Снег на ресницах

Глава одиннадцатая. Нежность

Зима в Морозовке была долгой. Снег падал и падал, заметая дорожки, укрывая избы белыми шапками. Но внутри их избы было тепло. Печь гудела, разливая по комнате уютный жар, а за окнами выл ветер, напоминая о том, что снаружи — холод и пустота. Чимин сидел у печи и перебирал старые вещи, которые они нашли на чердаке. Юнги сидел рядом, на лавке, и смотрел на него. Он уже привык к этому — к тому, что Чимин всегда что-то делает. Готовит, чинит, стирает, убирает. Его маленькие руки никогда не знали покоя. — Ты всегда такой? — спросил Юнги неожиданно. Чимин поднял голову. — Какой? — Занятой, — сказал Юнги. — Постоянно делаешь что-то. Чимин улыбнулся. — Если я не буду делать, кто сделает? — спросил он. — Раньше я делал всё сам. Теперь — мы делаем вместе. Но мне нравится. Это помогает мне не думать о плохом. Юнги нахмурился. — О чём ты думаешь, когда не занят? Чимин помолчал. Он смотрел на огонь, и его лицо стало серьёзным. Светлые волосы упали на лицо, и он заправил их за уши, чувствуя, как тепло от печи согревает его щёки. — О стае, — сказал он. — О том, что было до. О том, что я потерял. Юнги смотрел на него и чувствовал, как его собственное сердце сжимается от чего-то, что он не мог назвать. — Ты скучаешь по ним? — спросил он. — По своей стае? Чимин покачал головой. — Я скучаю не по стае, — сказал он. — Я скучаю по тому, что у меня было. По чувству, что я кому-то нужен. Что я часть чего-то большего. Здесь, в этой избе, я был один. Очень долго. Юнги молчал. Он смотрел на Чимина, на его светлые волосы, которые падали на лицо, на его маленькие руки, которые перебирали старую ткань. Он чувствовал, как его собственный зверь внутри ворочается, чувствуя его боль. — А теперь? — спросил он. Чимин поднял голову. Он смотрел на Юнги, и его глаза были тёплыми. — Теперь у меня есть ты, — сказал он. — Я не один. Юнги смотрел на него долгую секунду. Потом сказал: — Расскажи мне. Что случилось с твоей стаей? Почему они прогнали тебя? Чимин опустил глаза. Он смотрел на свои руки, которые всё ещё перебирали ткань, и чувствовал, как его дыхание становится глубже. — Они хотели выдать меня за старого альфу, — сказал он. — Он был жестоким. Все знали это. Но он был сильным, и вожак хотел заключить союз с его стаей. Меня не спрашивали. Меня просто объявили его парой. Юнги нахмурился. Его пальцы сжались в кулаки. — Ты не согласился? — Я не мог, — сказал Чимин. — Мой зверь отверг его. Я чувствовал это. Когда он приближался, я хотел убежать, спрятаться. Я не мог представить, что буду с ним. Что он будет прикасаться ко мне. Юнги молчал, но Чимин видел, как его челюсти сжались. — Я сбежал в ночь перед обрядом, — продолжал Чимин. — Я не знал, куда иду. Просто бежал. Бежал так долго, как мог. И оказался здесь. — Они искали тебя? Чимин кивнул. — Они объявили меня проклятым предателем. Сказали, что я предал стаю, отказавшись от союза. Если они найдут меня, они... довершат изгнание. — Что это значит? — спросил Юнги. Чимин поднял на него глаза. В них была боль. — Они прогонят меня с волками, чтобы забрать метку стаи. По их законам, изгнанный омега должен быть прилюдно уничтожен. Иначе духи не примут его в следующей жизни. Юнги смотрел на него, и его лицо было напряжённым. Чимин видел, как его пальцы сжимаются в кулаки, как напрягаются мышцы на челюсти. — Они не найдут тебя, — сказал он. — Я не позволю им. Чимин почувствовал, как его сердце сжалось от нежности. — Ты не знаешь их, — сказал он. — Они сильные. Они могут убить нас обоих. — Пусть попробуют, — сказал Юнги. — Я не отдам тебя им. Чимин смотрел на него, и чувствовал, как слёзы подступают к глазам. Но он не дал им пролиться. — Спасибо, — сказал он. Юнги кивнул. Он помолчал, глядя на огонь, и Чимин чувствовал, как его взгляд становится мягче. — Как ты оказался здесь? — спросил он. — Я нашёл тебя умирающим в ловушке. Что случилось с твоей стаей? Юнги молчал. Он смотрел на огонь, и его лицо было напряжённым. Чимин уже жалел, что спросил. Но он хотел знать. Он хотел понять, что привело этого сильного альфу в его жизнь. — Мою стаю убили, — сказал Юнги наконец. — Три дня до того, как я упал в ту ловушку. Чимин замер. Он смотрел на Юнги, и его сердце сжалось. — Три дня? — переспросил он. — Только три дня? Юнги кивнул. Он не смотрел на Чимина — смотрел на огонь. Его голос был ровным, но Чимин слышал в нём боль, которую он пытался скрыть. — Они пришли ночью, когда все спали, — сказал он. — Охотники из соседних земель. У них были мечи и факелы. Они подожгли наши дома. Мы проснулись в дыму. Чимин смотрел на него, и чувствовал, как его собственное сердце бьётся быстрее. Он представлял этот ужас — проснуться от запаха дыма, от криков, от звука мечей. Он не мог представить, что чувствовал Юнги в тот момент. — Вожак приказал мне бежать, — продолжал Юнги. — Он сказал, что я должен выжить. Что я должен продолжить род. Я не хотел. Я хотел остаться и умереть вместе с ними. — Но ты ушёл, — сказал Чимин. — Я не мог ослушаться, — сказал Юнги. — Он был вожаком. Я должен был подчиниться. Чимин чувствовал, как его рука дрожит. Он протянул её и коснулся руки Юнги. Юнги вздрогнул от прикосновения, но не убрал руку. — Ты три дня шёл по лесу? — спросил Чимин. — Да, — сказал Юнги. — Я не знал, куда иду. Я просто шёл. Пока не упал. Когда я очнулся, я был здесь. В твоей избе. — Как ты не замёрз? Юнги покачал головой. — Я не чувствовал холода. Я просто шёл. Думал, что умру. Но я не умер. Чимин смотрел на него, и чувствовал, как его сердце сжимается от боли. — Сколько тебе лет? — Мне двадцать шесть. Я потерял всё. За одну ночь. — Проговорил Юнги. Чимин молчал. Он не знал, что сказать. Он просто сжал руку Юнги, чувствуя, как его пальцы отвечают на его прикосновение. — А сколько было тебе, когда ты сбежал из стаи? — спросил Юнги. Чимин печально улыбнулся: — Мне было двадцать три. Я сбежал. И оказался здесь. В этой избе. Один. — Ты был один целый год? — спросил Юнги. — Полгода, — сказал Чимин. — До того, как нашёл тебя. Юнги смотрел на него долгую секунду. Потом его пальцы сжались вокруг руки Чимина. — Ты сильный, — сказал он. — Ты выжил один. Это не каждый может. Чимин улыбнулся. — Ты тоже сильный, — сказал он. — Ты выжил после того, что случилось. Ты не сдался. Юнги кивнул. Они сидели в тишине, глядя на огонь. Чимин чувствовал, как его рука всё ещё лежит в руке Юнги, как его пальцы сжимают его ладонь. — Я рад, что мы нашли друг друга, — сказал он. Юнги повернул голову и посмотрел на него. Его глаза были тёплыми. — Я тоже, — сказал он. Они сидели так долго. Чимин чувствовал, как его зверь внутри успокаивается, чувствуя присутствие альфы. Он знал — это правильно. Это их место. Их дом.

***

Вечером Чимин сидел на крыльце и смотрел на снег. Звёзды уже зажглись на небе, холодный воздух кусал лицо, но он не хотел уходить внутрь. Ему нужно было побыть наедине со своими мыслями. Юнги подошёл и сел рядом. Их плечи соприкасались, и Чимин чувствовал, как тепло разливается по его телу. — Холодно, — сказал Чимин, кутаясь в тулуп. — Я знаю, — сказал Юнги. — Но я хочу побыть с тобой. Чимин улыбнулся. Он чувствовал, как его сердце бьётся быстрее. — Ты говоришь странные вещи, — сказал он. — Правду, — ответил Юнги. — Я говорю правду. Они сидели в тишине, глядя на снег. Чимин чувствовал, как его собственный зверь внутри мурлычет от удовольствия. Он чувствовал феромоны Юнги — тёплые, спокойные, защищающие. — Ты знаешь, — сказал он. — Когда я чувствую твой запах, я чувствую, что я в безопасности. — Я знаю, — сказал Юнги. — Я тоже. Он протянул руку и заправил прядь светлых волос за ухо Чимина. Его пальцы были тёплыми, грубыми, но осторожными. Чимин чувствовал, как его кожа горит в том месте, где прикоснулись его пальцы. — Я хочу, чтобы ты всегда чувствовал себя в безопасности, — сказал он. Чимин смотрел на него. Он чувствовал, как его сердце бьётся быстрее. Юнги смотрел на него, и в его глазах был свет — не холодный, не злой. Тёплый, как пламя в печи. — С тобой я всегда чувствую себя в безопасности, — сказал Чимин. Юнги смотрел на него долгую секунду. Потом его рука скользнула с его плеча на его подбородок. Он приподнял его лицо, заставляя смотреть на себя. Чимин не дышал. Он смотрел в глаза Юнги и чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле. — Ты такой тёплый, — сказал Юнги. — А ты такой... — Чимин не знал, что сказать. Его мысли путались, слова застревали в горле. Юнги улыбнулся. Настоящая улыбка, которая осветила всё его лицо. Он наклонился ближе, и Чимин почувствовал его дыхание на своих губах. Тёплое, родное. — Можно? — спросил Юнги, почти шёпотом. В его голосе была неуверенность, которой Чимин никогда не слышал. Он ждал разрешения. Он не хотел делать больно. Чимин не мог говорить. Он просто кивнул. И Юнги поцеловал его. Это было нежно. Осторожно. Его губы коснулись его губ, мягко, почти невесомо. Он словно боялся, что Чимин разобьётся, если нажать сильнее. Чимин почувствовал, как тепло разливается по его телу, как его сердце бьётся в такт с сердцем Юнги. Его руки сами собой поднялись и обхватили шею альфы, притягивая его ближе. Юнги углубил поцелуй, но всё так же осторожно. Его рука легла на затылок Чимина, пальцы запутались в его волосах. Чимин чувствовал его запах, его тепло, его присутствие. Он чувствовал, как его зверь внутри мурлычет от удовольствия, как он успокаивается, чувствуя альфу. Когда они отстранились, Чимин смотрел на Юнги и чувствовал, как его щёки заливаются румянцем. Он не мог дышать. Не мог говорить. Он просто стоял, чувствуя, как его сердце колотится где-то в горле. Юнги смотрел на него. Его глаза были тёплыми, мягкими. Он улыбнулся. — Хорошо, — сказал он. Чимин улыбнулся в ответ. Он чувствовал, как его собственный зверь внутри танцует от радости. — Да, — сказал он. — Хорошо. Они сидели на крыльце, глядя на снег. Их плечи соприкасались, и Чимин чувствовал, как тепло разливается по его телу. — Спасибо, — сказал он тихо. — Что ты здесь. Юнги посмотрел на него. Его глаза были тёплыми. — Я всегда буду здесь, — сказал он. Они сидели на крыльце, глядя на снег. Чимин чувствовал, как его зверь внутри успокаивается, чувствуя присутствие альфы. Он знал — это правильно. Это их место. Их дом.

***

Однажды вечером Юнги сидел у печи и молчал дольше обычного. Чимин уже собрался лечь спать, когда услышал: — Чимин-а. Он обернулся. Юнги смотрел на огонь, но его плечи были напряжены, а пальцы сжимали край лавки. В его позе было что-то, что заставило Чимина остановиться. — Ты не боишься меня? — спросил он хрипло. Чимин замер. Он смотрел на Юнги, на его напряжённые плечи, на его бледное лицо, и чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Он подошёл ближе и сел рядом — так близко, что их плечи соприкасались. Его макушка едва доставала до плеча Юнги. — Боюсь, — честно ответил он. — Но не так, как раньше. Раньше я боялся, что ты меня убьёшь. Теперь я боюсь, что ты уйдёшь. Юнги повернул голову, посмотрел на него сверху вниз. Его глаза были тёмными, тяжёлыми, но в них не было льда. Он смотрел на Чимина так, будто видел его впервые. — А если я останусь? — спросил он тихо. Чимин поднял на него глаза, и в них блеснули слёзы — не от страха, а от надежды. — Тогда я перестану бояться совсем. Юнги протянул свою большую руку, положил её на затылок Чимина и притянул к себе. Его пальцы запутались в светлых волосах, которые уже начали распускаться после того, как коса ослабла. Он провёл по ним — медленно, почти благоговейно, — и Чимин почувствовал, как по его телу пробегает дрожь. Не от страха. От нежности. Чимин уткнулся носом в его плечо, вдыхая запах, к которому уже привык. Юнги провёл большим пальцем по его шее, не сжимая — просто гладя. — Оставайся, — сказал Юнги тихо. — Пожалуйста. Я тоже боюсь быть один. Чимин улыбнулся ему в плечо и прошептал: — Остаюсь. Юнги медленно погладил его по голове — уже увереннее, чем в прошлый раз. Чимин прикрыл глаза и почти уснул в его руках, чувствуя, как сильное тело альфы вибрирует от ровного дыхания. Он чувствовал, как его собственное сердце бьётся в такт с сердцем Юнги. И знал — это правильно. Это их дом. Их убежище. Их место.