Дюна 2.0

      Бриарей бесцельно бродил по Олимпу в попытках скоротать время. Ему дали отпуск на неделю, чтобы он мог привести в порядок нервы. "Нервы?" — желчно усмехнулся он про себя. — "Какие у киборга могут быть нервы? Разве что остался главный из них, который принято называть головным мозгом, но он уже никогда не будет в порядке. Потому что в нём сидит огромная невидимая заноза с красивым именем Дюна". Он стоял на вертолётной площадке на крыше огромного небоскрёба и смотрел на простиравшийся перед ним огромный город, построенный из кремния и металла. Олимп жил своей обычной жизнью — курсировали воздушные суда, бесконечным потоком мчались машины, люди и биороиды спешили по своим делам. А он стоял и смотрел на всё это, чувствуя себя чужим. Чужим в городе, который защищал много лет. Чужим в теле, к которому, казалось, давно привык. Чужим в мире, где больше не было её. Он уже собирался развернуться и уйти, когда услышал за спиной приближающиеся шаги боевого робота. Киборг вздрогнул. Слишком знакомая поступь. Уверенные, хорошо отработанные движения, казавшиеся невесомыми и лёгкими даже в исполнении механического тела. Несколько секунд он не решался обернуться, боясь увидеть совсем не то, что ожидал. Затем всё-таки повернул голову. Она стояла перед ним — новая, незнакомая, сверкающая никелем. Идеальные линии, плавные изгибы, гладкая металлическая поверхность. Всё в ней было чужим, незнакомым. Кроме глаз. Создатель её нового тела подарил её оптическим системам нестандартный цвет. Они светились ласковым ярко-зелёным светом, как глаза прежней Дюны. Цвет молодых незрелых яблок. Цвет жизни. — Дюна? — хрипло выдавил из себя Бриарей. — Могу откликаться на это имя, если оно тебе так нравится, — охотно согласилась незнакомка. Бриарей ощутил, как внутри него всё гаснет. — Ты не шутишь? — почти с обидой произнёс он, чувствуя, как надежда тает, словно лёгкое облачко в небе. — Хотя, они же сказали, что будет именно так, — сказал он следом, словно напоминая себе условия контракта. Она шагнула к нему. Её никелерованная рука легла на его стальное предплечье — лёгкая, почти невесомая, но он почувствовал её давление сквозь броню. — Я серьёзна, как никогда, — ответила Дюна. — Разве я когда-нибудь любила шутить? Пошли, испытаем меня в деле?

***

      Полигон. Бриарей вспомнил, как тогда Дюна в одиночку уложила целый отряд элитного спецназа, сильно удивив командование. Но сейчас она больше не была человеком, и перед ней стояла задача устранить группу боевых машин. Их было шесть штук. Тяжёлые, бронированные, громоздкие. С агрессивно горящими красными сенсорами вместо глаз. Созданные, чтобы уничтожать противника: неважно, человек это или киборг. — Покажи мне, — произнёс Бриарей, отступая в сторону, — что ты помнишь. Она обернулась к нему через плечо. В стеклянных аквамариновых глазах сверкнул знакомый азарт. — Ты серьёзно? Хочешь, чтобы я разобрала их на запчасти? — Хочу увидеть тебя в деле, — ответил он, скрестив руки на груди привычным жестом. Она хмыкнула и развернулась к машинам. Они двинулись на неё одновременно. Слаженно, синхронно, с грохотом и лязгом. Их турели вращались, пытаясь захватить цель. Дюна не дрогнула. Первая машина пошла в атаку, и Бриарей увидел это. Тот самый разворот корпуса, которым она уходила от выстрелов. Тот самый отточенный приём, которым она перехватывала конечность противника и использовала его инерцию против него самого. Тот самый удар — резкий, молниеносный, в сочленение, где броня была тоньше. Машина рухнула, не успев выстрелить. Вторая попыталась атаковать с фланга, но Дюна уже была там. Она двигалась словно вода, просачивающаяся меж камней. Её лёгкое никелированное тело скользило меж стальных туш, уворачиваясь от выстрелов, уходя от их ударов и нанося свои — точные, просчитанные, смертоносные. Она работала быстро, чётко, безжалостно. Ни одного лишнего движения. Ни одной секунды колебания. Третья машина взорвалась от прямого попадания в энергетический блок. Четвёртая попыталась бежать, но Дюна догнала её и перерубила гидравлическую магистраль. Когда всё кончилось, Дюна стояла посреди полигона, окружённая искореженными останками металлических тел. Аквамариновые светодиоды её глаз горели ровным светом. Она повернулась к Бриарею и произнесла довольным тоном, не скрывая гордости: — Ну как? Убедила? Бриарей стоял неподвижно. Его светодиоды горели ярче обычного — если бы он был человеком, он бы улыбался. Он видел её движения. Он узнавал их. Каждое. До единого. Это была Дюна. Настоящая. Но он хотел проверить кое-что ещё. Что-то, что важнее, чем навыки в бою. — Что ещё ты помнишь? — вдруг поинтересовался Бриарей. — Достаточно, чтобы вогнать тебя в краску, — небрежно бросила Дюна. — Например? — не унимался собеседник. Она подошла к нему вплотную. Зелёные огоньки её глаз вспыхнули ослепительным светом. — Я помню, — произнесла она, — как ты сказал, что любишь меня. Тогда, под дождём из огня и металла. Думая, что это последнее, что я услышу. Понимая, что я всё равно это забуду. Она прильнула к нему всем корпусом, обвив шею Бриарея механическими руками. — Но я не забыла, — тихо сказала она. — И хочу услышать это снова. Ты готов повторить? Бриарей застыл на месте, словно в этот момент все его системы отказали. — С возвращением, Дюна, — произнёс он, крепче прижимая её к себе. — Я чертовски скучал! — Не увиливай от ответа, — сердито фыркнула Дюна. — Я по-прежнему хочу услышать эти слова. Итак, у тебя есть вторая попытка. Бриарей молчал, продолжая крепко прижимать её к себе. — Ладно, сжалилась она наконец. — Скучал — тоже подойдёт. Я тоже скучала, Бри.