Когда Империи встречаются

--- Бонус. Ответный визит Прошло полгода. Снег в России растаял, уступив место короткой, но яркой весне, а затем и лету. За это время связь между двумя семьями окрепла настолько, что Владимир Оболенский сам объявил о новом визите. — Мы едем на Восток, — сказал он за ужином, и Анна, сидевшая рядом, улыбнулась. — На этот раз все вместе. Искандер давно зовёт нас в гости. Пора ответить на его гостеприимство. Когда самолёт приземлился, их уже ждали. Искандер и Зарифа стояли впереди, а за ними — все трое сыновей и целая свита. Теплота встречи была искренней, без тени протокола. Особняк Абдулаевых встретил их знакомыми ароматами специй и старого дерева. Для Анны и Владимира подготовили лучшие покои. Фатима, едва сдерживая радость, обнимала мать, а потом показывала свои старые комнаты, в которые вернулась уже не как тень, а как часть чего-то большего. Вечерами семьи собирались вместе в большом зале. Мужчины говорили о делах, но без прежней настороженности — теперь это были разговоры равных партнёров, скреплённых не только контрактами. Владимир и Искандер сидели во главе стола, и в их беседе слышалось нечто большее, чем деловой интерес. Анна и Зарифа нашли общий язык почти мгновенно, обсуждая сады и книги, смешивая русский чай с восточными сладостями. В один из дней, когда семьи выехали на конную прогулку, Руфь оказалась рядом с Аполлинарией. Она ехала чуть позади, наблюдая за Фатимой, которая смеялась вместе с матерью. — Знаешь, я видела её разной, — негромко сказала Руфь, обращаясь к Аполлинарии. — Видела собранной перед выступлением, уставшей после. Видела испуганной и решительной. Но такой спокойной, как сейчас, я не видела её никогда. Аполлинария промолчала, но её взгляд на мгновение смягчился. — Я знаю. Я это чувствую. Вечером, когда зной спал, и сад наполнился стрекотом цикад, Искандер и Владимир сидели в тени старого платана. Между ними стоял кальян и две чашки крепкого чая. — Помнишь наш первый разговор? — спросил Искандер, выпуская струйку дыма. — Тогда мы были просто деловыми партнёрами. — Я помню, — кивнул Владимир. — Я тогда думал, что Восток — это сложная головоломка. — А теперь? — А теперь я вижу, что это не головоломка, — Владимир посмотрел на дом, где в освещённом окне мелькали силуэты их женщин. — Это семья. И сила нашего союза держится не только на сделках. Искандер проследил за его взглядом и улыбнулся. — Я рад, что наши дочери оказались мудрее нас. Они построили мост, о котором мы даже не мечтали. Они чокнулись чашками, и этот тихий звук был весомее любых подписанных бумаг. Прощаясь через несколько дней, Владимир и Анна обнимали Зарифу и Искандера, как старых друзей. Фатима стояла рядом с Аполлинарией, и в её глазах блестели слёзы — но это были слёзы не печали, а полноты чувств. — Мы вернёмся, — тихо сказала Анна Зарифе. — Я знаю, — ответила Зарифа. — Двери этого дома всегда открыты для вас. Для всех вас. Машина тронулась. Фатима смотрела в заднее окно, пока особняк не скрылся за поворотом. Аполлинария взяла её за руку, и это молчаливое прикосновение сказало больше любых слов. ---