Замок в воздухе

— Любопытно получается, дорогая шицзе. Ежели прибудут ученики из ордена Юньмэн Цзян… — …и ученики из ордена Ланьлин Цзинь, — продолжает она, переглядываясь с братом. — Нас ждёт крайне интересное взаимодействие между будущими супругами. Оба плавно обмахиваются веерами, неспешно прогуливаясь по главной улочке в Цайи. Чуть позади них идёт Мэн Яо как доверенное лицо перед главой ордена и главный сопровождающий вместе с ещё двумя учениками, которые должны будут вернуться в Нечистую Юдоль после того, как троица окажется на территории Облачных глубин. Жаркая погода утомляет. — Но погоди, шицзе, я слышал вот кое-что: договорённость о помолвке была заключена без согласия самих молодого господина Цзинь и девы Цзян. — Печально, печально, — кивает Сюэ Ши. — В ордене Ланьлин Цзинь испоконвечно рождаются жуткие бахвальцы и гордецы, а о распущенности главы ордена и вовсе слагают легенды, — шёпотом добавляет Не Хуайсан, верно, пытаясь звучать тише, дабы нечаянно не ранить помощника. — Тц-тц. По правде, участь Цзян Яньли не столь завидна, пусть и заблаговременно несчастной её называть также невежливо. Орден Ланьлин Цзинь безмерно богат, однако зачастую и под позолотой можно отыскать гниль. Явное тому доказательство — кажется, несметное количество незаконнорождённых детей главы-распутника. По правде, Сюэ Ши если и было жаль Мэн Яо, жалости этой она не позволяла разрастаться ввиду того, что этот человек после льющейся на него грязи упорно восставал и добивался для себя лучшего положения. О своей матери он не говорил, пусть и не надо было — жаждущих перемыть всем косточки хватало везде и с лихвой. Однако его упорство раз за разом всё-таки восхищало. Сюэ Ши приходилось размышлять над тем, что стало бы с ней. Попала ли бы она в публичный дом и, снеся кучу горестей, отчаялась бы до той степени, что повторила бы судьбу матери Мэн Яо? Или так и скиталась бы по миру в одиночестве, верно, занимаясь кривым самосовершенствованием без должных учителей и заботы? А может, давно сгинула бы от голода, болезни иль ещё чего? — Вот и я думаю всё о том же, — печально заключает Не Хуайсан, — Политически брак хоть и выгоден, но едва ли принесёт счастья деве Цзян. Её спасёт разве что чудо. — Или юный герой с открытым сердцем и чистой душой. — Какое прекрасное замечание, шицзе. — «O, пыль любви!..». — «Ты бушуешь во мне, — драматично продолжает Не Хуайсан, — и влечешь меня к ней, — на тот берег…». Плечи сотрясаются от беззвучного хохота. Будучи той, кто мог не переживать за брак по расчёту, Сюэ Ши позволяла себе шутки без злого умысла — и те наедине с не менее охочим до сплетен и различных затей братом. Не Миндзюэ не считал её за разменную монету или фигурку на политической доске. Впрочем, менять-то и было нечего: безродная заклинательница средней руки, пусть и с неплохими базовыми знаниями в медицине — какой уж тут выгодный брачный союз? Ей вполне прельщала жизнь подле названных братьев. …Стоит Не Хуайсану увидеть торговца с засахаренными фруктами — его юркий язык смачивает нижнюю губу. От Цайи до Облачных глубин не так далеко по сравнению с проделанным маршрутом, однако всем не помешает подкрепиться. — Шицзе, я, что же, — брат бьёт себя по поясу, вертится юлой, пусть и так видно: кошелька нет, — потерял всё серебро? — Уверена, кошелька уже не было, когда мы преодолели границу. — Как же так! Сюэ Ши прячет смешок в рукаве, на сей раз обмениваясь смешливыми взглядами с Мэн Яо. Ничего удивительного. Как солнце встаёт на Востоке, так и некоторые вещи не меняются с течением лет. Рассеянность и в целом природная забывчивость Не Хуайсана надо принимать с улыбкой и как нечто совершенно обыденное, никоим образом не оскорбительное или беспечное со зла. — Не переживай, сестра купит фруктов. Чего ты желаешь? Мэн Яо, ты тоже скажи, чего тебе хочется. Мэн Яо тушуется: — Молодая госпожа, не стоит. — Не «молодая госпожа», а «сестрица» или достаточно имени. Столько времени вместе, а никак не выучишь. Небольшая лавка торговца ломится от различных вкусностей. Засахаренные ягоды боярышника, яблоки и водяные каштаны. Сладкие орехи выглядят так же соблазнительно, а коробочка с аккуратно упакованной Бородой дракона очень привлекательна. Сюэ Ши отсчитывает необходимое количество кусочков серебра и улыбается торговцу. Сладостей хватает на всех, в том числе и сопровождающих их адептов. Дальше они неспешно двигаются дальше вдоль водного канала — солнце высоко. — До Облачных глубин около двадцати ли, правильно? Мы можем не оставаться на постоялом дворе. — Шицзе потратила все деньги? — Нет же, — с нажимом произносит девушка, — Перед тем, как покинуть Нечистую юдоль, глава не сказал, что нам было желательно прибыть раньше. Разрешено ли нам появиться сегодня? Или разумнее выдвинуться завтра на рассвете, чтобы к исходу часа мао быть на месте? — Полагаю, ваше прибытие сегодня не станет проблемой, — доносится позади. Сюэ Ши выглядывает из-за плеча товарища по ученичеству и сразу «натыкается» на мягкую улыбку высокого молодого человека в светло-голубых одеяниях. Следующий за ним уже знакомый заклинатель менее дружелюбен, но с первого взгляда на них невозможно не понять, что они являются братьями. Сходство поразительное, но столь же явственны и отличия между ними, если как следует приглядеться. Они обмениваются уважительными приветствиями. Встретить кого-то из клана Гусу Лань не то чтобы редкость, учитывая непосредственную близости Цайи, однако встреча приятная. Особенно радуется брат, кто в старшем из знаменитых Нефритов видит образ некоего защитника. А учитывая товарищество между главой клана и Лань Сичэнем, также вторую попытку обучения… — Не желаете? — Сюэ Ши протягивает неиспробованные никем орехи в сладкой «скорлупе», — Торговец утверждает, что вкусно. Лань Сичэнь коротко оборачивается на, вероятно, привычно тихого и угрюмого брата. Не успевают в голову закрасться какие-то нехорошие подозрения в духе «неужто предложение оскорбительно» или «не стоило мне предлагать что-то первому человеку в списке красивых молодых господ, дабы не показаться невеждой», как Лань Сичэнь с благодарностью принимает свёрток и ничем не выказывает недовольство. В отличие от его младшего брата, настроение коего если и возможно прочесть, то отнести непременно к холодному и отчуждённому. Что же, Сюэ Ши довольно легкомысленно относилась к тому, что могла кому-либо не нравиться. Да и тем более, если учитывать их официальное знакомство, ничего не попишешь. Сваленные в кучу родной брат главы ордена Цинхэ Не, печально известный как Незнайка, и его названная сестрица без какого-либо уважаемого рода за плечами перепачканы в листве, земле, слюнях и крови убитого монстра. Никакого изящества. Лишь стенания по поводу сломанного веера и испорченной одежды. Позор. — Значит, мы и правда можем вернуться с вами? — моргает Не Хуайсан. — Если у вас есть жетоны учеников и пригласительное письмо, — с неизменной улыбкой отвечает Лань Сичэнь. — Шицзе? — Мэн Яо, — в свою очередь обращается она к помощнику, — мы ведь проверили всё. Не так ли? Доселе будто бы остававшийся в тени, помощник главы ордена подтверждает сказанное. Приятно, что Лань Синчэнь дарит и ему ту же тёплую улыбку и на каждого взирает одинаково. Сюэ Ши полагает, что это отличное начало пути обучения в Облачных глубинах. Разумеется, одними угощениями не умаслить никого, да поступать данным образом крайне бесчестно. Однако почему бы не произвести о себе положительное впечатление, загасив некую рассеянность и оные черты характера обоих? Пускай младший брат внешне менее собранный и более паникующий, Сюэ Ши не могла похвастаться поведением образцовой девы из именитого ордена. Выше головы не прыгнешь. А она уже прыгнула достаточно высоко. — Госпожа Сюэ любит веера? — внезапно вопрошает Лань Сичэнь. — М-м? — Брат Сичэнь, — жалуется Не Хуайсан, — на прошлой ночной охоте я сломал любимый веер, а сестра потеряла свой. Такое расточительство! — Правда? — живо отзывается заклинатель в белом, снисходительно улыбаясь и то и дело переводя внимание с Не Хуайсана на деву. Сюэ Ши спешит исправить своё положение. Все же не стоило вновь пытаться мельком, пусть и не нарочито скрытно — взором открытым и ясным — посмотреть на Лань Чжаня. Следует выяснить ради утоления живого любопытства: юноша всегда ходит серьёзным или в моменты, когда встречает кого-то явно отличающегося по характеру и складу от него? Вдруг не верит в то, что меч Сюэ Ши зовётся Тинниньдэ? Что зрение не подвело его в темноте, а на меч не был наложен никакой вычурный амулет, ненадолго «меняющий» иероглифы? Нехорошо, ежели Лань Ванцзи полагает, что названные брат и сестра подшучивают над ним. Трения с лучшим учеником Гусу Лань ни к чему. — В действительности, виной всему наша невнимательность, — признаётся она. — Если бы не то падение в обрыва, нам не пришлось бы сожалеть об утраченном. Веера, выбранные А-Саном, изысканны и представляют собой единичные экземпляры, хотя и не отличаются вычурностью. Тем не менее, незачем зацикливаться на подобной мелочи. — Верно, незачем. — Как скоро мы можем отправиться в Облачные глубины? — Не Хуайсан обмахивается веером из своей «уцелевшей» после пожара коллекции и звучит почти что правдиво. Правдиво для того, кто бы с радостью остался в Цайи. Но надо показать себя с лучшей стороны, в лучшем свете и так далее. Жаль, что искривлённые, как от чего-то кислого, губы с данного ракурса деве видны отлично. Сюэ Ши закусывает изнутри щёки, чтобы не позволить себе засмеяться. Не Хуайсан очарователен. Сколько бы лет ни минуло, он оставался тем самым пугливым, но невероятно искренним и добрым человеком. Тем мальчиком с веером, кто пусть и боялся каждого шороха (с недавних пор учитель Лань Цижэнь — в его личном списке), зато не изменял себе. Сюэ Ши не понимает, как два Нефрита ордена Гусу Лань умеют общаться без слов.

***

Солнце ещё высоко. Воздух чистый и свежий. И в Облачных глубинах в этот час на удивление пустынно: действительно ни души. Самым неприятным оказывается тот факт, что домики для проживания юношей и дев находятся в разных частях Облачных глубин. Разумеется, безнравственно и опасно селить разнополых заклинателей вместе. К тому же, столь высоконравственный орден попросту не мог позволить себе подобного даже в непредвиденных ситуациях и, например, попросту поселив дев — в одну комнату, юношей — в другую. Но столь большое расстояние действительно огорчает. Сюэ Ши за годы проживания в ордене Цинхэ Не привыкла, что добраться до названного брата могла буквально в течение половины кэ. Тут кажется, что потребуется в несколько раз больше времени. Если вовсе не час. Вещи разложены. Принадлежности проверены. Облачиться в ученические одежды — сделано. Есть одна проблема: так как брат, скорее всего, занят воспитательной беседой с учителем (по настоянию дагэ, естественно: перед началом занятий надо показать, как сильно Не Хуайсан раскаивается за прошлогодние результаты) и продлится это довольно долго, Сюэ Ши совершенно нечем себя занять. Ввиду пока что отсутствия прочих приглашённых дев-учениц и скудного ориентирования, она не имеет ни малейшего понятия, как тут всё обустроено. Возможно, не стоило прибывать раньше на день? Сюэ Ши решает выбрать самый лёгкий путь: шагать по вымощенной дорожке и вертеть головой, как пугливая птица. Будь у неё путеводитель по Облачным глубинам или некто приставленный в качестве проводника, стало бы значительно проще ориентироваться на незнакомой местности. «Стена послушания» — вот такое уж точно не позабудешь. Завидев заклинателя в белоснежных одеждах, Сюэ Ши срывается на бег (который со стороны любому покажется потешным из-за того, что руки дева упорно держит по швам и сохраняет выражение лица приемлемым) и нагоняет потенциального спасителя. — Господин! Ученик оборачивается. Знакомое выражение лица и блеск золотистых глаз, проникающих будто в саму душу. — В Облачных глубинах запрещён шум. — Господин Лань Ванцзи, я всего-навсего догнала вас, чтобы спросить… — В Облачных глубинах запрещено бегать. Сюэ Ши чувствует себя озадаченной. Не обиженной — именно озадаченной. Лань Ванцзи остаётся похожим на нефритовую статую, лишённую эмоций. Воистину, образец сдержанности. Скорее всего, и все три тысячи высеченных на камне правил знает если не наизусть, то хотя бы в сущности. Это восхищает в большей степени, чем отталкивает. — Что ты хотела спросить? — наконец, вопрошает он с безупречно прямой осанкой и с заведёнными за спину руками. — Знаете, господин Лань, — проверяет реакцию: вновь ничего, — Вопросов поднакопилось достаточно. И непосредственно к вам, и по поводу путеводителя по Облачным глубинам. — Мгм. Это означает «я слушаю»? Означает «я помогу»? Сюэ Ши не считает себя бесстыдницей или нахалкой. Напротив, не помня ничего из прошлого на улицах и оставаясь благодарной Не Минцзюэ без меры, она позволяла себе ребяческие поступки лишь в обществе младшего брата, коего всё-таки наставляла, за чьей успеваемостью пыталась следить, или некоторых учеников ордена. В остальном — старалась вести себя соответствующе и не подрывать доверие главы Не. — Значит, — протягивает снова на пробу, — Если задам несколько вопросов, ты готов ответить на них? Помочь бедной и потерявшейся Сюэ Ши? Лань Чжань побудет великодушным? Метод своеобразный. Очень, очень своеобразный. Однако брат всегда, если что-то шло не так, называл себя бедным ценителем искусства и пытался разжалобить дагэ. Выходило, конечно, с попеременным успехом. Впрочем, Не Миндзюэ никогда и не бил младшего, не наказывал так уж сильно, а самое жестокое наказание за всю жизнь — это сожжение «ветоши». Но, видимо, метод частично рабочий. — Мгм. — Можешь провести мне экскурсию по Облачным глубинам? Вопросы, — Сюэ Ши отводит взгляд под неизменным глубоким взглядом, — я задам по пути. Если бы Небожитель притворился обыкновенным заклинателем, он точно выбрал бы одного из Нефритов ордена Гусу Лань. По крайней мере, Сюэ Ши ни разу не наблюдала за тем, чтобы человек грациозно, словно не прилагая никаких усилий, делал шаг в сторону, разворачивался на девяносто градусов и молча предлагал идти вровень, а не за ним. Однако, неожиданно. Подсознательно Сюэ Ши склонялась в сторону того, что повстречавшийся на охоте заклинатель в белом всего-навсего обиделся. И хотя Лань Чжань был тем, кто поднял отлетевший куда подальше после падения меч, выбитые на нём иероглифы, доказывающие правдивость её слов, мог не увидеть. «Ну, в пылу гнева он мог не рассмотреть Тинниньдэ хорошенько», — в который раз про себя повторяет дева. — Лань Чжань, ты злишься на меня за что-то? Общаться более неформально непривычно. Но разве он высказался против первого обращения? Не высказался. — Вздор. — Если не возражаешь, я могла бы рассказать историю имени своего меча, дабы прояснить кое-что. А-Сан изложил суть, а я могу подробнее. Молчит. Сюэ Ши поднимает голову, чтобы посмотреть на прекрасное, светлокожее лицо с изящными чертами и уловить подобие согласного кивка. Лань Чжань немногословен, однако шаг его неспешен. Пожалуй, если не экскурсией, то неспешной прогулкой это можно назвать всецело: никакой беготни, лишнего шума и слов без дела. — В нашем ордене все пользуются саблями. Так как глава ордена принял меня — одиннадцатилетнюю — в орден после неприятного инцидента с чудовищем, я не являюсь частью Цинхэ Не от рождения или благодаря выдающимся умениям. Я не помню ничего из своего прошлого до вступления в орден, кроме своего имени и дня рождения. Вероятно, в этом и кроется суть, — дева испускает короткий смешок, не замечая, как золотистые глаза улавливают изменения в её настроении тотчас, — Дата моего рождения: четвёртое апреля. И, хотя я не могу назвать себя неудачливым человеком, там, на ночной охоте, ты видел кусочек обыденности. И когда ты спросил имя моего меча, у меня и в мыслях не было подшучивать над тобой. — Почему? Ох, неужели интересно? Сюэ Ши заметно расслабляется, веселеет. — Глава ордена, видя мои не совсем успешные попытки в обращении с саблей, предложил мне пользоваться мечом. Когда меч был готов, осталось выбрать ему имя. Но от растерянности и истинного незнания, какое имя всё-таки лучше дать своему духовному оружию, я доверилась главе и выпалила: «Полагаюсь на вас». Кто же знал, что же знал, что следующим утром мой меч уже назывался Тинниньдэ? Полагаешь, — Сюэ Ши вырывается вперёд, чтобы узреть истинную реакцию, а не любоваться лишь профилем юноши, — я очень глупая, если считаю это имя безупречным? — Вздор. — Вздор так вздор, — заключает Сюэ Ши, — Будем считать, что ты не злишься на меня после ночной охоты. Как подвернётся случай, я непременно покажу тебе свой меч при свете дня. …Фигуры в белом стройным рядом появляются откуда-то из-за поворота. И по тому, какое почтение приблизительно их ровесники или уже ученики немногим младше по возрасту выражают Второму Нефриту, становятся ясны две важные вещи. Во-первых, Лань Ванцзи безумно уважают. Не зря Не Хуайсан говорил, что, будучи лучшим учеником своего дяди, тот пользовался огромным уважением, пускай приглашённые ученики в большинстве своём старались держаться от него либо на почтительном расстоянии, либо побаивались. И хотя на уроках Лань Ванцзи не присутствовал, лишь его появление вызывало в душах таких же юношей и дев трепет. Во-вторых, Лань Ванцзи таков со всеми: величественный, холодный как нефрит и не бросающийся словами попусту. Невзирая на все слухи и рассказы брата, Сюэ Ши отныне может выдохнуть. Если нет недомолвок, значительно проще находиться в присутствии друг друга. Ну и что, что за прогулку Лань Чжань несколько раз мягко упрекнул в нарушении правил? Сюэ Ши не считает подобное проблемой, не принимает на свой счёт. Что-то необходимо принимать данностью без оговорок. Если слишком много принимать близко к сердцу, то сердце рискует рассыпаться! — Итак, на чём мы остановились? — риторически, — У меня остались вопросы. Могу ли я потревожить твой покой своим неиссякаемым любопытством? — Мгм. — Будешь ли ты присутствовать на занятиях? Пауза. Потом — как после крепкого обдумывания: — Мгм. — Славно, Лань Чжань. Чем больше знакомых лиц на занятии, тем приятнее те будут проходить. Тем паче, твоё присутствие наверняка поможет выработать дисциплину. Если честно, — откровенничает Сюэ Ши, — я не назову себя невнимательной, тем не менее тоже склонна к тому, чтобы иногда отвлекаться без злого умысла. Однако! — возглас шёпотом и улыбка, — Если господин Лань Ванцзи будет рядом, получится достичь желаемых результатов. У нас непременно получится порадовать главу ордена. Сюэ Ши абсолютно искренна. Если Не Хуайсан от дисциплины впадает в уныние, то для неё это полезно. Отвечать не только благодарностью, но и соответствующими поступками на великодушие Не Миндзюэ надо: делами. Как бы то ни было, А-Сан являлся братом главы ордена, а она — названной сестрой, которую приютили в осознанном и довольно взрослом возрасте. Разница очевидна. В том числе, разница дозволенного. — Шицзе! — выкрикивает откуда-то сбоку Не Хуайсан, а затем стыдливо прикрывается веером, скорее всего, припоминая правило о соблюдении приемлемой громкости. До чего же Не Хуайсан очарователен. Сюэ Ши кланяется Второму Нефриту: — Для меня было честью прогуляться с молодым господином. С вашего позволения, дальше я сама.