Замок в воздухе

— Твой брат сказал, что тебе нездоровилось. Лань Чжань упрямо молчит, потупив взор. Значит, не желает обсуждать? Сюэ Ши бывает бесстыдной, однако уважает чужое личное пространство и следует установленным нормам. Докучать товарищу она не станет, залезать в душу своими вопросами и буквально вытягивать правду клещами — тоже. Тем не менее, не отрицает: любопытство не утолено. Напротив, растёт. — Знаешь, Лань Чжань, без тебя было очень скучно. — Сомнительно. — О, — брови приподняты в удивлении, а на губах против воли расплывается улыбка из-за столь равнодушного, однако немного дерзкого заявления этим вот нечитаемым тоном, — ты только что пошутил? —… — Лань Чжа-а-ань… Мне известно, что ты человек немногословный, но это действительно так! Ты пошутил! — … Что это, если не шутка? — Я скучала по твоему обществу. — Мгм. — Тишина в библиотеке с тобой ощущается совсем иначе, чем тишина из-за засыпающего от скуки брата или тишины от одиночества, — продолжает Сюэ Ши. — А на уроках? Мне кажется, в твоём присутствии дисциплина значительно выше. «Ибо Вэй Ину трудно усидеть на месте и не развлекать себя, задевая остальных», — не добавляет, зная об отношении Лань Чжаня к соблюдению правил. Решает смолчать об откровенно скучающем на занятиях старшем ученике из Пристани лотоса, который либо едва ли не проваливается в дрёму из-за монотонного голоса учителя, прячась на спиной Не Хуайсана, либо придумывает себе развлечения и нередко заводит остальных учеников. Существуют неизменные вещи: Вэй Ин и неумение быть спокойным. К сожалению, она невольно слышала сразу от нескольких адептов, как те обсуждали Вэй Усяня и Лань Ванцзи, при этом утверждая: последний почти наверняка ненавидел юньмэнца за систематические проказы и задорный характер, разительно отличающийся от характера лучшего ученика Лань Цижэня. Словно пламя и многовековой холод — эти двое были совершенно разными. Являлось ли это правдой? Частично — да. Только именно от скуки Вэй Ин придумывал различные талисманы, совершенствовался. А чего стоило его изобретение бумажного человечка? — Я знаю, что завтра вы отправляетесь на озеро Билин. Наверное, миссия очень серьёзная и требует соответствующей подготовки? — … — Не смотри на меня так, я ничего не выведывала. — Я не считаю тебя той, кто выведывала бы что-то. Сюэ Ши, немного поколебавшись, выбирает тактику простодушного общения. Веселеет. Так или иначе, но чувствовать себя весьма расслабленно с Лань Чжанем, пусть стараться соответствовать и держаться как юная заклинательница из уважаемого ордена, уже привычно. Посему, слегка поёрзав на лавке в почти тайной, увитой сверху донизу изящным вьюнком, беседке она подаётся вперёд и хитро вопрошает: — А какой эту ничтожную считает Второй молодой господин Лань? Глаза в глаза. Лань Чжань сжимает губы в тонкую полоску и упрямо молчит, впериваясь золотистыми очами в рассадник синеватых цветов. Вот уж право — неудивительно, что некоторые (не очень-то разбирающиеся в людях) ровесники болтают всякую чепуху. Выражение лица, молчаливость и безупречное знание правил вкупе с выдающимися способностями — ну чем не повод быть объектом для пересуд? Между восхищением и завистью тонкая грань. — Второй молодой господин Лань, игнорировать людей запрещено. Наконец, Лань Чжань отвечает: — Не ничтожная. Сюэ Ши моргает пару раз. А затем заливается искренним хохотом, чтобы через мгновение прикрыть рот обеими ладонями. С соблюдением тишины в Облачных глубинах строго, а привлекать к себе дурное внимание ни к чему. Оказывается, Лань Чжань весьма недурно умеет шутить. Успокаивается дева быстро, но не забывает озвучить и то, из-за чего находится здесь: — Если ты считаешь меня товарищем, пожалуйста, не переживай никогда об одном: ты всегда можешь обратиться ко мне по любой причине. Тебе есть с кем помолчать, а с кем поговорить. Никакого лукавства или пустой болтовни. Сюэ Ши взаправду придерживается данной позиции не из какого-нибудь гнусного расчёта или «славы» быть другом талантливого заклинателя и второго заклинателя в списке красивых молодых господ. Причина неизменна: характер Лань Чжаня приятен, а его влияние на обучение и помощь всё так же важны. — Тебе нравятся кролики? — внезапно вопрошает он. — …А? — Кролики. — Да, конечно. Дева тактично умалчивает, что парочку бесстрашных мягких существ периодически видит на одной из полян. Погладить такого — чистое везение, наполненное детским восхищением. — Я покажу их. Позже. — Лань Чжа-а-ань!

***

В действительности песнь далеко не нова: младший брат предпочитает проводить время в обществе наследника ордена Цзян и старшего ученика того же ордена. В этом нет ничего плохого, но иногда это откладывает весомый отпечаток. По крайней мере, на чувствах Сюэ Ши. На её спокойствии и планах проходить обучение без неожиданностей. На её душеном равновесии. — …Озеро Билин? — уточняет дева, на что получает кивок от подозрительно благоприятно настроенного Лань Сичэня. Практически висящий на рукаве сестры Не Хуайсан использует весомый аргумент: «Это будет отличный опыт. Вэй-сюн настоящий специалист по ловле гулей! Господин Лань Сичэнь готов разрешить нам отправиться с ними. Подумай, сестра, разве не стоит воспользоваться подарком судьбы?». Подарок судьбы или испытание? Закрадываются подозрения, что инициатором подобного приключения как раз и выступает Вэй Ин. Хитринка в бескрайней серости сияет наравне с обескураживающей улыбкой, от которой в груди становится неумолимо теплее. Сюэ Ши нарочито старается не устанавливать зрительный контакт с молодым заклинателем, потому что признаётся хотя бы себе: это оказывает влияние на неё. На её мыслях. Это смущает. Как и смущает, что свидетелями этих шутливых «нападок» названного брата Цзян Ваньиня может стать довольно большое количество людей. Инцидент в библиотеке до сих пор свеж в памяти, как и свежи прочие мелочи, которые впору трактовать по-разному. Часто ли юноши рисуют девичьи портреты без причины? Сюэ Ши пришла к неутешительному выводу: на проказы Вэй Ина стала реагировать не так, как на флирт от учеников из своего же ордена. То есть стала принимать к себе ближе и серьёзнее, чем хотелось бы. А это было неправильно. — Господин Цзян и господин Вэй готовы поделиться своим опытом, — подтверждает Лань Сичэнь. — Возможно, нам понадобится помощь. — Я не уверена, что от нас — меня и А-Сана — будет польза. Если мы только вам помешаем, до добра это не доведёт. Разумно сделать шаг назад. Отступить и не выступать в качестве обузы, невзирая на недовольный стон Не Хуайсана и такую же гримасу — поистине богатая мимика! — Можешь не переживать, я позабочусь обо всём. Оглянуться не успеешь, как мы расправимся с этим делом и вернёмся в Облачные глубины, — ожидаемо встревает в беседу Вэй Ин, фривольно закинув согнутую в локте руку на плечо брата. — Сюэ Ши, идём с нами. Сюэ Ши чувствует на себе слишком много пар глаз. Как и слишком хорошо понимает, что разумнее провести дистанцию здесь и сейчас — до зарождения чего-то нехорошего, уязвимого. Не Хуайсан волен общаться с тем, кем ему хочется, как и она вправе оберегать нечто ещё не тронутое полноценно, но уже задетое влиянием красивого и шкодливого юноши. Ибо предчувствует: внимание первого ученика Пристани лотоса сосредоточено на ней временно. Да и разве не он перед стычкой с Цзинь Цзысюанем представился ложным именем, флиртуя с Мянь Мянь? Слухи об этом дошли и до ушей Сюэ Ши. Опять же, негоже обвинять человека в его легкомысленном, зато ни капли не злобном характере; в желании общаться с окружающими и наполнять однообразные дни обучения в самом консервативном ордене чем-то живым. Своими проказами Вэй Ин творит больше положительного, нежели отрицательного, при этом имея недурное количество знаний в запасе. Только все люди разные. И разность Сюэ Ши заключается в том, что она осознаёт, каким образом юноша влияет на неизменно важное: её душевное равновесие. — Идиот, — цедит сквозь зубы на ухо брату будущий глава ордена Цзян, сбрасывая чужую конечность, — тебе дали ответ, а ты продолжаешь лезть? Сюэ Ши спешит объясниться: — Ничего страшного. Понимаю, господин Вэй проявляет милость и доброту, однако нам действительно не стоит мешаться у вас под ногами. Если данное задание не требует отлагательств, лучше мы получим наставления от вас уже после или, коли выпадет шанс, при обстоятельствах менее опасных. Лань Сичэнь коротко поджимает губы, а потом заключает: — Наверное, вы правы. Незачем омрачать ваши ученические дни испытаниями. — Но мы можем остаться в Цайи. Я могу, — А-Сан выражает явное желание отправиться в качестве сопровождающего. Посему… Знаете-ка, что. Сюэ Ши, наконец, цепляется за эту наитончайшую нить. По краткой переглядке между Не Хуайсаном и талантливым юньмэнцем прослеживает некую логику, приводящую к закономерной догадке: дело нечисто. Без сомнений, охоты любого рода утомляли брата, да и противником мало-мальски опасных миссий он был завсегда первым. Лишние телодвижения, не связанные с искусством или чем-то подобным ему оставались чужды. Но. Что касалось затей — Не Хуайсан был весьма не прочь поучаствовать или вовсе организовать их. Как и не выступал против пополнения своей коллекции книжек сомнительного (с точки зрения приличия) содержания. Однако мало ему было похотливых книжек и низменных романов — с недавних пор в список «запрещённого» попало вино. «Улыбка Императора», верно? Сюэ Ши готова была поклясться, что слышала, как младший брат восхвалял этот якобы непревзойдённый дивный напиток наравне с Вэй Ином и организовал спор (суть спора разобрать не удалось, а подслушивать напрямую было невежливо). Неужели затея заключается в том, чтобы прикупить несколько кувшинов? Должно быть, улыбка не Императора, а старшей сестры напоминает оскал. Потому как Не Хуайсан мгновенно прячется за веером и старательно делает вид, что изучает плывущие белоснежные облака. — Второй молодой господин Лань… — Госпожа? — живо отзывается Второй Нефрит. Сюэ Ши задаётся вопросом: как хорошо следующий глава Гусу Лань читает людей? Если это «чутьё» передаётся всякому адепту Облачных глубин, не оттого ли Лань Чжань хмурый пуще обычного: ведает о заготовленном «безобразии»? — Пожалуй, А-Сан прав. Если позволите, мы дождёмся вашего возвращения в Цайи. Так будет разумнее. Сюэ Ши буквально прожигает брата взглядом.

***

Слово не было нарушено. Заклинатели отправились на озеро Билин — все, за исключением двоих. Сюэ Ши с самого прибытия в Цайи пристально следила за братом и его шкодливым другом, кто умудрился прикупить, ловко шутя, у торговок корзинку с сочной локвой. Корзинку, которая в конечном итоге оказалась у Сюэ Ши. Проще не думать о причинах. Вообще. …На столике в закусочной на постоялом дворе дымятся ароматные блюда и чай. Дева вяло обмахивается веером, щурится, выжидая чистосердечное признание. Ибо чрезмерно многозначительно перед прощанием Вэй Ин и брат переглянулись, а Цзян Чэн обессиленно уронил лицо в ладонь и промямлил что-то нечленораздельное. Это «что-то» было похоже на: «Какие же идиоты». Эти двое что-то затеяли. Вопрос по-прежнему был открыт: что? — Выкладывай. — Шицзе, — канючит А-Сан, не пытаясь отнекиваться. Знает: бесполезно. — За что ты жестока ко мне? — Какова суть спора и ставки? — Не было ничего! — Поклянись коллекцией бессовестных книжек и этим, — щелчок; Сюэ Ши указывает кончиком своего веера на веер брата, лежащий на краю стола, — что ты и господин Вэй ни о чём не спорили и ничего не затеяли. Тогда поверю. Не Хуайсан далеко не изящно хватается за голову. Со стороны выглядит, разумеется, комично. Потому как он абсолютно отвратителен во лжи близким людям. Язык у Не Хуайсана подвешен что надо, фразы сквозят богатством знаний в области литературы. Но вот где крылась незадача: врать Не Хуайсан, слава Небожителям, старшему брату и старшей сестре искусно пока ещё не научился. Пожалуй, оттого удаётся из него выудить тихое: — Победитель получает три кувшина Улыбки Императора. Недурно. Сюэ Ши складывает руки под грудью и рассуждает вслух: — Кувшин — уже много для спора. Значит, спор наполнен риском или же в случае победы успех оглушителен для того, кто готов выполнить все условия ради получения этих трёх кувшинов… Ну и что обязан сделать господин Вэй? — А? — Ты, скорее, готов внести оплату за алкоголь, а не выполнить условие. Твой максимум — написать проверочную работу у учителя на «отлично», что, будем честны, невозможно. Свои возможности ты склонен недооценивать, а не наоборот. Не Хуайсан морщится: — Как моя сестра, ты обязана меня поддерживать... — Что я и делаю. Ну? Сюэ Ши не стремится контролировать каждый шаг младшего брата. Но, так или иначе, визит Не Минцзюэ в очередной раз напомнил ей об её прямых обязанностях: сделать всё, чтобы наследник родного ордена получил должное образование и не опозорился во второй раз. Претензий к Вэй Ину у неё не было, как и к прочим товарищам Не Хуайсана. Тем не менее, многое познавалось в сравнении. Старший ученик из Пристани лотоса может себе позволить дремать на занятиях, баловаться. Сюэ Ши считает его на редкость одарённым от природы, старательным — от собственной целеустремлённости в интересующих его областях. Да и мало быть везучим или иметь сильное золотое ядро — в числе лучших за счёт этого не продержаться. Такие, как Вэй Ин, идут иной от ежедневных зубрёжек тропой. — Шицзе, — А-Сан откровенно мнётся, — давай, не нужно? — Нужно. — Ты меня убьёшь. О, значит — теплее? Нет ни малейшего желания узнавать правду, которая рискует стать… обидной. Почему-то это первое, что приходит на ум: «Спор связан с тобой, дурная Ши-Ши». Горько становится, неприятно. Зато вместе с тем подтверждается закономерное, пускай и худшее из рациональных дум. Для Вэй Ина всё это — игра. — Если я тебя убью, вряд ли наш брат разрешит мне остаться в ордене. Всё равно что залезать на дерево в поисках рыбы. Поверь, я не готова к жизни в качестве бродячей заклинательницы. Выкладывай. — Вэй-сюн сказал, что осмелится пригласить тебя в Пристань лотоса, — выпаливает на одном дыхании. — Уверен, что ты согласишься. — А каков прок делать ставки? Сюэ Ши почти жаль брата, мечущегося в агонии из чувств: там стыд, нежелание раскрывать карты, смущение и многое другое. Вдобавок, ей жаль себя. Становиться предметом и невинных разногласий с призом победителю не прельщает — ощущается как насмешка или мелкое предательство. К тому же, от сводного брата и юноши, который симпатичен. — Цзян Ваньинь убеждён, что ты с трудом терпишь Вэй-сюна, поэтому не согласишься ни при каких обстоятельствах. Я ставлю на то, что ты не поедешь никуда при любом раскладе: нравится тебе Вэй-сюн или нет. Так как Цзян Ваньинь отказался «вступать в детские игры», спорим я и Вэй-сюн. Что ж, спор юньмэнцем заранее проигран. Не из жажды поступить назло ему, а потому что Не Хуайсан прав: Сюэ Ши не покидает родные земли без сильной надобности. Губы сжимаются в тонкую полоску: — Ясно.

***

Сюэ Чэньин не таит обиду. На что обижаться?