Клоны ищут призвание

Переговоры в ванной длились минут двадцать. Хотя, если приплюсовать все эти алхимические шалости (бодрящие настрой на коммерческий лад!), то, пожалуй, затянулись почти на час. Ромео в халате рванулся внутрь с драматичным придыхом, стоило Вару только высунуть нос. Он выпрямился, смахивая со лба испарину. Дела-то в гору идут! По коридору шёл размашисто, ещё бы, ведь его ждали почести, преклонение перед гениальностью и даром убеждения. Даже хихикнул, проходя в проём. Но тут-то Вару резко остановился, огляделся и прикинул, не вышел ли он случайно в другую квартиру. Диван был сдвинут в сторону (непонятно зачем) в центре стоял стол, этакий штаб, по обе стороны трефовый дуэт: Зонтик с нервозной аккуратностью выводил солнышки на ватмане, а Куромаку штудировал книги по педагогике и психологии цвета одну за другой. Никто поначалу даже головы не поднял, настолько были увлечены. — Это чё, оспа? — Вару, не церемонясь, взял листок прямо из-под кисточки. — Это... Это веснушки. — выдохнул Зонтик. — А это что? — Вару обвёл пальцем жёлтый круг. — ...Это солнышко. — Ну-ну, какая трогательная наивность... — загремел Вару нарочито начальственным тоном. — Вот это, дорогой наш художник, это называется «самодеятельность!» Когда он размахнул рукой, Куромаку всучил ему папку с исписанными листами: — Никак нет. Сценарий готов и утверждён. Ознакомься. Вару недоверчиво хмыкнул и пробежал глазами первую страницу. «Этап первый: приветственная песенка про дружбу»... Вторую. «Этап второй: хоровод вокруг именинницы» Лицо его морщилось всё больше, пока на «Этап третий: конкурс рисунков на тему «Что такое доброта» не съёжилось в гримасу такого ядерного омерзения, что, казалось, у него сейчас очки лопнут. — Да вы гоните! — взвился он, шлёпая листами об стол. — Солнышки, хороводы... песенки! Я что, организую благотворительный утренник для отстающих в развитии?! Не будет такого! — А что будет? — робко спросил Зонтик. — Будет Варулэнд! — возгласил Вару. Он запрыгнул на стол, бешено жестикулируя, как взведённая пружинка. — Я здесь демиург застолья! Я великий дирижёр абсолютного хаоса, и только я решаю, под какую дудку будут плясать эти малявки! И я не позволю уродовать моё выступление этой ванильной, избитой, тошнотворной скукотищей! Хотя чего ещё ждать, пока мой талант был занят делами первостепенной важности и не мог вытянуть вас из бездны заурядности... Всё перекроить! Прямо сейчас, под мою диктовку! Он потер руки, схватил карандаш, намереваясь помыкать холопами, но Куромаку вернул оратора к реальности: — Как я уже говорил, сценарий утверждён. Правки не предусмотрены. — Это кем это он утверждён?! — Вару навис. Куромаку отодвинулся и выдохнул, поправляя очки. — Менеджером проекта. То есть Феликсом. Давай проясним структурную иерархию, чтобы избежать дальнейших конфликтов. Твоя должность в данном мероприятии это «актёр-аниматор». Лицо проекта. Но организация, тайм-менеджмент, закупка реквизита и концептуальное наполнение лежат на Феликсе. Я же выступаю в роли кризис-аналитика. Зонтик — оформитель. Твоя задача — просто выучить текст с листа и воспроизвести его без физического ущерба для клиентуры. Плакаты, реквизит, концепция. Молодцы какие, уже всё за него решили, по секундам расписали! Возьми да вызубрил текст с листочка! Вару разгрыз оскал и спрыгнул. Он забегал глазами по трефовым, как на допросе целясь по ним пальцем, пока не стрельнул именно в Зонта. — Где этот желток?! — Феликс сказал, ч-что ушёл за реквизитом! — Зонтик вжал голову в плечи. — Вместе с Фёдором и Пиком... Вару рыкнул, пиная стул: — Ещё и грузчика увели! Тут в прихожей прогремело. Пик вкатил огромную колонку, пыльную, грязную, обросшую паутиной. А верхом, будто полководец, в какой-то белой куртке Создателя, которая висела, как шинель, восседал Феликс. Он держал пикми-палку и по-генеральски ей размахивал. На груди болтался фотоаппарат на ремешке. — А вот и мы, команда! Как я погляжу, работа в самом разгаре! Молодцы, молодцы, времени у нас мало, но вместе нам всё по плечу! — Он похлопал по колонке. — Мы её сейчас отмоем, наклейки наклеим, и будет как новенькая! Зелёное пятно он заметил сразу, но обратился к нему только когда спрыгнул на пол и встал рядом, деловито спустив на нос нелепые очки из магазина приколов. — О, Вару, а вот и ты. Мы уже всё купили. Фёдор, задыхаясь, протащил в гостиную три набитых праздничным хламом пакета. Феликс в его сторону даже не повернулся, только вскинул брови: — Кроме пластиковых тарелок. Сходишь? Вару аж поперхнулся. — А ты не попутал?! Я тебе не кухарка! Я, вообще-то, главный шоумен! Феликс снисходительно покачал головой, прикладывая ладонь к сердцу: — Конечно, конечно. Ну, раз ты главный... то что прикажешь делать? — Работать! — выпалил Вару. Феликс выставил большой палец вверх. — Класс! Как раз то, чем мы и занимаемся! Может, тебе тоже приобщиться? Например... помыть посуду? Пластиковый пальчик уткнулся прямо в нос Вару, и тот со злостью отбил его ладонью. — Да задрал ты со своими тарелками! Один, один раз сказал, так поглядите-ка, он теперь не отстанет! У входа Фёдор, тяжело дыша, пристроил ещё один пакет: — Вару, где мой телефон? — И всё, больше тебя ничего не волнует? — Волнует, конечно. Как поговорили? — Кто ж сомневался! Мамаша просто поплыла от моей харизмы. Всё пучком. Не благодарите. Вару скрестил руки на груди, демонстративно ухмыляясь. Но ухмылка дёрнулась, когда из-за спины встрял Феликс: — Отлично сработано, Вару! Уломал! Как славно, что у этого семейства имеемся МЫ — те, кто устроит всё взаправду, добросовестно и безупречно. Правда же, Федя? Феликс приторно захлопал ресницами. Фёдор замялся и сунул телефон в карман: — Схожу-ка я за тарелками, пожалуй... Вдруг телефон истошно заорал: «КУ-КА-РЕ-КУ!». Будильник. Создатель ошарашенно уставился на экран: — «Время кормить свиней»? Вару?! Габриэль, который до этого момента мирно разнюхивал в пакете праздничные колпачки, поинтересовался: — У нас есть свиньи? Была одна. Зелёная.

***

Они выгружались у ворот под тёплым облаком заката. Данте выбрался из машины первым и тут же прирос к проржавевшему забору у самого края оврага. Оперевшись локтями на прутья, он с привычным благоговением уставился в бурое небо. А остальные суетились вокруг, хлопали багажником, ругались из-за скотча. Само здание напоминало советский санаторий, который пытались переделать под лофт, но деньги кончились на этапе покраски того же забора. — М-да, — протянул Вару, оглядев облупившуюся штукатурку. — Лакшери. Похоже на роддом из 90-х. Жду акушерку с бычком в зубах. Куромаку подхватил, сверяясь с местностью по телефону Фёдора: — Веранда «Солнечная». Действительно была построена в 1995 году. Рейтинг: 3.2, основные жалобы на сквозняки и мышей. — МЫШИ?! — Зонтик съёжился, сжимая в руках два пакета. — Мыши? — оживился Габриэль, вылезая из машины. — А почему мыши? Они как хомяки? Я люблю хомяков. Можно я пойду искать мышей? — Нет... — сказал Фёдор. — Да, — сказал Данте. Габриэль радостно умчался за угол здания. — Так, никому не стоять столбом! — Феликс звонко хлопнул ладошами, — Это наш холст, и мы его раскрасим позитивом! Зонтик, обклеивай стены плакатами! Здесь всё такое унылое... Закрой всё, полностью! Феликс двинулся на веранду, и Зонтик, волоча огромные ватманы, поплёлся за ним. Вдруг червовый «генерал» заметил скучающего Ромео, который тоже явно намеревался любоваться закатом вместо продуктивной работы на Добро. — ...Как думаете, на праздник придут одинокие мамочки? – горько-мечтательно пробормотал он. Фелик подскочил к нему, по-дружески (но ощутимо болезненно) хлопнув по плечу. — Ромео! Хочешь порадовать девушек? Иди развешивай цветочки. Ромео хотел было запротестовать... — Они любят деятельных, сам знаешь! Но тут почесал подбородок уже задумчиво. — Хм, пожалуй. Да и этому месту просто необходимо соответствовать моему шарму. Где там был этот пакет с бумажными розами? Вару смотрел в стороне, как все крутятся вокруг, как мошки. И чего ради? Солнышки, розочки... Оскорбительно. Он сжал лямку рюкзака так, будто иначе полез бы всё это сдирать. Ещё немного, и из трещин в стенах сахар потечёт. Он фыркнул и двинулся прочь — ушёл подальше ото всех, подальше от заката, в какую-то затхлую тень за углом.

***

Железная, перекошенная дверь без таблички, не заперта. Идеальная комбинация, чтобы войти. Внутри пахло сыростью, под ногами хрустел пенопласт и одна единственная слабенькая лампочка горела на завалы хлама, который копился здесь с самого 95-го года. Какие-то металлические прутья, видимо, заборные куски, сломанные стулья, и холмы коробок, забивавшие половину каморки. А другая половина была занята огроменной аркой, на которой значилось: «ВЫПУСКНОЙ 2010». Розовые буквы-блёстки слабо мерцали, почти все облупились, да и сама она была какая-то скрюченная. Но сам потенциал, форма, размах! У уха встряхнулся баллончик зелёной краски, рот пошёл смакующей улыбкой. — О-о-о... — благоговейно шепнул Вару, проводя пальцем по замазанному пылью артефакту. — Вот так находка... — Находка? Ты нашёл мышей? — отозвалось за спиной. Вару дёрнулся и чуть не распылил краску себе в лицо. Резко обернулся. Габриэль. — Ты чего здесь забыл? — шикнул Вару. — Подкрадываться вообще-то уголовно наказуемо! — Но я ничего не забывал, я искал мышей. Ты тоже что-то ищешь? — Я-то? Я, между прочим, уже нашёл. Концепцию! Он вздул пыль с арки и снова встряхнул баллончик. Серость окрасилась в зелёный, всё больше и больше, Габриэль любопытно наклонил голову, подсовывая нос почти под сам пшик. — А почему ты красишь концепцию в зелёный цвет? Вару цокнул: — Всё тебе расскажи! Иди лучше делом займись. Мне нужно что-то длинное и... ну, чтобы размахивать можно было, сечёшь? Что-то крутое! И не розовое! Габриэль послушно ушёл шуршать в коробках, пока Вару самозабвенно заливал букву «В». Краска ложилась жирно, сочно, шипуче. Через минуту эльф притащил облезлый жезл с наконечником-кружочком. — Нашёл. — Фу, гадость какая... — Вару прищурился. — Хотя стой. Дай сюда. Он выхватил жезл, ободрал половину с розовой мишурой, залил остатки зелёным спреем и крутанул в руке. — Во. Уже похоже. Уже масштаб! Габриэль уставился на жезл. На Вару. На арку. — Вару. — Что ещё? — А почему ты всегда всё красишь? Зелёные стёкла очков поймали тусклый свет голой лампочки и хищно блеснули, следом вспыхнула снисходительная улыбка. — Потому что, ушастый, этот реальный мир — унылая серая помойка. — Он отступил на пару шагов назад, довольно прищурившись и оглядывая свежие зелёные потёки на арке со стороны. — А кто-то заслужил увидеть настоящее шоу. Моё шоу. Понял? Всё, марш на выход и подзывай грузчика. Время делать историю.

***

— Ну нет... В другое лево! Нет, обратно тащи, неэстетично! А здесь звук будет плохой! Акустика, Пик, ты же увлекаешься, должен понимать! А туда нельзя, ну не видишь, что ли, что розетки нет! Феликс командовал, пока Пик тащил на себе огромную колонку, как муравей неподъёмный валун. Король глухо прорычал: — Я сейчас скину её тебе на голову. Феликс нервно хохотнул: — Ну ты и шутник! Давай, ставь, нам ещё столы таскать! Пик с грохотом опустил колонку в самый центр: — Столы потом. Сейчас иду за реквизитом Вару. Улыбка Феликса помутнела. — Реквизит... Вару? Ха. — Он завис. — Какой ещё реквизит?! Пик молча вышел. Через минуты две он втащил на веранду арку, заляпанную ядовитыми зелёными спиралями и потёками свежей краски. Следом влетел Вару: — Встречайте! Врата Варулэнда! Телепортируйтесь из мёртвого детсада в мир безудержного веселья! Феликс поперхнулся воздухом, выставив вперёд трясущиеся руки: — Пик! Как ты мог?! — Ему платят, — отозвался Пик, уходя в угол. Вару ехидно захихикал: — Всё верно! А ты ни рубля не получишь, слышишь, Феликс? Ни-ко-пе-еч-ки! — Да не нужны мне твои деньги! — сорвался Феликс. — Я здесь, чтобы нести детям радость! А ты... ты им только психологическую травму нанесёшь! Вару с вызовом встряхнул баллончик и зашипел краской прямо на пол вокруг арки, очерчивая зелёный круг. Веранда превратилась в поле битвы двух цветов. Шипение прошлось и по ватманам Зонтика. — Зато они меня на всю жизнь запомнят! — гоготал Вару, закрашивая нарисованные веснушки. Феликс заскрипел зубами. Глаз мелко задергался: — Вару. Зонтик весь день рисовал эти плакаты. — Щас зарыдаю! — Вару вывел жирную зелёную спираль поверх жёлтого солнца. — Думаешь, он это добровольно делал? Не-е-ет, ты его заставил! Я решаю, что подходит концепции, а что нет. И это, — он намалевал свою ухмыляющуюся рожу в центре плаката, — подходит идеально! Зонтик тяжело вздохнул, глядя на погром: — Феликс... Всё нормально. Он ведущий... Это просто бумага, я переживу... — Нет-нет-нет, Зонтик! Зонтичек! — Феликс вцепился ему в плечи, его трясло. — Это не просто бумага! Это были знамёна Добра! А Вару уродует Добро в Зло! Мы не можем отступить! — Да твоё добро тебя не спасёт! — рявкнул Вару и брызнул зелёной струёй прямо на светлую куртку Феликса. — Ах ты... Ах ты гад! Феликс вспыхнул. Схватив широкую кисть, он макнул её в ведро с ярко-жёлтой краской и с яростным воплем бросился на Вару. Через секунду они уже катались по полу, сцепившись, вырывая друг у друга баллончики и кисти, яростно замазывая одежду, лица и стены жёлтым и зелёным месивом. Зонтик в ужасе тронул Куромаку за рукав: — Может... может, нам стоит вмешаться?! — Тревога иррациональна. Краска акриловая, на водной основе. Сертифицирована для использования детьми. Полы отмыть труда не составит. — Я не... я не про полы! — И я не про детей. Входная дверь с грохотом распахнулась. На пороге замер Игорь Дмитриевич, медленно сползая очками на кончик носа. Драка мгновенно заглохла. Заляпанный жёлтым с ног до головы Вару замер, сидя верхом на перемазанном зеленью Феликсе. Кисточка застыла в сантиметре от носа аниматора. Тишина накрыла веранду. Игорь Дмитриевич обвёл взглядом кислотно-жёлто-зелёное безумие, арку из преисподней, разрисованные стены и замерших клонов. Ни следа унылого санатория. — Ну и дела... — ошарашенно выдохнул эксперт. — Как... свежо. Авангардно! Олечка, заходи скорей, смотри!