Perfectionist

Ноа.

2022 год.

​Я коротал вечер в баре с Йоакимом. Он, как и я, был человеком тихим и сдержанным — пожалуй, именно поэтому я и выбрал его в качестве приятеля. С ним можно было говорить часами, а можно было просто молчать, не чувствуя никакой неловкости. В людях я всегда ценил умение не создавать лишнего шума. ​Но сегодня я пришел сюда совсем не ради спокойного разговора. Я пришел за ней. ​Фрея. Именно так звали мою пассию — или как там принято называть девушек, на которых ты мертвой хваткой зациклился? Впрочем, мое понятие «любви» довольно своеобразно. Эта девчонка въелась мне глубоко под кожу, застряла в мыслях и не выходила из головы буквально ни на секунду. ​Забавно, правда? Ведь внешне она… обычная. Темные глаза, мягкая, приветливая улыбка, хрупкое тело, которое она умело подчеркивает одеждой. Но я видел ее и без этих тряпок. Видел, как она спит, как сдаёт мне проекты по моему же предмету и как коротает вечера дома, обнимая своего чертова кота. ​Кота она назвала Синим. Лишь потому, что в детстве этот паршивец вляпался в какую-то синюю жижу, когда Фрея пыталась сделать грим на Хэллоуин. Мерзкое животное. Вечно трется у ее ног, постоянно мяукает... И однажды даже поцарапал меня. В тот самый первый раз, когда я пробрался в ее квартиру, чтобы установить камеры. Везде. Вплоть до ванной комнаты — я обязан контролировать свою девочку во всем. ​Ее отчим, Рид Джонс, тоже засиживался дома часами. Вот его я, пожалуй, уважал. Рид был отличным мужиком по моим меркам: растил Фрею как родную, несмотря на отсутствие кровного родства. Первый раз я пробрался в её квартиру два года назад. Тогда она уже была моей студенткой. Тогда она уже была моей. Камеры никто так и не обнаружил. ​Да и кому придет в голову их искать? Рид и Саманта Джонс — спокойные, законопослушные граждане. У них и мысли не возникало, что какой-то псих решит превратить жизнь их семьи в свое личное шоу. В шоу ради этой прекрасной Фреи, которая как раз сейчас направлялась прямиком к нашему с Йоакимом столику. ​Черная футболка, фирменный фартук, темные джинсы и аккуратно уложенные волосы. Но меня интересовало другое. Давай, детка. Будь хорошей девочкой. Не подведи меня. ​И она не подвела. Я знал ее как облупленную. ​Легкий прищур, секундный ступор, растерянность и мгновенно вспыхнувший румянец на щеках. О да, блять. Я был готов продать душу дьяволу за ее мимику, которая никогда и ничего не скрывала. В этом заключалась ее главная прелесть: Фрея была абсолютно открыта в своих эмоциях. Наверное, просто потому, что в детстве ее забыли вовремя травмировать. Ничего, я собирался исправить это упущение и подчинить себе каждую мышцу на ее лице. Не сейчас. Чуть позже. ​— М-мистер Себастьян? Мистер Карлссон? — ее голос прозвучал растерянно и немного неловко, когда она подошла к столику. Моя девочка явно не ожидала увидеть меня здесь сегодня. — Вам… как обычно? ​Йоаким кивнул и слегка улыбнулся ей. А я… я просто смотрел на нее. Не так открыто и жадно, как мне хотелось бы, а с безупречно вежливой, мягкой улыбкой. Я идеально контролировал свои эмоции перед остальным миром. Но именно Фрея станет первой, кто встретится с настоящим мной. ​— Всегда поражался, Фрея. Как вы, студенты, только всё успеваете? — Йоаким откинулся на спинку кресла, глядя на мою девочку. ​Наверное, я бы давно сломал ему пальцы или выколол глаза за этот взгляд, но мой приятель совершенно не рассматривал ее как женщину. У него была жена, Лия, кажется. Только это его и спасало. ​— Днем лекции, вечером работа, — продолжил Йоаким. ​Фрея мягко улыбнулась, убрав руки за спину. Правильно, улыбайся. Я готов весь мир бросить к твоим ногам ради одной лишь этой улыбки. ​— Деньги и хорошее будущее отлично мотивируют, мистер Карлссон, — ее тон был, как и всегда, подчеркнуто вежливым. — Что ж… ваш заказ будет готов через пятнадцать минут. Напитки принесу сразу. Хорошего вечера. ​И она удалилась. ​Пожалуй, одной из самых раздражающих черт в Фрее была ее любовь к деньгам. Она обожала хорошую технику, дорогой парфюм и красивую одежду. Семья Джонс имела средний достаток и ни в чем не отказывала дочери: они каждый год ездили в отпуск и старались дать ей все лучшее. Но Фрея быстро распробовала вкус собственного заработка. Она начала работать еще в шестнадцать и с тех пор загорелась идеей получать как можно больше. ​Как-то в разговоре с подругой она обронила, что было бы неплохо выйти замуж за состоятельного парня. Ох, Фрея, Фрея… Глупая девочка. Моя глупая девочка. Тебя ждет брак со мной, пусть ты пока и не в курсе. И именно я обеспечу тебя всем, чего ты так страстно хочешь. А пока… пока играй в независимость, работу и вечный недосып. Пока. ​— Хорошая девчонка, — озвучил свои мысли Йоаким, смотря ей вслед. — Мозги на месте, радует. Значит, у этого поколения еще не все потеряно. Лишь бы не попался какой-нибудь придурок, который запудрит ей мозги, а с остальным она сама справится. ​Не попадется, не переживай. Уж об этом я лично позабочусь. Никто и пальцем не смеет коснуться ее. А те, кто однажды посмел… Что ж, их жизнь сложилась не лучшим образом. У некоторых она даже слишком резко оборвалась. ​— Мне все равно. Главное, чтобы пары не пропускала, — я слегка пожал плечами и натянул скупую, равнодушную улыбку. ​Естественно, это была ложь, но ни у кого не должно возникнуть и тени подозрения, что я ею одержим. ​— Так что… с той твоей проблемой? Ты все решил? ​Резкая смена темы была как нельзя кстати. У нас с Йоакимом имелось еще кое-что общее. Дело, выстроенное на отмывании денег и эпизодическом устранении тех, кто нам мешал. Ничего личного: просто парочка богатеньких уродов отправляется на тот свет, а их миллионы перетекают в наши карманы. ​Все это было упаковано в красивую, стильную обертку — бренд одежды под названием Bad Omens. Мы вместе разрабатывали принты и концепты. Это служило отличной отдушиной. Всегда приятно прикончить мерзавца, а очищенные деньги вложить в производство худи, принт на котором хранит куда больше кровавых тайн, чем могут себе представить покупающие его подростки. Им красиво, а нам приятно получать прибыль. Все ради моей девочки. ​— Удалось уйти от полиции, — тихо проговорил Йоаким, наклоняясь ближе к столу. По его напряженному лицу я сразу понял: легкой прогулкой это не было. — Пришлось отстегнуть следователю. И я лишь киваю. Пожалуй, проверять, сколько именно он отстегнул и что конкретно натворил, я не стану. Я доверяю Йоакиму почти как себе — именно поэтому и подпустил так близко. ​Мы перевели разговор на работу. Близится сессия, и нам есть что обсудить: впереди ждут бесконечные ответы студентов. Мне всегда нравилось иметь дело с послушными. Они усердно готовились, сдавали всё на «отлично» или просто хорошо. Нравились и те, кто мог толком не готовиться, но отвечать настолько уверенно, что ты невольно начинал верить в тот бред, который они несут. Это было даже весело. Но мой самый любимый тип — это те, кто, несмотря на знания, сидят и тихонько дрожат от одного моего взгляда. ​Вот тут начиналось самое интересное. Ими легко манипулировать. Их легко контролировать. Стоило слегка кивнуть и посмотреть беззлобно, как они выдыхали и становились чуточку спокойнее. Но можно было выгнуть бровь, скрестить руки на груди и впиться взглядом прямо в глаза — и такие студенты были готовы сходить под себя от страха. Забавное зрелище. ​Фрея тоже готовилась, но далеко не всегда отвечала так гладко, как хотелось бы. Допускала ошибки, долго подбирала формулировки. Ее лексикон был стандартным для детей, выросших в социальных сетях за просмотром блогеров, готовых творить любую дичь ради просмотров. Но даже это казалось мне в ней прекрасным. Я мог часами слушать, как Фрея надрывается и хмурится, пытаясь объяснить разницу между умышленным и неумышленным убийством. Тема проста как дважды два, но ей, как и многим, хотелось казаться особенной и начитанной, хотя всё её чтение ограничивалось любовными романчиками или Стивеном Кингом. Которого она, разумеется, бросала на полпути. Фрея скупала книги стопками, но я редко замечал через камеры, чтобы она действительно читала. Пару страниц — и она снова уткнулась в телефон. ​Не переживай, моя девочка, ты и так особенная для меня. А то, что о тебе думают остальные, не имеет никакого значения. ​А вот и она. Фрея несла на подносе две пинты пива, ловко лавируя между столиками. Походка была уже не такой уверенной, а миленькое лицо хмурилось каждый раз, когда она проходила мимо пьяных компаний. ​Не переживай, детка. Пока я рядом, тебе никто не навредит. ​Она молча поставила бокалы с той же привычной вежливой улыбкой. И я решил, что пора добавить немного остроты. Мне до безумия хотелось прикоснуться к ней, но действовать влобовую я не мог: рядом сидел Йоаким, да и раскрывать карты раньше времени не входило в мои планы. Фрея поймет, кто я такой, но чуть позже. ​Я протянул руку через стол и словно случайно мазнул пальцами по ее запястью. ​О да. Кожу обожгло мгновенно, но я лишь изобразил глуповатую, смущенную улыбку — будто случайно задел. Почти извинился. Но внутри меня в этот момент скрывался хищный оскал. ​Фрея тут же замерла и посмотрела прямо на меня. О боги, эти глаза... Они сверкали в мягком свете ламп и казались бездонными. И эта ее полная вовлеченность, пусть даже наигранная из вежливости, сводила меня с ума. Надо быть пятилетним ребенком, чтобы не заметить, как сильно она устала и насколько не в восторге от нескончаемых заказов. Более того, я был уверен, что она, как и остальные студенты, меня элементарно побаивается. Да, я был строгим преподавателем и требовал дисциплины. И малышка это отлично знала. ​— Добавь к заказу овощной салат, — проговорил я спокойным, ровным тоном, не снимая с лица дружелюбной маски.

***

Помимо Фреи, у меня была еще одна слабость. Мой давний друг — Николас. С Руффило мы были знакомы уже сто лет, и он оставался единственным человеком, который знал обо мне абсолютно всё. Знал, как я забросил идею стать успешным музыкантом, как окончил университет и как превратился в того, кем являюсь сейчас. ​За таких людей, как он, стоило держаться мертвой хваткой. Ника нисколько не пугало, что я убиваю людей и слежу за девчонкой. Ему просто было хорошо рядом со мной, как и мне с ним. Главное — я не трогал его близких и больше не лишал жизни невинных. По крайней мере, теперь. ​И наша дружба могла бы быть идеальной... ровно до того момента, пока я всё не испортил. Пока не сломал Николасу жизнь, приковав его к инвалидной коляске. ​У Руффило дома было по-настоящему уютно. Здесь я мог с превеликим удовольствием сбросить все маски и наконец побыть собой. Я вальяжно сидел в компьютерном кресле прямо напротив его кровати, но каждый раз, когда мой взгляд случайно падал на его ноги... мне становилось тошно от самого себя. ​— Не смотри так, — голос Николаса прозвучал бодро, полно сил. Словно он вот-вот поднимется и налегке пробежит кросс. Но нет. Он больше никогда этого не сможет. — Это раздражает. Я уже давно смирился. ​Смирился. Именно с этой мысли начиналась каждая наша встреча, и это било по нервам куда сильнее, чем если бы прямо сейчас какой-то урод попытался подкатить к моей девочке. ​— Как продвигаются дела? Уже завоевал сердце юной Джонс? — тон друга стал насмешливым. Он намеренно использовал банальные клише, зная, что это моя «зеленая зона», и отлично понимая, как именно меня успокоить. ​— Я и не пытаюсь. Пока, — я усмехнулся и перевел взгляд на окно. ​Вид открывался приятный: аккуратно выстриженный газон и одинокий куст гортензий, который посадила его жена. ​— Пока я просто наблюдаю. ​Николас лишь молча кивнул, хотя ему явно было что сказать на этот счет. Когда-то он советувал мне познакомиться с ней нормально: сводить в кафе, подержать за руку... Но Руффило обронил этот совет лишь единожды и больше не повторялся. Он прекрасно знал, что «нормально» я не умею. Мне нужен абсолютный, идеальный контроль. Мне нужны безупречные отношения с моей девочкой. А при обыкновенном раскладе они такими точно не станут. ​В комнату тихо постучали, а затем вошли. Молодой парнишка — Ник Фолио. Ему было всего девятнадцать, а он сам откликнулся на вакансию сиделки. Вообще-то изначально я не хотел его брать, но всё-таки пробил информацию. ​Фолио оказался смышленым и резвым малым. В свободное время играл на барабанах в какой-то неизвестной группе, причем довольно бодро. Если бы я в свое время не бросил музыку, точно забрал бы его к себе. Но подкупило меня не это. Фолио заботился о матери и младшей сестре, поэтому вместо колледжа сразу после школы пошел работать. Мои источники подтверждали: парень терпелив и внимателен. Я нанял его и вот уже полгода щедро платил за старания. ​— Сара еще не пришла? — Николас чуть приподнялся на руках и взглянул на часы. Шестой час. ​Фолио отрицательно покачал головой, поставил пару бутылок воды на тумбочку у кровати и выпрямился. Он протянул мне руку в знак приветствия, и я ответил — твердо, по-мужски, слегка улыбнувшись. Ему я тоже должен казаться исключительно приятным молодым человеком. ​— Миссис Руффило предупредила, что задержится, — спокойно проговорил Ник и направился к двери. ​Николас кивнул и скривился, а я лишь молча наблюдал за тем, как гаснет взгляд друга. В будни до пяти вечера за ним присматривал Фолио, а после дежурство переходило к Саре. Вот только жена Николаса задерживалась уже далеко не в первый раз. И даже я начал закипать. Не дай бог эта тварь смеет изменять моему другу. Я лично перережу ей глотку. Николас достоин лучшего. И это «лучшее» я ему обеспечу. ​— Я мог бы… ​Договорить мне не удалось. Николас перебил мгновенно, едва дверь за Фолио закрылась: ​— Даже не смей, чувак, — отчеканил он, поморщившись еще сильнее. — Можешь следить за своей Фреей сколько угодно, но Сару в это не втягивай. Я ей верю. ​Доверие… чертовски дорогая валюта в наше время. И в свои двадцать восемь я усвоил этот урок слишком хорошо. Предать может даже тот, от кого этого ждешь меньше всего. ​Я не стал спорить и просто понимающе кивнул. Пока у меня хватало терпения. ​Дальше разговор плавно перетек в воспоминания: как мы до рассвета катались на велосипедах и как впервые пробовали играть музыку. Я просидел у него еще час, прежде чем отправиться домой.

Фрея.

2022 год.

Чёртовы преподаватели убрались из бара только в десять. Искренне надеялась, что они не слышали, как перед их заказом я во весь голос крыла матом поваров. Я не находила себе места, отчаянно пытаясь держать лицо. Да, они оставили щедрые чаевые, но находиться рядом с ними было настоящей пыткой. Мистер Карлссон хотя бы простой: может опоздать на лекцию или отпустить поток пораньше. А вот Себастьян... Втайне мы звали его Язвой. Вроде бы и не грубил, но уже ко второму курсу каждый понял: этот тип не так прост, каким хочет казаться. Слишком вежливый, слишком строгий... В нём всё было «слишком». И эта его манера больно подковырнуть там, где, казалось, и зацепиться не за что... ​Тяжело выдохнув, я протёрла последний стакан и подняла его к лампе, любуясь тёплым блеском стекла. До конца смены оставались считаные минуты. Я редко задерживалась до закрытия — в голове всё-таки крутилась учёба. ​Работа в полиции не была пределом моих мечтаний. Как и многие девчонки, я мечтала выйти замуж и создать крепкую семью — такую, как у мамы с Ридом. Они искренне любили друг друга и заботились. Если и ссорились, то тихо: пообщаются молчанием пару часов и мирятся. Для меня они стали эталоном — в отличие от родного отца, чьё имя я давно вычеркнула из памяти. Вернее, просто никогда не произносила вслух. ​Вернув стакан на станцию, я выпрямилась, повесила полотенце на ручку шкафчика и подошла к стойке. Аманда — моя подруга и по совместительству бармен — обслуживала гостей, то и дело бросая на меня знаки. Сдержав смешок, я отвернулась к залу и тут же встретилась взглядом с незнакомцем. ​Он был в чёрной рубашке и мягко улыбался, глядя прямо мне в глаза. В этом взгляде не проскальзывало ни намёка на пошлость, но от его пристального внимания у меня сводило челюсть, будто от кислого лимона. Разумеется, я сделала вид, что мне всё равно, и спокойно отвела глаза. ​— Фрея? — раздался строгий женский голос. — Марк сменил тебя. Можешь идти домой. ​Эрика, чёрт бы её побрал, Дэвис. Молодая, красивая, с виду милая — и редкая дрянь на деле. В лицо улыбается и нахваливает, а за спиной... даже представить тошно, сколько грязи о моей личной жизни она распустила. Смешно, ведь я не давала ни малейшего повода. Впрочем, я тоже не святая: мы с Амандой косточки ей перемывали знатно. Однажды даже пустили слух среди официантов, что Эрика спит со своим сводным братом. Некрасиво? Возможно. Но идеальных людей не бывает. ​— Спасибо, Эри, — я повернулась к ней с фальшивой улыбкой. — Хорошей смены. ​Я уже направилась к выходу, но её прохладные пальцы неожиданно сжали моё запястье. Я обернулась и встретилась с её голубыми глазами. ​— Лучше попроси отца встретить тебя, — произнесла Эрика, и в её голосе вдруг проскользнули нотки... тревоги? Быть не может. С чего бы такая забота? — Тот мужчина... — она едва заметным кивком указала на брюнета в чёрной рубашке. Тот уже увлечённо беседовал со спутником, абсолютно на нас не глядя. — Поговаривают, он вербует девчонок. Обещает красивую жизнь, а потом продаёт их. Понимаешь, о чём я? ​Нет, чёрт возьми, не понимаю. Слушать этот бред не было никакого желания. Я готова была поклясться, что это очередные грязные сплетни, поэтому просто отмахнулась и с вежливой ухмылкой пошагала к раздевалке. Эрика, конечно, по одному моему взгляду поняла, что я думала о её «предупреждении», но мне было всё равно. Единственное, чего хотелось — это добраться до дома, с удовольствием умять мамин ужин и наконец доделать эту чертову презентацию. ​Я всё же обернулась к мужчине, который по-прежнему не смотрел на меня, продолжая разговор. Конечно, он выглядел странно. Внутри всё перевернулось. А ведь в будущем я должна вычислять психов. Интуиция… И как только профессиональные детективы развивают её в себе? Впрочем, я пока лишь учусь. ​Но и Эрика была кое в чём права — стоит быть осторожнее. Новости пестрят грязью: убийства, торговля людьми, наркотики. Мир давно прогнил, и от этого становилось тошно. ​Чтобы избежать проблем, я набрала номер Рида.

Фрея.

2023 год.

Улица пестрила праздничными огоньками, даря долгожданное ощущение того, что Новый год наконец настал. Я шла не торопясь, не в силах сдержать улыбку, и беспечно крутила в руках подарочный пакет. От счастья хотелось танцевать — казалось, жизнь с каждым днём становится только лучше. ​Но стоит мне завернуть за угол, как праздничное настроение улетучилось: единственный фонарь, обычно освещавший этот переулок, погас. В темноте стало не по себе. Я прибавила шаг, но тут за спиной раздался отчётливый хруст снега под чужими сапогами. Походка преследователя казалась тяжёлой, уверенной. Липкий страх подступил к горлу, и я почти перешла на бег. ​Меня нагнали мгновенно. Твёрдое тело врезалось в спину, а руки мёртвой хваткой сжали поперёк живота. Я попыталась закричать, но не успела — к моему лицу уже прижали тряпку. Задержав дыхание, я отчаянно царапала его пальцы, но безрезультатно. Воздуха мучительно не хватало, а нападавший лишь сильнее сдавливал мне рот и нос. ​— Давай же… — раздался до боли знакомый голос, но сознание уже путалось, не позволяя вспомнить, кому он принадлежит. ​Я всё-таки сделала беспомощный вдох и провалилась в темноту, пока подарочный пакет выскальзывал из моих ослабевших рук прямо на снег.