Грязная кровь

      Расслабиться получилось, лишь оказавшись в соседней деревне, где удалось снять несколько комнат для ночлега в местном заведении. Весь путь они не разговаривали. Сатоши обо всём догадался, а она всё равно не могла решить, что ему можно рассказать.       Поэтому и молчала.       Надеялась, что за ночь что-то придумает, сумеет принять решение о дальнейших своих действиях, — но Сатоши, вместо того, чтобы пойти спать, увязался за ней. Не дал ни шанса пораскинуть мозгами и собрать мысли в кучу. Не дал времени отойти после встречи с Двуликим и переварить ту информацию, что грызла изнутри на пару с Хаосом.       Разговора не избежать. Впрочем, осведомлённость парня о том, откуда она, волновала не так сильно, как то, что внутри неё сокрыта часть древнего проклятия. Она одержима этим проклятием. Что может быть хуже? Внутри неё инородное существо, и именно оно, если всё сопоставить, является одним из главных — самым жутким — источником проблем.       Но это всё объясняет. И её внезапные приступы ярости, потерю контроля, необычную проклятую энергию, и, конечно же, это причина того, почему же ей не удалось ступить на священную территорию храма. Объяснение оказалось столь очевидным и простым. И Сатору с большой долей вероятности знал об этом, потому на свадьбе церемония и не проходила в храме. Конечно же, он знал, — или догадывался, ведь далеко не тот глупец, коим его считают.       Как с этим быть теперь? Что делать?       — Ран, — войдя с ней в комнату, Сатоши поставил небольшой светильник на тумбочку и коснулся её плеча, привлекая внимания. — Ты ранена…       — Всё уже хорошо, — тихо отзывается она. Рана давно успела зажить, хотя теперь кимоно придётся выбросить: изорвано, кровью пропитано и жуткими воспоминаниями о ночи открытий.       Сатоши недоверчиво сощурился и нерешительно коснулся её плеча, где сам видел открытую рана. Но её не было, одна лишь засыхающая кровь и оголённый участок кожи, не сохранивший и следа полученных увечий.       — Это обратная проклятая техника, она позволяет лечить себя. Всё правда нормально.       — Нормально ли?       — Сейчас не лучшее время для разговоров.       — Я понимаю, Ран, но всё-таки я не уйду, пока не получу ответ. Откуда ты? У тебя Хронометр, но он ведь всего лишь один, так что, либо ты из прошлого, либо из будущего. Правильно?       Испустив тяжелый вздох, Джун опустилась на пол: садиться на футон в окровавленной одежде — не лучшая идея, но раздеваться при Сатоши — ещё более дурацкая идея, а ноги устали, уже не держали. Отмолчаться не выйдет, когда уж прилетел вопрос в лоб. Придётся ей рассказать что-то.       — Я из будущего.       — Почему ты здесь? — видя, что она идёт на контакт, Сатоши также опустился на пол, ставя светильник между ними.       — Так получилось, я этого не планировала.       — Ты говорила, что не можешь вернуться домой, то есть в своё время. Но если у тебя есть Хронометр, почему ты просто не воспользуешься им?       — Было бы всё так просто, меня бы здесь уже не было, — пробурчала Джун. — Он не работает, поэтому я всё ещё здесь. Некоторое время я не знала, почему он не может вернуть меня домой, пока один человек не рассказал о причине. Это называется «фиксированная точка», она не отпустит меня, пока не закончится.       — Фиксированная точка?       — События, которые должны произойти в это время, обязательно произойдут, они так же неотвратимы, как и моё присутствие здесь.       — То есть, несмотря на то, что ты из будущего, здесь, в наше время есть то, что должна сделать ты? Тебе нужно здесь быть для чего-то конкретного? Разве так бывает?       — Похоже, так и есть, я сама до конца не разобралась ещё. Это сложно. Но, судя по всему, моё присутствие здесь — это кусочек истории, пазла, который и сформирует будущее таким, каким оно есть сейчас. Не самое радужное будущее, но… какое есть.       Для чего она здесь? Чтобы убивать проклятия, спасать жизни, узнать о Гайджин, о Хао и его историю; встретить Сатоши и повлиять на его судьбу? Либо же ради встречи с Сукуной? Или ради того, чтоб узнать то, что она одержима проклятием? Столько всего произошло за время её пребывания здесь, столько тайного стало явным. Для чего бы она ни была здесь, — узнала уже слишком много. Что-то оказалось полезным, а что-то заволокло душу густым непроглядным туманом.       — Ты всё ещё не можешь вернуться домой? Ну, теперь понятно, в чём твои трудности с возвращением. Как долго ты будешь здесь ещё?       — Я не знаю, но у меня уже нет сил. Я устала.       Всегда старалась быть сильной, игнорировать плохое и относиться ко всему проще, но сейчас готова умыться слезами. Тяжело. Как же тяжело быть одной в момент, когда душа нуждается в поддержке и парочке успокаивающих слов. Даже сейчас не с кем поговорить о своём состоянии. Сатоши не нужно знать ничего. С Хао не будет того эффекта, в котором так нуждается. Единственный человек, с которым хотелось говорить, был далеко в будущем, и дотянуться до него хотя бы мысленно не было возможным.       — Мне так жаль, Ран, надеюсь, скоро ты сможешь вернуться. Раз ты здесь, значит, сделала ещё не всё, что должна. Это удивительно. Тебе сложно, мне не понять насколько, но нужно собраться, — Сатоши подсел ближе и так нерешительно приобнял её за плечи. Это не те объятия, в которых ей хотелось оказаться сейчас, но хоть что-то.       Сатоши хороший парень, даже узнав о ней такое, он всё ещё добр, пытается понять и подбодрить. Стало немного легче, но расплакаться всё ещё хотелось.       — Я не буду больше ничего спрашивать, например, о том, из какого года ты, или откуда у тебя Хронометр, или откуда такой интерес у Сукуны к тебе. Это, конечно, интересно, но мне этого не нужно знать. Всё это дело будущего, я понимаю.       — Сукуна скоро перестанет быть проблемой, это всё, что я могу сказать. Хотела бы я поучаствовать в битве с ним в это время, но, вероятно, когда этот день придёт, меня уже здесь не будет.       — Вот как? Это хорошая новость.       А ведь до сих пор неизвестно, как именно всё дошло до того, что Рëмен Сукуна в её дни стал лишь проклятыми предметами — пальцами, хранящими часть его души. Где его истинное тело? И действительно ли шаманы одолели его? Так принято считать, но как всё было на самом деле — большой вопрос.       — Прости, что врала, но я не могла сказать, что мой дом даже не в этом времени. Ты мне очень помог, спасибо, Сатоши.       — О таком так просто не рассказать, я понимаю, так что не кори себя. Всё хорошо, Ран, — нехотя отстранившись, Сатоши поднялся с пола. — Уже поздно, так что отдыхай, завтра утром нам лучше уйти отсюда. Неплохо будет отдохнуть от проклятий и драк хоть немного.       — Спокойной ночи, Сатоши.       Подождав, пока парень уйдёт, Джун сбросила грязную и окровавленную одежду, быстро ополоснулась в холодной воде и, даже не захотев одеться, обнажённой легла спать, надеясь, что утром Сатоши не проявит свою бестактность и не зайдёт к ней без спроса. Нехорошо получится. А ночью жарко. Она, конечно, укроется одеялом, но без спального нагадзюбана будет хоть чуточку прохладнее. Расслабиться ей сейчас не помешает. Как и подумать, что делать дальше. Нужно встретиться с Хао, но до встречи в условном месте ещё неделя.       О частичке Хаоса внутри себя она даже не хотела думать, — это лишь трата нервов. Хао точно знает больше. Он знал об этом и не говорил, он не помешал Сукуне скормить ей часть Хаоса. Возможно, выход есть. Нужно проявить терпение и до встречи с ним не думать слишком много о своей одержимости. Сатоши прав, раз она всё ещё здесь, значит, осталось что-то, чего она не сделала. Нужно понять, что это. И, конечно же, быть осторожной, ведь, как оказалось, Сукуна может чувствовать её.       Он всё ещё может выследить её. Нужно быть осторожнее.

****

      На следующий день поутру они покинули деревню, направившись в ближайший город, чтобы набраться сил и отдохнуть. К счастью, Сатоши больше ничего не спрашивал, вёл себя так, будто ничего и не знал о ней нового и необычного. Несколько дней они совершенно ничего не делали, проводя время на горячих источниках, отдыхая, набираясь сил.       Отдых был приятным. И необходимым. Спустя столько месяцев постоянных тренировок, уничтожения проклятий и той ещё нервотрёпки расслабиться было нужно.       Спустя ещё несколько дней они случайно наткнулись на проклятие, направляясь на очередное задание. Оно напало на ребёнка, и Джун очень удивилась, узнала лицо мальчишки. Пока Сатоши разбирался с проклятием, она поспешила к мальчику. Это точно был он.       — Госпожа! — видимо, он тоже узнал её: увидел и аж глаза засияли, улыбался так широко, даже несмотря на раненую руку. — Госпожа, не могу поверить, что вновь встретил вас. Помните меня? Ясухиро…       — Помню я, не кричи так громко. И не дёргайся, кровь хлещет, — достав из сумки кусок ткани, Джун разорвала его на ленты, вытерла кровь, намазала мазью из трав рану на детской руке и начала перевязывать. — Как ты тут оказался? Где твои родители?       — Родители давно умерли, я жил с бабушкой, — мальчик на мгновение погрустнел. — Она умерла больше месяца назад, вот я и остался один.       — У тебя больше никого нет? Что делал всё это время?       — Больше никого нет, Госпожа. Как сироту меня хотели определить в школу самураев, но я не хочу быть самураем, хочу быть магом, как вы. Вот я и искал вас повсюду.       Закончив с перевязкой, Джун оглядела мальчика: одежда потрëпана, весь грязный, похудел. Ему лет десять, а он уже скитается по стране один; где ночевал и что ел, даже представить сложно. Её сердце сжалось.       — Ран, я проверил, проклятий больше нет… и тел тоже, — смахивая со своей катаны кровь, Сатоши подошёл к ним, также опускаясь рядом с мальчиком.       — Он здесь один. Сирота. Говорит, что искал меня. Это тот мальчик из столицы, я спасла его ночью, когда мы с тобой познакомились.       — Ты скитался по стране один? — удивился парень.       — Я не скитался, а искал Госпожу, чтобы стать таким же магом, как она.       — Вот как, — Сатоши на секунду задумался. — В нескольких днях пути отсюда есть место, где обучают юных магов, думаю, его можно отвести туда.       — У вас тоже есть школа для магов? — не думала она, что даже тысячу лет назад были учреждения, где обучали юных магов. — То есть хорошая идея.       — Он, как сирота, может остаться там до совершеннолетия, затем ему помогут найти жильё. Хорошие условия для тех, кому некуда податься. Один из моих знакомых там учился.       — Я стану магом? — услышав о школе, Ясухиро просиял.       — Ты уже маг, но без опыта и навыков, — потрепав его по голове, Джун снова потянулась к своей сумке, доставая остатки жареной курицы и несколько рисовых шариков. Мальчик не говорит, но наверняка голоден. — Ешь.       — Благодарю, Госпожа, — смутившись, он принял еду и не спеша начал есть. Аппетит хороший, значит, давно не ел.       Что это? Почему она снова встретила его? Это то, что ей нужно сделать? Повлиять на его судьбу? Он захотел стать магом именно из-за неё, он отправился в опасный долгий путь, чтобы найти её, и сейчас они снова встретились. Так и должно было быть? Такова её роль в его судьбе? А какова его судьба?       Вздохнув, Джун коснулась грязной и потрёпанной одежды мальчика, — он перестал есть и посмотрел на неё. С одеждой она этого не делала, не было надобности, но сейчас хороший способ проверить. Когда кончики её пальцев заискрились ярким светом, она вновь коснулась его одежды, наблюдая, как непригодные для носки тряпки становятся будто новыми.       — Так лучше. Ешь дальше.       — Госпожа, ваша магия невероятна, — потрогав свою одежду и вновь посмотрев на еду, мальчик тихо заплакал, но быстро взял себя в руки, сгоняя слëзы с глаз. — Я никогда не забуду вашей доброты.       — Главное — всегда сам оставайся хорошим человеком. Впереди у тебя целая жизнь, ты должен прожить её достойно.       — Конечно, обещаю, что стану хорошим и достойным человеком и буду так же помогать всем, как вы и этот чудной Господин.       — Я не чудной Господин, меня зовут Сатоши, — щëлкнув мальчика по лбу, Сатоши усмехнулся. — Но настрой у тебя хороший, постарайся сохранить его. Ешь давай, скоро пойдём, путь предстоит долгий.       — Хм, — встав и отряхнув одежду, Джун отошла чуть в сторону. До школы идти два дня, ещё два дня назад, а ей нужно встретиться с Хао уже послезавтра. Не прийти к нему она не может, это слишком важно. Но и мальчика бросать не хочется. Как же поступить?       — Что какое, Ран? — спросил Сатоши, подойдя к ней.       — Я ведь говорила, что мне снова нужно уйти, срочные дела.       — Я совсем забыл, — Сатоши, нахмурившись, раздосадованно почесал затылок. — Я могу сам отвести мальчика в школу, а ты иди по своим делам. Наверняка, это очень важно.       — Это важно, но… неудобно получается.       — Не говори глупостей, он маг, его жизнь ценная, спасая его сейчас, мы спасём жизни тех, кого он спасёт в будущем. Это мой долг — отвести его туда, где он научится всему, ты и так уже дала ему цель в жизни и мотивацию. Этого более чем достаточно.       Ничего не говоря, Джун лишь согласно кивнула, а затем странный блеск в скале привлёк её внимание. Не понимая, что это, она подошла ближе: это был край какой-то шкатулки, застрявшей прямо между камней. Не долго думая, она разбила часть скалы, вытаскивая шкатулку.       — Ого, выглядит дорого, похоже, она старая. — Согласно кивнув, Джун открыла крышку шкатулки, обнаружив в ней кучу золотых монет и красивую цветочную кандзаси сверху. — Супер клад, Ран.       — И правда, столько золота.       Прожив в этом времени уже больше четырёх месяцев, Джун точно могла сказать, что этого золота хватит, чтобы хороши жить лет десять. Вот это находка, а ведь если бы они здесь не встретили Ясухиро, то она бы и не заметила шкатулку в скале. Но… это подозрительное совпадение. Так не бывает. Хотя… стоит ли проверить, что судьба не только калечит, но и даёт подарки?       — Красивая, — золото ей было не нужно; тех денег, что она получала за изгнания проклятий, было более чем достаточно, а вот кандзаси хотелось оставить себе, такая красота. Вытащив её из шкатулки, Джун передала остальное Сатоши. — Мне не нужно, пусть это достанется Ясухиро, раз уж так сложилось. Или на нужды школы магов. Сам реши, я хочу себе только заколку.       — Это очень хорошее решение, Ран, мальчишке и школе это золото пригодится больше, спасибо, что думаешь об этом. Возможно, эта шкатулка была здесь и ждала того самого момента, когда ты её найдëшь, чтобы помочь тем, кто нуждается больше. Уверен, что это ещё одна из причин, почему ты здесь.       — Прекрати, это меня смущает, — сжав в руке кандзаси, Джун вернулась к мальчику. Пока они болтали, он уже успел всё съесть. — Ясухиро, пойдёшь с Сатоши, он отведёт тебя в школу, я пойти не могу, но мы ещё увидимся, хорошо?       — Если так нужно, то хорошо.       На этот и решили. Попрощавшись, они разошлись в разные стороны: Сатоши повёл мальчика в сторону школы магов, а сама Джун направилась на встречу со своим предком. За эти дни она много думала, стоит ли ей знать больше о части Хаоса и его воздействии на неё? Иногда, чем меньше знает, и жить спокойнее. Знания — это ноша. Порой неподъёмная. Так же как и сила. Это бремя, которое проходится нести.

****

      Уничтожив по пути несколько проклятых духов, Джун быстро добралась к месту встречи. Был уже вечер, так что она развела костёр и принялась готовить рагу из куропатки, овощей и риса. Условий для готовки никаких нет, но она уже привыкла. Так проще, всё подготовила, нарезала, бросила в котелок и остаётся лишь помешивать. Быстро и вкусно. Но ей так не хватает сладостей, вкусных пирожных и моти, здесь ничего такого нет.       Хочется уже скорее домой, принять ванну, поспать в нормальной постели, одеть свою любимую одежду, посмотреть новости и смешные ролики в Интернете, поесть сладостей и привычной еды, посмотреть телевизор и, конечно же, увидеть дорогих её сердцу людей. Скучает она по всем. Раньше не было таких привязанностей и было проще, но сейчас, когда они есть, на сердце теплота и спокойствие. Она больше не одна.       И эта чëртова тоска по Сатору… Сейчас Джун может с уверенностью сказать, что ближе его у неё нет никого. Он знает все её секреты, он — её спасение в мире, наполненном зла. Остаться без него — вернуться в пучину неуверенности и постоянного страха. Больше не хочется.       — Я немного задержался, — Хао появился внезапно, впрочем, делал он так каждый раз, Джун уже привыкла.       — Всё нормально? — спросила она, помешивая рагу.       — Никто не следил, особенно Сукуна, так что незваных гостей не стоит ждать, — бросив свои вещи возле дерева, Хао присел напротив. — Как ты?       — После встречи с Сукуной или после воздействия той части Хаоса на моё сознание? — усмехается она. — Это было неожиданно, но на удивление, я в порядке.       — Я не знал, что он будет там, как не знал и того, что именно ищет. Прости.       — Это уже не имеет значения.       — Наверное, мне стоит объясниться. — Такой он человек, этот Хао: самому легче не станет, пока не прояснит всё. Джун не стала отвечать, просто ожидала чего-то. — Сначала я не знал, что Сукуна скормил тебе часть Хаоса, я не знал, что подобное вообще у него есть. В тот момент я отвлёкся. Помню, как что-то привлекло моё внимание, я отошёл всего на минуту, а когда вернулся, то обнаружил внутри тебя источник проклятой энергии Хаоса. Его нельзя извлечь из тела, не убив при этом сосуд. Поэтому я подумал, что могу вновь использовать Хронометр и изменить это, но… ничего не вышло.       — Это… фиксированная точка? Со мной должно было это произойти?       — Похоже на то. Видишь ли, Джун, ты пришла в этот мир вовсе не как положительный персонаж.       — Я знаю, я — зло, которое должно служить равновесием. Всё к этому, похоже, и шло.       — Да, Вселенная решила так, и изменить это нельзя. Я не мог рассказать тебе раньше, это просто тот случай, когда меньше знать лучше.       — Я подумала так же, — тяжело принять факт, что ничего изменить нельзя. Она — сосуд, а как известно, от проклятия может освободить лишь смерть. — Иногда я слышу его голос, но никогда не могла разобрать слов. Раньше, когда я не контролировала свою энергию, случались такие моменты, когда я сильно злилась или получала серьёзное ранение, то теряла свой разум. После того как я приходила в себя, ничего не помнила, но почему-то всегда говорила, что мной овладел Хаос. Думаю, так и было. Часть меня всё знала.       — Всё прекратилось?       — Такого давно не происходило. Сатору говорил, что в следующий раз, когда моё сознание покинет меня, назад я могу уже не вернуться. То есть Хаос может полностью завладеть моим телом… навсегда. Так ли это, я не хочу проверять.       — Думаю, так и есть, он пользовался моментом твоей слабости и пытался вырваться.       — Изгнать его не получится, но что же тогда мне делать? Рано или поздно он может захватить моё тело, а я даже сделать ничего не смогу.       — Сукуна съел часть Хаоса, но он проклятие, он смог подавить и уничтожить его сознание в своём теле, он забрал часть его силы себе, но ты человек, необычный, но всё-таки просто человек. Я не знаю, сможешь ли ты совладать с Хаосом. Но сдерживаешь ты его неплохо, столько лет, а главная до сих пор ты, может, так всё и останется.       — Зная всё это, мне снова начинает казаться, что у меня нет будущего, — сняв казан с готовым рагу, Джун принялась раскладывать его по тарелкам. Время ужина. — Не хочу больше говорить о Хаосе. К тому времени, как он завладеет моим телом, я могу уже умереть от болезни, вызванной дисбалансом тёмной и светлой проклятой энергии внутри меня.       — С этим я не могу помочь, у меня те же проблемы. Баланса не достичь, к сожалению, по крайней мере, я так и не смог до сих пор. У тебя дела хуже, чем мои. У тебя больше лун, а значит и последствия хуже.       — Сколько их у вас?       — Семь тёмных и всего две светлых. Да, разрыв у меня больше, но из-за того, что лун меньше, моя болезнь не так сильна, я не так часто страдаю, как ты. Раз в пару месяцев, но есть частые головные боли, звон в ушах, помутнения перед глазами, это не сильно мешает. Я не знаю, как помочь тебе, могу лишь пожелать сил и терпения. Всегда оставайся сильной, если не физически, то духовно, это тоже важно. Возможно, ты сама найдëшь решение.       — Я всегда знала, что это так, но, тем не менее, хотелось верить в лучшее, — остаётся лишь протяжно выдыхать от бессилия что-то изменить.       Одни проблемы, ничего хорошего. От Хаоса не избавиться, баланса не достичь. Что быстрее убьёт её и когда — вопрос открыт. А возможно, это и вовсе сделают Гайджин. Не стоит забывать и о них. Как же сложно жить. Смерть — это единственный лёгкий вариант.       — У всего нужно искать плюсы, Джун. Сукуна так может, а значит, сможешь и ты.       — Что смогу?       — Благодаря слиянию твоей энергии с энергией Хаоса, это даёт так же некоторые преимущества, с одной стороны, по крайней мере. Сукуна способен создавать проклятия, используя негативную энергию Хаоса, поэтому у него так много слуг.       — Он создаёт проклятия? — насколько же силен этот Двуликий? Даже такое может делать. Джун невольно сглатывает от шока, ужаса и некого восторга. — Я не уверена, что хочу создавать проклятия, их и так много в мире.       — Да, но как твои создания, они будут слушаться лишь тебя. Ты хороший ребёнок, несмотря ни на что, поэтому твои творения будут полным отражением твоих мыслей и приоритетов. Я уверен, что даже эту способность ты сможешь использовать во благо.       — Я не уверена…       — Это так же усилит твой контроль над проклятой энергией, что будет полезно. Я научу тебя, пока ещё есть время. Эта временная точка начала меняться, ты заметила?       — Что? — сосредоточившись на потоках, Джун правда заметила изменения: потоки начали двигаться более хаотично, а это может значить лишь одно.       — Фиксированная точка подходит к концу, так что пока ты всё ещё здесь, мне ещё есть чему тебя научить. Нельзя упускать время. Оно драгоценно.

****

      Прошло полтора месяца. Временные потоки стали ещё более хаотичными, время, отведённое ей в этом промежутке истории, подходило к концу. Хронометр мог заработать в любой момент, Джун ощущала это как никогда прежде. Совсем скоро она отправится домой, а значит, пришло время прощаться со всеми.       Сначала Джун заглянула к Ясухиро. Этот мальчик удивительный, всего за месяц он достиг больших успехов в магии. Он напомнил девушке Оккоцу: ничего не умея, он быстро учился и становился сильным. Нет ничего более важного, чем стремление и желание стать лучше, сильнее. Несколько раз Джун навещала мальчика, и каждый раз он радовался ей, как фанат, увидевший знаменитость. Так и сейчас, заметив её, мальчик бросил свой бамбуковый меч и бросился к ней, крепко обнимая.       — Госпожа, я так рад видеть вас.       Улыбаясь, Джун потрепала мальчика по голове. Такой он забавный. Он ей нравился. До этого момента она даже не подозревала, что любит детей, Ясухиро разбудил в ней это чувство своей детской неподдельной радостью и улыбками.       — Как у тебя дела? — не отпуская её, мальчик поднял свои глаза и широко улыбнулся. — Ты хорошо учишься?       — Я очень стараюсь. Сложно, но всё получается, хотя писать иероглифы так скучно.       — Учись и будь грамотным, — пригладив его непослушные волосы, Джун присела рядом с ним, взяв за руки. — Читай больше книг и внимательно слушай учителей, я уверена, что впереди у тебя большое будущее, а к нему нужно быть готовым. Знания ценятся всегда.       — Конечно, я буду не только сильным, но и умным.       — У меня для тебя есть подарок. Но пользоваться им будешь лишь в будущем, — сняв с плеча свёрток, Джун развернула его, демонстрируя новую катану. Купила её по пути сюда, в городе у лучшего кузнеца. Красивая, острая, с зелёной рукояткой из кожи змеи.       — Вау, моя собственная катана. Спасибо, Госпожа.       — Ты ещё маленький, так что пока обойдëшься бамбуковым мечом, но как только станешь сильнее, будешь пользоваться ей. Это оружие, оно опасно, нужно быть осторожным и следить за ним. Начищай и точи, чтобы был острым, понял?       — Да, — кивнув, мальчик взял катану в руки, не вытаскивая из ножен. Послушный. Улыбнулся и снова обнял её. — Спасибо за подарок, буду беречь его и пользоваться с умом.       — Хорошо, — совсем не хотелось забирать у мальчика улыбку, но нужно прощаться, они больше не увидятся, и он должен это знать, чтобы смириться. — Ясухиро, мне нужно возвращаться домой.       — Где вы живёте?       — Очень далеко отсюда, там меня ждут мои друзья, ученики и мой муж. Я хочу, чтобы ты понял, что я не могу здесь остаться.       — Вы… уходите навсегда? — спросил и тут же задрожал, сдерживая рыдания.       — Да, мы больше не сможем увидеться, но ты не должен грустить. Это больно и сложно, но я знаю, ты справишься, ты найдёшь свой новый дом здесь, вырастешь и станешь сильным магом, это твоя судьба. Пусть меня уже и не будет рядом, но я всегда останусь с тобой, в твоём сердце и воспоминаниях. Пока ты помнишь, я всегда рядом.       — Вы не можете остаться?       — К сожалению, нет. В мире есть вещи, которые должны произойти, со временем ты поймёшь всё. Я должна вернуться домой.       — Но вы… вы ведь не забудете меня? — шмыгнул носом, но слëзы сдержал.       — Если ты не забудешь меня.       — Я никогда вас не забуду, Госпожа, буду помнить всегда. Спасибо, что спасли меня… дважды, спасибо, что дали цель в жизни и помогли понять, кто я. Если мы больше не увидимся, то я просто сохраню вас в своём сердце.       Крепко обняв мальчика, Джун напоследок поцеловала его в лоб и поднялась. Время уходить, долгие прощания не нужны.       — За тобой будет приглядывать Сатоши, так что не бойся. Прощай, Ясухиро, увидимся в следующей жизни.       — Прощайте, Госпожа.       После такого тëплого прощания с мальчиком Джун со спокойным сердцем поспешила вернуться в столицу. Всё закончится там, где и началось. Фиксированная точка была всё ближе к концу, и как раз вовремя. Всё, что она могла здесь сделать или узнать, уже случилось, больше ей делать в этом времени нечего. Эти полгода были сложными, но полезными, всё было не зря.       Дойдя до ручья, Джун решила немного передохнуть и умыться. Холодная вода быстро взбодрила. Глоток, ещё глоток, — мурашки побежали по спине, волоски задвигались на затылке, словно холодом повеяло. Шестое чувство посылало сигналы: что-то не так. Руки задрожали ни то от холода, ни то от странного предчувствия.       Утерев рот рукавом, Джун поспешила оглянуться: никого кругом нет, даже птиц и живности — тишина! Подозрительная, пугающая тишина. Ни облачка на небе, ни дуновения ветра — лишь звенящая тишина, сквозь которую едва уловим шум воды в ручье.       Ничего не понимая, Джун огляделась ещё раз, — но всё ещё ничего. Резко запульсировало в висках, в ушах надоедливый звон — голова закружилась, и она осела на прохладную землю, пытаясь проморгаться, прогнать наваждение, что резко замелькало перед глазами.       Снова влияние Хаоса? Или что это? Почему так резко дурно стало, словно надышалась отравы или дурмана? Почему сознание уплывать начало, лишая её связи с реальностью?       Метнув взгляд на ручей, задумалась: что-то было в воде или дело в странных голубых цветах на берегу? Только сейчас, сделав глубокий вдох, уловила тонкий аромат, что укутать успел сознание шёлковой вуалью. Паника подступила к горлу: вернуться в привычное состояние не получалось, а чьи-то тяжёлые шаги за спиной подкрепляли страх. Кто там? Что происходит?       Резкий шум в ушах, похожий на чей-то вопль, сорвал с губ испуганный вскрик. Это он! — Хаос пытался говорить с ней, пользуясь слабостью, но расслышать ни единого слова не получалось — всё смешалось в единый вой, терзающий сознание.       Ощутив тяжёлую руку на своём плече, Джун резво подскочила, отбегая в сторону. Ноги не слушались — упала. Перед глазами плыло — разглядеть получалось лишь слабые очертания местности; голос пропал, тело немело, ни закричать, ни убежать. Страшно. Одна посреди безлюдных простор, потерявшая возможность защитить себя от того, что тенью нависло над ней, подобно грозовой туче. И всё почему? Из-за невнимательности?       Расслабилась, потеряла бдительность, предвкушая скорое возвращение домой, и даже не заметила преследования и очевидной ловушки. Угодила в неё, как глупая перепëлка, которой суждено стать чьим-то обедом. Рано обрадовалась.       — Нет ничего красивее цветка, дрожащего от страха перед рукой того, кто тянется его сорвать.       Сердце опускается в пятки, когда узнаёт голос и поднимает глаза, глядя перед собой. Не видит, но точно знает: это он! Он! Снова нашёл её. Не отпустил ситуацию, не поверил в случайность и, чувствуя ту самую связь, нашёл.       — Мой маленький цветочек, как приятно тебя снова видеть, — холодные пальцы подцепляют подбородок, приподнимая голову. Он смотрит в помутневшие глаза. — Что же ты здесь всë-таки делаешь, — не вопрос к ней, скорее к себе: может ли он сам понять причину. — В любом случае, нам есть что обсудить. Засыпай, я тебя не обижу.       Последнее, что удаётся услышать перед тем, как сознание провалится в небытие: бешеный стук своего сердца и громкий смех Короля.

****

      Глаза медленно открываются, взгляд мечется по сторонам, пытаясь сфокусироваться хоть на чём-то. Голова раскалывается, тело не слушается. Требуется несколько минут, чтоб взгляд прояснился и взору открылось звёздное небо.       Ночь.       Рядом трещат ветки в костре, где-то воет волк, а может и не волк — проклятие. Джун чувствует их присутствие — они повсюду. Она окружена ими: слабыми, чуть посильнее, теми, кого зовут особым уровнем. Но они не страшат так сильно, как тот — когда-то человек, а сейчас двуликое чудовище, — сидящий рядом.       Джун дрожит. Тихо шевелит рукой. Понимает, что скована: каменные кандалы сдавливают запястья, слабо отсвечивая в ночи. Не простые. Проклятые. Энергии практически не чувствует, как и Хронометра на своей шее. Не сложно догадаться, где же он.       Плохо. Очень плохо. Что же делать?       — Забавная вещь этот Хронометр, — слышится грубый голос, и Джун нехотя смотрит на его обладателя, понимая, что её пробуждение не осталось без внимания. — Как же им пользоваться? Как это делаешь ты и Хао…       — Это умение даровано лишь некоторым… — тихо отзывается она, чуть приподнимаясь.       — Магам времени, так ведь? Мне им не воспользоваться никак. Какая жалость. Или благодать для трусливых людишек, — кривясь в ухмылке, Сукуна размахивает Хронометром над костром, глядя на неё. — Я бы столько всего мог сделать, обладая им.       — Ты не можешь…       — Верно, по крайней мере, сейчас. Я уже принял неизбежность того, что должно произойти здесь, в этой эпохе. Менять ничего нельзя, какая досада. Однако я ценю законы времени, — крепко сжимает Хронометр в ладони, будто сломать его пытается, но терпит неудачу, отчего и хмурится. — Но в будущем мы с тобой с его помощью захватим этот мир.       — Этого не будет, — страшно перечить Сукуне, он может сделать всё, что угодно с ней за слово, сказанное наперекор. Но молчать и дрожать, как трусливая девочка, тоже нельзя.       Нельзя демонстрировать свой страх.       — Неужели? Ещё даже не жена моя, а уже предаёшь? Так у нас не выйдет крепкого союза.       — Союза тоже не будет. Мы не на одной стороне, ты должен понять это уже сейчас.       — Ты…       — То, что обещал тебе Хао — не моя забота. Я никогда не стану подчиняться тебе, не стану помогать и точно не стану твоей женой. Ни-ког-да! — перебивать Сукуну, а тем более перечить ему, высказывая недовольство прямо в лицо — самоубийство. Однако у неё есть преимущество в виде нерушимой клятвы между Двуликим и Хао, дарующее ей иммунитет к его жестокости.        — Какая же своевольная! Придётся не просто с тобой. Года изменили тебя, уже не радуешься нашей встрече, перечишь, дерзишь. С одной стороны, это хорошо, люблю смелых, с другой — такая морока. Неужели общество этих отбросов повлияло на твоё мышление?        — Для меня прошло много лет, и за это время случилось множество всего. Я больше не наивный ребёнок.        — Это так, — соглашается он, вновь глядя на Хронометр. — И что же мне делать? Научить тебя покорности?        Дрожь бежит по телу от его голоса, пропитанного злобой. Явно не пустая угроза, которую он даже не пытался скрыть. И взгляд его, как две глыбы льда, не предвещал ничего хорошего.        — Ты не можешь навредить мне. Ты скован клятвой с Хао.        — Знаешь об этом, маленький цветочек, — он ухмыляется, наклоняясь ближе к костру, и добавляет: — потому такая смелая?        — Тебе конец, если тронешь меня.        — Какие громкие слова. Они придают тебе смелости? — Сукуна смеётся ей в лицо, будто нет никакого договора, нет платы за свою жестокость. — У любого договора, даже на крови, есть свои нюансы. Хочешь, я покажу тебе какие?        Джун, безусловно, понимала и сама, что не всё так просто и однозначно, что у Сукуны есть лазейка, которой можно воспользоваться, но до конца надеялась, что подобное не придёт ему в голову. Верила, что в безопасности. Но сам факт похищения и скованных рук говорил об обратном.        Ему что-то нужно.        — Молчишь? Хорошо, — вздохнув, Сукуна снова окинул её взглядом, в этот раз серьёзным. — Есть кое-что, что ты должна сделать в будущем для меня.        — Не стану помогать тебе, я ведь сказала.        — Не согласишься, я вернусь в ту деревню, где обучаются юные шаманы, сожгу её и перебью всех, кто там есть. А голова того мальчишки, к которому ты приходила, станет украшением в моих владениях. Хао сохранит его черепушку до твоих времён, и я выпью из неё на нашей свадьбе. Уверена, что не хочешь помогать?        Скрипя зубами, коря себя за такую неосторожность, Джун отводит взгляд в сторону, понимая, что одна ошибка связала ей руки. Естественно, допустить смерти невинных магов она не может, потому… Как же гадко на душе от осознания отсутствия выбора. Вариантов нет, пусть Сукуна и даёт ей выбор. Не выдав себя сразу, он нашёл, чем связать ей руки.        Теперь она понимает, о чём говорил Хао. Понимает, насколько тяжело ему было пойти этим кровавым путём, сделавшим его предателем.        — Что ты хочешь? — обречённость сочилась из её голоса. Сукуна ликовал.        — Ты должна найти и убить того, кто зовёт себя Кендзяку. Этот ублюдок должен знать своё место.        — Кто это?        — Маг.        Понимая, что больше информации не получит, Джун досадливо поджала губы. Сейчас она лишь может догадываться о личности этого неизвестного и его связи с Сукуной. Кто он? Чем не угодил? И как может дожить до её времени? И откуда Сукуна знает, что он будет — уже есть в её времени?        Вопросы. Одни лишь вопросы.        — Ладно.        — И ещё кое-что очень важное. Ты должна… — придвинувшись к ней, он зашептал на ухо ещё одну просьбу-приказ. От услышанного дыхание спëрло, руки нервно задрожали. Прямо сейчас Сукуна награждал её судьбой предка. Просил то, чего она не могла сделать. — Заключим договор на крови, мой маленький цветочек, — оцарапав её губу до крови, сдавил подбородок и насильно накрыл губы своими.        Мерзкий, до тошноты неприятный кровавый поцелуй обязал её выполнить часть сделки. Обмануть его уже не получится. Сейчас бы разрыдаться от страха.        Сукуна резко отпустил её и рассмеялся. Джун сжалась, глотая комок из слез, и ещё сильнее захотела оказаться дома. Не находиться рядом с Сукуной она хотела, не его губы ощущать на своих. Как же это всё осточертело. И без того проблем было навалом, а теперь… Что делать?        — Расскажи, почему ты здесь на самом деле?        — Чтобы узнать правду, — проанализировав всё, что произошло за полгода, Джун пришла к логическому выводу своего истинного нахождения здесь: не только повлиять на чью-то судьбу, а получить ответы на свои вопросы. Узнать ту самую правду, что недоступна в будущем. И, выходит, заключить договор с Сукуной. Всё это должно было произойти. Зачем и почему ещё предстоит выяснить. — Ты не можешь меня держать здесь, я должна вернуться домой.        — Маги времени одинаковые, только о временных потоках и равновесии и думаете, — хмыкает он, надевая Хронометр обратно ей на шею. — Я отпущу тебя, так и быть, смирюсь, что время ещё не пришло, — хватает за голову, зарывая пальцы в волосы, и тянет к себе, выдыхая прямо в приоткрытые, измазанные в крови губы. — Но ты всё равно будешь моей.        — Зачем тебе я? Ради потомства? Не поверю ни за что.        — Запасись терпением, цветочек, скоро узнаешь. Уверен, ждать тебе придётся недолго.        — Знаешь, когда ты возродишься в моём времени, единственное, что ждёт тебя — настоящая смерть. Раз и навсегда. Ты исчезнешь из этого мира, и о тебе забудут.        — Нет же, наступит эра проклятий, и ты поможешь мне в этом. Ты будешь стоять рядом со мной, когда кровь магов будет течь по улицам. Ты будешь смотреть, как умирают эти мошки.       — Что бы ты не говорил, я всегда буду на той стороне, где стоит мой муж, даже если окажусь на дне, — выплёвывает ему в лицо, растеряв остатки самообладания. Осточертело слушать самоуверенные речи того, кто считает себя непобедимым.        — Муж? — зло шипит Сукуна, сильнее надавливая на подбородок, отчего слышится треск и с губ Джун срывается писк. — Это я…        — Моё сердце, душа и тело — всё принадлежит ему. Я никогда не буду с тобой…        — Вот как! Я убью его. Разорву на куски, выпотрошу, как рыбу, и умоюсь в его крови. Оторву ему голову и буду пить уже из его черепа. Я сожру его плоть у тебя на глазах. Слышишь!       Злость Сукуны хлестала её по щекам на пару с его здоровенными руками, мстящими за такую дерзость. Он не смог стерпеть, принять, что для неё есть кто-то лучше, желаннее, ценнее. Он мстил и наказывал. Но Джун не жалела о сказанном, знала, что так будет. Напротив, принимая гнев Двуликого, лишь сильнее подогревала свою ненависть к нему. Она не должна забывать, кто она и на чьей стороне, что бы ей не предстояло сделать в будущем.        Сукуна всегда будет врагом.        — Я преподам тебе урок послушания, — говорит он, подзывая своих слуг. Дальше в своём гневе, видимо, он зайти не может без последствий для себя. Потому доверяет наказание своим приспешникам, а сам опускается обратно у костра.        Когда проклятие прижимает её к стволу дерева с такой силой, что слышится хруст рёбер, а сзади свист рассекающего воздух хлыста, Джун понимает, что эта ночь будет тяжёлой. Никто не поможет, а кандалы на руках продлят мучения на радость Королю.        Нет в нём никакой любви к ней. Нет ничего тёплого. Она нужна ему по иной причине. И его жестокость — прямое тому подтверждение.        — Плачь, и зови своего ненаглядного. Он не придёт, а я буду наслаждаться криками.        Джун не издала ни звука. Сцепила зубы, вытерпев все издевательства. Держалась, пока сознание не уплыло. А утром, проснувшись, не обнаружила ни кандалов, ни проклятий, ни Сукуны, ни даже следов пытки. Тело исцелилось, но душа сохранила каждый рубец. Сукуна преподал урок, но его она не усвоила.        Он разбудил в ней гнев и жажду мести.

****

       Добраться до столицы удалось быстро: всего пара дней — и она снова в столице. Как иронично, Киото этого времени принял её в разы лучше, чем современное, возможно, здесь бы ей жилось лучше и, может быть, она даже осталась бы здесь раньше, до того, как её жизнь в будущем изменилась к лучшему.       Собрав сзади несколько прядей, Джун аккуратно заколола их кандзаси с цветками сакуры: на фоне её бледных волос должно смотреться хорошо. Вспоминать о встрече с Сукуной не хотелось, Джун старалась засунуть мысли о произошедшем в дальний уголок сознания. Он не достоин её воспоминаний.       Увидев приближающегося Сатоши, Джун встала со своего места и направилась к нему. Заметив её улыбку, парень на мгновение застыл, но тут же продолжил путь, пока не оказался рядом. Он уже всё понял без слов, потому что глаза девушки больше не были печальными, они светились, как никогда прежде. Она счастлива, а причина этому только одна.       — Тебе уже пора, да?       — Да, время, отведённое мне здесь, закончилось, я могу вернуться домой, — сжав в руке Хронометр, Джун впервые за долгие месяцы почувствовала его энергию. Он отзывался ей. — Но я не могла не попрощаться с тобой, ты так много для меня сделал, Сатоши, ты стал моим другом. Спасибо, что был так добр ко мне.       — Ох, не думал я, что этот день настанет так внезапно. — вздохнув, Сатоши мягко улыбнулся ей. — Раз так, то и тебе спасибо, Ран… хотя я уверен, что тебя зовут не так.       — Запомни меня как Огаву Ран, так будет лучше.       — Так и сделаю. Ты изменила мою жизнь, Ран.       — Разве?       — Сильнее, чем ты думаешь, и сильнее, чем думал я, — помедлив, Сатоши достал что-то из своей сумки: маленькая деревянная шкатулка, с виду простая, но с красивой резьбой в виде цветков. Открыв, он протянул её ей. Внутри лежала красивая подвеска с голубым камнем. Джун сразу её узнала. Это лазурная слеза — драгоценность, утерянная давным-давно. — Возьми, хочу, чтобы она была у тебя.       — Сатоши, я не могу, это… это…       — Прошу, я так хочу, — назад он уже украшение не принимал. — Это украшение передал мне дедушка после смерти бабушки, сказал, чтобы я отдал его той, кого полюблю. Пришло время с ним расстаться. — Видя лёгкое смущение парня и обдумывая его слова, Джун не знала, что и сказать. Конечно, были подозрения, но всё-таки она надеялась, что это на так.       — Нет, Сатоши, ты… не должен отдавать его мне. Ты молод, ещё встретишь ту, которую полюбишь…       — Нет, Ран, всё не будет так, моё время тоже на исходе. Я говорил: моя жизнь уже определена, и это не было шутками. Совсем скоро мне предстоит жениться на девушке, которую уже давно выбрали родные. Выгодный брак, ничего особенного.       Джун как-то и забыла, что в это время браков по любви практически не было, а у членов знатной семьи так тем более всё решалось ещё в детстве. Жизнь определена. Теперь понятно, что имел в виду Сатоши, говоря, что путешествует, пока может. Затем его ждут другие дела, те, что свяжут его руки обязательствами перед кланом.       — Я не люблю её и не думаю, что смогу это сделать, я был готов к этому давно. У меня нет выбора, так что я женюсь на ней, у нас будут дети, но никакой любви, здесь это частое явление. Любовь — это роскошь, которую даже Сугавара не могут себе позволить. Тебе очень повезло, Ран, ты замужем за тем, кого любишь, и, судя по всему, ты также любима. Мне же так не повезёт.       — Возможно, ты изменишь своё мнение.       — Я уже его изменил. До встречи с тобой я не верил в то, что настоящая любовь существует, но я понял, что ошибался, когда полюбил тебя просто так, без условий и какой-то выгоды. Я ценил каждый день, проведённый с тобой, и сохраню все воспоминания в своём сердце на долгие годы. Не пугайся так моих слов, это не что-то окрашенное романтическими чувствами, это просто любовь к человеку за то, что он просто есть. Как друг и прекрасный компаньон в путешествиях. Я счастлив, потому что мне удалось испытать это чувство с тобой.       Как так вышло? Так не должно быть. Или должно? Сатоши должен был влюбиться в неё, — это то, что она должна была сделать для него? Подарить яркое чувство? Это прекрасно, если бы не было так грустно. Не ждала она такого поворота. Действительно ли его любовь к ней лишь дружеская или так он пытается утешить себя?       — Пожалуйста, не печалься, Ран, это ни к чему, — видя, что она на грани того, чтобы заплакать, Сатоши поспешил взять её за руки. — Я всё понимаю, ты замужем и даже не из этого времени, но я и не претендую ни на что, мне достаточно лишь помнить тебя, чтобы быть счастливым. Ты подарила мне надежду и свет, и теперь я уверен, что моя жизнь не будет такой невыносимой. Ты научила меня не сдаваться и не бояться. Нарушать правила иногда бывает нужно. Я всё это запомню.       — Спасибо за такие слова, Сатоши, и прости, что всё сложилось именно так.       — Не извиняйся, Ран, всё сложилось именно так, как и должно. Знаешь, ведь любовь не обязательно должна вести к поцелуям и разделению ложа. Моя любовь иная, она чистая. Вероятно, не поверишь, но ты для меня самый лучший друг, и я ценю тебя именно так. Я никогда тебя не забуду. — Всё-таки заплакав, Джун крепко обняла парня. Как-то прощание вышло слишком грустным. Ей больно. — Пожалуйста, будь всегда счастлива, пусть блеск в твоих прекрасных глазах никогда не угасает. Проживи долгую и счастливую жизнь. Я хочу этого для тебя.       — Надеюсь, твоя жизнь сложится наилучшим образом, Сатоши. Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив.       — Я уже счастлив.       Утерев слëзы, Джун отстранилась, напоследок поцеловав парня в щёку.       — Прощай, Сатоши, и ещё раз спасибо за всё.       — Прощай.       Махнув на прощание, Джун поспешила уйти. Изначально даже в мыслях не было, что попрощаться с ним будет так сложно, но учитывая, что она провела здесь достаточно много времени и сильно сблизилась с ним, это вполне объяснимо. Это был первый раз, когда ей пришлось прощаться навсегда со своим другом. Сатоши стал её другом. И это так странно осознавать, что вот он, живой, молодой, но в её времени он уже давно не существует. Он какая-то часть истории. Путешествия во времени этим и опасны.       Пока Джун поднималась на гору, где её уже ждал Хао, слëзы успели высохнуть, она немного успокоилась. Не стоит печалиться, все те люди, которых ей удалось встретить здесь и узнать, в её времени давно мертвы, но в сердце они всегда останутся живы. И Ясухиро, и Сатоши, и даже Хао.       — Я буду присматривать за ним, пока жив, — Хао никогда не здоровался, разговор с ним всегда начинался с чего-то внезапного.       — Спасибо за всё.       — Тебе не за что благодарить меня. Из-за меня твоя жизнь была ужасной, так что я не заслужил благодарности. В истории я навсегда останусь предателем, этого не изменить.       — Меня это больше не волнует. Всё это для меня прошлое. Та история, которую я знала, была неправдой частично, теперь же, зная, как всё на самом деле было, мне легче. А вам всё равно спасибо за всё, чему меня научили. Пусть и не долго, но вы были не просто моим предком, а и хорошим учителем. Благодарю за это.       Каким бы ни был Хао, правильные решения принимал или нет — это уже не важно, с ней он был добр, многому научил за столь короткое время, и всё это обязательно ей пригодится.       — Я счастлив, что ты, мой потомок, выросла хорошим человеком. — На её памяти это был первый раз, когда Хао улыбнулся так по-доброму. — Впереди тебя ждёт много трудностей, но я верю, что ты справишься, не повторишь мою судьбу и обязательно будешь счастлива, ведь ты сильнее, чем я, Джун.       — Мне бы вашу уверенность, — ей тоже этого хочется, а там как получится.       — Тебе пора.       — Да, ужасно хочу домой.       — Только помни, что в ту же точку, из которой ты ушла, вернуться не получится, потому что там тоже фиксированная точка, в которой тебя не должно быть.       — Да, я помню.       — Хронометр перенесёт тебя туда, куда нужно, так что не противься ему.       — Да, но я надеюсь, что в будущем прошло в разы меньше времени, чем я провела здесь, иначе я сойду с ума, — крепче вцепившись в свою сумку, Джун открыла крышку Хронометра. — Прощайте.       — Да хранит тебя Господь.       Улыбнувшись, Джун приготовилась вернуться домой, уже не имея никакой злобы и ненависти к своему предку. Вернётся она другим человеком.       Выбрав определённое время, девушка ощутила вибрацию Хронометра, а затем её затянуло в водоворот. Путешествию во времени пришёл конец. Она возвращается домой.