Стрижка собачьих когтей в домашних условиях

      – Не рыпайся, сиди ровно, – голос Домовладельца прозвучал жёстко, с той интонацией, которой обычно командуют собаками или непослушными детьми.       Домовладелец нахмурил брови так, что между ними образовалась глубокая складка, и напряг плечи. Весь его вид источал полное, абсолютное сосредоточение человека, который пытается разобраться в инструкции к китайской мебели без перевода. Не хватало только высунутого языка для полной картины, но он сдерживался, хотя кончик уже предательски упирался в верхнюю губу.       Мужчина сидел на краю кровати, спустив босые ступни на нагретый дневной жарой пол. На его колене, по-хозяйски, с безграничной наглостью лежала широкая тёмная ладонь. Пальцы были вытянуты, демонстрируя каждую косточку и сухожилие, которое проступало под плотной кожей. На концах этих костлявых, длинных пальцев красовались тёмные, почти чёрные ногти. Нет, не так. Не ногти, а блядские острющие когтищи. Так уже вернее.       На полу рядом с кроватью, поджав под себя ноги, сидел сам обладатель этого орудия пыток. Свободную руку он положил на кровать рядом с сидящим мужчиной, черноволосую голову опустил на предплечье и с нескрываемым любопытством, смешанным с лёгкой насмешкой, наблюдал за тщетными попытками пыхтящего Домовладельца. Его тёмные глаза блестели, а на бледных губах играла ехидная улыбка. Он явно получал удовольствие от происходящего.       Маникюрные ножницы обхватили своими металлическими лапками чёрный коготь. Домовладелец затаил дыхание, сжал ручки, приложил усилие и… ножницы мягко прогнулись. Металл жалобно скрипнул, но коготь даже не поцарапался.       Домовладелец медленно поднял ножнички на уровень глаз и округлил глаза. Изумление, безысходность и почти философское осознание того, что он даже с ногтями Гостя ничего не может сделать, смешались в одно.       – Пиздец, – выдохнул он, и в этом самом красноречивом слове уместилась вся боль этого мира.       Снизу послышалось тихое хмыканье, которое раздражало и выводило из себя своей невозмутимостью:        – Ну, а что ты хотел? – вкрадчивым сладким голосом спросил Бледный. От этой сладости у Домовладельца начинало сводить скулы. – Надеялся, что эта железка сможет справиться? Они же для человека, а не для меня.       Угольные глаза с маслянистым блеском смотрели на недовольное лицо мужчины с откровенной издевкой. В них плескалось такое искреннее, почти детское веселье, что мужчина аж слегка терялся.       Домовладелец скосил предупреждающий взгляд на Гостя. Он сквозь зубы, так что заходили желваки ходуном, прошипел:       – Я тебе сейчас просто пальцы отхуярю и дело с концом.       Бледный не воспринял угрозу всерьёз. Он лишь хитро прищурился, посмотрел на мужчину снизу вверх и тягуче произнес:       – Ми-илый, ты даже коготь отстричь не смог, – он демонстративно помахал перед носом Отшельника своим нетронутым пальцем, – что уж говорить о моих костях и коже. Уверен, что спра-авишься?       Нижнее веко мужчины коротко дернулось вверх и также резко опустилось вниз, повторяя движение. Вена на виске запульсировала, как метроном, отсчитывающий секунды до момента, когда он либо убьет эту скотину, либо сойдет с ума.       Он сделал глубокий вздох, задержал дыхание на три секунды и выдохнул, пытаясь успокоиться. Мысль, что надо в любом случае что-то сделать не отпускала. Это уже просто невыносимо. Если Бледный хочет жить с ним в его доме – и у Домовладельца были все основания полагать, что тот собирался обосноваться здесь надолго, если не навсегда по определенным причинам, то он либо должен отстричь свои поганые когтищи, либо он ни к чему не прикасается. Вообще. Ни к чему. Хватило уже зияющих царапин на столе и глубоких борозд на холодильнике, которые теперь больше напоминали карту местности, чем гарнитуру.       Уже почти две недели, как Бледный обосновался в доме, и за это время он, казалось, успел испортить все, что можно. Он пытался жить там, не получая взбучки и оплеухи каждые полчаса, но, судя по всему, это была невыполнимая миссия – это как научить кота не сбрасывать со стола. Хотя нет, кот наоборот вел себя максимально прилично и смотрел на все действия Гостя выпученными глазами. Из-за своего врожденного, почти патологического любопытства бледные руки тянулись ко всему, что попадалось в комнатах: тёмный стол в гостиной теперь был украшен глубокими царапинами с вывороченным наружу деревом; белая чашка была вся в сколах и потертостях; диваны во всех комнатах страдали от зияющих ран, из которых выглядывали поролоновые внутренности.       Особенно сильно Домовладелец взбесился в один из вечеров. Они сидели в гостиной – он на диване, а Бледный рядом, нагло развалившись и заняв больше места, чем позволяли приличия. Как бродячая псина, которую только пустили в дом. Хотя почему как. Тогда Отшельник протянул Гостю банку пива. Просто так, от нечего делать, желая разделить с этим монстром хоть что-то человеческое. И этот длинный, костлявый придурок, беря банку из рук мужчины, умудрился проткнуть своими когтями тонкую металлическую стенку. Шипучая, пузырящаяся жидкость хлынула наружу, потекла по его жилистой руке, оставляя влажные дорожки; залила обивку дивана, мгновенно впитываясь в ткань; и, конечно же, попала на светлые штаны Домовладельца.       Мужчина молча, с ледяным спокойствием, которое всегда предшествует буре, наблюдал за вытекающим содержимым. Каждая капля, падающая на диван, отдавалась в его голове тихим, но отчётливым «бум». Он медленно, очень медленно, будто боялся, что голова оторвётся, перевёл взгляд на нервно и потерянно улыбавшегося Гостя. Мимика Бледного, казалось, заморозилась: глаза расширены, брови приподняты, а губы растянуты в той самой улыбке, которую Домовладелец уже начал ненавидеть всем сердцем. Уголки губ нервно дёрнулись вверх – и в этот момент сухая, тёплая ладонь со звонким шлепком опустилась на бледный лоб. Звук был отчётливым, он раздался эхом по всей комнате. Банка пива выпала из рук Бледного, упала на диван и, окончательно добивая ткань, покатилась к краю, оставляя за собой пенный след.       Домовладелец резко вскочил, чувствуя, как в груди закипает ярость, и довольно культурно для него самого обратился к Бледному:       - Блять! Ну, ты и свинья, а! Задолбал мебель портить, придурок! Я хоть и ненавижу всей душой этот блядский дом, но охуевать-то не надо. Или ты думаешь, что у меня тут филиал приюта для всякой неуклюжей хтонической херни?       Бледный состроил виноватую мину, насколько это вообще было возможно для него, и как будто сжался, стараясь казаться меньше, хотя это было очень смешно, учитывая его рост. Утешающая, почти извиняющаяся улыбка возникла на тонких губах. Домовладелец раздраженно махнул на него рукой и вышел из гостиной, громко хлопнул дверью так, что дверцы шкафа дрогнули. Он оставил в комнате вылизывающего свою мокрую, липкую от пива руку Гостя, который выглядел, как нашкодивший кот.       И ладно, если бы от этих чертовых когтей страдала только мебель. Домовладелец мог бы пережить испорченный стол, чашку или тот же диван, в конце концов, это всего лишь вещи, еще и нелюбимые. Но вместе с мебелью страдал и он сам.       Помимо чрезмерного любопытства Бледный обладал еще и излишней любвеобильностью. Она проявлялась в самое неожиданное время и в самых неподходящих местах, словно он специально выбирал моменты, когда Домовладелец был максимально уязвим и беззащитен.       Однажды ничего не подозревающий мужчина стоял у плиты спиной к двери, готовя себе чай. Бледная тварь, несмотря на крупную комплекцию и тяжёлый вес, который, казалось, должен был выдавать ее метров за сто, подкралась абсолютно бесшумно. Бледный появился за спиной мужчины, и холодные ладони нежно легли на его талию, легонько сжимая бока через тонкую ткань синего свитера. Острые когти проткнули слой ткани, впились в кожу и оставили на ней саднящие царапины, от которых по телу мужчины пробежала судорога.       От неожиданной боли Домовладелец дёрнулся всем телом. Его рука, сжимавшая кружку, дёрнулась в сторону, и кипяток плеснул на пальцы – не сильно, но достаточно, чтобы обжечь. Он взвизгнул, подпрыгнул на месте и одновременно с этим задрал голову, выпрямляясь, и с размаху стукнулся макушкой о подбородок наклонившегося Гостя.       Бледный со звоном клацнул зубами и прикусил язык. Домовладелец в это время отскочил в сторону, прижимая к груди обожжённую руку. Из его горла вырвалось громкое, сдавленное мычание.       - Сука! – выкрикнул он, зажмурившись, и замолчал на несколько секунд, пытаясь успокоиться. - Не подходи так больше! И вообще меня не трогай!       Бледный вытянул голову вверх и с явным неудовольствием потер рукой подбородок, массируя ушибленное место. Язык неприятно и остро саднило. Потом он перевел взгляд на свою ладонь, и в его глазах мелькнула тень раздражения. Он рассматривал ее с таким видом, будто видел впервые: тёмную кожу, создающую контраст с бледным телом, словно перчатки; длинные, костлявые пальцы; и острые, изогнутые чёрные когти. Он задержал взгляд на них дольше обычного, и в его голове, казалось, что-то щелкнуло. Его это тоже уже начинало подбешивать. Ему запретили трогать в этом доме все: мебель, посуду, дверные ручки, окна и, самое главное, самого хозяина. Такое уже нельзя стерпеть. Он же не какая-то бездомная дворняга, которую можно пинать и отгонять от еды.       Тёмные глаза переместились на мужчину, который стоял у раковины, задрав рукав свитера до локтя, и полоскал повреждённую руку под струей прохладной воды. Покрасневшая кожа горела, и он шипел сквозь зубы, когда сильный напор воды касался обожжённого места. Он даже не заметил, как Бледный подошел к нему сзади, снова бесшумно, и взял его руку в свои ладони.       Бледный зажал покрасневшую кисть с двух сторон, пальцы предусмотрительно вытянув, чтобы случайно не задеть раздраженную кожу. Холодное прикосновение снимало жжение, забирая лишнее тепло. – Тогда состриги их, – тихо сказал он, будто просил о чём-то важном. – Я не умею. Правда.       Домовладелец, чувствуя, как прохладные ладони Гостя обхватывают его руку, тихо выдохнул – с облегчением, с лёгким удивлением от того, что это существо может быть не только раздражающим, но и полезным. Еще и состраданием обладает. Он поднял голову, встречаясь своими уставшими зелёными глазами с двумя нефтяными точками, и в его взгляде мелькнула смесь раздражения, усталости и смирения.       – Ладно, – буркнул он, – только не смей жаловаться потом. Если я тебе что-то отрежу, виноват будешь только ты сам.       И вот сейчас Отшельник сидел на кровати, со всей накопившейся за последние недели злобой сжимал чужую ладонь и кривил губы так, словно надкусил лимон. Ножниц в доме больше не было. Те, что погнулись, придется выкинуть. Есть ещё, конечно, кухонные ножницы, но ими ноготь не подцепишь. Максимум только сострижешь уголок, и то не факт, что они вообще справятся. Скорее всего, они просто тупо соскользнут и оставят ещё одну царапину на его уже потрёпанных нервах.       Бледный наблюдал за его мучениями, не знал, чем помочь. Он просто сидел рядом, пожимая плечами и улыбался той самой улыбочкой, из-за которой Домовладелец хотел его пнуть. Время от времени от почти театрально хлопал ресницами и смотрел на мужчину с таким выражением, будто ждал, когда тот уже наконец-то сдастся. Скотине на самом деле было глубоко плевать, только дайте Домовладельца за коленку помацать.       Домовладелец поджал губы, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение, и задумался: что ещё можно использовать? Ножи? Болгарку? Он уже был готов перепробовать всё, что найдётся в доме, лишь бы покончить с этим цирком. И в этот момент, как это часто бывает с самыми гениальными идеями, мысль пришла неожиданно.       В кладовке где-то должны лежать кусачки для собачьих когтей. Он помнил, что видел их, когда разбирал старые коробки. У него самого никогда не было собаки, но его отец, когда был ещё маленьким, получил в подарок от деда щенка. И вот эти самые кусачки – старые, потёртые, но, скорее всего, ещё рабочие, завалялись где-то среди прочего хлама. Он тогда удивился, почему не выбросил их, но сейчас был готов мысленно поблагодарить себя прошлого за эту предусмотрительность.       Отпустив чужую руку, Отшельник поднялся с кровати, открыл дверь спальни коротко бросил:       – Сиди здесь. Я сейчас.       Гость кивнул и подмигнул. В этом жесте было столько наглой самоуверенности, что Домовладелец на мгновение задумался, не проще ли его просто задушить подушкой? Поджав губы, он почувствовал, как мышца под глазом снова предательски дернулась.       Как только он открыл дверь кладовки, в лицо ударил густой, спёртый воздух, пропитанный запахом старой пыли. От резкого движения облако мельчайших частиц взметнулось вверх, и Домовладелец громко чихнул, потом еще раз, другой, чувствуя, как в носу защипало. Он потёр переносицу, выругался сквозь зубы и, прищурившись, начал копаться в коробках, старательно не обращая внимания на ту самую. Нужное нашлось на удивление быстро. Пыльные, с чуть проржавевшим механизмом, но на вид ещё рабочие. Пальцы сжали ручки инструмента, и металлические кончики с лёгким щелчком поднялись. Вроде работает. Рядом с ними, в той же коробке, он нашёл твёрдую пилку для обработки металлических изделий — она должна была пригодиться, чтобы убрать острые края после того, как он разберётся с длиной.       Отшельник вернулся в комнату и на мгновение замер. Бледный лежал на кровати, развернувшись к телевизору, и смотрел "Ну, погоди!" с таким неподдельным восторгом, что на его лице застыло выражение полного, детского счастья. Мужчина задумался: как это существо, которое с особой жестокостью убивает военных и отрывает им головы, может смотреть старый советский мультфильм с таким искренним умилением?       – Ну, дитё, ей-богу, – пробормотал он, качая головой, и чувствуя, как внутри смешиваются раздражение и что-то похожее на усталую нежность.       Бледный обернулся с кошачьим изяществом, принял сидячее положение, поджав под себя одну ногу, и с готовностью протянул свою когтистую лапу. Домовладелец сел рядом, прислонив ногу к прохладному даже сквозь ткань штанов бедру Гостя. Он взял чужую ладонь в свои руки и попытался приноровиться.       Было очень неудобно. Бледный то смотрел на Отшельника, наблюдая за его движениями, то оборачивался к телевизору. Держать тяжелую ладонь на весу было тяжело – затекали и дрожали руки, прицелиться не получалось. Гость при этом ни грамма не помогал, будто это его вообще не касалось.       Домовладелец с раздражением отпустил руку, хлопнул по старым штанам и встал:       – Так. Сядь подальше.       Бледный послушно, даже с какой-то радостью, переместился вглубь кровати. Внутренняя часть его колена коснулась края матраса, и он замер, ожидая следующий приказаний.       – Ноги раздвинь, – скомандовал Домовладелец.       Глаза Бледного тут же хитро прищурились, а на губах заиграла сладострастная улыбка. Он медленно провел чёрным языком по губам и с притворной невинностью протянул:       – О, уже-е? Разве мы не должны сейчас заниматься чем-то другим? – его холодные ладони тут же потянулись к торсу мужчины, намереваясь обхватить и притянуть ближе, но тут же отпрянули, как только по ним звонко хлопнули.       – Колени раздвинь, – процедил Отшельник. – Мне сесть надо. Так будет удобнее.       Гость улыбнулся слаще, и, не сводя с мужчины глаз, с театральной неспешностью развел колени в стороны, открывая пространство между ног. Его взгляд был прикован к лицу Домовладельца, и в нем читалось такое откровенное предвкушение, что тот едва сдержался, чтобы не закатить глаза.       – Будешь дальше так себя вести – сказал он, присаживаясь на освободившееся место, – хуй тоже отрежу.       Бледная морда тут же скисла, улыбка упала, открывая вид на тёмную кожу под глазами. Он с наигранной обидой в голосе протянул:       – Как жестоко, Домовладелец. Я же тебя люблю, а ты мне угрожаешь кастрацией.       Мужчина цыкнул и сел на кровать, прижавшись спиной к широкой груди Гостя. Он чувствовал, как та вибрирует от тихого, почти неслышного дыхания, и старался не обращать на это внимания. Разве ему вообще нужно дышать?       – Лапу давай.       Когтистая рука вытянулась перед Домовладельцем. Вместе с ней, незаметно, вторая ладонь нагло легла на мужское бедро. Мужчина заметил это, ощутил прохладное прикосновение и замер, но решил не возникать, чтоб не дразнить и так уже раззадорившегося Гостя. Не возражал он и тогда, когда тяжелая голова опустилась на его плечо, и тёмные глаза уставились в экран телевизора, где волк в матроске курил на палубе.       Отшельник сосредоточился и подхватил одной рукой чужой указательный палец, в другую руку взял кусачки. Поднес инструмент к ногтю, прицелился, прищурился, сжал ручки и...что-то хрустнуло. Звук напоминал что-то между треском сухой ветки и скрипом пластика.       Мужчина разжал кусачки: инструмент, слава Богу, остался цел, а вот коготь обломился. Частично. Домовладелец с усилием сжал кусачки еще раз, и на этот раз коготь со звуком маленькой пружинки отлетел в неопределенном направлении.       Гость и человек одновременно повернули головы, провожая его взглядом.       – Потом уберу, – пробормотал Домовладелец.       Он продолжил свое дело с большим энтузиазмом. Наконец-то хоть что-то сработало! Кусачки отлично справлялись с когтями, но приходилось прикладывать усилия. Мужчина даже почувствовал что-то похожее на удовольствие.       Прошло серии три мультфильма, прежде чем все когти были ликвидированы. Бледный периодически опускал взгляд вниз, наблюдая, как его "обезвреживают" – как кусачки с хрустом отстригают когти, как пальцы Домовладельца, ловкие и уверенные, работают с его ладонью. И при этом он не забывал свободной рукой методично, успокаивающе наглаживать чужую ногу.       Отложив кусачки в сторону, мужчина взял пилку, подхватил большой палец и принялся подпиливать острые, сколотые края, придавая ногтю более-менее человеческую, округлую форму. Спустя еще две серии про очередную беготню за зайцем…       Та-дам!       Нормальная рука! Ну, относительно нормальная. Если не считать того, что она была покрыта тёмной кожей, с выступающими костями, а ногтевые пластины все еще были неестественно чёрными.       Бледный повернул голову, поднял ладонь на уровень глаз и стал рассматривать: повертел кисть, поперебирал пальцами в воздухе, сжимал и разжимал их. Гость протянул:       – Краси-и-иво.       Домовладелец довольно хмыкнул, ловко проворачивая кусачки в руке, словно это был револьвер. В его хрипловатом голосе слышалась гордость за проделанную работу и облегчение:       – Еще бы. Теперь можешь трогать все, что захочешь. Только аккуратно, не сло...       Он подавился воздухом на полуслове, когда только что обработанные им руки Гостя легли на его бёдра, туда, где были тазовые косточки, и, не останавливаясь, подкрались под край свитер, скользнув по горячей коже. Домовладелец понял, что сморозил глупость.       – Все, что захочу, зна-ачит? – Бледный придвинулся ближе и, уткнувшись носом в мужскую шею, с явной усмешкой в голосе, протянул последние слова.       – Лапы убрал. Быстро.       Голос прозвучал хрипло. Холодные пальцы Гостя уже вовсю сжимали кожу, оставляя легкое покалывание. Руки Домовладельца мгновенно легли на прохладные предплечья Бледного, сжали их и попытались оттолкнуть.       Бледный недовольно промычал, крепче сжимая бёдра. Пальцы дрогнули, но он не убрал их, а наоборот крепче сжал.       – Заче-ем?       – В смысле зачем? – голос мужчины стал еще более хриплым, в нем слышалась лёгкая паника. – Я сказал убрать, значит, убери.       Он снова попытался оттолкнуть чужие руки, приложив больше усилий, но его тело подалось назад, теснее прижимаясь к рельефной груди. Это было до безумия неудобно: он и отталкивал, и прижимался одновременно, и это движение вызывало странное тягучее ощущение.       – Я предложил тебе эту…процеду-уру, только из-за того, что ты запретил мне к тебе прикасаться.       –Тогда спешу тебя разочаровать, - прошипел мужчина, – я не разрешаю тебе и сейчас. Все, отвали.       Он вновь попытался отстраниться, дернулся, но Гость будто состоял из камня. Руки оставались на месте, сжимая бока и не давая вырваться.       Тонкие бледные губы коснулись его шеи, обдавая холодным дыханием. Отшельник почувствовал, как по шее пробегает холодок, а затем неожиданную боль. Не сильную, но и приятной её точно нельзя было назвать.       – Блять! – вырвалось у него. – Я тебе еще и зубы спилю, скотина. Отъебись от меня!       Он забрыкался активнее, подключая в борьбу еще и ноги, пытаясь зацепиться за край кровати и оттолкнуться. Вырваться не получалось. Хватка была стальной.       «Ну, все. Finita la comedia. Сейчас он меня либо сожрет, либо изнасилует. Возможно, оба варианта одновременно. Или по очереди. Хотя какая, к черту, разница?» - пронеслась паническая мысль.       Дыхание сбилось, сердце неприятно сжималось от осознания собственной беспомощности. У уха раздался вкрадчивый голос Гостя:       – Успокойся уже. Прекрати бояться, твой страх аж в ноздри забивается. Ничего плохого я не сделаю, ми-илый.       Домовладелец замер на мгновение, переваривая услышанное, а потом злобно выплюнул:       – Ты уже делаешь. Я категорически, блять, не согласен.       Повисла тишина.       – Хорошо, – голос Бледного стал ровным. – Иди.       Крепкие руки вдруг резко перестали удерживать. Ощущение свободы было таким непривычным, что Домовладелец не сразу понял, что его больше не держат. Он просто замер, не дыша, чувствуя, как тело еще помнит тяжесть чужих ладоней.       Он сидел неподвижно, руки сами собой легли на колени, и он опасливо повернул голову к Гостю. На его бледном лице не было ни одной эмоции. Абсолютно чистое, пустое полотно. Такого мужчина еще не замечал: на этой роже всегда была то улыбка до ушей, то обиженное выражение, то раздражение, то кокетливый прищур. А сейчас ничего. Абсолютно ничего.       В этой тишине Домовладелец вдруг понял, что не знает, что делать дальше.       – Ты…меня так просто отпускаешь?.. – с недоверием и недоумением спросил Домовладелец.       – Мгм, – Бледный коротко кивнул. – Иди. Ты же не хочешь.       Отшельник помолчал, вглядываясь в бездонные глаза напротив, пытаясь найти в них привычный огонёк, который всегда загорался, когда Гость издевался над ним.       – Ты, наверное, опять играешься. Сейчас я встану с полным ощущением победы, а ты резко меня скрутишь. Я прав? Я же тебя знаю.       – Не-ет, ты не прав. Я не шучу. Я серьезно.       Это очень странно. И немножко пугающе. Но больше всего невыносимо. Безразличное выражение лица Гостя бесило его даже сильнее, чем та фирменная улыбочка. А еще он тут вдруг стал строить из себя великодушного, показывать, что он сам его отпускает, что это в его власти. Ну, уж нет. Пошёл он к чёрту.       Что-то внутри Домовладельца перемкнуло. Он резко перекинул одну ногу через бедро Гостя, разворачиваясь корпусом, и крепко обхватил ладонями бледное лицо. Пальцы сжали скулы, чувствуя под ними твердые кости и холодную мягкую кожу. Он потянул голову Гостя вниз, притягивая к себе, и прижался сухими потрескавшимися губами к губам напротив.       Отшельник зажмурился, чувствуя, как холодок чужого дыхания касается его лица, как застыло тело напротив, и замер, не зная, что делать дальше. Поцелуй повис в воздухе, нерешительный, почти робкий, словно он сам не до конца понимал, зачем это сделал.       Бледный застыл вместе с ним, и его тонкие брови в удивлении приподнялись. Но он быстро оценил ситуацию, и на его губах, прямо в чужие, проступила легкая усмешка. Костлявые руки вернулись к тому месту, на котором остановились. От разницы в температурах Отшельник выдохнул и крепче сжал бледные щеки. Гость, не теряя времени, воспользовался моментом.       Тёмный язык настойчиво скользнул в горячий рот, наполняя собой. Ощутив, что язык слишком длинный, мужчина отпрянул, вытирая рот рукавом. Бледный потянулся за ним и провел языком по острой линии челюсти, подбираясь обратно к губам.       Домовладелец наблюдал за этим движением. Он приподнял уголки бровей, выдохнул тихое «похуй» и снова открыл рот. Язык скользнул внутрь, крепкая ладонь сжалась на его шее, массируя и удерживая.       Полуприкрытыми влажными глазами Домовладелец смотрел в хитрый прищур, чувствуя, как язык продвигается дальше, к горлу, касаясь чувствительных стенок. Сглотнуть было невозможно: язык заполнял все пространство, смешанная слюна стекала с уголков губ вниз, по подбородку.       Бледный переместил ладонь с шеи на тёплую щеку, поглаживая её большим пальцем, а другой рукой оттянул ворот свитера. Язык проник в горло до конца, холодные губы плотно прижались к горячим. Домовладелец зажмурился, сдавленно простонал, и его тело задрожало – мелко и прерывисто. Его ладони легли на бледные плечи, сжимая выступающие кости, впиваясь пальцами в тянущуюся кожу.       Язык направился назад, возвращаясь, заполняя рот, обвил чужой язык, провел по нёбу и вышел, оставляя на губах мокрый след.       Грудь мужчины тяжело вздымалась. Он уже себя не понимал. Снова он резко бросился к Гостю, вцепился гладкие чёрные патлы, сжимая в кулаках, и запустил язык в чужой рот, тихо постанывая, не в силах сдержать этот звук.       Бледный отвечал с тем же напором – его язык скользнул навстречу, переплетаясь с чужим. Одна его рука придерживала спину мужчины, прижимая к себе, другая скользнула под свитер, оглаживая подрагивающие мышцы пресса. По телу мужчины побежали мурашки.       Гость оторвался от жаркого рта с хлюпающим звуком. Переместился в центр кровати, садясь по-турецки. Одно колено он приподнял и облокотил на него спину мужчины. Отшельник оказался полностью умещённым на коленях Гостя, голени рефлекторно прижались к внешней стороне бедра.       – Я думаю, – сладко протянул Бледный, – мы должны проверить новые способности моих пальцев, м?       Только сейчас Домовладелец осознал, как сильно он горит. Где-то внизу живота скопился тянущий, распирающий жар, который разрастался с каждой секундой, заставляя его беспокойно ёрзать бёдрами по ногам Гостя, пытаясь то ли найти удобное положение, то ли унять это нарастающее напряжение, которое не давало ему покоя.       Злобно зыркнув зелёными глазами, мужчина выпалил:       – Ты слишком долго думаешь. Делай уже, – последние слова потонули в гортанном стоне, когда скользкий язык вновь вторгся в его рот.       Одной рукой Бледный, не прерывая поцелуя, ловко расстегнул ремень Домовладельца, звякнул ширинкой и стянул мешающую одежду. Рука вернулась, накрыла пах, и пальцы сжались, надавливая и потирая через тонкую ткань белья. Мужчина дернулся и подался бедрами вверх, желая усилить прикосновение.       Костлявая ладонь поддела край белья, потянула его вниз, избавляясь от последней преграды, и жадно обхватила член уверенным движением. Она нажимом провела по всей длине, и Отшельник застонал громче, чем планировал, оторвавшись от бледных губ.       Он посмотрел вниз и закусил губу, наблюдая за тем, как чужая рука его ласкает. Эта картина только усиливала возбуждение. Он начал покачивать тазом, увеличивая темп и подстраиваясь под ритм Гостя. Но рука остановилась и легла на низ живота, легонько давя вниз и заставляя замереть.       – Спокойно, спокойно, – промурлыкал Бледный. – Ты слишком сильно завёлся, ми-илый. Не торопись.       Мужчина, чувствуя, как внутри все кипит, выдохнул:       – Поменьше пизди и делай, что должен. Задрал уже.       Бледный перекинул свободную руку на плечо мужчины, прижимая к колену. Вторую убрал с чужого живота и поднес ко рту. Тёмный склизкий язык обвился вокруг пальцев, обильно смачивая их слюной, не переставая смотреть в глаза Домовладельца. Тот был весь красный, запыхавшийся, по виску стекала капля пота, весь подбородок был мокрым от слюны.       – Ну, что, – Бледный улыбнулся, обнажая зубы. – Начинаем тест-драйв. Мокрые от слюны пальцы скользнули вниз, развели голени, прижатые к бёдрам, в стороны. Они надавили, смазывая слюной и растирая, подготавливая кожу, и Домовладелец дёрнулся, неожиданно резко, а затем теснее прижался плечом к прохладной, твёрдой груди, будто пытаясь найти в ней опору. Одну руку он положил поперек своего торса, а другую, ту, что была ближе к Гостю, перекинул через его шею, притягивая за затылок к себе.       Указательный палец надавил сильнее. Мышцы нехотя разжались, но впустили его, и Бледный сразу вошёл полностью, до костяшки, чувствуя, как жаркое тело сжимается вокруг него. Он вытянул палец назад и снова погрузил в горячее нутро, наблюдая за реакцией мужчины. Отшельник сдавленно промычал, прикусив губу, и прогнулся в пояснице. Его колени подтянулись поближе к груди, открывая доступ, и он замер, чувствуя, как внутри разрастается странное тепло.       В медленном, тягучем темпе палец двигался внутри, раздвигая горячие стенки, изучая каждый изгиб, каждую складочку, и мужчина чувствовал, как его тело привыкает к этому движению, как мышцы перестают сопротивляться и начинают подчиняться ритму.       – Кота за яйца не тяни, я тебе не кисейная барышня, – он простонал, когда добавился второй палец, растягивая ещё сильнее. – Блять!       Отшельник отвернулся, закусив губу. Свободная рука судорожно сжала свитер.       Бледный развёл пальцы в стороны, и Домовладелец тихо прошипел, повернулся обратно к Гостю, заглядывая в глаза. Тот вытащил пальцы полностью, смочил их заново и ввел обратно. Задвигал ими более резко и нетерпеливо, ловя каждую эмоцию на чужом лице.       Прохладные пальцы скользнули глубже и нащупали комочек нервов, Отшельник сорванно вскрикнул в улыбающийся рот Бледного. Член безостановочно тек, пачкая живот. Пальцы задвигались быстрее, вскоре добавился третий, растягивая усерднее, а затем и четвертый – широко, настойчиво.       Домовладелец дёргался и извивался. Наслаждение увеличивалось с каждым движением пальцев. Хлюпающие звуки звенели в ушах, бёдра дрожали, мышцы напрягались.       С мокрым звуком Бледный вытащил пальцы, оставляя за собой чувство пустоты.       Жилистая рука с силой надавила на мужскую спину, заставляя его выпрямиться. Отшельник перекинул одну ногу через Гостя, поворачиваясь лицом к лицу, руки сами собой вцепились в плечи. Еще один мокрый поцелуй, еще один тихий стон, еще одно жадное прикосновение.       Вспотевшие ладони провели по бледному торсу, ощупывая неровности и складки кожи, скользнули по гладкому животу и вцепились в потёртый ремень. Отшельник оторвался от чужих губ с влажным звуком и попытался поскорее разобраться с пряжкой и штанами. Расстегнул ремень, запустил руку внутрь и наткнулся на гладкую кожу. Белья не было. Ну, конечно же. Почему он вообще удивился?       Домовладелец уткнулся лбом в грудь Гостя и провел обеими руками по вставшей плоти. Член Гостя оказался таким же тёмным, скользким и прохладным, как и его язык; он подергивался, пульсировал, выделяя много смазки, которая стекала по пальцам мужчины.       Широкие ладони легли на ягодицы Отшельника, сжали, смакуя, ощущая упругость и мягкость, отпустили и обхватили снова со звонким шлепком.       Бледный наклонился и насмешливо спросил:       – Ну, и чего ждё-ём? Ты же так торопился.       Домовладелец в ответ боднул его лбом, прижался ближе, обхватил член Гостя рукой за спиной, сжимая у основания. Провел ещё раз по всей длине, ощупывая вены и распределяя смазку. Он приподнял бедра, поднес головку к отверстию, замер, собираясь с мыслями. Сделал вдох, потом еще один, стараясь максимально расслабиться. Задержав дыхание, он осторожно опустился на холодную плоть.       Холод и смазка успокаивали жжение и облегчали проникновение, но все равно Гостя было слишком много. Слишком много ощущений, которые захлестывали его с головой.       Отшельник зажмурился, ощущая, как начинает мелко дрожать. Пальцы вцепились в широкие плечи, царапая ногтями, но не оставляя ни единого следа.       – Дайвай-ка я тебе помогу, – прошептал Бледный.       Его руки сжались на заднице сильнее, и плавным, но сильным толчком он насадил мужчину полностью. Рот Домовладельца открылся в немом крике, глаза широко раскрылись от боли и потрясения, пальцы сильнее вжались в упругую бледную кожу, пытаясь удержаться. По всему телу выступил пот, тянущая боль прокатилась по всему телу, глаза заслезились.       Мужчина тихо всхлипнул, пытаясь привыкнуть к неумолимому растяжению. Слишком много, слишком странно. Он все сжимался вокруг чужой плоти, отторгая и принимая одновременно. Бледный тихо хрипел на ухо, наслаждаясь теснотой. Тёмные ладони переместились с ягодиц на спину. Они оглаживали влажную кожу, ласково проходились по линии позвоночника, проводили по лопаткам, пытаясь успокоить и расслабить.       – Ну-ну, тише, тише. Все хорошо, ты скоро привыкнешь.       – Заткнись уже, а, – сбивчиво выдохнул Отшельник.       Он приподнял бедра, член выскользнул наполовину. Насадился снова с протяжным выдохом. Повторил движение, ощущая, как пульсирующая плоть плавно движется внутри, растягивая до предела. Мужчина уперся ладонями в чужие плечи, вытянул руки и начал насаживаться активнее. Боль потихоньку отступала, оставляя после себя тягучее ощущение наполненности. Сменив угол, чувствуя, как головка члена касается той самой точки, он блаженно простонал, закатывая глаза .       Домовладелец принялся остервенело толкаться. Шлепки и неприличное хлюпанье раздавались по спальне, смешивалоиь с хриплыми стонами и всхлипываниями. Гость жадно сжимал тело мужчины, облизывал шею, касаясь языком бьющейся артерии, но не толкался сам, отдавая Отшельнику инициативу.       Удовольствие прошивало все тело, пальцы на ногах сжимались с каждым новым толчком. Двигаться становилось тяжелее: ноги уставали от однообразных, резких движений, мышцы горели, а бедра дрожали от импульсов удовольствия.       Домовладелец опустился полностью, чтобы передохнуть. Но передышку ему не дали: крепко подхватили его под ягодицы и мощно толкнулись вверх. Мужчина громко вскрикнул и с силой сжался. Руки вновь обвились вокруг шеи Гостя.       Бледный двигался агрессивно, но методично, с легкой задержкой внутри, чтобы Домовладелец успел прочувствовать каждое движение. Он жадно вдыхал запах соития и разгоряченного тела, кусал чужие плечи, оставляя жалящие метки.       – А-ах, блять! Да! –Домовладелец уже почти кричал, ощущая глубокие и быстрые толчки, выбивающие из него воздух и последние остатки разума.       Его руки сами потянулись назад и легли на собственные ягодицы, выгибаясь в пояснице. Направление движений снова сменилось, и ощущения стали ярче и острее.       Цепкие ладони сжались на чужих запястьях, прижимая их к ягодицам сильнее, не давая сменить положение. Отшельник высоко заскулил, ощутив, как его удерживают. Он потянул голову вверх, встречаясь с мокрым языком. Стоны обоих стали глуше, смешиваясь с влажными звуками. Слезы смешивались со слюной, стекали по шее. Толчки становились беспорядочнее и хаотичнее, теряли ритм; ощущения снизу накалялись до предела и…одним интенсивным, глубоким движением Бледный толкнулся внутрь до основания, изливаясь. Холодная жидкость разлилась внутри тела Домовладельца, заполняя. Тот, не имея больше сил сдерживаться, с протяжным стоном кончил, пачкая живот.       Гость продолжал коротко и медленно двигаться, продлевая наслаждение, сперма вытекала из отверстия, стекая по стволу и оставляя влажные следы на тёмной коже.       Наконец Бледный остановился, а затем отпустил чужие руки, которые тут же прижались к холодной груди. Домовладелец тяжело дышал, пытался прийти в себя. Глаза закрывались от усталости, по мышцам разлилось приятное тепло.       – Если… – голос Домовладельца прерывался от тяжелого дыхания, – твои когти…завтра отрастут, то я тебя…прибью к чёртовой матери… Собственными руками.       Бледный, державший его в своих руках, лениво усмехнулся и поинтересовался:       – А у тебя есть конкретные планы на завтра?       Мужчина вяло толкнул Гостя в плечо, скорее для галочки. Просидев так еще несколько минут, Домовладелец упёрся об Гостя, оттолкнулся и поднялся. Член выскользнул из него, сперма потекла по ногам, холодя кожу.       – Я в душ, – бросил он.       Отшельник сделал шаг, слегка пошатнулся, чувствуя, как колени подгибаются. Наступил на старый ковер и резко вскрикнул:       – Блять! – он мгновенно сел обратно на кровать, обхватывая стопу. В кожу впился один из когтей, который отлетел, когда мужчина его отстриг.       Бледный придвинулся к нему, заглянул через плечо и засмеялся. Домовладелец, закипая от раздражения, бросил на него взгляд:       – Чё ржёшь-то? Больно вообще-то. Сам все убирать будешь.       – Хорошо-хорошо, – Бледный подхватил мужчину на руки, не обращая внимания на его слабые попытки вырваться, и понес его в ванную.       Теперь, кажется, стрижка когтей будет проходить регулярно. И, возможно, Домовладельцу стоит чаще носить тапки.