Юная вафлёрша | Слово пацана, Турбо

Неспокойное было время. Время перестройки. Группировки расцветали и плодились с каждым днем, в каждом городе, устраивая хаос и пугая обычных граждан, не давая им и прожить спокойно на свою скромную зарплату. Они воровали, дрались, убивали, и устраивали войны между группировками. Одним словом, криминал. 1985. В довольно большом городе Свердловск (Екатеринбург), в обыкновенной школе пошел ужасный и неблагоприятный слух о 15-летней тихой, умной и ничейной Владлене о том, что она уже не чиста. В обычно скучных буднях школьников, наконец то появилась хоть что-то интересное, о чем можно было пошептаться и слить весь негатив и злость на объект обсуждения. Теперь центром этих обсуждений стала и Владлена Бондаренко. Ужасно, мерзко, отвратительно, думали учителя, до которых это доходило, но девочку исключить не могли — она была круглой сиротой. Восьмиклассница, почти выпускница, хорошистка, никогда не прогуливала, часто молчала и была спокойной, сейчас в нее тыкают пальцем и шепчат «это что, та вафлерша, что вафлю сосала за школой у одноклассника?» Да, это она. И это была правда. Жестокая, отвратная правда. Никто даже и не знал, что несколько месяцев этот самый одноклассник, абсолютно помешанный извращенец, регулярно лапал ее на уроках, залезал ей под школьную юбку, заставлял трогать его, силой поставил ее на голые колени в одну из перемен зимнего учебного года. И заставил. Угрозами расправы над ней и над её трехлетним «братиком», что был вовсе ей не родным братом, а просто таким же ничейным, потерявший своих родителей когда ему едва-едва исполнился годик. И она сделала это. Сквозь слёзы, отвращение, бессилие и подступающую рвоту она сделала это, пока он неаккуратно хватал ее за волосы и грубо пихал свой пах в её рот. А она уже понимала, что ничего сделать и сказать не может. Сие картину застал пацан из младших классов и по глупости разболтал это всем своим друзьям. А этот слух, как телефонное радио, передавался от одного к другому, и так, постепенно узнали все, даже учителя, что Бондаренко Владлена — юная вафлерша. И теперь, каждый день, вплоть до окончания школы, она подвергалась травле, о которой не принято было говорить и называть это «травлей». На нее выливали грязную воду с ведра уборщицы, на ее тетрадях писали огромными буквами «Дам за 5 копеек.», ее школьный ранец швыряли по коридорам, пинали, а после все содержимое отправляли прямиком в сартир. Обрезали ей волосы исподтишка. И Владлена терпела. Молчала. Проглатывала злость и обиду. Она знала, что никто ей не поможет и никто ее не защитит. После окончании школы, она не найдя работу, стала мелкой карманницей. Вытаскивала копейки из курток прохожих, с которыми она якобы «по неосторожности» сталкивалась, стягивала дорогие часы с рук спящих людей в троллейбусах и на остановках. Это все продолжалось около трех месяцев, пока не своровала дорогие часы у супера из ОПГ Визовские. Они были самой серьезной криминальной силой в городе с середины 1980-х. И это значало лишь одно — Владлене пиздец. Так и случилось. Сначала её притащили в их «место», поспрашивали много ли она наворовала. — Достаточно, не считаю. Я не бухгалтер. А ты не ревизор. Ответ их не устроил, больно уж дерзко это вышло, как они посчитали. Она еще не понимала, что через пару минут, они нарушат один из пацанских законов - девушек не трогать. И даже её неистовые крики, слезы и буйные сопротивления не спасли, не разжалобили отвратительных существ, которые смели называть себя «мужиками». Но главное — оставили живой, ни морально, так физически. Теперь ей здесь находиться было опасно, как и её младшему «братику», единственного за кого она боялась. Владлена бежала. Собрала все накопленные деньги за счет воровства, побросала вещи первой необходимости в сумку, выкрала из детдома и взяла в охапку малолетнего, ничего непонимающего Вадима и бежала в Пермь. Сама, сначала на автобусах, потом пешком, а потом попутками. Добрались они до места назначения за два дня. С этого момента Владлена была в диком стрессе: куда поддаться, где работать, как обеспечить Вадику все необходимое, а самое главное - где жить. Ответ на последнее она нашла довольно быстро, во время ночных скитаний обнаружив заброшенный, полусгоревший дачный домик, что зарос травой с её рост. Ну... Зато на первое время жилье найдено. Первый клиент Владлены был обычный водитель-дальнобойщик, что застрял прям на пустой трассе, недалеко от место временного проживания девушки. Это вышло как то совершенно случайно. Мужичок, упитанный, бородатый и невысокий, со шрамом на лбу и сломанным ухом сам увидел девушку, идущую вдоль трассы и подумал, что она — жрица любви. — О.. Эй, ты! Шалава, что ли? Ну ка, поди сюда. Владлена застопорилась, приросла к земле, медленно поворачивая к нему голову. Это он сейчас кому? Ей? Она оглянулась. Никого, абсолютно, только они вдвоем. Он че, охеревший совсем, шалавой называть? Ну я ему сейчас... Хотя, стой... Владлена сделала пару шагов в его сторону, намереваясь отстоять себя, но в голову пришла заманчивая идея. Подыграть, а после вырубить и забрать все самое ценное? Рисково, а когда не делали-то? Погнали, родная. — Ну че встала-то, потаскушка, э? Я, что-ль, тебя приглашать должен? Это твоя работа — клиентов себе искать. Давно тебя, видимо, не пороли, а? Хехе. Владлена возобновила свой путь к нему, уже более уверенно. С каждым шагом в ней закипала ярость, убийственный гнев, который она в себе копит, не выпуская. Но он... Он, словно бензин, разжёг в ней этот огонь и все ее трезвые мысли и взгляды тут же моментально отключились, оставляя только желание заткнуть и наказать. Подойдя к нему, он махнул в сторону грузового фургона и пошел первый, она — за ним, строя в голове план. Залезая в большую, не оснащенную светом, грузовую платформу, с неизвестным ящиками внутри, мужичок обернулся к ней и спросил. — Сколько? Владлена не поняла. — Что? — Сколько берешь, спрашиваю? Ей богу, ты что, совсем еще зеленая в этом? Чего тогда лезешь в такую грязную работу, э? Теперь поняла. Девушка призадумалась, как ответить. — Смотря, что именно ты хочешь, дядь. Я так-то, вафлёрша. Но если доплатишь, могу и разнообразие сделать. Для тебя только, лично, дядь. Она не видела его выражения лица, но поняла — она попала в точку, он доволен ее ответом. Она всем своим нутром ощутила его липкий и похабный взгляд, хоть он и не видел ее полностью, лишь очертания ее силуэта. — Даже так? Вот это ты даешь, конечно, молодая. А если, скажем так... ммм, и в дупло, и в рот? Сколько будет? Владлена поморщилась, не сдержавшись. Сука, какое нахер дупло? Он че, объебанный рулит баранку? Ответила, сильно постаравшись не выдать пренебрежение. — Тридцать, дядь. Пятнадцать за каждую. Он засмеялся, словно она — ебучий Петросян со своим известным монологом «А вы слыхали?». Она выдохнула тихо, сжимая кулачки за спиной. — Не многовато ли берешь на себя, больно опыта много, раз загибаешь цену? Давай сначала сделаешь, а я оценю, насколько ты постаралась. — Хорошо, дядь, как скажешь. — Во, то-то же, послушная какая девчушка. Я постараюсь. Сука, я так постараюсь, что оставлю тебя без единственного достоинства твоей жизни, и тебе нечем будет трахать таких, как я. Как я... Глаза, что уже привыкли к темноте, осмотрели темное помещение. Руки начали машинально снимать с головы платок, пальцы потянулись к пуговицам своего старого пальто, неспеша расстёгивая, специально, чтобы потянуть время и подумать, что можно сделать. Ящики, ящики, ящики. Владлена заметила — не все они были заполнены чем-то, видимо, пустые. Она оглянулась на мужичка, нетерпеливо расстёгивающего ширинку своих потертых, грязных штанов. — А у тебя, дядь, что, жены нет? Чего такой торопкий? Он замер на пару секунд, задумавшись. Этого хватило, чтобы сделать пару тихих шагов к ящикам. Осталось лишь повернуться, наклониться, схватить, подняться и с размаху въебать ящиком ему по чему-нибудь. — Хе, а как же. Есть. Я же дальнобойщик, я её, дай бог, раз в три месяца увижу на пару дней и снова в дорогу. Как хорошо, что существуют такие как вы, да? Хаха, моя женушка уже не молодеет, а вы всегда молодые, румяные, податливые, хехе... Владлена чувствовала как по венам с новой силой побежала горячая кровь от злости, что постепенно поглощала её. Но она стояла спокойно. Ты еще и неверный, а, подлец? Теперь ты точно получишь по тыкве, кусок говна коровьего. — Ты мне зубы не заговаривай, потаскушка, дело свое делай. Мне еще работать надо, и тебе тоже, хехе... — Да, хорошо, дядь, сейчас все будет... Говорила мягко и непринуждённо Бондаренко, делая вид, что завязывает волосы, держа взглядом готового мужичка, что уже спустил штаны и трусы, и ожидал, когда она приступит к самому приятному моменту его тяжёлого, рабочего дня. Так. Два шага до пустого ящика, я успею, он явно неповоротливый, не поймет, так я его уже огреть успею. Шаг. Еще один аккуратный шаг. Он не видит ее в темноте, но она — все видит. Тишина бьет по ушам, когда она наклоняется и берет увесистый деревянный ящик двумя руками. Он сам килограмм пять, сойдет. Только, тяжеловато, сука, как бы не выронить. — Э, ты че там делае... — начинает он и не заканчивает, когда его с размаху бьют по затылку тяжелым ящиком. Он падает, ударяется лбом и своим жезлом любви об твердый пол, стонет, пытается встать. — Дядь, ты чего? Лежи, отдыхай, я сверху буду. — говорит молоденькая девушка непринужденно, покрепче перехватывая ящик и делая заключительный замах и удар по его голове. Ящик от такой силы трескается и ломается на части, летит в разные стороны. Мужик больше не издаёт звуков, лежит мордой в пол. — Эй, ты живой? — она ногой пихает его осторожно, он не реагирует. — Твою же маковку... Она наклоняется, наощупь ищет его карманы, шарится — находит старую зажигалку и пять копеек. Сойдет, теперь в кабину. Она рывком открывает тяжелые, железные двери, выпрыгивает на дорогу — ноги заныли. Тут же закрывает мужичка там, навсякий случай оглядывается на местность и быстрыми шагами бежит к кабине водителя. Залезая во внутрь, Владлена ловко открывает бордочки, шарится под сиденьями. Находит какой то маленький и незаметный рычаг, жмет, не раздумывая. Перед ее глазами открывается вид на лежащий там револьвер и несколько пуль рядом. Ее глаза округляются. — Ну, нихера себе, дядь. Ты че, плохой дядя что ли? Девушка не решается брать его голыми руками, переключает внимание на бордочки. Находит много мелочи, считает. Пятьдесят три рубля. Ахереть. Хватит на новую курточку Вадику, так еще и останется, думает девушка. Она сует их себе в бюстгальтер, чтобы не звенели в кармане пальто. Она копается в бордочках дальше, но слышит какие то звуки, оглядывается вперед — впереди горели приближающиеся фары легковой машины. Владлена тут же ныряет под сиденье, скрывая свою морду воровскую. От быстрых и непродуманных действий ударяется затылком об руль, шипит. Машина успешно проезжает мимо, сигналя, мол — че встал посреди дороги, отъезжай. — Себе посигналь. — бурчит Бондаренко, вылазя из под руля и случайно зажимает что то и сигналит. Она подпрыгивает, ее глаза расширяются. — Да чтоб тебя... Она понимает, что очень долго здесь находится и тот чёрт может проснуться, наспех берет его грязный неизвестно от чего платок и хватает за ручку револьвера, сует себе во внутренний карман пальто. Тяжёлый, она никогда еще не держала в руках настоящее оружие. Следом за ним в карман падают пять пуль. — Пора крутить отсюда педали, пока по ебалу не дали... — говорит она сама себе, еще раз заглядывая в бордочки, не находя ничего интересного, кроме двух фотографий, фонарика и каких-то инструментов для машины. Владлена берет фотографии и смотрит. Из за темноты ничего толком не видно, лишь разглядывает кучу мужских силуэтов, по братски обнимающие друг друга за плечи ради фотографий. На обратной стороне надпись от руки «Казань. Низы. Май 1980г.» Почти шесть лет назад была сделана эта фотография. Владлена хмурится из-за слова Низы. Что это? Название посёлка? Ещё одна организованная преступная группировка? — Э, слыш, потаскуха, ты че творишь...! — слышится хриплое и вялое. Владлена вся передернулась, кидает фотографию куда то под сиденье и тянется к двери, но этот наглец, со спущенными штанами и висящим мухомором, появляется из-за спины и тут же хватает ее за шею. Девушка брыкается, пытается руками отбиться. В легкие перестает поступать воздух, он душит. Она паникует. — Ты что, шалава, думала меня обмануть и обокрасть, как чушпана, ай? Я тебе сейчас личико-то подправлю за это. Владлена не осознает и цепляется зубами за руку мужичка, сильно сжимает челюстью. Он начинает истошно кричать, кажется, она прокусила ему кожу. — Ты че творишь, дрянь! — Не обессудь, дядь, не я такая, жизнь такая. Она быстро соображает, разворачивается и найденной старой ложкой под сиденьем врезается ему в глаз, и тут же прокручивает по часовой стрелке. Мужик начинает орать громче, так сильно, что кажется, ее братик, спящий в доме, даже услышал. Точно. Вадик. Если она сейчас не расправится с этим обалдуем, то как же Вадим... Он не сможет без нее. Значит, бьемся до конца. Мужик успевает ее ухватит за волосы, другой рукой прикрывает окровавленный глаз, что теперь явно не будет работоспособным. — Сука, убью тварину! — он тянет рьяно ее волосы на себя, девушка вскрикивает, дергается и заносит кулак наобум. И попадает ему в другой глаз. Он стонет, отшатывается и падает назад. Это шанс. Владлена открывает дверь, спрыгивает, тяжело приземляется, но вскакивает и бежит, бежит, бежит. Так быстро, как никогда раньше. А позади она слышит крики и отборные маты в ее сторону. Адреналин бьёт по голове и она втапливает тапку в пол, отбегая еще дальше, его крики затихают. Она оглядывается. Никого. Пронесло.