую пижаму, она пошла в ванную. Быстро приняла душ, вымыла волосы и, переодевшись, вернулась к Годжо. Время позднее, терять его не хотелось. Сейчас всё ему расскажет, а затем спать. Устала всё-таки.        — Ты не поверишь, что я нашла, — вернувшись в гостиную, Джун присела рядом с Годжо. — Это заняло много времени, и я уже думала, что всё зря. Но оказывается, всё, что он сказал мне во сне, было правдой. То есть он на самом деле говорил со мной. Я нашла то самое место, поехала туда и нашла пещеру. Там столько всего было. Но речь вообще не об этом. Смотри! — схватив тот самый черный тубус, Джун открыла его и без особого страха повредить развернула свиток. Он был словно новый. — Совсем скоро я узнаю, где хронометр и…        — Постой, я ничего не понимаю, — резко прервал её Годжо. От несвязных бредней у него начала болеть голова. — Давай по-порядку. Что это?        — Это вторая часть загадки. Второй свиток. — Что! Разве он не один?        — Погоди, наверное, нужно начать с самого начала. Я как бы расшифровала первый свиток, и, как оказалось, в нём не было сказано, где искать хронометр, но четко указано, где найти вторую часть загадки. Понимаешь, никто прежде не мог расшифровать свитки, поэтому и не было известно о том, что их два.        — Ты расшифровала свиток? И как давно?        — Ну… не помню, но уже давненько.        — И почему ты не сказала об этом?        — Я вообще-то собиралась, а потом…       А потом увидела его с Утахиме и захлебнулась в своей ревности и жалости к себе. Да, ей было не до того, чтобы делиться с ним сенсацией.       — Это совсем не важно. Там всё равно ничего интересного не было. Но в этом точно должно быть.        — Ладно… Где ты взяла второй свиток? За ним ты ходила? Почему мне не сказала? Я бы пошел с тобой и…        — Я хотела сказать, но ты выглядел таким уставшим, а затем и вовсе уснул. Так что я решила пойти одна.        — Я ведь мужчина, Джун. Как-то бы справился с усталостью. Если это небезопасно — ты не должна ходить одна…        — Я могу о себе позаботиться. К тому же ничего опасного не случилось.       С тяжёлым вздохом Годжо откинулся на спинку дивана, ненадолго прикрывая глаза. Джун, кажется, и вовсе сейчас не понимает, как заставила его понервничать. Ночь. Её нет дома. Ещё и на звонки не отвечает. Он весь извелся, гадая, что с ней.       — Ты всё? — получив утвердительный кивок, Джун продолжила. — В свитке говорилось о проклятом лесе, где был рождён Сукуна. Но я не нашла никакой информации нигде, где находился этот лес. Поэтому я решила проверить одно место.        — Это то, что ты искала?        — Да. В общем… — начала Джун, но тут же замялась.       Не очень хотелось говорить о своей встрече с Сукуной в своем сознании. Но без этого фрагмента история получится с огромной сюжетной дырой.       — Это странно, но когда я была в коме, я видела кое-что и… кое-кого. — видя резкую заинтересованность Годжо, девушка отвела взгляд в сторону. — Сперва я думала, что всё это было лишь бредом моего сознания, но сегодня я убедилась в обратном. Я видела Сукуну, и он говорил со мной. Видимо, я всё-таки поглотила часть его энергии из пальцев. Поэтому, находясь без сознания, смогла услышать его и увидеть.        — Что он говорил?        — Ты… ты веришь мне? — Джун удивилась. Одна из причин, почему она не рассказывала об этом, была в том, что она боялась, что Годжо ей не поверит. Всё-таки это такой бред.        — Конечно. Так что он сказал тебе?        — Ну… он сказал, что я должна стать сильной. Поэтому он оставил для меня кое-что. Он говорил об проклятом озере, которое мне нужно найти. И сегодня я нашла его… Там столько всего. Вокруг целой горы был барьер, внутри которого работала временная техника. Она сохранила всё, что было в той пещере нетронутым, даже спустя тысячу лет. Время там совсем не шло. Оно было замершим, пока не пришла я. Там я и нашла информацию, где находится этот лес Сукуны. Спустя столько сотен лет там всё ещё растет лес, всё такой же проклятый. Там я и нашла этот свиток. На нём тоже была временная техника, поэтому он выглядит таким новым.        Рассказывать все детали, которые она узнала ещё — страшно. Не потому, что из-за них Сатору мог отвернуться от неё, а потому, что просто страшно произнести вслух, ведь тогда это станет больше похоже на правду. Но Сатору разозлится и обидится, если она что-то утаит. Он и так зол на неё.        Придвинув к себе сумку, Джун достала ту самую книгу — Дневник Двуликого. До сих пор не верится, что такая вещь правда в её руках.       — Я думаю, что эти свитки с шифром, где найти хронометр, написал мой предок Фудживара Хао, как и спрятал их и сам хронометр. Поэтому никто не мог прочесть свитки столько столетий. Никто бы не смог этого сделать, кроме Мага Времени. Я сама не догадывалась, что для их чтения использовала одну из техник.        — Думаю, так и было. Хронометр пропал тысячу лет назад, именно тогда, когда жил твой предок, предыдущий обладатель техники. Я думал об этом, но не был уверен.        — Он правда работал с Сукуной. Он помогал ему. Он даже запечатал ту пещеру по его просьбе.        — Это уже не важно. Это было давно и тебя не касается.        — Нет, всё совсем не так просто. То место, оно… оно создано не просто для невесты Сукуны — оно для меня. Для меня, понимаешь?       — Джун…        — Мне страшно, потому что я совсем не понимаю ничего. Точнее, я не хочу верить в то, что это правда было. — схватив то самое письмо, девушка протянула его Годжо. Он, помедлив, взял его. — Я нашла его в той пещере. Ему тысяча лет.       Сперва Сатору не мог понять обеспокоенности Джун, пока не прочел первые строчки. Он тут же удивлённо посмотрел на неё и вскочил с дивана.       — Он знал моё имя. Он знал меня. Он видел меня, понимаешь? Скорее всего, когда я была маленькой, он и Хао использовали хронометр, чтобы переместиться в будущее. Возможно, я знала это, но после той травмы забыла.        — Выходит, Сукуна был в будущем…чтобы увидеть тебя? Но почему ты?       Сомневаться в том, что всё так и было, не стоило. Особенно после этого долбанного письма, написанного самим Королём Проклятий для Джун. Она правда его невеста. Они связаны как-то, поэтому Джун смогла поглотить часть его энергии из пальцев и именно поэтому говорила с ним, когда была в коме. Цветы — лишнее тому доказательство. Но всё-таки, почему именно Джун? Почему невеста Сукуны родилась лишь тысячу лет спустя после его смерти? Откуда он знал, где её искать и как?        — Он сказал: всё согласно договору.        — Что? Что за договор?        — Я не знаю. Но, возможно, в той пещере есть ответы. Меня больше пугает то, что он сказал ещё. Спустя год после того, как я получу первый цветок, он вернётся. Возродится в этом мире уже следующим летом. Если всё остальное было правдой, значит, и это тоже.       Вот и стало тревожно. До этого момента она была так занята поисками второго свитка, что даже думать ни о чём больше не хотела, поддаваться страху и биться в догадках. Сейчас же тревожные мысли завладели её сознанием.        Она и так изгой в этом мире. Кем она станет, когда все узнают, что она связана с Королём Проклятий? Тогда её точно приговорят к казни. Тогда ей точно конец.        — Не думай об этом, Джун. — видя, как она поникла, Сатору отложил письмо и вновь сел на диван, решительно привлекая девушку к себе.       Она не была против, охотно позволила обнять себя. Такая хрупкая и крошечная в его руках.       — Даже если он вернётся, это ничего не изменит. Я справлюсь с ним. Нечего волноваться.        — Меня просто противит сама мысль о том, что я как-то связана с ним. Не хочу этого. Не хочу быть его невестой. Не хочу, чтобы он возвращался.       — Всё будет хорошо, Джун. Просто теперь рассказывай мне всё. Я помогу тебе со всем.        — Зачем тебе это нужно?        — Не спрашивай глупостей.       Свои причины — они у него есть. Они непонятные для неё, но очевидные для него. Просто так. Ради неё. Её хочется спасти, хочется помочь, уберечь от всего. На что только не пойдешь, когда в сердце пожар.       — Покажешь мне то место завтра?        — Хочешь туда пойти? Потому что интересно или чтобы точно убедиться, что оно есть и я всё просто не придумала, потому что сошла с ума?        — Кажется, тебе пора спать. Несёшь глупости всякие. Закрывай глаза, я побуду с тобой, пока ты не уснёшь.        — Правда?        — Спи.        Сердце застучало как сумасшедшее. Мало того, что он прижал её к своей груди и до сих пор обнимает, так ещё и разрешил заснуть на нём. О таком она только мечтать могла. Сегодняшний день полон сюрпризов. Как и эти выходные. Кажется, за эти два дня между ними правда что-то изменилось.

****

       — Да уж, здесь особо не побегаешь. Какое счастье, что меня защищает бесконечность. Не завидую я тебе.        Пробираться вновь к горе было сложно. Джун совсем не выспалась. День в техникуме был тяжёлым, да и усталость после вчерашних приключений давала о себе знать. А местность коварная. Она постоянно спотыкалась, билась о камни и ветки. И всё бы ничего, было бы не так обидно, если бы Годжо не смеялся над ней, спокойно прогуливаясь, защищённый своей Бесконечностью. Никакого сострадания.        — А можно хоть чуточку понимания? — чертыхнувшись, Джун отодвинула очередную ветку от своего лица, выходя на более открытую местность.       В носу неприятно щипало — это не очень хорошая новость. Достав из кармана платок, она приложила его к носу, почувствовав, как потекла кровь. Слишком устала. Значит, скоро её накроет. Чёрт!        — Только если совсем чуточку. — усмехнувшись, Годжо обернулся к ней, но улыбка тут же сошла с его лица, стоило увидеть полностью окровавленный платок у её носа. — Тебе нехорошо? Это то самое?        — Нормально всё. Сейчас пройдет. — кровотечение прекратилось довольно быстро и, вытерев лицо, Джун выбросила платок. Немного закружилась голова, но ничего критичного. — Я просто устала.        — Нужно было сразу сказать. Приехали бы сюда в другой раз.        — Мы уже здесь, так что поздно кричать, — придя в себя, девушка начала спускаться в яму, не дожидаясь Годжо. Нужно поторопиться, ведь скоро стемнеет, да и хуже может стать.        Щелчок пальцами — и грунт мгновенно просел до нужной глубины. Получилось в разы быстрее. Впрочем, уничтожить что-то всегда легко, стоит только захотеть.        — Нам сюда.        — Хм! Кажется, я не вижу никакого прохода. Он точно есть?        — Даже со своими чудо-глазами?        — Чудо-глаза? Как приятно… но нет, я не вижу ничего, но чувствую энергию. Да и ты блокируешь мои Шесть глаз, если помнишь.        — В любом случае проход есть. — без промедления Джун шагнула в проход, обернувшись к Годжо.        — Фантастика, Джун, тебя съела скала. Ты словно сквозь неё прошла. — он не мог увидеть проход, так что стоило Джун войти в пещеру, как он перестал видеть и её. Похоже, здесь не только временная техника работает.        — Иди уже сюда. — вернувшись, Джун схватила Годжо за рукав и затянула в пещеру.       Вошёл он без проблем. Но, скорее всего, только потому, что она держала его. Что-то подсказало, что без неё он бы не смог войти.       — Здесь и правда пещера. Признаюсь, у меня были сомнения насчёт твоей вменяемости.        — Признаюсь, я тоже часто думаю о том, что ты ненормальный.        — Мне очень приятно знать, что ты так часто думаешь обо мне. Это даже смущает.       Закатив глаза, Джун молча прошла в пещеру, отвернувшись от Годжо, чтобы он случайно не заметил, как её щеки покраснели. Знал бы он, как часто она думает о нём, точно бы смутился.       — Ух! Даже не верится, что всем этим вещам тысяча лет. — войдя в пещеру, он испытал удивление.       Кругом всё такое древнее, но при этом выглядит как новое. Где ещё можно найти золотую монету тех времён в таком хорошем состоянии?       — Сколько всего за жизнь повидал, но такого ни разу. Если не думать, что всё это оставил здесь Сукуна, то можно даже восхититься.        — Да, только если не думать об этом. — подойдя к горе драгоценностей, Джун взяла одно объемное ожерелье: тяжёлое, золотое, с большими камнями изумруда. — Хм, интересно, сколько оно будет стоить?        — Ну, где-то как две твои почки и сердце вместе взятые.        — Почему именно мои? Твои почки и сердце. Я свои отдавать не готова.        — У Мэй Мэй бы припадок случился, если бы она увидела эту кучу золота и драгоценностей.       Положив ожерелье обратно в кучу, Джун отошла к стеллажу с книгами. Нужно поискать здесь что-то полезное.       — Хороший подарок на свадьбу. Даже сложно будет переплюнуть.        — Я не собираюсь за него замуж. А кроме него желающих и нет больше. Так что стараться не придется никому.        — Твои слова слишком пессимистичны, Джун. Ты недооцениваешь свой шарм. Одним днём всё равно выйдешь замуж.        — Это далеко не факт. И вообще, я не хочу. Давай уже, помогай, полистай что-то. Не очень хочу задерживаться здесь надолго, — достав ещё парочку книг, Джун вручила одну Годжо и, чтобы не стоять, устроилась на мягком футоне. Не зря же он здесь лежит.        — Древнеяпонский… сложно. — нахмурившись, Сатору, недолго думая, устроился рядом с ней, вытянувшись на всю длину футона, и даже прикрыл себя шёлком. — Какая прелесть! Сейчас шелк не такой мягкий и нежный, как раньше. Слышал, что тогда женщины носили ночные рубашки только из белого шёлка, чтобы муж, ну или любовник, без усилий могли сразу увидеть всю слаженность фигуры. Может, ты тоже накинешь этот белый шёлк? Не зря же он ждал здесь тысячу лет.       — Можешь взять его себе и закутываться в него дома, сколько душе угодно.        — Звучит хорошо. А ты придёшь смотреть на это представление? Тогда я вообще ничего на себя не надену.        Схватив одну из подушек, Джун положила её прямо на лицо Годжо, слегка придавливая. Сил больше нет терпеть его пошлости. Иногда его так накрывает, что подобные пошлые шуточки льются рекой из его рта.       — Я убью тебя сейчас!        — Тогда последнее желание. Хочу увидеть тебя в этом шелке, — бубнил он, даже не пытаясь остановить её.        — Серьезно, прекрати уже.        — Я пытаюсь поднять тебе настроение. Не работает, что ли?        — Каким образом твои похабные шутки должны меня развеселить? — бросив подушку, Джун снова взялась за книгу. Если здесь всё оставил Сукуна, то должно быть тут всё интересными и полезным для изучения. Вот чем нужно заняться.        — Ладно, я прекращу, но сначала один вопрос.        — Только быстро.        — Ты… случайно ничего не вспомнила?        — О чём именно я должна вспомнить?        — О некоторых событиях. На источниках.        Поняв, о чём именно речь, Джун покраснела и, чтобы Годжо этого не заметил, уткнулась в книгу. Чёрт возьми, не просто так он спросил! Видимо, вспомнил что-то сам. До этого момента ей хотелось верить, что всё было лишь сном. Эротическим, но всё-таки сном. Не так давно ей снился сон, и в нём происходило столько всего. В главной роли: она и голый Сатору. И то, что они делали, походило больше на безумие. Пробуждение тогда далось ей тяжело, как и вести себя обычно в присутствии Годжо. Получалось хорошо. А затем стало легче, ведь она утешала себя мыслями, что это обычный сон, а не утраченные воспоминания. Но всё-таки это был не сон.        — Я вот лично, кажется, вспомнил…        — Ты сейчас пойдешь отсюда, если не угомонишься! Прекрати провоцировать меня! — в него полетели ещё несколько подушек и тычок между ребер.       — Ладно, ладно! Всё! Больше не буду!       И он, правда, открыл книгу и некоторое время молча читал. Джун даже немного расслабилась. Но зря.       — Так странно было вспомнить всё спустя такое количество времени. Оказывается, всё было так офигенно…        Не желая это больше терпеть, Джун зарядила книгой ему по голове, но когда она столкнулась с Бесконечностью, по лбу он получил уже её ладонью, после чего был сброшен с футона и закидан подушками. Она со стыда тут сгорает, а он хохочет во всю. Совсем нет стыда.        К счастью, после этого Сатору прекратил свои шутки и взялся за чтение книг. В основном он лишь листал страницы, иногда задерживая взгляд, находя что-то интересное.        Литература здесь была довольно занимательна: в основном описание древних событий. Здесь было то, что писал сам Сукуна или Хао. Но были и книги, написанные людьми о самом Проклятии и его приспешники. Взгляд на одни и те же события у всех источников немного разный, так что прийти к одному выводу было сложно.        В основном истории событий тысячелетней давности. Это интересно, конечно, но это не то, что она хотела бы найти. Сейчас интересовало больше другое, но ничего о договоре здесь не было. Возможно, что-то есть в дневнике Сукуны, но его она почитает позже. Зато в одном из свитков была история создания цветов, которые она получает. Оказывается, Семь Цветков сделал обычный человек по приказу Двуликого, а затем убил его и всю его семью. После этого наделил своей энергией цветы и проклял их, чтобы только одна живая душа могла касаться их без боли. Всё проще, чем кажется.        Следующая книга была куда более интересной, а история, описанная в ней, давала ответы на вопросы, которые мучили её уже давно.        — Сукуна когда-то всё-таки был человеком.        — Правда? — заинтересовавшись, Сатору даже отложил книгу, которую читал, в сторону.        — Это писал один из жителей деревни, знавшим его ещё человеком. Рёмен Сукуна был обычным человеком. Он строил лодки и корабли, вёл вполне спокойный образ жизни, помогал бедным и другим жителям деревни. Сейчас сложно поверить в это.       В историю он вошёл как кровожадный убийца, Проклятие и порождение зла, но никак не человек, который кому-то когда-то помогал.       — Затем в окрестностях появилось чудовище: четыре руки, больше трёх метров ростом. Оно убивало как животных, так и людей. Но никто не мог его убить. Думаешь, это было проклятие?        — Возможно. Но может, это было и что-то другое. До сих пор непонятно, существует ли ещё что-то, кроме проклятий в мире. В детстве дедушка рассказывал истории о големах и великанах. Всё может быть.       Интересно, что ещё существует в этом мире? Какие твари могут прятаться в темноте? Даже представить сложно. Множество легенд ходит о ёкаях и прочих демонах. Да и если существовали мелкие боги, тогда всё может быть.       — Что там дальше?        — Когда чудовище добралось до деревни, Сукуна вступил с ним в бой после того, как тот убил его родителей. У него был лишь ржавый меч.        — Похоже, человеком он был и правда хорошим. Сложно принять это даже.        — Да. Он сражался с чудовищем всю ночь как зверь. И на утро пронзил его сердце ржавым мечом. Пока чудовище всё ещё было живо, он вырезал его сердце и съел. Я слышала, что в древности охотник, заваливший медведя или волка, съедал его сердце, чтобы забрать его силу себе. Это считалось нормальным.       — Так и было. Но, похоже, он съел не то сердце, которое даровало бы ему то, чего он хотел. Если это было проклятие или другой ёкай, то, скорее всего, темная энергия проникла в него и завладела телом.        — Здесь пишут, что после того, как он съел сердце, он лишился разума. Люди начали бояться его, а однажды ночью напали на него, связали и увезли в лес, привязав к дереву, оставив на съедение диким животным. Вот и вся благодарность за то, что он их спас. Люди такие неблагодарные, похоже, были всегда. — вздохнув, Джун пролистала несколько страниц, где описывалась жизнь в деревне после случившегося. Это было не слишком интересно. — Никто больше не ждал увидеть Сукуну снова, но одним днём он вернулся в деревню. Правда, выглядел он уже совсем иначе. Отметины на лице и четыре руки.        — Непонятно, что произошло с ним в лесу, но, очевидно, сила того чудовища, чьё сердце он съел, повлияла на его облик.        — Возможно, из-за поглощенного сердца энергия того чудовища завладела частью его разума. Поэтому он Двуликий? Потому что у него несколько личностей в одном теле? Но как произошло это слияние? Возможно, что-то есть в его дневнике. — не отыскав в книге больше ничего интересного, Джун отложила её в сторону.        В конечном итоге Сукуна уничтожил всю свою деревню, сжёг её дотла. Но после того, что с ним сделали те, кому он помогал и кого спас, этого и стоило ожидать. Расплата всегда кровавая.        — Узнав такое, начинаешь смотреть на вещи по-другому. Злыми не рождаются, ими становятся. Скорее всего, в ту ночь в лесу Рёмен Сукуна умер как человек, но некоторые привычки, такие как делать различные записи, остались.        — У меня уже голова начинает болеть.        — Уже поздно. Думаю, пора уходить — приподнявшись, Сатору вновь взял книгу, которую читал и посмотрел на неё. — Думаю, это будет полезно для тебя. Скорее всего, так ты и станешь сильнее.        — Что это?        — Судя по всему, пособие для Мага Времени. Различные техники, их описание и применение. Думаю, что это написал твой предок.        Страницы были исписаны мелким почерком, кое-где виднелись иллюстрации, различные схемы и ещё так много всего. Это то, чего Джун не хватало всю жизнь. То, что поможет ей понять свои силы и их возможности. Здесь было так много всего, о чём она даже не догадывалась.       — Я могу остановить Время? Хм.       — Я видел даже что-то о перемотке времени назад или вперёд, но не более чем на десять минут. У всего есть пределы. Знаешь, пролистав этот список техник, я начинаю понимать, почему старейшины так боятся тебя. С такими силами сложно тягаться будет даже мне.        — Если я остановлю время, ты тоже застынешь? Если да, то Бесконечность будет работать или нет?        — Мне становится страшно от этих вопросов. Убить меня хочешь?        — Лишь иногда. — захлопнув книгу, Джун убрала её в сумку.       Самой даже страшно представить, на что она способна. А ведь всё это умел её предок и с помощью техник убивал других магов, помогая Сукуне. Но почему? Должна быть какая-то причина. Если бы его интересовало разрушение мира, раз он примкнул к Сукуне, тогда почему он не стирал города своими техниками? И если пользовался хронометром и был в этом столетии вместе с ним, почему не остались здесь? Сукуна знал, что его невеста ждёт его только через тысячу лет. Тем не менее вернулся в своё время, хотя мог остаться. Есть ещё часть истории, которая пока неизвестна. Какой-то договор. Нужно время, чтобы во всём разобраться. А ещё нужно скорее найти хронометр. И тех, кто ещё его ищет. Тайн ещё так много.        — Хочу знать: Когда научишься останавливать время, что будет первым, что ты сделаешь?        — Ударю тебя между ног. Должно быть весело. — рассмеявшись, девушка встала с футона, убрала все книги обратно и направилась к выходу.        — Я серьёзно, Джун.        — Не знаю я. Но не беспокойся, если ты тоже застынешь, я не стану тебя убивать. Это не в моих интересах.        — Я больше переживаю, что ты меня изнасилуешь. Это действительно меня беспокоит. Пообещай, что не станешь этого делать, предварительно не получив моего согласия.        — Я передумала: первым делом убью тебя.

****

      Как Джун и думала, на следующий день её накрыло на тренировке с первокурсниками. Сначала просто закружилась голова, а затем этот мерзкий приступ кашля с кровью.       Домой её отправил Сатору. Обычно, когда ей так плохо: кровь из носа, рта, озноб и слабость во всём теле — рядом никого не было. Но в этот раз всё было по-другому. Годжо оставался с ней в квартире всё время, пообещав не уходить даже ночью, чтобы она выспалась и скорее поправилась. С ним было не страшно.       На утро ей стало легче. Всё ещё не очень хорошо, но кровотечения прекратились, и больше их быть не должно. Этот раз прошел легко, как обычно, и бывает. А из-за того, что с ней был Сатору было ещё легче. Так что в техникум они отправились вместе.        Между занятиями Джун листала книгу, читала о техниках и их применении. Оказывается, многое она делала неправильно. С подсказками всё оказалось не так сложно. Правда, Хао отличался от неё тем, что созидательных техник у него практически не было. Он не мог толком их использовать, но все равно оставил полезные советы.        Годжо снова уехал на несколько дней, так что ей приходилось практиковаться самой в своих техниках. Пусть он и просил подождать, пока она не придет в себя полностью. Но очень хотелось что-то попробовать новое. Поэтому недолгие, но тренировки всё-таки были. Плюс нужно было подтягивать учеников и помогать с территорией Юте. И, конечно же, листать дневник Сукуны и расшифровывать второй свиток. Первый она отдала Яге обратно, объяснив это тем, что расшифровывать закончила, но теперь нужно разобраться в записях. Так велел сделать Годжо. О втором свитке никому лучше вообще не знать.        С каждым днём холодало всё сильнее. Листьев на деревьях уже почти не оставалось. Наступил ноябрь. Скоро осень подойдёт к концу, а затем зима и снег. Самое время пить горячий шоколад и закутываться в шарф.        После недолгих посиделок с Сёко в кафе за кружечкой чая и обсуждением её потенциального ухажёра, которого она до сих пор изводит, но периодически соглашается с ним куда-то пойти, Джун направилась домой. Машина снова сломалась, поэтому опять пешком. Впрочем, полезно прогуливаться.        Звонок телефона немного отвлек от размышлений. Увидев, что звонит Годжо, девушка даже невольно улыбнулась. С каждым днём она будто всё сильнее проникается тёплыми чувствами к нему. Всё больше нравится.       — Я уже приехал. Давай встретимся?       Не успела она даже поздороваться, а он уже зовёт её куда-то. Домой не очень хотелось, так что идея прогуляться где-то была ей по-душе.        — Хорошо.        — Тогда я жду возле твоего магазинчика.       — Хорошо, я скоро буду. — убрав телефон, Джун немного ускорилась.        Тон голоса Сатору был немного нетерпеливым, будто он срочно хотел ей что-то рассказать важное. Возможно, он что-то узнал? Наверняка, ведь обычно он такой расслабленный и никогда никуда не торопится. Странно.        Уже через пятнадцать минут Джун была почти на месте. Ещё издалека она заметила Годжо, стоявшего у придорожного столба рядом с магазином.        — Сатору! — подойдя сзади, она легко коснулась его спины, привлекая внимание.       Годжо сперва чуть повернул голову в её сторону, а уже потом обернулся полностью. На нём были очки, но он тут же их снял, спрятав в карман куртки. Как оказалось, с ней они ему не нужны.       — Я ждал тебя с другой стороны, а ты подкралась сзади, — улыбаясь, он посмотрел на экран своего телефона, проверяя время. — Задержалась в техникуме?        — Нет, Сёко позвала выпить чаю.       А вот о том, что они обсуждали, ему знать совсем не обязательно.        — Ясно. Всё в порядке?        — Да, — поежившись от порыва ветра, Джун поспешила поправить свой шарф. Кончик носа был холодным. Хоть бы не покраснел, а то на фоне её бледной кожи это сразу станет заметно. — Что-то случилось? Ты так резко захотел встретиться.       — Нет, ничего не случилось. Просто захотел с тобой увидеться.       Брови девушки резко взмыли вверх от удивления. Это и была причина его нетерпения? Просто увидеть её? И как это воспринимать?       — Это для тебя.        Джун сразу заметила букет розовых роз в его руках, но то, что они окажутся для неё, не ожидала. Конечно, он уже дарил ей цветы, но что тогда, что сейчас ей не совсем понятен его мотив. Но цветы были красивыми, не принять их было бы преступлением. Ещё и пахнут так сладко.       Вдохнув аромат роз, Джун мгновенно покраснела. Щеки запылали — это она почувствовала сразу. Это довольно смущающий жест.        — Прогуляемся?        — Ммм, да. — подавив смущение, Джун согласно кивнула. Что бы это всё не значило, отказываться только из-за своего смущения она не станет.        Ничего странного не происходило. Они, правда, прогуливались по улочкам, а затем свернули на аллею сакуры. Сатору рассказывал о своем задании. Для него оно не было сложным. Очередная рутина. Дольше ехать, чем убивать. Так всегда. Джун рассказала о своих днях, сознавшись, что тренировалась сама. Но Годжо вовсе не злился, заявив, что так и знал. Она такая непослушная.       Когда сакура уже не цвела, на аллее практически не было людей, а сейчас здесь прогуливались только они. Даже как-то романтично, учитывая, что эта аллея так же известна, как: «Тропа влюбленных».        — В этом году я пропустил цветение сакуры. Столько дел было. — попивая горячий шоколад, Сатору немного грустно коснулся ветви дерева, уже полностью без листьев.       — Я тоже, хотя обычно всегда прихожу посмотреть.       — Может, в следующем году будет время. Хотя с моим графиком я буду занят чем угодно, но не мыслями о том, когда зацветёт сакура.        Это такое обычное, простое человеческое желание — полюбоваться на цветущие деревья. Сильнейший маг хочет увидеть, как распускаются розовые цветки. И только.        Немного сомневаясь, Джун так же протянула руку к голой веточке дерева. Немного усилий и желания, и веточка в руках начала оживать, покрываясь яркими розовыми цветками. А затем, как в сказке, всё дерево расцвело. Внутри всё горело, но этот жар был другим — приятным. Он как огонь разгорался внутри, и чем сильнее горел, тем легче всё получалось.        Опустив руку, Джун с восторгом оглядела ожившее дерево, но, обернувшись, заметила, что ожило не одно дерево. Вся аллея вновь стояла розовая, а ветерок срывал и кружил лепестки вокруг. Так красиво. Дух захватывает. Сложно поверить, что она смогла это сделать.        — Мои силы всегда приносили лишь разрушения. Впервые я смогла сделать что-то такое. Красиво.        — Да… очень красиво.        То, как на неё смотрел Сатору, сложно даже описать. Он был шокирован и в то же время восхищён. Но было в его глазах и то, что ей было непонятно. Такой яркий блеск.       Дыхание сперло. Всё кругом пропахло цветущей сливой. Лепестки так волшебно кружили в воздухе. И Годжо — такой же волшебный. Он смотрел на неё. Было так неловко, но отводить взгляд она не хотела совсем.       В несколько шагов он оказался возле неё. Сердце начало выскакивать из груди, когда прохладные пальцы коснулись её щеки, затем мягко скользнули к подбородку и вверх, к нижней губе.       — Ты заставила цвести не только сакуру. — склонившись, он коснулся губами её щёки.       Так мягко и горячо. Отстранился. Их глаза встретились вновь. Опять поцелуй, но в другую щёку, затем в кончик носа и снова смотрит на неё. Каждый раз будто проверяет её реакцию. В прошлый раз она отвернулась. Сейчас этого делать вовсе не хотелось.        Пальцы снова коснулись её щеки. Он наклонился ещё ближе, замерев в паре сантиметров от её губ. Ничего не делал, выдыхал ей прямо в губы горячий воздух и не сводил глаз с её. Всё это походило на пытку. Вот он так близко. Вот-вот поцелует её. Но он не делает этого, будто ждёт чего-то от неё.       Джун задрожала, страшно было сделать что-то самой, но она не могла понять неправильно его намерения. Прямо сейчас он ждал её поцелуя. Давал шанс ей решить, хочет она этого или нет. Она хотела.        Решившись, Джун прикрыла глаза и сократила эти жалкие сантиметры, касаясь его горячих губ своими. Годжо среагировал мгновенно, мягко опустил свои руки ей на талию, притягивая ближе, даря ей ответный поцелуй. Самый лучший, самый сладкий и незабываемый поцелуй в её жизни.        Он склонился ещё ниже, ощутив её руки на своих плечах. Он готов был согнуться в три погибели, лишь бы ей было удобно, лишь бы этот момент не заканчивался. Он отдал бы всё, чтобы простоять вот так вечность, держа её в своих объятиях, ощущая тепло чужого тела и целуя такие холодные, но мягкие губы.        Этот момент был воистину волшебным. Он не планировал этого сегодня, но когда зацвели деревья, и он увидел Джун, такую милую и красивую, стоявшую на фоне розовых деревьев и падающих лепестков, сдержать в руках своё колотящееся сердце, рвущееся к ней, он не смог. Не захотел. Поддался моменту, позволил чувствам завладеть им и наконец-то сделал то, что давно хотел.        Губы покалывали, всё тело дрожало, сердце стучало, как не в себе. А внутри — те самые знаменитые бабочки: порхали, щекотали. Так приятно. Даже лучше, чем первый поцелуй. Всегда так хорошо, когда целуешь человека, которого любишь? Даже не с чем сравнить.       Этот момент просто обязан стать началом чего-то большего.