Зайчик счастливое лето в посёлке

Антон ещё несколько секунд стоял, вцепившись пальцами в штакетник, будто если отпустит — провалится куда-то в этот липкий, серый туман. Слова, которые он бросил Алисе, звенели в ушах, как разбитое стекло: резкие, чужие, совсем не такие, какими хотелось бы вспоминать это утро. Он не хотел её обидеть — просто хотел, чтобы она перестала всё переворачивать с ног на голову, чтобы не превращала его обычное, настоящее счастье в какую-то игру. Он глубоко вдохнул, прогоняя из груди колючее чувство вины. Роса уже не казалась такой романтичной — она просто холодила кеды, а туман теперь был не волшебной дымкой, а чем-то липким, цепляющимся за волосы. «Ладно, — подумал Антон, — хватит стоять столбом. Катя ждёт». Он вернулся в дом, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить родителей, и на кухне торопливо схватил в холодильнике с тарелки пару бутербродов, завернув их в пакеты. На всякий случай. В груди всё ещё трепетало от утренней встречи, но теперь к этому трепету примешивалось и нетерпение — ему хотелось скорее увидеть Катю, будто рядом с ней этот неприятный разговор с Алисой станет просто дурным сном, который тает под солнцем. Когда он снова вышел на улицу, туман уже начал рассеиваться. Солнце поднималось выше, золотя верхушки сосен и превращая капли росы в крошечные бриллианты. К одиннадцати Антон подходил к дому Смирновых, стараясь выглядеть спокойно, будто каждое утро вот так просто приходит к воротам девчонки, которая ещё вчера была для него просто главной сплетницей посёлка. Калитка скрипнула, и на крыльце появилась Катя. На ней было простое ситцевое платье в мелкий цветочек, волосы заплетены в небрежную косу, из которой выбивались милые пряди. Она улыбнулась — не широко, а так, по-особенному, только для него, и помахала рукой. — Ты пришёл, — сказала она тихо, будто сама себе не верила. — А я всё думала, вдруг передумаешь. Или… ну, мало ли, что там родители скажут. Антон неловко протянул ей бутерброд: — Я тут… захватил. Вдруг проголодаешься. Катя рассмеялась — легко, без насмешки, и взяла бутерброд. — Спасибо. Пойдём? Мама ушла к тёть Зине, та которая в магазине, так что у нас куча времени. Хочу тебе кое-что показать. Они свернули с главной улицы и пошли по тропинке, которая вела к старой части посёлка, туда, где дома стояли реже, а между ними тянулись заросшие сады и покосившиеся заборы. — Тут раньше был клуб, — рассказывала Катя, шагая чуть впереди и показывая рукой на полуразрушенное здание с выбитыми окнами. — Его закрыли ещё до моего рождения. А за ним — старая водонапорная башня. Говорят, оттуда видно весь посёлок. Ну, и вообще… там тихо. Никто не ходит. Антон кивнул, прислушиваясь не столько к словам, сколько к её голосу. В нём не было ни капли той язвительности, которую он привык слышать в школе. Сейчас Катя была другой — спокойной, настоящей. Башня и правда оказалась высокой. Кирпичная кладка местами осыпалась, но лестница внутри ещё держалась, скрипя и постанывая под каждым шагом. Они поднялись наверх, и перед ними открылся вид, от которого захватывало дух: крыши домов, петляющую ленту реки, тёмную полосу леса и поля, уходящие к горизонту. Они сели на деревянный настил, свесив ноги, и Катя достала из сумки маленький термос. — я,вот заварила чай с мятой, — сказала она, разливая его в две жестяные кружки. — Не такой, как в ресторанах, конечно, но… мне нравится. Антон сделал глоток. Чай и правда был особенным — с лёгкой горчинкой и свежим запахом лета. — Знаешь, — вдруг тихо сказала Катя, глядя вдаль, — я раньше много болтала. Про всех подряд. Потому что… ну, когда ты в центре внимания, кажется, что так тебя точно не забудут. А потом поняла, что лучше, когда тебя помнит один человек. Но по-настоящему. Антон посмотрел на неё и улыбнулся. — Я тебя помню, — просто сказал он. — И не только как ту девчонку, что вечно что-то шепчет на переменах. Катя покраснела, но не отвернулась, а наоборот, чуть подвинулась ближе. Внизу, у подножия башни, послышались знакомые голоса. Антон глянул вниз и увидел Рому, Полину и Бяшу, которые шли по тропинке, размахивая руками и что-то горячо обсуждая. — Эй, наверху! — крикнул Рома, задрав голову. — Вы что там, гнездо свили? Спускайтесь, мы тут план придумали! Полина помахала им, улыбаясь, а Бяша показал большой палец. Катя вздохнула, но в её глазах плясали весёлые искорки. — Ну вот, — сказала она, собирая термос и кружки. — Наше уединение закончилось. Но знаешь… мне даже нравится, что они тут. Что мы все тут. Они спустились вниз, и компания тут же окружила их, засыпая вопросами и предложениями. Оказалось, Рома с Бяшей взяли удочку и теперь хотели идти рыбачить на дальний берег, где, по слухам, водились огромные щуки. Полина предлагала взять с собой ягоды и устроить пикник прямо на берегу. — А ты как, Тош? — спросил Рома, хлопнув его по плечу. — С нами? Или у вас тут свои секреты? Антон переглянулся с Катей. Та едва заметно кивнула, будто говоря: «Всё хорошо, мы вместе». — Конечно с вами, — сказал Антон, чувствуя, как внутри снова разливается то самое тёплое чувство. — Куда же я без вас. И в этот момент ему вдруг показалось, что Алиса где-то там, в лесу, может и права в чём-то: лес действительно зовёт. Но теперь Антон знал: он не обязан выбирать между лесом и посёлком, между тайнами и обычной жизнью. Он может быть и там, и тут — главное, чтобы рядом были те, кто не даст заблудиться...