Когда Империи встречаются

--- Глава 3. Гримёрка Фатима сидела перед зеркалом, снимая украшения. Руфь уже ушла. Она осталась одна. Дверь открылась без стука. Фатима подняла голову и увидела в отражении высокую фигуру. Чёрный пиджак, массивные плечи, шрам под глазом. Она вошла и закрыла дверь за собой. — Вы не ошиблись дверью? — спросила Фатима, не поворачиваясь. — Нет, — ответила Аполлинария. — Я хотела сказать, что ваш танец был… красивым. Фатима повернулась к ней. Она не выглядела испуганной — скорее заинтересованной. — Ты кто? — Аполлинария Оболенская. Фатима смотрела на неё. Она слышала это имя. Дочь Оболенского. Правая рука. Женщина-зверь. — Я тебя по-другому представляла, — сказала Фатима. — И как же? — спросила Аполлинария. — Как ту, кто просто берёт. А ты… ты стоишь и ждёшь. Аполлинария посмотрела на неё. — Я жду, потому что я не знаю, чего ты хочешь. — А если я не знаю сама? — Тогда я решу за тебя. Аполлинария подошла ближе. Она коснулась лица Фатимы — осторожно, почти невесомо, но в этом касании чувствовалась сдерживаемая сила. Её пальцы были массивными, но прикосновение — мягким. Фатима не отстранилась. — Ты не боишься меня? — спросила Аполлинария. — Я видела людей и страшнее. Но с тобой… интересно. Аполлинария наклонилась и поцеловала её — сильно, жадно. Фатима ответила не потому, что хотела, а потому, что в этот момент это казалось единственно правильным. Когда они отстранились, Аполлинария посмотрела на неё сверху вниз. — Я не обещаю тебе ничего, — сказала она. — Я и не прошу. Аполлинария снова поцеловала её — на этот раз требовательнее. Фатима чувствовала, как массивные руки обхватывают её талию, как сила поднимает её, как она прижимается к стене. Это был не разговор. Это было действие. --- Аполлинария вышла из гримёрки с таким же лицом, с каким вошла. Никто не заметил ни её отсутствия, ни её возвращения. Она села на своё место рядом с отцом, взяла бокал с водой и сделала глоток. Её руки не дрожали. Владимир посмотрел на неё. — Всё в порядке? — Всё хорошо, отец. Я просто осматривала зал. Он кивнул, не задавая лишних вопросов. Аполлинария перевела взгляд на сцену, где уже начинался следующий номер, но она не видела его. Она смотрела в пустоту. В это же время Фатима, уже переодетая в простое чёрное платье, тихо выскользнула из гримёрки и смешалась с группой. Она не подошла к отцу. Она не подошла к братьям. Она просто стояла у колонны, наблюдая за залом. Руфь подошла к ней. — Ну что, всё в порядке? — спросила она, не глядя на неё. — Да. — Ты какая-то странная. Что-то случилось? — Ничего. Просто устала. Руфь посмотрела на неё, но ничего не сказала. Она знала, что когда Фатима не хочет говорить — лучше не лезть. Фатима смотрела на стол Оболенских. На Аполлинарию. На то, как та сидит — прямая, массивная, спокойная. Как будто ничего не произошло. — Интересно, — прошептала Фатима. — Что? — спросила Руфь. — Ничего. Идём. Они отошли от колонны и растворились в толпе гостей. ---