Телохранитель

Колеса университетского автобуса медленно катились по старой грунтовой дороге, время от времени спадая в небольшие ямки. Внутри автобуса была очень приятная и веселая атмосфера: ребята смеялись, обсуждали ближайшие планы на будущее, пели песни. — Дин, с тобой все в порядке? — обеспокоено спросил Сэм, вглядываясь в позеленевшего Дина. — В порядке, — сквозь зубы выдавил Дин и тут же сглотнул, крепче вцепившись пальцами в спинку переднего сиденья. — Просто этот колымажник явно собирал подвеску из водопроводных труб и чьих-то гребанных проклятий. ​Автобус снова подскочил на выбоине, с металлическим лязгом отозвавшимся где-то в недрах кузова, и у Дина подступил к горлу неприятный ком. Он зажмурился, упираясь виском в холодное стекло окна, пытаясь дышать ровно. ​Вокруг шумели. Кто-то на задних рядах неумело перебирал струны гитары, фальшивя на каждом втором аккорде, смех забивал всё пространство, а рядом с ними девушка с параллельного курса размахивала пачкой чипсов, что-то эмоционально доказывая подруге. Дин открыл один глаз, скосив взгляд на друга. Сэм выглядел... необычно. Не было той вечной напряженной складки между бровей, с которой тот обычно ходил. Сэм просто сидел, откинув голову на подголовник, и впитывал этот хаос с каким-то тихим, почти детским изумлением. ​— Ты бы хоть окно приоткрыл, — Сэм потянулся через него, с усилием сдвинул тугую пластиковую защелку, и в душный салон ворвался плотный, прохладный поток воздуха, пахнущий сосной и сырой землей. — Полегче? ​— Ага, — Дин жадно вдохнул свежесть, чувствуя, как удушливая тошнота постепенно отступает. ​Он повернул голову к окну, разглядывая мелькающие за стеклом верхушки высоких сосен. В голове всё ещё не укладывалось, что они здесь. Без конвоя, без четких инструкций, записанных на подкорку, без тяжелого, давящего взгляда из углов. Дину было как то не по себе без своего любимого телохранителя. Утром, за столом, отец сказал ему, что сослал Кастиэля в другой город, по какому-то делу... С одной стороны, внутри сидел странный укол — без постоянного присуствия Каса рядом было странно до чесотки. Но если посмотреть с другой стороны... свобода кружила ему голову. «Кастиэль даже не нашел способ попрощаться, он ведь мог!» — подумал Дин, раздраженно сморщив нос. ​— Дин, эй, ты опять где-то витаешь? — Сэм слегка подтолкнул его плечом, возвращая из мыслей к тряскому салону. — Точно нормально всё? ​— Да нормально, — огрызнулся Дин, отворачиваясь к окну и пытаясь сглотнуть подступившую горечь. — Просто думаю, что некоторые слишком много о себе возомнили. ​Сэм озадаченно вскинул брови, но лезть в душу не стал. Он снова откинулся на подголовник, разглядывая мелькающие за стеклом деревья. ​— Как знаешь, — тихо ответил Сэм, и в его голосе проскользнула мягкая, знакомая теплота. — Главное, что мы вырвались. Хоть на этот вечер. ​Дин молча разглядывал свои пальцы. Раздражение на Кастиэля всё ещё жгло где-то под ребрами, но свежий ветер из окна и близость Сэма постепенно делали свое дело. Свобода пахла пылью, дешевенькими сигаретами из форточки на задних рядах и этой чертовой грунтовой дорогой. ​— Привыкай, Сэм, — наконец пробормотал Дин, чуть удобнее усаживаясь на жестком кресле и расслабляя плечи. — К хорошему быстро привыкают.

***

Автобус тряхнуло последний раз, когда он съехал с проселочной дороги на утрамбованную поляну у самого края соснового бора. Двигатель чихнул, заглох, и салон моментально заполнился шумом: студенты наперебой зашевелились, подхватывая рюкзаки, гитары и пакеты с едой. ​Дин вылез первым, жадно втягивая влажный воздух, в котором смешались запахи хвои, озерной воды и вечерней прохлады. За ним вынырнул Сэм, прищурившись от заходящего солнца, которое пробивалось сквозь кроны высоких деревьев золотыми полосами. ​— Костер сделаем у самого берега, — гитарист с параллельного курса уже вовсю распоряжался на поляне, сгружая деревянные ящики. — Парни, тащите сушняк, пока совсем не стемнело! ​Дин неопределенно повел плечом, но от общей суеты отказываться не стал. Вместе с Сэмом они отошли чуть глубже в лес — туда, где хрустели под ногами сухие сосновые ветки. На секунду Дин поймал себя на том, что по привычке оглядывается по сторонам, ища темный силуэт в черном пальто. Чушь. Никого здесь нет. Кастиэль сейчас где-то за сотни километров, выполняет очередной приказ отца, и думать о нем — только настроение себе портить. ​— Держи, — Сэм протянул ему охапку сухостоя, с улыбкой качнув головой. — Ты опять в себе, завязывай, Дин. Мы здесь не для того, чтобы заново пережевывать то, что осталось в городе. ​Дин посмотрел на него. В мягких сумерках лицо Сэма казалось спокойным, совсем как раньше, в те времена, когда между ними еще ничего не запуталось. Он забрал ветки, коротко кивнув: ​— Да знаю я. Погнали, а то эти умельцы сейчас весь лагерь спалят. — Слушай, тут есть озеро неподалёку... — Сэм перехватил свою охапку веток, отводя взгляд в сторону. — Может ночью сгоняем туда? Говорят, в это время там красиво. Дин, услышав его слова немного притормозил, оглядываясь назад — его там нету. Он тряхнул головой, и посмотрел за плечи Сэма, пытаясь увидеть там хоть что-то похожее на озеро. — Давай, времени полно, — кивнул он. — А потом уже можно и по домам езжать. Они вернулись к общей суматохе, бросив хворост в растущую кучу у берега. Лагерь уже жил своей шумной, хаотичной жизнью. Кто-то возился с розжигом, ругаясь на отсыревшие спички, кто-то растягивал большой плед прямо на траве, а из двух гитар парней заиграла какая-то ненавязчивая музыка, перекрываемая громким смехом. ​Огонь вспыхнул быстро, охватывая сосновые ветки и выбрасывая в темнеющее небо снопы ярких искр. Воздух густо пропах дымом и паленым сахаром — девчонки из параллельной группы уже насаживали зефир на тонкие прутики. ​Дин уселся на поваленное бревно чуть в стороне от эпицентра веселья. В руках у него оказалась открытая банка дешевого пива, переданная кем-то из однокурсников. Сэм опустился рядом, привалившись плечом к его плечу, и просто смотрел на огонь. Между ними установилось то самое молчание, в котором не нужно было ничего объяснять — без лишних вопросов и без того напряжения, что обычно висело между ними в городе. ​— Возьми, — Сэм ткнул его локтем, протягивая обгоревший с одного бока маршмеллоу. ​— Нафига мне эта сладкая дрянь? — хмыкнул Дин, но прутик забрал, отправляя тягучую штуку в рот. ​Сэм тихо засмеялся. Этот его смех — беззаботный, тихий — выбил у Дина из-под ног остатки мрачного настроения. На секунду ему действительно показалось, что нет никакой мрачной тени отца, нет строгих правил, нет Кастиэля с его тяжелым, пронизывающим взглядом, который вечно стоял за спиной, словно надсмотрщик. Была только эта поляна, треск сучьев в костре, темная гладь озерной воды вдалеке и Сэм. Сумерки сгустились окончательно, превращаясь в плотную июльскую ночь. Шумная компания постепенно утихомирилась: часть ребят потянулась к автобусу дремать, кто-то остался шептаться у догорающих углей под тихий перебор гитарных струн. ​Сэм подтолкнул Дина под локоть и подбородком указал в сторону тропинки, уходящей в темноту: ​— Пошли? Пока все окончательно не разбрелись. ​Дин поднялся, незаметно стряхивая с джинсов сухую хвою. Они обогнули бревно и пошли вглубь прибрежных зарослей, подальше от отблесков костра. ​Чем дальше они отходили, тем тише становились голоса за спиной. Лес дышал ночной прохладой, а сквозь густые кроны деревьев просвечивала огромная, отмытая до блеска луна. Тропинка вывела их к небольшому песчаному выступу. ​Озеро в темноте выглядело действительно впечатляюще: черная, абсолютная гладь воды отражала звездное небо так четко, будто это было зеркало, вставленное в рамку из темных сосен. ​— Ну как? — едва до не шепотом спросил Сэм, останавливаясь у самого края воды и сунув руки в карманы. ​Дин встал рядом, вглядываясь в чернеющую даль. Вода тихо набегала на песок едва слышным шуршанием. В груди вдруг стало легко и одновременно пусто — свобода оказалась штукой непривычной, почти давящей, но чертовски приятной. ​— Красиво, — искренне отозвался Дин, опустив взгляд на воду. — Черт возьми, Сэмми... реально красиво.

***