Моя милая пустота

Бессонница от хаоса

Ветер напротив паруса

Думаю, мы счастливы в другом измерении

В этом спина болит и ноют колени

В этом всё как-то не до конца правильно

В этом не получается играть по правилам. ©

      После встречи с Цзинь Лином Вэй Усянь находился в разбитых чувствах. Хотя, по сути, спасение мальца тому явно было на руку и сулило улучшение их отношений. Но вот обстоятельства…       «Нехорошо неокрепшему юноше болтаться одному в поисках приключений. Может, стоит связаться с Цзян Чэном? Или, наоборот, не надо вмешиваться? Вдруг Цзян Чэн воспримет это как укор своим способностям воспитателя? Или Цзинь Лин обидится на то, что я наябедничал? Ох, какие же они своенравные! Поди найди ещё подход…» — Вэй Усянь хотел передохнуть, вдоволь повалявшись на кровати, перед ночной вылазкой, но тревожные мысли вновь одолели. Он крутил их и так и эдак, однако ничего дельного придумать не смог. В целом, все рассуждения Вэй Усяня заканчивались подобным образом: забивали голову, утомляя сверх меры, и отягощали сердце. Благо, на сей раз это не продлилось долго — в дверь постучали, прервав раздумья.       Стоявший на пороге Вэнь Нин был донельзя взволнован, посему заикался сильнее обычного: — М-мол-лодой госп-подин М-мо, м-мы с Ф-феей вы-вычисл-лили лазутчик-ка.       Лютый мертвец и собака-оборотень, призванная их уничтожать, работали в паре? Никак эта «хорошая девочка» и пузико дала почесать после успешной слежки? Звучало настолько абсурдно, что Вэй Усянь, нелепо вытаращившись, сумел вымолвить лишь: — Чего? — М-мы… — Вэнь Нин любезно принялся повторять, но оказался прерван: — Это я понял, не продолжай. Кто он? — Г-глава Н-не.       Вэй Усянь на миг задумался. За всей этой суматохой с врастанием Цзинь Лина в стену крепости и последующим спасением, он как-то позабыл о чужом незримом присутствии. Хотя почувствовал преследование ещё плутая по лабиринту. Да и Фея потом подтвердила догадки, принеся в пасти обрывок первосортной ткани, оторванной от ханьфу «лазутчика». Что ж, раз в дело вступает старый приятель по учёбе, то ограбление Лань Чжаня пока можно отложить. — Логично. Такие масштабные сооружения на территории Ордена не построить без ведома Главы. Значит, крепости возведены либо по его приказу, либо с разрешения. Только почему Не Хуайсан оказался там одновременно с нами? Тоже, небось, на внимание Цзян Чэна претендует?       Вероятно, крепости имели какое-то особенное значение для Ордена Не, посему и хитро охранялись. Тогда неудивительно, что Глава тотчас примчался с проверкой, стоило одной из них повредиться. Но, пока домыслы не подтвердились, проще обратить всё в шутку. Правда, Вэнь Нину с юмором Вэй Усяня просто не было: — Н-не з-знаю.       Ох, он воспринимал слова слишком серьёзно. Не будь лютым мертвецом, точно покраснел бы от смущения. Посему Вэй Усянь, сжалившись, с лёгкостью отмахнулся от сказанного: — Не бери в голову, это я так, — пройдя к кровати, он лихо запрыгнул на неё будто шкодливый ребёнок. И прежде, чем закрыть глаза, произнёс: — Надо бы завтра сходить проверить.       Про проклятье, отнятое у Цзинь Лина, Вэй Усянь умолчал. Как и о возможном источнике его возникновения: «Наверняка в крепости замурована ещё одна часть тела. Иначе я не представляю, откуда Цзинь Лин взял эту пакость, если не от соседства с ней. Что ж, скоро выясним.»

▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄

      К неудовольствию Вэй Усяня, помимо Не Хуайсана и адептов Ордена Цинхэ Не, рядом с разрушенной стеной обнаружился Лань Чжань. Конечно, наивно было полагать, что хитрость со слухами полностью собьёт соперника со следа, ведь рука, указывающая направление, всё ещё при нём. Да и, хоть Второй Нефрит разговаривал чуть лучше немого, совсем безнадёжным не являлся. В общем, Вэй Усянь явно поторопился, списав Лань Чжаня со счетов. И теперь надо бы расположить того к себе, раз встать раньше пяти утра и из-за этого прийти первее него — невозможно. — Ханьгуан-цзюнь, какая приятная встреча. Что столь прославленный заклинатель забыл в сих глухих местах? — Вэй Усянь натянул доброжелательную улыбку, надеясь растопить холодное сердце. — Дела Ордена, — Лань Чжань, как обычно, дал крайне скупой ответ. Уголки губ Вэй Усяня неприязненно дрогнули, но сдаваться было нельзя. К обворожительной улыбке добавились восторженная интонация и всплески руками: — Какое совпадение! Меня тоже! Глава Ордена Цзян был ко мне так великодушен, что я избрал своим долгом отплатить за эту доброту, продолжив его начинания. Хожу теперь по свету, хаос истребляю, тёмных заклинателей ловлю, правда, здорово?! — вопрос остался без ответа, канув в пустоту. Лань Чжань промолчал. Занятые укладкой камня адепты подозрительно покосились. Не Хуайсан отвёл взгляд, будто испугавшись, что «истребление хаоса» относится лично к нему. Впрочем, угадал: — Вот, пришёл к Главе Не с вестями. Здравствуйте. Мо Сюаньюй прибыл, — Вэй Усянь не ведал, знаком ли Глава Не с Мо Сюаньюем, посему, заявив о себе в третьем лице, глубоко поклонился. Подобные манеры можно принять и за странности сумасшедшего, и за вежливость, и за добрую шутку между приятелями. Хотя, по сути, Вэй Усянь представился таким образом на случай, если Не Хуайсан не знал имени владельца этого тела. За разоблачение же он не переживал: изменившиеся повадки легко было списать на усугубление душевной болезни. Или, наоборот, на излечение от оной — тут уж всё зависело от ситуации и целей. В целом, Вэй Усянь готов в любой момент изобразить хоть умственную отсталость, хоть просветление. — З-здравствуйте, молодой господин Мо. Чем обязан? — Не Хуайсан разволновался вопреки своему высокому статусу, словно провинившийся слуга перед хозяином. Однако, несмотря на сквозящую в голосе тревогу, сделать вывод о степени его знакомства с Мо Сюаньюем не получалось. Зато Вэй Усянь заметил в облике Главы Не нечто странное.       Во время учёбы в Гусу, Не-сюн производил впечатление изнеженного богатого господина. Трудолюбием не отличался, чего не скажешь о любви к искусству. Это отражалось в каждой мелочи: роскошные одеяния; тщательно подобранные к ним украшения; ухоженные руки, занятые веером тонкой работы. Получив полный доступ к богатствам Ордена Цинхэ Не, как Глава, Не Хуайсан стал наряжаться ещё изысканнее. Посему сегодняшний вид вызывал подозрения — подол красивейшего ханьфу был оборван. Вэй Усянь не сомневался: именно этот наряд он надевал вчера. Не сменить одежду после дня носки — подобное для Не Хуайсана недопустимо. Носить же ханьфу со столь явным изъяном — тем более.       «Никак знак мне подаешь, Не-сюн? Вот только которому мне: бывшему соученику, осведомлённому о твоих повадках, или Мо Сюаньюю, нашедшему кусок ткани твоих одеяний?»       Вэй Усянь нутром чуял: всё неспроста. Вряд ли Не Хуайсан намеренно замуровал в крепости проклятые останки, но… Заявившись вчера с проверкой, вполне мог обнаружить либо их, либо следы проклятья. Ежели так, то логично, что ему потребовалась посторонняя помощь. И понятное дело: в открытую о подобном не попросишь, ибо людоедские сооружения мгновенно бы стали темой для всеобщего обсуждения и, разумеется, осуждения. Как бы то ни было, а Вэй Усянь уверился: сила на его стороне. Риск оправдан, посему стесняться ни к чему. Грязный шантаж тут же пошёл в ход: — Не сочтите за дерзость, но у меня к вам пара вопросов. Точнее, к вашей крепости, что затягивает людей в стены. Причём, всех без разбору, включая наследников Великих Орденов и по совместительству племянников Глав Великих Орденов.       Не Хуайсан изменился в лице. И, побледнев, заполошно принялся оправдываться, размахивая руками будто любимым веером: — Я ничего не знаю! Правда, не знаю! Это просто байки! Глупые слухи!       Вэй Усянь преисполнился довольства. Поведение Не Хуайсана говорило само за себя, посему он смело втянул Лань Чжаня в эту махинацию, превратив того из соперника в сообщника: — Да? Ханьгуан-цзюнь, вы тоже считаете, что это просто байки? Мы тут, выходит, оба стоим пальцем в Небо наугад тычем, точнее, рукой. — Мгм. У меня тоже есть вопросы. Под общим натиском Глава Не сдался, правда, без условий не обошлось: — Хорошо! Я расскажу, только пообещайте никому не говорить… — Я — сумасшедший, мне всё равно никто не поверит. Но клянусь своим добрым именем держать язык за зубами, — Вэй Усянь пожал плечами, охотно согласившись. Всё равно фамилия Мо ему не принадлежала. Терять, по сути, нечего, посему Цзян Чэн беспрепятственно будет введён в курс дела при необходимости. — Ханьгуан-цзюнь, прошу, ни одна живая душа не должна узнать мою тайну. Пообещайте хранить всё в секрете ради давней дружбы Орденов Гусу Лань и Цинхэ Не. В случае, если правда станет известна, пожалуйста, выскажитесь в мою защиту. — Как вам будет угодно.       Все три стороны пришли к соглашению, и дальнейший разговор состоялся в стенах крепости во избежание огласки (благо адепты не успели полностью восстановить здание и небольшой проход в него всё ещё имелся). Вернее, в стенах Некрополя, служившего для захоронения сабель семьи Не.       Беседа вышла на редкость напряжённой. И даже не из-за необходимости дышать через раз во избежание преображения мертвецов под воздействием энергии Ян, исходящей от говоривших. Вэй Усянь, неожиданно для себя, расчувствовался: Не Хуайсана было по-человечески жалко. Мало того, что он потерял единственную опору в жизни в лице любимого брата, так ещё совершенно не годился на роль Главы. И об этом, не стесняясь, судачили повсюду: молва о безвольном «незнайке», тянувшем Орден ко дну, достигла ушей Вэй Усяня задолго до личной встречи. Причём настолько нелестная, что даже лютому мертвецу было неловко слушать. А сейчас, воочию наблюдая за тщетными попытками Не Хуайсана справиться с сохранением тёмных семейных тайн, неловко почувствовал себя и такой бесстыдник, как Вэй Усянь.       По окончанию разговора всё, наконец, встало на свои места: слухи про Хребет-людоед оказались правдивы, но не точны. Крепость действительно поглотила несколько бандитов, принявших захоронение за усыпальницу, полную сокровищ. Однако те разбойники сами разбудили лихо, посему сочувствия у Вэй Усяня не вызывали. Проклятые останки, очевидно, замурованы в стену. Правда, не из злого умысла. По незнанию, вместе с трупом, наспех добытым для упокоения оружия внезапно скончавшегося Не Минцзюэ. Не Хуайсан клялся — купленные им тела имели при себе все конечности. А это значит: загадку расчлененного мертвеца Вэй Усянь разгадает ещё нескоро. По крайней мере, не раньше, чем найдёт, к какому бедолаге те прикрепили. — Нужно разобрать стену, — со знанием дела изрёк Вэй Усянь, глядя на то, как последний кирпич ложится в кладку. — Мгм. — Н-но её же только что восстановили… — обречённо произнёс Не Хуайсан, схватившись за веер будто утопающий за соломинку. — Тем лучше! Фамильный склеп разрушать жальче, нежели новую постройку. Сочтём за знак судьбы. Да и адепты ваши ещё здесь — есть кому утруждаться.       Поначалу Вэй Усянь хотел свалить работу на других, но в итоге стоять в стороне не смог — прежняя деятельная натура дала о себе знать самым вопиющим образом. Присоединившись к людям из Ордена Цинхэ Не, он принялся разбирать кладку в том месте, куда вчера затянуло Цзинь Лина. А когда закончил с этим участком стены — взялся за соседний. Общими усилиями на свет извлекли порядочное количество тел разной степени сохранности. Скелетированные, полусгнившие, едва тронутые разложением — каких только не было. Разве что одноруких не нашлось. Трупа без отсутствующих конечностей и впрямь нет — всё как и сказал Глава Не.       «Значит, действительно отрубленные куски запрятали. Конечно, найти сразу всё оставшееся тело было бы неслыханной удачей. И величайшей глупостью того, кто это устроил…» — Вэй Усянь оглядел стройные ряды усопших. С них наскоро отряхнули землю и грязь, но ясности подобное не принесло. Адепты больше уделяли внимание безопасности, нежели почтительному отношению к останкам. Должного омовения можно не ждать, ибо лишний раз прикасаться к мертвым из-за опасности их преображения не хотел никто. Кроме Вэй Усяня… Тот, не скрывая интереса, принялся рассматривать одного за одним с самого ближайшего расстояния.       На вид части тел казались родными: «Руки у всех в паре одного размера. Что тогда? Шея? Торс?» — Вэй Усянь внимательно изучал каждого мертвеца, пытаясь отыскать место сочленения, как вдруг лодыжку пронзила боль от проклятой метки: «Нога…» — Ох, и который из них? Неужели трупы придется раздеть? — Не Хуайсан, не выдержав затянувшегося молчания, выразил беспокойство.       Вообще-то, да… Раньше Вэй Усянь именно так и поступил бы: мигом рванул со всех штаны без лишних церемоний и зазрения совести. Но сейчас взволнованный вид Не Хуайсана вызывал в нём сочувствие: «Да, не хватало нам ещё одного бессознательного тела в виде Главы Великого Ордена. Хлопнется же в обморок от такого надругательства над мёртвыми.» Решив так, Вэй Усянь прислушался к ощущениям. Жгучая боль от проклятия причиняла страдания, но указывала на искомое не хуже отрубленной руки: «Не зря «покой» не играл — и силы сберёг, и «компас» заполучил.» Он подошёл к наиболее сохранившемуся телу, и нога тут же подогнулась от страшной судороги. — Этот, — прошипел Вэй Усянь сквозь зубы. Сев на корточки, он закатал грязную штанину мертвеца. Под тканью на трупно-сером бедре обнаружился аккуратный шов. Недолго думая, Вэй Усянь ловко оборвал вторую штанину, оставив пах целомудренно прикрытым. Обе ноги оказались пришиты. Тёмный заклинатель не удержался от победоносного выкрика. Ответом на это послужили вздохи удивления. Пришлось быстро подыскать оправдание своей догадливости: — Что? Конечно, я этого выбрал. Он самый симпатичный.       Не успел Вэй Усянь распороть швы кинжалом, как перед носом просвистел Бичэнь, одним касанием отделивший от тела сразу обе ноги. Лицо обдало ледяным ветром вперемешку с духовной энергией заклятого приятеля, от чего внутри поднялась волна возмущения: — Эй! Ханьгуан-цзюнь, я их первый нашёл! — Вэй Усянь подскочил, несмотря на боль: — Или откуда, по-вашему, в этой «дыре» появилась дыра? — широко обведя рукой округу, он принялся злобно тыкать пальцем в несчастную стену, из коей вчера вытащил Цзинь Лина. Вэй Усянь негодовал столь искренне и яростно, что растерял всё красноречие, воистину уподобившись сумасшедшему, которого доселе старательно изображал. — Не обсуждается, — холодно отрезал Лань Ванцзи, убирая конечности в бездонные мешочки. — Вы можете претендовать на моё сердце, но верните ногу! Хотя бы одну! — Это тело слишком опасно. Оно требует особого обращения.       Лань Чжань всё не сдавался. За годы он стал ещё упрямее и, к сожалению, закалённее как в боях, так и в словесных поединках. Благо, Вэй Усянь до недавнего времени не являл свою распущенность во всей красе. Сколь бы искушённым сейчас не был Лань Чжань, искусству заигрывания его наверняка никто не обучал. А значит, преимущество на стороне Вэй Усяня: — Вы полагаете, что я не умею обращаться с мужскими телами? Я оскорблён, — он уязвлённо схватился за грудь. Затем, понизив голос, томно прошептал: — Может быть, проведём вечер вместе? Тогда вы лично убедитесь, что я могу справиться с мужчиной любого сложения и темперамента…       От столь развязных речей Не Хуайсан принялся яростно обмахиваться веером, устроив самый настоящий ветродуй. Правда по лицу нельзя было сказать, что он недоволен развернувшимся представлением.       Лань Чжань натурально окаменел, ныне напоминая нефритовую статую не только видом, но и «повадками». Вэй Усянь, воспользовавшись чужим замешательством, ловко запустил пальцы в широкий рукав, выуживая припрятанный талисман. Отмерев, Лань Ванцзи молча развернулся и, преисполненный достоинства, направился прочь. — Ханьгуан-цзюнь, куда вы? А как же совместный ужин? — прилетело в гордо удаляющуюся спину вместе со следящим талисманом.       В целом, Вэй Усяню хватило бы и одной ноги. Ну указывала бы тварь направление пяткой — какая разница. Тем более, без головы остальное тело было бесполезным. Собери Вэй Усянь хоть всё целиком — опознать не сумел бы. Чай, не часто при жизни на голых мужчин засматривался. Но теперь заполучить все конечности стало делом принципа. В конце концов, он адепт Юньмэн Цзян, хоть и бывший, а значит, обязан свершить невозможное и отстоять честь Ордена в этом негласном соревновании.       Конечно, слежка за Лань Чжанем не могла продлиться долго. Соперник из Второго Нефрита получился сильный: наблюдательности, ума и осторожности тому и впрямь не занимать. Не зря когда-то Вэй Усянь жаждал с ним подружиться — таких людей лучше держать в приятелях, нежели во врагах. Однако жизнь весьма непредсказуема: порой приходится отказываться от желаний прошлого ради достижения целей будущего. Благо, на сей раз цена не так высока — уж компанией молчаливого праведника Вэй Усянь готов пожертвовать без сожалений. Тем более, имеющихся наблюдений за его перемещениями вполне хватило, дабы сделать вывод: следующую часть тела надлежит искать на юго-западе.

Время проносится сквозь меня

Я в бессознательном ищу решения

В золе копаюсь отчаянно

Рисую пеплом поле зрения. ©

      Добравшись до Юэ Яна, Вэй Усянь выдохнул: Лань Чжань принялся разыскивать местный Орден заклинателей, а значит теперь он на шаг впереди. Уж добыть сведения раньше наивного соперника — раз плюнуть. «Можно немного отдохнуть от преследования и заняться своими делами, пока Лань Чжань время попусту тратит. Ага, размечтался, так и расскажут ему заклинатели о своих неудачах с нечистью. Право слово, в Ордене Гусу Лань растят праведников, ничего не смыслящих в настоящей жизни, ” — подумав так, Вэй Усянь направился в винную лавку для сбора сплетен.       Вечером он остановился в том же постоялом дворе, что и Лань Ванцзи, дабы под покровом ночи умыкнуть проклятые конечности. Вэнь Нину же поручил исследовать резиденцию печально известного Клана Чан. Развалившись на постели в ожидании темноты, довольный Вэй Усянь открыл летописи.       «В Имении Чан погибло шестьдесят человек за ночь, о таком должно быть написано.» О смерти Старейшины Илин и судьбе остатков Ордена Цишань Вэнь тоже наверняка имелись записи, но этот временной промежуток он намеренно пропустил.       «Сюэ Ян…»       Наткнувшись на имя убийцы, Вэй Усянь опешил: «Выходит, никаких таинственных смертей? Виновник известен и даже помилован, удостоившись пожизненного заключения вместо казни? Мне бы так…» Последняя мысль возникла в голове из вредности. Ибо умом Вэй Усянь давно понимал: у его судьбы не могло быть иного исхода. После резни в Безночном городе Старейшина Илин обрёк себя на гибель. Смерть оставалась лишь вопросом времени.       Погрузившись в чтение, Вэй Усянь узнал также о своём шишу — Сяо Синчэне, и его роли во всей этой истории. Из груди вырвался горестный вздох. Лежащая со времён прошлой жизни тяжесть на сердце не сумела уберечь от разочарования: «Хоть перерождайся, хоть нет, а мир по-прежнему несправедлив. Неужели я никогда к этому не привыкну?» Сяо Синчэня было искренне жаль. Верхушка заклинателей явила ему всё своё уродство.       «Наверняка Цзян Чэн имел в виду именно этот случай, когда костерил Орден Ланьлин Цзинь. Что ж, понимаю. В былые времена я бы высказал Гуаньшаню всё прямо в лицо. Хотя… Наверное, хорошо, что не дожил. Бесполезное занятие…» — Вэй Усянь окончательно раздосадовался. А унывать было никак нельзя. Предстоящее дело требовало бодрости духа и неземного мужского очарования.       Он-то, скупив десяток кувшинов вина, разжился рассказами про «странности». Правда, едва пригубил то, больше налегая на закуски, чем несказанно удивил Вэнь Нина. Отболтавшись фразой «трезвый ум мне сегодня ещё понадобиться», Вэй Усянь решил иначе распорядиться приобретённым спиртным. Качество вина было отменным, посему восемь кувшинов он отправил в Юньмэн для Цзян Чэна. Оставшиеся два — в комнату Лань Чжаня (разумеется, с сопроводительной запиской самого неприличного содержания). Раздался стук в дверь. Вэй Усянь знал, кого встретит на пороге, но всё равно разыграл необычайное удивление: — Ханьгуан-цзюнь, судьба вновь свела нас вместе. Это ли не знак? — Я не нуждаюсь в ваших ухаживаниях, молодой господин Мо. — Да? А в чьих нуждаетесь? Или, может, вы просто хотите ухаживать за мной сами? Ох, или у вас уже есть суженный? — Вэй Усянь изобразил крайнюю степень любопытства. Выражение холодного лика Лань Ванцзи, как повелось, совершенно не изменилось: — Нет, — состояние выдавала лишь дрогнувшая рука, точнее, звон столкнувшихся друг об друга сосудов с вином. — Так это замечательно! Перед вами открыт весь мир! Вокруг столько возможностей — грех отказываться. Ведь, как говориться, не попробуешь — не узнаешь. Верно? Вы же за этим принесли вино, дабы испить вместе? — восторг Вэй Усяня не погас даже, когда ему в руки всунули кувшины и направились прочь: — Да куда вы? — Время отходить ко сну, — на сей раз Лань Ванзи не поскупился на ответ.       «Эх, Лань Чжань, какой же ты наивный… Взял и признался незнакомцу, что прямо сейчас будешь мирно посапывать полностью беззащитный, » — Вэй Усянь не удержался от коварной улыбки, прекрасно осознавая, что лёгкой добычи ему в любом случае не видать.       …Лань Ванцзи спал в донельзя благопристойной позе: лёжа на спине с плотно прижатыми к телу руками. «Жуть, будто труп. Надеюсь, слух у него тоже как у мертвеца, » — несмотря на чаяния, Вэй Усянь постарался прокрасться к вещам предельно тихо.       В ярком свете луны белые одеяния так и слепили, посему отыскать мешочки в их складках не составило особого труда. А вот скрыться с места преступления не удалось… Ровно как и положить ханьфу на место. Покинувший ножны Бичэнь угрожающе завис прямиком у горла пойманного с поличным Вэй Усяня: «И когда только Лань Чжань успел меня заметить?»       Глаза у Лань Ванзци были яснее ясного, словно он и не спал глубоким сном какое-то мгновение назад. Лицо тоже не имело ни единого намёка на неожиданное пробуждение: решительное, сосредоточенное, безжалостное. От столь опасного врага не отшутишься и, тем более, в равном бою такового не победишь. И то, что противник всё ещё находится в постели, задачу не упрощало. Куда там юлить, когда остриё клинка практически царапает кожу. Однако для Вэй Усяня безвыходных положений попросту не существовало…       В застывшей тишине резко раздался шум втягиваемого воздуха. Вэй Усянь поднёс ханьфу к лицу и с усилием вдохнул. Да так, что аж ноздри раздулись. Ничего, кроме запаха сандала, он не почувствовал, но сделал вид, будто познал все грани запретного удовольствия: — Ах!       Стон вышел поистине полным наслаждения, от чего Лань Ванцзи крупно вздрогнул. От сего резкого движения кровать жалобно скрипнула. Прекрасное лицо мгновенно побелело и, сравнявшись цветом с постельным бельём, растеряло всю привлекательность. Мужчина, прокравшийся в чужие покои посреди ночи и с упоением вдыхающий аромат ношенной одежды другого мужчины, вдобавок нисколько этого не стесняющийся… Подобное явно перевернуло мир Второго Нефрита. И даже больше: выбило почву из-под ног, а на голову обронило Небо.       Бичэнь повело: меч накренился так, словно вот-вот упадёт и вонзится в пол. И Вэй Усянь тут же воспользовался этим — мигом выпрыгнул в окно. Приземлившись прямиком в седло, он едва сдерживал смех, перепугав лошадь не только внезапным появлением, но и непонятными командами: — Давай дёру! Конь рванул с места, и Вэй Усянь не выдержал: — АХАХАХ!       В целом, ничего особенного не произошло — план претворился в жизнь практически без отклонений. Животное было куплено заранее, оставлено под окнами намеренно, готово к галопу заблаговременно. Идеальный побег. Вот только увидеть подобное выражение на лице Лань Чжаня — событие, не вписывающееся ни в единый план. Ох, благородного Второго Нефрита настолько поразило поведение «Мо Сюаньюя», что он наверняка ещё не скоро обнаружит пропажу. Куда там, если всё вышло настолько натурально: обрезанный рукав словно за этим непотребством и заявился!       «Никакого грабежа, лишь чистый невинный зов плоти!»       Мчась к имению Чан, Вэй Усянь неистово хохотал. Он не смеялся несколько лет. Уже и забыл, что умеет. А сейчас не мог остановиться — аж слёзы потекли. Из-за встречного ветра глаза заслезились сильнее — от этого стало ещё смешнее. Всё у Вэй Усяня не как у людей: обычно капли скользят по щекам и подбородку, затем падают вниз, у него же из-за скорости они устремились вбок к вискам. И в столь прекрасном настроении, наслаждаясь стылым ночным воздухом и ветром в волосах, тёмный заклинатель скакал к проклятому месту, в коем погибло шестьдесят человек.

Я помню, как погас, и так же помню каждый уходящий миг

Но мной каждый был воспет

Через темноту внутри я осмысляю окружающий нас свет. ©