Юная вафлёрша | Слово пацана, Турбо

Вечер двадцать третьего февраля выдался неловким. Марат, влетевший в квартиру с грохотом, замер на пороге. — О-о... ниче себе, — он удивлённо поднял брови. — А это чё за гости на ночь глядя? Взгляд его тут же метнулся с Владлены на Вову, потом обратно. — Владленка? — он усмехнулся. — Ты чё тут делаешь? — Помолчал бы ты, — сухо бросил Вова. — Да я просто спрашиваю. — Лучше бы не спрашивал. Марат прищурился. Любопытство у него на лице было такое откровенное, что Владлене захотелось прямо сейчас провалиться сквозь пол. Он явно хотел ещё что-то сказать, но, наткнувшись на взгляд брата, лишь хмыкнул. — Ладно-ладно. Тайны мадридского двора. Он вновь перевёл взгляд с одного на другую и просто... вышел. Потом была Диляра. Мать Марата и мачеха Вовы. Она зашла в комнату без стука — видимо, Марат уже успел ей что-то шепнуть, потому что в её глазах была тревога, но не любопытство. Она посмотрела на Владлену, на её бледное лицо. И, о чудо, не спросила ни о чём. Только улыбнулась той улыбкой, от которой Владлене стало тоскливее. — Вова, — сказала Диляра, — ты бы сказал, что девушка придёт. Я бы хоть ужин получше приготовила. — Она не надолго, — ответил Вова, стоя у окна, засунув руки в карманы, глядя куда-то в темноту. Диляра перевела взгляд на Владлену, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Или на надежду. На то, что этот парень, который никогда не приводил домой девчонок, наконец-то кого-то нашёл. Владлене стало до ужаса неловко. Она почувствовала, как щёки заливает краской, и опустила взгляд. Диляра не стала настаивать. Только сказала: «Если что, я на кухне» и вышла, прикрыв за собой дверь. — Она, наверное, подумала, что я тво... — тихо начала Владлена, когда щёлкнул замок. — Мало ли что она подумала, — буркнул Вова, не давая ей договорить. — Не зацикливайся. Когда время перевалило за девять вечера, Адидас кивнул ей на кровать. — Спи здесь. Я в зале. Владлена хотела сказать, что не надо, что она может и на полу, что она вообще не должна здесь находиться, что она уйдёт, как только он отвернётся. Но он посмотрел на неё так, что она поняла, что рыпаться сегодня точно не стоит. — Только из комнаты не выходи, — сказал он уже от двери. — Отец должен вернуться. Он не такой, как Диляра. Владлена кивнула. Она и не собиралась.

Казань, 24 февраля, 1989г. Вечер.

Бондаренко сидела на краю кровати, сжимая пальцами край матраса, и чувствовала, как ноющая боль в шее разливается по голове, бьёт в виски, заставляет глаза слезиться, но она не подавала виду, только старалась не вертеть головой и не делать резких движений, потому что каждое такое движение могло вызвать болевой шок, от которого у неё темнело в глазах. Вова вошёл в комнату без стука. В руках у него были бинты и пузырёк с перекисью водорода. Владлена молча взяла, поднялась и пошла в ванную, стараясь не смотреть на него. Она уже взялась за ручку двери, но не успела закрыть за собой, как в коридоре раздались мягкие, быстрые шаги, и перед ней выросла Диляра. В руках у женщины была тёмно-синяя кофта, с высоким горлом, мягкая на вид, из той, что носят в холода, чтобы не заболеть. — Вова сказал, ты шею застудила, — сказала Диляра, протягивая кофту. — Вот, держи. Она тёплая, горло закрывает. Несмотря на то, что сейчас конец февраля, на улице ещё холодно. Носи пока, потом вернёшь. Владлена ошарашенно уставилась на кофту, потом на Диляру, потом снова на кофту. Она не знала, что сказать. — Спасибо, — выдавила она, и голос её прозвучал глухо, будто она не говорила несколько дней. Диляра улыбнулась, кивнула и ушла так же тихо, как и появилась. Владлена закрыла дверь и прижалась к ней спиной, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Твою мать. Это так странно — получать заботу просто так, не за что-то, не потому, что ты кому-то должна, не потому, что тебя хотят использовать. Просто потому, что человек увидел чужую проблему, подумал и помог. Она положила кофту, посмотрела на своё отражение в зеркале и начала раздеваться. Куртку сняла, кофту стащила через голову. Морщилась от боли, шея отзывалась резкой вспышкой жжения. Осталась только в бюстгальтере, и вид был такой себе. Бюстгальтер пропитался кровью, на коже груди и ключиц засохли тёмные разводы. Ворот кофты, которую она носила, тоже оказался в пятнах. — Заебись сходила в гости, — сказала она своему отражению и открыла кран. Вода была холодной, ледяной, но она подставила руки под струю, плеснула себе на грудь, на ключицы, смывая кровь с себя. Кофту намочила, потёрла воротник — кровь отошла. А с бюстгальтером вышло хуже — она застирывала его, застирывала, но пятна остались. Владлена забила на это болт. Потом взялась за бинт. Тот присох намертво. Когда Владлена начала его отдирать, боль резанула так, что колени чуть не подогнулись. Она сжала зубы до скрипа, лишь бы не зашипеть на всю квартиру. Медленно, по миллиметру, стянула грязную ткань. Наконец бинт упал в раковину. Владлена подняла глаза на зеркало. Рана была недлинной, сантиметра четыре, может, пять. Но глубокая. Кожа рассечена, края воспалены, и даже сейчас, спустя почти сутки, из неё всё ещё сочилась сукровица. Такое быстро не затянется. Месяц минимум ходить как недорезанная курица. Владлена взяла новый бинт, пропитала его перекисью, и, морщась от жгучей боли, начала заматывать. Руки дрожали, бинт то и дело сползал, приходилось перематывать заново. Она материлась сквозь зубы, но продолжала. С горем пополам, через пятнадцать минут возни, она наконец замотала. Надела чужую кофту с горлом. Та оказалась чуть великовата, но сидела уютно, и когда она вдохнула запах Красной Москвы, который, казалось, въелся в каждую ниточку, уголки её губ непроизвольно поползли вверх. Владлена поправила ворот, убедилась, что бинт не виден, глянула на себя в зеркало ещё раз и спрятала окровавленный бинт в карман штанов. Схватила куртку, выдохнула и вышла. В коридоре её ждал Вова. Он стоял, прислонившись спиной к стене, и смотрел в пол, хмурый, усталый. Когда Владлена вышла, он поднял взгляд, коротко бросил его на её шею и, кажется, выдохнул. Сам не зная от чего. Кивнул в сторону двери и пошёл первым. Она натянула куртку и пошла за ним. На улице было уже темно, холодно. Вова шёл быстро, размашисто, будто хотел побыстрее покончить с этим делом. Владлена едва поспевала, ведь ноги болели, голова кружилась, шея ныла, и чем быстрее он шёл, тем больше она отставала. — Ты мог бы и помедленнее, — бросила она ему в спину. — Не ной, — ответил он, не оборачиваясь. Они прошли ещё квартал. Вова замедлил шаг и заговорил, не глядя на неё. — Я так понимаю, говорить, кто это с тобой сделал, ты не будешь. — Не буду. — Ясно. Она смотрела ему в спину и мрачно думала: даже если скажу, то ты всё равно не поймёшь. Будто почувствовав её взгляд, он чуть повернул голову. — И почему это? — Долго рассказывать. — Нам ещё минут десять чесать, — спокойно ответил он. — Хватит. Я слушаю. — Нет. Он резко остановился, и она чуть не влетела в него, выставив руки вперёд. Вова повернулся к ней. — Упрямый умрёт — хуй кто его уймёт. Так ведь? Не хочешь говорить — ладно. Сам узнаю. Он сунул руки в карманы и пошёл дальше, не оборачиваясь. Владлена пошла за ним. Ей не понравились его слова, ведь в них была угроза. Она хотела ответить, сказать, что это не его дело, что она сама разберётся, что он не имеет права лезть в её жизнь только потому, что она оказалась в его квартире. Но язык прилип к нёбу, и она промолчала. Они прошли ещё немного. Вова заговорил снова. — А что за девчонка-то была? Как её... Эльмира? Владлена кивнула. — Да. Мира. Моя... сменщица на работе. Вова резко повернул голову к ней. Его брови поднялись. — Так это у тебя на работе чё то произошло? Чё, повариха в вас ножи метала? — он усмехнулся. Владлена напряглась. Почему он заговорил именно о поварихе? Он сам пришёл к этому выводу? Или просто предположил? Или знает что-то, чего не говорит? Валя, конечно, вполне могла бы метать ножи. Но он не знал об этом. Откуда ему знать? — Нет, — сказала она быстро. — Не на работе. Вова помолчал. Потом спросил, и голос его стал осторожнее. — Опять какие-то... мрази наехали? Владлена поняла, о чём он спрашивает. — Нет, — сказала она резче, чем хотела. Вова задержал на ней взгляд на пару секунд, потом отвернулся. — Ты боишься рассказать? — спросил он. — Угрожают? Девушка вздохнула. — Вова, — сказала она, и голос её стал неожиданно грубым. — Я же сказала, что говорить ниче не буду. Просто... это связано не со мной. И рассказывать это каждому, кто интересуется, будет очень некорректно. Она сказала это и сразу поняла, что сморозила хрень. Кому она нужна с этой своей корректностью? Вове, который почти буквально вытащил её из-под ножа, который оставил у себя, который сейчас тащит её к своей даме сердца, ведь она, Владлена, проштрафилась? Раньше она бы промолчала. А теперь нет. Что-то изменилось. Краем глаза она увидела, как дёрнулась его щека. Желвак напрягся, будто он хотел что-то сказать, ответить в ещё более грубой манере, чем она. Но он промолчал. Только выдохнул тяжело и терпеливо. И это поразило Владлену. Внутри неё щёлкнуло что-то, и она провела неожиданную параллель с Турбо. Поставь на место Вовы его, и он бы уже развернулся, схватил её за плечи и начал орать, покрывая матом, требуя ответов, угрожая, что если не скажет, то он всё равно узнает и тогда ей будет хуже. И, может быть, даже ударил бы, но не со зла, а от бессилия. А Вова другой. Он молчит. Не тратит нервы. Понимает, что криками и угрозами ничего не добьёшься, и лучше сберечь силы и оставаться спокойным настолько, насколько позволяет ситуация. Они шли молча. Потом Вова вынул руку из кармана и указал ею на здание, которое показалось впереди. — Вон, — сказал он не оборачиваясь. — Наташкина общага. Владлена посмотрела туда, куда он указывал. Здание, окна которого светились жёлтым светом. — У тебя есть план? — спросила она. Адидас вздохнул. Почесал затылок и усмехнулся краем рта. — Нет, — сказал он. — Но сейчас придумаем. Они остановились у фонарного столба, и Владлена посмотрела на него. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на общагу. Будто надеялся, что план сам свалится ему на голову. Владлена тоже молчала и ждала. Сейчас, думала, он скажет что-нибудь умное. Ну хотя бы что-нибудь. Но Вова только хмуро щурился на верхние этажи и жевал щёку изнутри. Тогда Владлена от скуки и от боли, которая не давала спокойно стоять на месте, стала осторожно осматриваться. Головой сильно крутить было невозможно, ведь шею тут же простреливало так, что хотелось сесть в снег и сдохнуть. Приходилось переступать с ноги на ногу, поворачиваться всем корпусом, как деревянной кукле. Во дворе было на удивление пусто. Тихо. Только где-то вдалеке хлопнула дверь подъезда, да у соседнего дома скрипнули качели от ветра. Оно и понятно — вечер уже. Все нормальные люди давно дома: ужинают, телевизор смотрят, чай пьют. А эти двое стоят под чужой общагой и собираются неизвестно каким хером выманивать Наташу. Владлена уже собиралась снова спросить у Адидаса, не придумал ли он чего, как взгляд её зацепился за движение у дороги. Трое пацанов. Двое стояли рядом, плечом к плечу, почти профилем к ней. Лет по пятнадцать, не больше. Третий стоял напротив них лицом к Владлене. Этот был поменьше, лет двенадцать максимум. Съёженный весь, будто от мороза, хотя дело явно было не в морозе. Что-то в этой картине ей сразу не понравилось. Она прищурилась. Двое что-то говорили мелкому, тот мотал головой, торопливо шарил по карманам куртки и штанов, что-то бормотал. Владлена нахмурилась и толкнула Вову локтем. — Смотри. Он лениво повернул голову. — Че? — Они че делают? Вова глянул туда, пожал плечами. — Ну и че? Стоят, общаются вроде. — Ты слепой? — А тебе есть до них дело? Она покосилась на него так, будто он только что признался, что жрёт снег. — Они же явно не просто общаются. Видишь вон тот как сжался весь? По карманам шарит. Вова ещё раз посмотрел совершенно спокойно. — Ну шакалят пацаны. Че уж. И отвернулся обратно к общаге. Владлена уставилась на него. — И ты типа ниче делать не собираешься? — А че мне делать? — он хмыкнул. — Либо ты, либо тебя. Такая жизнь, не маленькая, понимать должна. В этот момент девушка окончательно поняла, что надеяться на его внезапный прилив рыцарства бессмысленно. — Ага. Поняла. — Вот и— Но договорить он не успел, потому что Владлена уже молча развернулась и пошла в сторону троицы. Позади почти сразу послышался тяжёлый, обречённый вздох. А потом шаги. — Блять... — пробурчал Вова себе под нос. — Ни минуты спокойствия. Она подошла к ним легко, почти небрежно. Закинула руки на плечи двоим стоящим и встала между ними, как между старыми знакомыми. Повезло, что они были примерно одного с ней роста, иначе выглядело бы это, наверное, комично. — Чем маемся, мелкотня? — спросила она бодро и беззаботно. Тот, что стоял по правую руку, дёрнулся, попытался выскользнуть, зашипел. — Теть, ты че творишь? Руки убрала, а то... Второй тоже было дёрнулся, но в этот момент подоспевший Вова хлопнул его по спине так, что тот чуть не подавился воздухом и закашлялся, согнувшись пополам. — Стой-стой, — спокойно сказал Вова. — Не суетись. Владлена медленно повернулась к тому, кто назвал её тётей. Слово "теть" ударило Владлену куда-то в самолюбие. Что-то это ей очень напомнило. Она медленно повернулась к нему всем корпусом и с беззаботным, почти туповатым видом уставилась в лицо. — У тебя на губах ещё не обсохло, чтобы права тут качать. — ласково сказала она, сжав его плечо. — Смирно постой, родимый. Пацан вытаращился на неё. Тем временем младший топтался на месте, теребя в руках мокрую от снега варежку и явно не понимал, что вообще происходит. Владлена повернулась к нему. — Чё они от тебя хотели? Он неуверенно поднял глаза и тихо сказал. — Да они у меня... три рубля забрали. — Чё?! — взвился тот, что слева. — Какие три рубля? Ты чё несёшь, малышня? Ниче мы— Шлёп. Вова отвесил ему такой подзатыльник, что шапка чуть не съехала на нос. — Хорош гавкать, — сурово сказал он. — Щас узнаем, врет или нет. Владлена сразу подхватила. — Карманы выворачиваем, господа. Правый тут же дёрнулся в сторону, явно собрался съебаться. Но Владлена, не теряя времени, перехватила его сгибом руки за шею. — О-о-о, куда это ты? — протянула она. — Мы ещё не подружились. — Да отпусти ты, алё! — Я тебе дам, блять, алё. Ничем по лбу не дало? Щас дам значит. Она сама полезла выворачивать ему карманы штанов. В левом кармане штанов оказалось пусто. Пацан тут же воодушевился. — Во! Видала? — Да подожди ты, не радуйся. Он начал извиваться, материться, пытаться выскользнуть. Но Владлена только крепче прижала его к себе и полезла в карманы куртки. Нащупала что-то круглое, холодное. — Опа. Достала три железные монеты. Показала мелкому. — Твои? Тот сразу закивал. — Мои! — Ну вот, — Владлена сунула деньги мальчику в ладонь. — Не соврал ведь. А вы, получается, соврали. Нехорошо как-то получается. Че делать будем? Вова посмотрел сначала на одного, потом на второго. Медленно ухмыльнулся. И от этой ухмылки обоим воришкам стало совсем кисло. — Есть у меня одна идея. Он схватил за ворот того, которому только что влепил подзатыльник, и потащил к общаге. Владлена моргнула. — А? Че? — Тащи второго. — Да с удовольствием. Она дёрнула рядом стоящего за шкирку, что тут чуть не завалился на неё. Младшему напоследок махнула рукой. — Домой дуй. И по темноте один не шарься. Тот не заставил себя упрашивать и почти бегом исчез за угол. Эти двое, поняв, что сопротивляться бесполезно, шли уже почти смирно. Только огрызались периодически. — Да вы чё вообще... — Мы ниче такого не— — Да отпустите, а! — Щас как отпустим в сугроб башкой, — лениво отозвался Вова, и оба моментально заткнулись. Подвели их прямо под окна общежития. Вова задрал голову, выискивая нужное окно на последнем этаже. Нашёл. Кивнул сам себе. Повернулся к пацанам, которые стояли теперь как перед расстрелом. — Значит так. Щас исполнять будете по моей команде. — Че исполнять?... — Че скажу. Адидас стал ходить, что-то искать. Через короткий промежуток времени вернулся к своей веселой компании, а в руке была горсть камешков. Их он начал кидать в нужное окно. Первый не долетел. Второй стукнулся в стену. Третий опасно чиркнул по стеклу. — Ты окно так расхерачишь, — пробормотала Владлена. — Не каркай. Краем глаза девушка заметила, как её подопечный опять решил свалить. К его разочарованию, она достаточно ловко дёрнулась в его сторону и даже перехватила его рукой за шею. Тот возмущённо завопил. — Да ё-моё! Владлена потеребила его за макушку, его шапка упала на землю. — Юные воришки, — приговаривала она, едва сдерживая смех, — не умеют даже сбегать нормально. Че это вы только перед детьми можете выкобениваться, а? Перед теми, кто слабее? А как доходит дело до ответа за свои действия, так сразу в кусты? — Хорош, — сказал Вова, и Владлена моментально посерьёзнела. Отпустила пацана (но руку с плеча не убрала, чтобы не сбежал), подняла голову вверх, насколько могла, игнорируя боль, которая отдала в шею и перетекла в затылок, пульсируя там. Из окна выглянула светлая, кудрявая голова. Наташа смотрела на них, не веря своим глазам. Переводила взгляд с Вовы на Владлену, с Владлены на двух перепуганных пацанов, которых они держали, и обратно. Вова коротко бросил. — Пойте. Оба синхронно повернули к нему головы. — Че?! — Песню, блять. Те переглянулись с таким видом, будто их приговорили к публичной казни. Один набрал воздуху в грудь и выдавил из себя, неуверенно, фальшивя на каждой ноте. — Бе-е-лые ро-о-озы... Второй поддержал, тоже не попадая в тон. — Бе-е-лые ро-о-озы... — Повеселее! — рявкнул Вова. Владлена не выдержала и засмеялась. С каждым разом всё громче, чувствуя, как боль в шее отдаётся в затылке, но ей было всё равно. — Вы чё как на похоронах? Ну-ка, — она хлопнула одного по плечу. — Господа, приглашаем друг друга на танец и поём. Она сама развела их руки, толкнула ближе друг к другу. Но они стояли как два столба. — Шевелитесь. Она толкнула одного вперёд, второго назад, заставляя их топтаться на месте. — Давай-давай, кружимся! Они неловко, неуверенно, но послушно взялись за руки и начали кружиться — два пятнадцатилетних хулигана, которые ещё минуту назад отнимали деньги у младших, а теперь танцевали под собственную позорное пение. Владлена хлопала в ладоши, подбадривая, и смеялась так, что из глаз брызнули слёзы. Один наступил другому на ногу. — Ай, блять— Да ты дебил! — Сам дебил! — Не материмся, артисты, — сказала Владлена, уже откровенно угорая. — Двигаемся-двигаемся! И те, красные, злые, но испуганные, угрюмо двигались еле-еле душа в теле, фальшиво напевая на весь район. — Беззащитны шипы... — промямлил один. — Что с ними сделал... снег и морозы... — добавил второй. — Лёд витрин голубых... Владлена согнулась пополам от смеха. Один танцевал, будто его током било, второй вообще смотрел куда угодно, лишь бы не на друга. Сверху раздался Наташин голос. — Это что за концерт? Кто это вообще? Владлена подняла голову и ответила. — Специально для тебя профессиональных артистов нашли и заказали. Говорят, самые лучшие в Казани. Пришлось полгорода оббегать, пока таких уникумов отыскали. Цени! Наташа рассмеялась, не прикрываясь, открыто, и этот смех был таким тёплым, таким живым, что Владлена почувствовала, как внутри разливается что-то хорошее. — Отпустите уже, бедных, — сказала она. — Они уже красные все, смотреть страшно. Владлена вздохнула, пнула одного из пацанов ногой по икре для порядку и сказала. — Всё, чешите отсюда. Чтобы такой херней больше не маялись. Маме идите лучше помогите, а если мамы нет... то не знаю... бабушек через дорогу переводите. Всё, резче, резче! Они сорвались с места так, будто за ними гнались, и в несколько секунд скрылись за углом, только пятки сверкали. Наташа смотрела на них, улыбалась, качала головой. А Вова стоял, задрав голову, и сиял. Не улыбался, а именно сиял, так, словно эта дурацкая сцена была лучшей идеей за этот день. — Ну че, — крикнул он. — На дискач пойдёшь со мной? Через час. В ДК. Наташа улыбалась, опершись локтями на подоконник. — Ну я не знаю... накраситься надо. — Зачем краситься? — Вова махнул рукой. — Ты и так чума. Владлена чуть не захлебнулась новым приступом смеха. Наташа цыкнула. — Умеешь ты, конечно, комплименты делать. — Я тебя жду! Давай, выходи! И Владлена, увидев, что её миссия выполнена, что голубки наконец-то заворковали, а она здесь больше не нужна, начала медленно, по миллиметру, отступать назад. К выходу из двора. Они не заметили. Всё, что им было нужно, это смотреть друг на друга и бояться, что этот момент когда-нибудь закончится. Владлена шла и холодный ветер подул в лицо, отрезвил, заставил дышать глубже. Она пошла быстрым шагом, куда глаза глядят, и думала только об одном: как же она устала. Устала быть чужой среди своих. Устала быть сильной. Устала делать чужие дела, решать чужие проблемы, когда свои разрывают её на части. Она вышла на знакомую улицу, пошла вдоль, глядя себе под ноги, в грязный снег, который уже начал таять, превращаясь в чёрную, неприятную кашу. Руки по привычке полезли в карманы куртки — нащупать пачку, вытащить сигарету, закурить, чтобы занять себя хоть чем-то, пока мысли не начали лезть в голову. Пусто. Ни пачки, ни сигарет, ни даже зажигалки. Она нахмурилась, перебирая в памяти, куда делась пачка. И вспомнила. Она отдала Турбо пачку, ту самую, с последними сигаретами. И он даже не вернул. Вот зараза такая, а. Взял, и даже не подумал отдать. Владлена разочарованно вздохнула, подняла голову и наткнулась на чей-то взгляд. Тёмные, карие глаза смотрели на неё в упор — удивлённо, даже испуганно, будто перед ними стояло привидение. Следом она увидела непослушные волнистые волосы, которые вечно лезли из-под платка, как бы она их не заправляла. Дальше — накрашенные в темно-розовую помаду губы и небольшую родинку под ними, которую Владлена раньше как-то не замечала. А потом эти губы открылись. — Владлена. Живая... Она выдохнула так, будто с её плеч упал груз весом в тонну, будто она шла с ним несколько километров и наконец-то позволила себе остановиться. Это была Мира. В этом не было сомнений. Владлена моргнула. — А ты надеялась, что я так просто сдохну? — Ай, тьфу на тебя! Мира резко махнула рукой, будто физически пыталась выбить из неё эти слова, и почти сразу подошла ближе. Осторожно взяла Владлену за плечи. Будто боялась, что та сейчас развалится прямо у неё в руках. — Что ты такое говоришь вообще, әстәгъфирулла*... — быстро заговорила она. — Син нәрсә сөйлисең, акылсыз?* Я знаешь как испугалась за тебя?!

(*Прости, господи...)

(*Ты что несёшь, ненормальная?)

Она заглядывала ей в лицо быстро, внимательно, будто проверяла точно ли живая. — Я даже утром проснулась и подумала, что мне всё это приснилось. Честное слово. Думаю — ну не может же такого быть. А потом вспомнила того... лысого. Владлена невольно хмыкнула. — Какого именно? — Да который вчера был! — всплеснула руками Мира. — Он такую чушь нёс... будто пьяный. Ах алла, что нынче за парни пошли... В присутствии девушки двух слов связать не могут, а как со своими дружками — так сразу герои. Она вдруг охнула. — Ой... а ты откуда вообще идёшь? У тебя же... И резко замолчала, а глаза её скользнули к воротнику. Владлена автоматически подняла руку, поправляя ткань на шее. И тут же тело будто вспомнило, что вообще-то ему больно. Жгуче стрельнуло сначала в шею, потом в затылок. Она дёрнулась всем корпусом едва заметно. Мира тут же нахмурилась. — Сильно болит? Вопросы снова посыпались один за другим. — Ты перевязала? Или... тот мужчина... тебе перевязал? Кстати, кто это вообще был? Он сказал, что вы друзья, а я тогда в таком шоке была, что, кажется, поверила. Они ничего тебе не сделали? Владлена медленно выдохнула. Как же она не скучала по вот этому. Когда человек говорит столько, что ты даже подумать не успеваешь. — Всё нормально, — сказала она устало. — Они реально мои... Она запнулась на секунду. — ...друзья. Да. Мира прищурилась, но кивнула. — Ну хорошо... а то я уже думала, что буквально отдала тебя каким-то мужикам неизвестным. Я вообще сегодня хотела до того адреса дойти, просто узнать жива ли ты. И тут же снова. — Так откуда идёшь? Бондаренко чувствовала, как усталость наваливается на плечи тяжелым грузом. Она не могла говорить. Не могла объяснять, куда ходила, что делала, зачем. Не могла рассказывать про Вову и Наташу, про этих двоих пацанов, которые пели «Белые розы» под окном, про то, как она стояла и смотрела на двух голубков, и чувствовала себя лишней. Она махнула рукой. — Гуляла, — сказала она, отводя взгляд в сторону. Мира открыла рот, чтобы задать ещё вопрос, но Владлена вдруг, сама не понимая зачем, выпалила. — Пойдём на дискотеку в ДК? Мира заморгала. Её глаза расширились, брови поползли вверх, и она смотрела на Владлену так, будто та только что предложила ей сигануть с крыши. Язык опередил мозг, и теперь Владлена стояла, чувствуя себя дурой, и уже собиралась отмахнуться, сказать «да ладно, забей, это я так, глупость сморозила», но Мира вдруг улыбнулась. — В ДК? На дискотеку? — она даже засмеялась коротко. — Ой... я там сто лет не была. Всё времени нет. То работа, то Лада, то дома что-нибудь. Только и живу как бабка какая-то. Она театрально вздохнула. — А ведь иногда так хочется, как раньше... во времена учёбы. Сбежать вечером на дискач с парнем, который нравился, а потом получить тумаков от отца за то, что ушла без спроса. Владлена только глянула на неё и запустила в голове мыслительный процесс того, что ответить. Мира вдруг схватила её за руку. — Ну ты чего стоишь? Пойдём скорее! И потащила её вперёд. Мира говорила без остановки. Про какого-то парня с автосервиса, который постоянно пытался таскать её на дискотеки. Про его отцовскую машину, которую тот выдавал за свою. Про то, как он однажды чуть не въехал в мусорные баки, пытаясь красиво затормозить перед ней. — Представляешь, выходит такой весь важный... руку на дверь положил... и как дёрнет ручку, а она у него в руке осталась! Представляешь? Я думала, умру там от смеха. Владлена слушала, иногда кивала, иногда вставляла короткие «угу», «да ладно». Внутри был стыд пополам с виной. За то, что она не умеет вести такие простые, дружеские разговоры. За то, что не знает, как поддержать, как спросить, как улыбнуться в ответ, чтобы не выглядеть идиоткой. У неё никогда не было подруг. Не было разговоров по душам, не было секретов, которые можно доверить, не было смеха над глупыми шутками. Вообще ничего. И это было стыдно. Но Миру это, кажется, не смущало. Ей было достаточно того, что Владлена шла рядом, что иногда их взгляды встречались, что она хотя бы делала вид, что слушает. И, наверное, это и есть дружба? Когда тебе не нужно быть идеальным собеседником. Когда достаточно просто быть рядом. Так они и дошли до ДК. У входа уже собирался народ. Кто-то курил на ступеньках. Кто-то ржал слишком громко. Кто-то стоял, засунув руки в карманы и подозрительно высматривал лица. Девушки сразу зашли внутрь. В гардеробе сонная женщина молча забрала их куртки, дала металлические номерки и даже не подняла глаз. В зале пока ещё было не так много людей. Музыка играла негромко, будто проверяли аппаратуру. Где-то мигали цветные лампы. Мира сразу оживилась ещё больше. — Ой, тут вообще ничего не изменилось... — она крутила головой по сторонам. — Даже шторы эти дурацкие висят. Владлена только усмехнулась краем губ. Компания парней, стоявшая у колонны, переглянулась меж собой, как только наткнулись взглядом на двух девушек. В их взглядах было любопытство, смешанное с той самой оценкой, которую Владлена научилась распознавать мгновенно. Оценивали. Прикидывали. Решали, стоит ли подходить, знакомиться, приглашать танцевать. Владлена напряглась, встала чуть ближе к Мире. Та даже не заметила, ведя Владлену на балкон просторного зала, по пути щебеча о чем-то неважном. С каждой минутой людей в зале становилось всё больше. ДК будто оживал прямо на глазах. Сначала заходили по двое-трое, лениво, оглядываясь. Потом уже целыми компаниями. В основном пацаны. Изредка рядом с ними мелькали девушки. Музыка становилась громче. Голоса тоже. Владлена и Мира стояли почти скрытые от основной толпы. Отсюда было удобно смотреть вниз. Мира что-то рассказывала без остановки. Владлена кивала, переводя взгляд то на неё, то на вход. Она сама не понимала, чего ждёт. Может Вову с Наташей. Может... Кого-то другого. Кого-то, кто слишком крепко засел в голове за последние дни. Но знакомых лиц пока не было. Мира тем временем продолжала. — И представляешь, этот идиот реально полез ко мне на второй этаж через козырёк подъезда. В два часа ночи! А папа спит через стенку. Она засмеялась, прикрывая рот рукой. Глаза у неё блестели. То ли от смеха, то ли просто от того, что ей сейчас было хорошо. — Я ему шепчу: «Ты совсем больной?». А он мне: «Мира, если я сейчас уйду, ты потом всю жизнь жалеть будешь». Во дурак... Она попыталась спародировать его голос и снова захохотала. Владлена невольно улыбнулась. Смотреть на неё было странно приятно. Мира будто вообще не умела держать в себе эмоции. Всё сразу наружу — смех, злость, удивление. Владлена иногда ловила себя на мысли, что рядом с ней чувствует себя каким-то деревянным пнём. Потому что сама так не умела. Она снова посмотрела вниз. В этот момент в зал вошла шумная компания. Громкие, смеющиеся. Почти одни парни. Только четыре девушки среди них выделялись яркими пятнами. Владлена уже собралась отвести взгляд, когда её глаза на долю секунды поймали чужие — зеленые, цепкие, тяжелые. Они совершенно случайно поднялись наверх и безошибочно нашли её. Валера. Сердце ухнуло куда-то вниз, и всё тело отозвалось такой сильной дрожью, что Владлена едва удержалась, чтобы не схватиться за перила. Они не виделись дня два, может, три — она уже сбилась со счёту в этой бесконечной череде событий, но по реакции её тела казалось, что не виделись год. Мурашки побежали по спине, в груди стало горячо. И эта реакция собственного тела Владлену почти напугала. Потому что она вообще не понимала, какого хрена с ней происходит. Взгляд Турбо тут же ушёл в сторону. Слишком резко. Будто он случайно посмотрел и сразу сделал вид, что вообще её не видел. Владлена наконец смогла вздохнуть. Она перевела взгляд и увидела Лилю. Она стояла рядом с ним, задирала подбородок, искала глазами своих подруг. И стояли они близко. Слишком близко для простого баловства, подумала Владлена, и челюсть её сжалась сама собой. Боль в шее отозвалась резкой вспышкой, но она даже не поморщилась. Она не отвела взгляд. Смотрела на его макушку, на Лилю, которая вилась вокруг него, как муха, пока не нашла своих подруг. Потом перевела взгляд на остальных. Вова и Наташа — да, они пришли вместе, стояли чуть в стороне, не касаясь друг друга, но Владлена видела, как он поглядывает на неё. Зима, безмятежный, как всегда, засунув руки в карманы. Череп со своей Машкой — она что-то шептала ему на ухо, и он улыбался. А Марат рядом с Айгуль выглядел непривычно спокойным. Кого-то не хватало. Владлена нахмурилась. Кого? Кого-то точно не было. Но мысли всё равно упрямо возвращались к этим двоим внизу. К этим их «несерьёзным баловствам». — Земля вызывает Владлену, ау-у! Мира резко положила руку ей на плечо. — Как слышно? Владлена резко повернулась к ней, ошарашенно уставилась. Мира залилась смехом, и этот смех привлёк несколько пар глаз. В том числе — зелёных. — Я тебе тут уже десять минут талдычу и талдычу, — сказала Мира, — а ты как загипнотизированная смотришь в зал и не слышишь меня. Ты что, кого-то там увидела? Она перегнулась через перила и начала шарить глазами по толпе. Владлена тоже повернулась и посмотрела вниз, неосознанно находя Турбо. Как раз в этот момент он резко отвернул голову к Зиме, буквально в ту же секунду, будто секунду назад смотрел на неё, будто ждал, что она отвернётся, чтобы можно было продолжать смотреть без опаски. Мира вдруг оживилась и толкнула Владлену плечом в плечо и зашептала. — О! Это тот самый, да? Который меня вчера провожал. Не поняла. Владлена резко повернула голову к ней. И сразу же пожалела. Рану на шее прострелило такой болью, что в глазах потемнело. Ноги подкосились, и она, не успев охнуть, опустилась на пол, касаясь пальцами холодного линолеума. Из горла вырвался не то стон, не то ругательство — она сама не поняла, что именно. В ушах зашумело так, что голос Миры пробивался с трудом. Она что-то кричала, Владлена слышала, но не могла разобрать. Только чувствовала, как её трясут за плечи, как хлопают по щекам, как пытаются поднять. — Владлена! Владлена, что с тобой? — голос Миры был напуганным, почти истеричным. — Әй, Аллам, нишлик? Син авыраясыңмы? Ач күзләреңне, зинһар, ач!*

(*О, боже мой, что с тобой? Тебе плохо? Открой глаза, умоляю, открой!)

Бондаренко слышала её, но не могла ответить. Она погрузилась в волну боли настолько глубоко, что даже забывала дышать. А когда вспоминала, делала короткие, рваные вдохи, и каждый из них причинял новую боль. Как же мне это надоело. Это была единственная нормальная мысль среди шума. Дальше только музыка. Громкая и весёлая.

«'Cause you are young

You will always be so strong...»

Да уж. Слишком заводная песня, чтобы помирать под неё. Не думаешь, Владленка? Ну-ка, давай, приходи в себя. Не позорься. Она почувствовала, как чьи-то руки подхватывают её, ставят на ноги, прижимают спиной к холодной колонне. Штукатурка впилась в позвоночник через ткань кофты, и это было почти приятно — ощущать хоть что-то, кроме боли. Сначала были только очертания. Чьи-то силуэты мельтешили перед глазами, чьи-то руки трогали её лицо, плечи, запястья. Потом до неё дошло, что перед ней стоят две девушки. Волосы длинные, у парней такого не бывает, разве только если он не патлатый металлист какой-нибудь, но здесь металлистами и не пахло. Зрение постепенно восстанавливалось. Картинка собиралась из кусочков, как мозаика, которую разбили и теперь клеят на скорую руку. Мира. Испуганная, бледная, с расширенными глазами, которые бегали по её лицу, проверяя, дышит ли она, жива ли она, не отключилась ли. И Айгуль. Владлена моргнула. Ещё раз. Присмотрелась. А она тут какого лешего? Только что же стояла рядом с Маратом и всей этой толпой универсамовских. А сейчас стояла перед ней, тревожно заглядывая ей в лицо. — Владлена! — Мира говорила быстро, почти захлёбываясь словами. — Слава небесам, я уже подумала ты сознание потеряла! Владлена кое-как выпрямилась у колонны и криво улыбнулась. Руки сами осторожно потянулись к вороту кофты, поправляя его повыше. — Ещё не вечер, — хрипло ответила она. Мира аж дёрнулась от всплеска эмоций. Рука у неё резко поднялась, будто сейчас врежет Владлене по плечу от нервов, но она вовремя остановилась и только шумно выдохнула, отходя на пару шагов. — Ты вообще нормальная?! — пробормотала она, взъерошивая свои волнистые волосы. — Я чуть тут сама не прилегла вместе с тобой. Рядом тихо стояла Айгуль. Она всё это время внимательно смотрела на Владлену. Слишком внимательно. Будто пыталась понять что-то, чего остальные не видели. Потом всё-таки спросила. — Что с тобой? Может, тебе на воздух выйти надо? Владлена чуть не открыла рот, чтобы брякнуть что-то вроде «да не обращай внимание, это меня так немножко ножом вчера чикнули, что я теперь ловлю вертолёты время от времени». Но вовремя остановила себя, сглотнула вязкую слюну и выдавила: — Нет... Всё нормально. Ты... вообще как здесь оказалась? Ты же с Маратом... там стояла. Айгуль недоверчиво покосилась на неё после этих слов, но тактично промолчала, не стала лезть с расспросами. Только ответила: — Да кто-то сказал, что ты на балконе стоишь. А я поворачиваю голову как раз в тот момент, когда ты падаешь. Вот я и тут. Там, вроде... ещё кто-то ринулся сюда, но добежала я одна в итоге. Она пожала плечами, оглядываясь вниз на зал, где уже вовсю играла музыка, а люди танцевали, смеялись, разбивались на пары, не зная, что наверху, у перил, только что кто-то чуть не потерял сознание. В голосе Айгуль Владлена услышала напряжение. В разговор вклинилась Мира. — Вы знакомы? Владлена попыталась кивнуть, но боль сразу прострелила шею. Она скривилась и вместо этого просто сказала. — Ага... знакомьтесь тогда. Мира — это Айгуль. Айгуль — это Мира. — Очень приятно, — быстро кивнула Мира. Айгуль тоже кивнула в ответ. — Ну ладно... — тихо сказала она. — Я тогда к Марату пойду. И почти сразу ушла обратно вниз. Слишком быстро даже. Владлена не расстроилась. Мира проводила её взглядом. Посмотрела, как Айгуль возвращается к универсамовским, как Марат сразу ловит её за руку и что-то спрашивает, нахмурившись. Айгуль коротко отвечает и кивает наверх. Марат поднимает взгляд на балкон, хмурится ещё сильнее. Но ничего не говорит. Мира медленно подняла бровь. — Интересные у тебя знакомства... Владлена только выдохнула носом. Эльмира снова посмотрела на неё. Та всё ещё стояла, почти повиснув на колонне. — Тебе, может, в туалет надо? И, как обычно, даже не дождавшись ответа, схватила Владлену за руку. — Пошли. — Мира, я— — Пошли, сказала. И потащила её вниз, через толпу. Иногда Мира раздражённо ворчала. — Господи, раздвинься ты уже... чего раскорячился. Или: — Да не наступай ты мне на ноги, ради Аллаха... Владлена кое-как шла за ней. Ноги были ватные. Она смотрела в пол, лишь бы снова не повело. У входа в женский туалет они чуть не столкнулись с двумя девушками, выходящими наружу. И только Владлена переступила порог санузла, как сзади донеслось. — Ой, смелой и отважной плохо стало? — пауза. — Чего такая бледная? Мира среагировала быстрее, чем Владлена успела вообще осознать слова. Она резко развернулась прямо у двери и встала так, что почти перекрыла проход. И чётко проговорила. — Если не завалишь своё красивое личико, плохо будет уже тебе, болтливая. — Мира прищурилась. — Чё вылупилась своими глазоньками? Шуруй отсюда давай, пока своим длинным носом куда не надо не впечаталась. И с размаху захлопнула дверь перед чужим лицом. Грохот был такой, что Владлена аж поморщилась. Она подняла глаза на Миру. — Кто это был? Мира нервно махнула рукой. — Твоя неприятная знакомая. Владлена нахмурилась буквально на секунду и сразу поняла. Лиля. Ну конечно, куда ж без неё. У Владлены скоро уже глаз дёргаться начнёт от одного этого имени. Мира подвела её к раковине и открыла кран. Она уже чуть ли не ладони под воду сунула, собираясь сама умывать Владлену, как ребёнка. Но та перехватила её за запястье. — Я не немощная, Мира. Спасибо. Та недовольно цыкнула, но отступила. Владлена сама набрала холодной воды в ладони и умыла лицо. Потом ещё раз. И ещё. Вода стекала по щекам по шее, за воротник кофты, и она чувствовала, как неприятно покалывает кожу, как бинты под одеждой намокают, но ничего не могла с собой поделать. Толку ноль. Умывание не помогло. Только лишние телодвижения, от которых она устала ещё больше. Она медленно выдохнула. Краем глаза заметила, как Мира нервно трясёт ногой и накручивает прядь волос на палец. Злится. Точно злится. Только молчит. Вот это уже было удивительно. Обычно Мира в таких состояниях начинала говорить в два раза больше. А сейчас молчала. И это Владлену даже немного пугало. Хотя... Спасибо, что молчит. Иначе я бы уже опухла от её болтовни. Мира вдруг подняла на неё взгляд. — Всё? Владлена встряхнула мокрые руки. — Угу. — Ну и отлично. Пошли тогда обратно в зал. Она снова схватила Владлену за руку. — А то мы что, зря сюда пришли? И опять не дождавшись ответа, потащила её за собой. Владлена тяжело вздохнула поплелась следом, чувствуя себя какой-то тряпичной куклой, которую таскают за нитки. Девушки вернулись в главный зал ДК, и звуки «Ласкового мая» ударили в уши с новой силой. В зале уже вовсю играла «Седая ночь», и пацаны в своих кругах синхронно выполняли одни и те же движения. Воздух здесь был спёртым, тяжёлым, пахло потом и чьими-то сладкими духами — возможно, Миры, которая шла впереди. Эльмира тут же вошла в кураж, будто пару минут назад не цапалась с Лилией и не злилась. Она начала танцевать, подпевать — по-своему, не в такт, но это выглядело естественно, органично, и видно было, что она действительно веселится, а не делает вид. Владлена невольно улыбнулась, глядя на неё. Одними губами подпевала, чувствуя, как даже боль в шее, пульсирующая, ноющая, острая, отступает на второй план.

«Знаешь, седая ночь,

Ты все мои тайны,

Но даже и ты помочь

Не можешь, и темнота твоя

Мне одному совсем, совсем ни к чему...»

Мира кружилась вокруг себя, ловила взгляд Владлены, подмигивала ей, пела во весь голос, сливаясь в какофонии с остальными, потому что весь ДК подпевал. Каждый. Или не каждый. Владлена перевела взгляд всего на секунду — на двух людей под лестницей, откуда они с Мирой совсем недавно спустились. Девушка стояла спиной к ней, а лицом к ней — Колик. У Владлены чуть шары не выкатились из орбит. Она встала как вкопанная, и даже заводной припев «Седой ночи» ушёл на второй план. Колик наклонился к девушке, что-то говорил ей, и они стояли в довольно уединённом месте, думали, что никто их не видит. Но Владлена видела. Повернись же ты, думала она. Почему-то ей стало важно знать, кто эта девушка. Здравый смысл говорил, что это просто обычная девушка, может, подруга, может, дама его сердца, но варианты были так себе, учитывая то, кем Колик оказался для Владлены после их коротких, но очень показательных встреч. Кажется, они уже заканчивали разговор. Девушка собиралась развернуться и уйти. И, наверное, Владлена увидела бы её лицо, если бы не Мира, которая подлетела к ней, схватила за плечо и слишком деликатно, не в своей манере, позвала. — Владлена. Что-то в её голосе заставило Владлену напрячься. Она повернулась к ней и увидела, как сквозь толпу, расталкивая танцующих, пробирается компания парней. Они смотрели точно на них, и во взглядах их не было ничего хорошего. Внутри всё неприятно задрожало. И только когда она уловила знакомый взгляд поняла, откуда эта дрожь. Булат. Владлена слишком резко перехватила руку Миры, дёрнула её за собой, попыталась скрыться, раствориться в толпе, но не успела. Четверо парней буквально нависли над ними, как грозовая туча, готовая вот-вот разразиться громом. — Привет, девочки, — подал голос один из них. Владлена не обратила на него внимания — смотрела в упор на Булата, который улыбался ей так, будто был уверен, что через пять минут уведёт её отсюда под ручку, и она даже пикнуть не посмеет. Тот, что заговорил первым, продолжил. — А вы чего одни тут? С кем вы? Булат многозначительно хмыкнул, не сводя с Владлены взгляда. — Ну, одна из них, — он кивнул в её сторону, — затирала недавно, что в отношениях с одним из универсамовских. Но что-то я ещё ни разу за сегодня не видел, как вы пересеклись. Че, скоропостижно расстались? Один из парней подал голос. — Так Универсам же вообще в той стороне ошивается, — он махнул рукой куда-то влево. — А эта че тогда тут делает? Другой уточнил: — С кем она? Булат ловил напряжённый взгляд Владлены, улыбался. — Да с этим, дохера уверенным. Турбо, или как его. Он повернулся назад, ища кого-то взглядом, нашёл, чуть отошёл в сторону и указал рукой. — Вон, не твой ненаглядный, разве? С девчонкой жмётся. Владлена приподняла бровь. Нашла взглядом то, на что указывал Булат. И правда. У противоположной стены, у круга Универсама, Турбо прижался спиной к стене и немного наклонялся к Лиле, что-то тихо ей говорил, смотря в противоположную сторону. Его рука лежала на её плече. А она то переводила взгляд туда, куда смотрел он, то поднимала на него — и в глазах почти что сердечки светились. Это должно было быть ударом для Владлены. Она ведь поверила в его слова — о том, что у них ничего серьёзного, это просто баловство. Хотя они вроде бы и не зажимаются, не лобызаются, а просто стоят и разговаривают. Просто слишком близко. Просто с лишними прикосновениями. Но оно им было и позволительно — ведь они, вроде как, были в отношениях. Ударом для Владлены эта картина не стала. Внутри было пусто. Ни один мускул не дрогнул. Ни один нерв не разорвался. Ровным счётом — ни-ху-я. Булат привлёк её внимание — окликнул, усмехнулся. — Ну чё? Как оправдываться будешь? Владлена перевела пустой взгляд с Турбо и Лили на Булата, который лыбился и ждал её реакции. — А с чего это я должна оправдываться? — спросила она. — Они же не трахаются посреди ДК. Мне-то чё? Компания парней издала протяжное «ооо», и кто-то даже засмеялся. Булат улыбнулся, но улыбка была недоброй. — Ну нихера себе, какие мы словечки знаем, — протянул он. — Неправильно, что девчонка так ругается. Что, мамка не научила? Владлена почувствовала, как рука Миры на её плече сжалась, попыталась завести её себе за спину, защитить. Но Владлена сама шагнула вперёд, встала перед ней спиной. — А я так погляжу, у тебя вообще мамки нет, — сказала она, глядя Булату прямо в глаза. — Раз некому было научить, что некрасиво зажимать девушек в углу. После её слов взгляды, обращённые на неё, резко поменялись. Атмосфера сгустилась. Мира дёрнула её за рукав, что-то пискнула, но Владлена не услышала. Кто-то из парней засмеялся — и тут же получил по роже от Булата. Тот отлетел на пол, и многие в зале повернули головы на грохот, но музыка играла громко, и не все поняли, что произошло. Булат шагнул к Владлене. Она неосознанно старалась завести Миру подальше за свою спину. В глазах Булата горел опасный огонь — и Владлена поняла: она перешла черту. Большую черту. Голос в голове забил тревогу: «Тебе пизда, Владлена. Тебе пизда!». Но она не сдвинулась с места, хотя хотелось рвануть прямо сейчас, бросить Миру, забыть о гордости и бежать. — Да-а-а... — протянул Булат, и голос его стал тише, но от этого ещё опаснее. — Я погляжу, вы действительно с тем смелым друг друга стоите. Но ты, кажется, не имеешь для него никакого смысла. И попросту мне напиздела про ваши с ним отношения. Очень некрасиво, Владлена. Он отчеканил её имя, и у неё пошли мурашки по коже. Мира дёрнула её за руку, прошептала: — Владлена, давай уйдём отсюда. Прошу... Владлена не ответила. Смотрела на Булата, не отводя взгляда. — Когда кажется, креститься надо, — сказала она. — Хотя не, не надо. А то когда крестишься, ещё больше кажется. Один из парней, что стоял молчком до этого, подал голос. — Слыш, ты чё, самая умная здесь нашлась, а? Мозги давно не вправляли? Булат лишь грозно глянул на него, и тот сразу притих. Потом он снова повернулся к Владлене. Подошёл ближе, практически навис над ней, и её тут же обдало тошнотворным запахом табака. Не тем, к которому она привыкла. — Только вот знаешь, в чём разница между тобой и твоим ненаглядным? — сказал он, и в голосе его сквозила такая уверенность, что Владлена на секунду ощутила себя мышью перед удавом. — У него есть кто за спиной. Кто спасёт. А у тебя нет. Но почему-то много пиздишь именно ты. Интересно получается, да? Ну ничего, я твою спесь быстро умерю. Когда моей станешь. Владлена нервно ухмыльнулась. — Мечтать не вредно. — А кто сказал, что это мечты? — Булат улыбнулся, но это был скорее оскал. — Я ведь могу сделать так, что ты сама захочешь. Он резко дёрнулся в её сторону. Перехватил за руку, отделяя от Миры буквально насильно. Владлена не ожидала такого. Она думала, что он будет давить словесно, угрожать, запугивать, но не хватать и не тащить. Он вывернул ей руку так, что она не могла даже пошевелиться, не то что сопротивляться. Миг — и он уже тащил её по залу, сквозь толпу, прямо к выходу. А она даже вырваться не могла. Она кое-как обернулась и увидела, как Миру тащит другой парень. Та активно препятствовала — колотила его, почти кусалась, и это повысило тревогу Владлены в сто раз. Тело парализовало болью. Перед глазами встала пелена, размывающая всё на пути. Она попыталась предпринять жалкие попытки вывернуть руку из его хватки — но это было похоже на биение птицы в клетке. Булат вдруг резко затормозил. Владлена не удержалась и почти упала к его ногам. Подняла голову, активно моргая — и увидела высокую кудрявую макушку. Турбо. Он стоял напротив Булата, преграждая ему путь. Рядом с ним встал Зима — спокойный, хмурый, с руками, засунутыми в карманы. Они коротко переглянулись, кажется, даже не говоря ни слова, а Булат безуспешно пытался обойти их, протащить Владлену дальше. Но те не собирались его так быстро отпускать. И словами решать ничего не собирались. Бам. Кулак Турбо разрезал воздух быстрее, чем Владлена успела моргнуть, и попал Булату прямо в скулу. Тот отлетел в сторону, выпуская её руку, и девушка тут же встала — неизвестно какими силами, на подгибающихся ногах, но выпрямилась. Парень, который тащил Миру, попытался скрыться с ней в толпе. Зима оказался понятливым — ринулся за ними, поймал того за шкирку одной рукой и оттащил от Эльмиры. Тот проехался спиной два метра, расталкивая толпу и заставляя её расступиться. Тогда это увидели остальные. И хадишевские, и универсамовские. Четверо из Хади Такташ тут же полетели на Турбо и Зиму с кулаками, а универсамовские ринулись на помощь к своим старшим суперам. Началась самая настоящая месиловка — такая, что даже девчонки визжали и разбегались в стороны. Владлена чуть не попала под чей-то кулак — наобум дёрнулась в сторону и столкнулась с Айгуль. Та, не медля, схватила её за руку, и они понеслись на выход из зала, в какой-то коридор. Айгуль открыла первую попавшуюся дверь, и они влетели внутрь. Владлена узнала это место. Та самая комната. Репетиционная, кажется. Где она совсем недавно поймала истерику при Турбо. Где он держал её, не давал упасть, успокаивал своим молчанием, своей близостью, своим — как тогда казалось — почти человеческим отношением. — Там Мира! — выпалила Владлена, уже разворачиваясь к двери. Айгуль схватила её за руку, удержала. — Да постой же ты! Не нужно! Ее Вахит увёл. Всё с ней в порядке будет. Владлена нахмурилась. — Вахит? — переспросила она, и имя это не дало ей ничего. Айгуль растерянно глянула на нее, пытаясь вспомнить погоняло парня, но не могла. — Ну тогда тем более! — выпалила Владлена. — Я за ней! Она вырвалась из слабой хватки Айгуль, выбежала из комнатки и оказалась в главном зале ДК. Там до сих пор был настоящий махач. Дрались уже не выборочно, а почти все — кто с кем, за что, непонятно. Кто-то лежал на полу, кто-то стоял, разбивая кулаки о чужие лица, кто-то пытался разнять, но его отбрасывали. Девушки или выбежали, или забились в углы, надеясь не попасть под чужую руку. Владлена стояла посреди этого ада, не зная, куда бежать, что делать, кого искать. Голова кружилась, в глазах темнело, а в ушах стоял сплошной гул. Бондаренко пошла быстро, насколько вообще могла сейчас быстро двигаться. Плечом цепляла колонны, людей, чьи-то локти, слышала рядом чужие вскрики и глухие удары, но упрямо двигалась туда, сама не зная куда. По дороге какая-то девушка, прижавшаяся к стене, схватила её за рукав. — Ты куда прешь?! Тебе башку щас снесут! Владлена даже не посмотрела на неё, выпутываясь из её хватки. Она выглянула из-за колонны, и тут же чуть не присела на пол. Но вовремя схватившись за колонну, потому что шею прострелило вновь острой болью, что в глазах снова потемнело. Она замерла, сжала зубы, переждала, пока отпустит. Только не сейчас. Не время валяться на полу как дохлая. Что вообще происходит? Где ебучий Булат? Где Турбо? Где Мира, блять?!

У Эльмиры

Эльмира тем временем чуть ли не на месте подпрыгивала от злости, пытаясь выдраться из рук Вахита. — Отпусти меня! Отпусти, дурак лысый! Она дёрнулась всем телом, пытаясь вывернуться из рук Вахита, но тот только тяжело выдохнул и перехватил её запястья крепче. — Да стой ты спокойно, ё-моё. — Я тебе сейчас спокойно покажу! Җибәр мине!* — рявкнула она. — Җибәр дидем!*

(*Отпусти меня! Я сказала — отпусти!)

— Да куда ты ломишься? — уже начал раздражаться Зима, всё ещё стараясь говорить тише, чем хотелось. — Ты щас под чьи-нибудь ноги залетишь — и всё, затопчут. Мира снова дёрнулась. — Мне Владлену найти надо! — Найдется твоя Владлена! — А если нет? — Да живая она! — Откуда ты знаешь?! — Потому что я видел её минуту назад! — Где?! — Да заныкалась она, как адекватный человек! Мира снова попыталась вывернуться, но Вахит уже психанул окончательно и буквально вжал её в стену своим телом, перехватывая обе руки. — Да угомонись ты хоть на секунду! — Не трогай меня! — Тогда не дергайся! — Син ахмак түгелме*?! — выпалила она ему почти в лицо.

(*Ты идиот что ли?!)

Зима аж головой дёрнул. — Я щас реально стану идиотом, если ты ещё раз мне в ухо заорешь. Она снова дёрнулась. — Да пусти ты меня, ради всего святого! — Да не пущу я тебя сейчас никуда! Даже ради всего святого... Он сам уже начинал закипать. Терпение медленно, но уверенно заканчивалось. Хотелось просто отпустить её к чертовой матери и пойти помогать своим. Но эта сумасшедшая явно через три секунды влезет прямо под чьи-нибудь кулаки. Нет уж. Поэтому он только сильнее прижал её к стене, не давая вывернуться. — Слушай сюда, — почти сквозь зубы проговорил он. — Щас чуть стихнет — и пойдешь искать свою подружку. Но пока стой смирно. Всё, хорош мельтешить. — Да ты... — Всё. Она открыла рот, чтобы сказать что-то ещё. — Всё, я сказал. — Ты меня ещё и затыкаешь? — прошипела она. — Учу хорошим манерам, — ответил Зима, не меняя выражения лица. Мира зло засопела ему почти в подбородок, но на секунду правда перестала дёргаться. Хотя смотрела так, будто ещё чуть-чуть и укусит. Буйная какая, ё-моё, устало думал парень. Прям как эта её Владлена.

У Владлены

Владлена тем временем пробиралась вдоль стен, переходя от одной колонны к другой, стараясь не попадаться на глаза дерущимся. Она слышала крепкие маты и угрозы где-то в гуще драки, которая никак не хотела заканчиваться. По ощущениям прошло от силы минуты три, но казалось, что этот ад длится уже час. Всё выходило из-под контроля, и кто-то должен был это остановить. Но лезть туда хотелось меньше всего. Она прошла под лестницу и встала так, чтобы лучше видеть выход. Там было пусто. Никого. Сперва надо найти Миру. Вытащить её отсюда. А потом уже валить к хуям, пока всё это не кончилось поножовщиной. Владлена снова подняла взгляд на зал. И выцепила глазами Вову. Тот быстро вёл Наташу через какой-то боковой выход в другой части зала, о существовании которого Владлена даже не знала. Наташа почти прижималась к нему, а он всё время оборачивался назад, хмуро сканируя толпу глазами. Кого-то искал. Но не останавливался. Владлена только подумала, что ему сейчас явно важнее вытащить отсюда Наташу, чем махаться вместе со своими. Ну, в какой-то степени она его даже понимала. Она перевела взгляд. И почти в центре круговерти увидела мелькнувшую кудрявую макушку. Турбо. Он был в самой гуще. Легко, но с каким-то напором и даже, казалось, наслаждением бил хадишевских, вкладывая в удары всю ту агрессию, которая была его вторым именем. Кто-то только оказывался в поле его зрения — тут же получал в морду. Владлена заметила, что его лицо уже было разукрашено — кровь, стекавшая с носа, размазалась по губам, на скулах и под глазом красовались свежие ссадины, а костяшки на руках, не успевшие зажить с прошлых драк, снова кровоточили. Она впервые видела его таким. И стояла, как вкопанная, смотрела и не могла отвести взгляд, ощущая какую-то нереальность происходящего. Словно это всё ей снится. Будто почувствовав чей-то взгляд — или просто случайно, — Валера обернулся и его зелёные глаза, затянутые пеленой агрессии и азарта, поймали серо-голубые. На секунду он замер. Перестал колотить какого-то бедного парня, который успевал лишь отбиваться, и просто смотрел на неё. И, кажется, даже пелена рассеялась, заставив осознать, что происходит. Что он делает. Что она делает здесь. Что он начал это всё из-за неё, даже не попытавшись сначала сказать хоть слово, унять конфликт. Что она сейчас стоит в пятнадцати метрах от него, совершенно одна, не в безопасности, и смотрит на него так, будто он творит какую-то лютую дичь. Он почти сделал шаг вперёд, к ней. Что-то внутри него дёрнулось — то ли желание подойти, то ли страх, что она сейчас исчезнет, то ли просто рефлекс. Но она едва заметно перевела взгляд куда-то ему за спину. А следом он почувствовал, как на него налетел кто-то тяжёлый сзади, опрокинул на пол, и всё, что он видел в следующую секунду — это бетонный пол крупным планом, а следом чей-то кулак, который начал ебашить его по лицу. Владлена почти дёрнулась вперёд. Чуть не рванула туда. Чтобы что? Самой там лечь? Её остановил резкий девчачий визг слева. Она резко повернула голову и увидела, как какая-то лысая башка зажимает Миру. Тот зажимал её у стены, пока она почти матом на него орала и пыталась вывернуться, а он морщился так, будто у него уже уши отваливались от её крика. Владлена аж выдохнула, поняв что это был Зима. Ну слава небесам, что не какой-то левый хуй. Владлена уставилась на это секунды на две. Потом нервно хмыкнула. Со стороны выглядело так, будто они там в темноте зажимались, как какая-то парочка. А она сейчас пойдёт рушить им романтический вечер как батя, пришедший за дочкой в девять. — Да ну нахуй... — пробормотала Владлена и втопила прямо к ним. Владлена почти влетела в них, едва не навернувшись. — Голубки, я не мешаю вам? — нервно бросила она, переводя дыхание. Зима тут же повернул голову. Узнал её сразу. — О, живая, — коротко сказал он и моментально отошел от Миры, хотя руки убирать не спешил. Мира же вообще среагировала быстрее мысли. — Владлена! Она выдралась из его рук и налетела на Владлену так резко, что та чуть не впечаталась в стену. — Ты где была вообще?! — затараторила Мира, хватая её за локти. — Этот лысый дебил меня тут держал как заложницу! Я ему говорю, отпусти, там человек один ходит среди этого дурдома, а он— — Потому что ты орёшь как сирена пожарная, — буркнул Вахит. — Тебя весь ДК слышит уже. — Да пошёл ты! — Уже ходил. — Ещё раз сходи! — Обязательно. — Он мне руки чуть не переломал! — Да не пизди ты, нормально я тебя держал. — Нормально?! Да ты— В любой другой ситуации Владлена бы, наверное, даже усмехнулась. Мира сейчас выглядела как возмущённый воробей — волосы растрепались, глаза горят, руками машет, чуть ли не подпрыгивает от эмоций. Но сейчас Владлене было вообще не до этого. Зима уже снова смотрел в зал, щурясь на драку. — Вам бы валить отсюда по-хорошему, — спокойно сказал он. — Да, неплохая идея, — глухо ответила Владлена. Она уже хотела спросить, в какую сторону лучше идти, когда её взгляд упал на главный вход. Оттуда вылетел пацан. Владлена узнала его: Андрей. Пальто. Тот самый, который совсем недавно вместе с Зимой спиздил видеомагнитофон. Он выбежал и заорал во всю глотку, перекрывая шум. — Мусора! И всё. Словно по команде, все, кто был в зале, сорвались с мест. Кто-то побежал к чёрному выходу, кто-то к главному. Девушки визжали, парни матерились, кто-то упал, его чуть не затоптали, но он вскочил и побежал дальше. Владлена стояла столбом, глядя на эту панику. Мира тоже замерла, только глаза её стали огромными, как пять рублей. Зима осознал быстрее. Схватил их обеих за руки и почти потащил к другому выходу — не главному, куда ломились все, а тому, что был за сценой, узкому, тёмному. Девушки послушно бежали за ним. Владлена всё время оборачивалась, глядя назад, на быстро пустеющий зал. Она искала его. С кудрявой макушкой и с разбитым лицом. Куда он подевался? Что с ним? Когда он упал, когда на него налетели со спины... Она не видела, как он поднялся. А если нет? А если его забрали? А если он... Она впервые в жизни осознанно, по-настоящему хотела, чтобы он был в порядке. Чтобы его не задержали. Чтобы он не лежал где-то в углу с разбитой головой. Это что, переживания? Это что вообще за херня такая? — Резче, резче, — подгонял Зима, толкая их в спины. — Да сколько тут выходов вообще? — выдохнула Владлена на бегу. — Много будешь знать — ментом станешь, — бросил Вахит. Они вылетели на улицу с заднего выхода. Здесь было пусто. Ни души. Все разбежались, как только услышали слово «мусора». Но Зима не остановился. Он пошёл дальше, будто знал, куда нужно идти. Девушкам ничего не оставалось, кроме как идти за ним. Два поворота, по прямой, ещё один поворот — и они увидели немногочисленную толпу людей. Универсамовские. Владлена насчитала человек семь, не считая двух девушек. Лиля и Айгуль — те, кто пришёл с ними. Где Наташа, она не увидела. Наверное, Вова повёл её в общагу. Из оставшихся Владлена узнала Черепа, Андрея, Марата, трёх незнакомых парней и... И Турбо. Ему досталось сильнее всех. Он стоял чуть в стороне от остальных, слегка сгорбившись и тяжело дыша. Сплёвывал кровь прямо в снег и тыльной стороной ладони вытирал нос. Лицо в мясо. Под глазом уже наливался синяк. Губа разбита. Костяшки рук снова в крови. А Лиля суетилась вокруг него, не зная, чем помочь. — Валер, ну дай посмотреть... — Да отстань ты. — У тебя кровь идёт! — Да вижу я, блять! Отъебись уже. Она опять потянулась к его лицу, но Турбо резко дёрнул плечом. — Сказал не трогай. Лиля тут же обиженно поджала губы и отошла в сторону, скрестив руки. Владлена сама не заметила, как выдохнула. Помятый, но живой. И не в ментовке. Уже хорошо. Вахит подошёл к остальным, заговорил тихо, быстро. Спрашивал, кто где был, кого видели, кому удалось уйти, а кого, может, и повязали. Мира и Владлена стояли чуть поодаль, не лезли в разговоры. Эльмира молчала секунд десять. Для неё это, наверное, был мировой рекорд. А потом всё-таки не выдержала. — Нет, ну ты видела его вообще?! — всплеснула она руками. — Этот лысый меня реально держал насильно! — И правильно делал, — мрачно сказала Владлена. Мира аж поперхнулась воздухом. — Чего?! — Херни бы наделала. — А, то есть тебе можно по залу шастать спокойно?! Хотя это вообще-то всё из-за тебя началось! После этих слов головы повернули почти все. Владлена прикрыла глаза и устало потёрла переносицу. Только этого сейчас не хватало. — Рот свой прикрой, пожалуйста, — глухо сказала она. Но Миру уже несло. Адреналин ещё бурлил в крови. — Да конечно! Ты постоянно куда-то влипаешь! — Мира... — Нет, ну правда! Я с тобой уже как на пороховой бочке! — Эльмира... И тут вдруг раздался другой голос. — Почему я вообще не удивлена, что это всё из-за этой пигалицы. Последнее слово прозвучало так пренебрежительно, что Владлена сразу подняла глаза. Лиля. Ну конечно. Та стояла, скрестив руки, и смотрела на неё с мерзкой ухмылкой. Да что ж вы все сегодня доебаться решили. Владлена почувствовала, как внутри начинает медленно закипать раздражение. Но сил ругаться уже не было. Странно, что остальные молчали. Даже Айгуль смотрела как-то странно — не на Владлену, на Миру. — Владлена, — снова подала голос Мира, и в её тоне появилась обида. — Ты постоянно влипаешь в какие-то приключения и меня заодно с собой тащишь. Я больше с тобой никуда не пойду. Владлена прошипела, едва сдерживаясь: — Хорошо. Как скажешь. Больше она ничего не сказала. Закапывать себя бесполезной ссорой с Мирой не хотелось. И без того было ясно, что её репутация среди Универсама не очень позитивная, а эти двое — Лиля и Мира — будто специально топили её ещё сильнее. Она повернулась к остальным. И все как-то неловко переглянулись, но никто не сказал ни слова. Подумали, наверное, что это женские разборки, и не стоит в них лезть. Владлена поймала взгляд Турбо. Он стоял, прислонившись к стене, усталый, разбитый, и весь его вид говорил: «Я заебался, блять, я хочу домой, я хочу, чтобы этот день кончился». Но когда их взгляды встретились, он не отвел глаза. Смотрел на неё долго, напряжённо, будто пытался что-то прочитать на её лице. Уголок его губ едва заметно дёрнулся. Почти улыбка. Почти. Потом он отвернулся и снова сплюнул кровь в снег. Разговоры вокруг постепенно возобновились. Лиля продолжала наблюдать за Владленой со своей тупой смешинкой. Мира демонстративно отвернулась. Бондаренко вдруг почувствовала себя лишней. Как в старые добрые времена — когда она стояла на школьной перемене, прижавшись к стене, и смотрела, как все вокруг смеются, общаются, живут, а она была просто чёрным пятном на белом фоне. Прокажённой. Изгоем. Той, с кем никто не хочет разговаривать, но все хотят обсуждать за спиной. К горлу подступил комок. Она закусила щеку изнутри, до боли, до крови, только бы не разреветься. Только не сейчас. Не хватало ещё нюни распустить тут, как дуре. Давай, думай о чём-нибудь другом. Вадик. Как он там? Давно она его не видела. Он, наверное, обижен. Она оставила его у Сутулого, на несколько дней, и даже не показалась ни разу. Сутулый. Точно. А где он? Его не было здесь, среди Универсама. Владлена помнила это точно — оглядывала всех. И сейчас тоже. Вот кого здесь не хватало. С его идиотскими шутками и улыбкой, от которой почему-то становилось легче. Она резко повернулась к Вахиту: — А где Илья? Зима обернулся. Даже Турбо поднял голову на этот вопрос. — Сутулый что ли? — спросил Вахит, почесав лысину. — Дак он это... сегодня не смог с нами. — Брательник его запряг чем-то, — вклинился какой-то незнакомый пацан. — Старший вроде. — У него брат есть? — удивилась Владлена. — Да, вроде неродной, — пожал тот плечами. — По бате че-то там. Из другого города примчал зачем-то. Владлена задумчиво кивнула. Интересная информация. Значит, надо Вадика забирать. Он и так уже несколько дней живёт в квартире семьи Сутулого, стесняет их. Неловко. Она вдруг поняла, что больше вообще не может здесь находиться. Ни секунды. Поэтому просто развернулась и пошла прочь. — Эу, ты куда собралась? — окликнул Зима. — За курткой сгоняю и домой. — А че одна-то? — он повернулся к стоящему рядом парню, толкнул его плечом. — Давай, проводи её. Владлена помотала головой и тут же поморщилась, потому что шею стрельнуло болью. — Не-не. Я сама как-нибудь. Зима крикнул ей что-то ещё — она не разобрала, да и не хотела. За ней никто не пошёл. В ДК было пусто. Гардеробщицы не было. Владлена перелезла через небольшой прилавок, нашла свою куртку перелезла обратно и вышла на улицу. Она старалась идти по освещённой дороге, под фонарями, чтобы не нарваться на кого попало. Не сейчас. Не сегодня. Она и так натерпелась. Холодный ветер дул в лицо, и она глубоко вдохнула, чувствуя, как лёгкие наполняются морозным воздухом. Боль в шее пульсировала, отдавала в голову, в затылок. Но она шла. Потому что останавливаться было нельзя. Потому что если она остановится, то, наверное, упадёт. И не встанет. Она шла, смотрела себе под ноги, переступала через лужи, которые уже подёрнулись тонкой корочкой льда, и думала. Думала так напряжённо, что голова, казалось, сейчас треснет от переизбытка мыслей. Сегодняшний вечер снова оказался насыщенным. Слишком насыщенным для одного дня, для одной недели, для одной жизни, блять. Что Булат пытался ей донести? Или он просто самоутвердиться захотел, потому что она соврала насчёт отношений с турбо? Потому что его самолюбие не выдержало, что какая-то девка посмела ему отказать? Или у него был какой-то другой план? И куда он подевался после той драки в ДК? Смылся, пока мусора не приехали? Или его уволокли свои же, чтобы не попал в милицию с разбитой мордой? И зачем его дружки хотели прихватить ещё и Миру? Она-то кому нужна? Обычная девушка, официантка, ни с кем не связана, ни в какие разборки не лезет. Или уже лезет, потому что связалась с Бондаренко? Столько вопросов. Владлена пыталась разложить всё по полкам, представить себя на месте Булата, подумать как он, но быстро сдалась. — Тупые не думают, — пробормотала она себе под нос. — Тупые хуйню творят просто. Дальше мысли перекинулись на Турбо. На их странные переглядки весь вечер. Они даже не перекинулись ни словом — ни в ДК, ни на улице, когда собрались универсамовские. Ни слова. Только взгляды. Короткие, напряжённые, непонятные. Но он остановил Булата. Он полез в драку из-за неё. Это она сейчас поняла — чётко, ясно, как удар током. Если бы не Турбо, она бы сейчас, наверное, была где-нибудь в подвале, и Булат объяснял бы ей, как не надо врать про несуществующие отношения. Владлена невольно улыбнулась. Краешком губ, сама себе, чтобы никто не видел. Значит, ему не всё равно. Значит, он не просто так за ней бегал, не просто так ждал у подъезда, не просто так оставил ключ от своей квартиры. Но почему тогда он постоянно ошивается с Лилей? Если сам недавно утверждал, что это лишь баловство. Почему она висела на нём весь вечер, а он не отстранялся? Почему они стояли так близко, что со стороны казались парочкой? Баловство, Валера? Или баловство уже стало настолько привычным, что отказываться от него не хочется? Может, тебе просто удобно. Тёплая, послушная девица, которая не задаёт вопросов, не лезет в душу, не заставляет тебя думать о том, что ты чувствуешь. В отличие от неё. От Владлены. Которая вечно нарывается, вечно спорит, вечно достаёт. Боже, как же ты перегружаешь мне мозг тем, что я не могу иногда понять смысл твоих слов и поступков. Зачем ты это делаешь? Зачем ты вообще появился в моей жизни? Она облизнула губы, подняла глаза и поняла, что наконец-то заходит в свой двор. Дом. Почти дом. Она уже представила, как зайдёт в подъезд, поднимется на третий этаж, откроет дверь, рухнет на диван и не будет двигаться, пока не наступит утро. И всё это будет позади — драка, Булат, Лиля, её бесячая улыбка, Мира, которая обиделась неизвестно на что, и Турбо, который смотрел на неё так, будто хотел что-то сказать, но не сказал. Ну, главное сейчас не нарваться на какого-нибудь старого знакомого или каких-то ушлёпков, подумала она, и можно считать, что я уже дома. Из ниоткуда, прямо из-за угла её дома, вывернул какой-то парень. Он постоянно оглядывался назад, будто боялся, что за ним гонятся, и быстрыми, нервными шагами направился к её подъезду. Владлена замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз. Она машинально отступила к детской площадке, присела на лавочку, вжалась в неё спиной, надеясь, что в темноте её не видно. Только бы не ко мне, только бы не ко мне, только бы не по мою душу. Молилась она всем святым, в которых не верила, и тем, в которых верить было смешно. Но она была нелюбимицей. Это она знала точно. С раннего детства, когда её сдали в детдом. Когда её обзывали вафлёршей за то, что её принудили к отвратительному. Когда её унижали и использовали. Бог её не любил. Или, может, он вообще не существовал. А если и существовал, то, наверное, сидел где-то на облачке и смотрел, как она мечется, как мышь в лабиринте, и гадал: ну когда же она сдохнет, наконец, и перестанет его напрягать своим существованием? Этот парень залетел в её подъезд. Она видела через мутные окна, как тень быстро поднимается по лестнице — первый этаж, второй, третий. И застывает. Напротив её квартиры. Супер. Просто класс. Нет слов, блять. Заебись. Похоже, домой я сегодня не иду. И самое тупое — её это расстроило сильнее, чем сам факт какого-то хрена у квартиры. Она просто хотела лечь. Снять эту ебучую кофту с горлом. Размотать бинт. Уснуть. Желательно суток на трое. Но нет. Вселенная опять говорила: «А не пошла бы ты нахуй, Владленка?» Она нервно усмехнулась себе под нос и сильнее вжалась в куртку. Что теперь делать? Идти с ним разбираться? Смешно. Она сейчас от одного резкого поворота головы чуть в обморок не падает. В милицию идти? «Здравствуйте, там какой-то тип возле моей квартиры стоит». Ага. И потом ночуй в обезьяннике под храп алкашей. Хотя... Она задумалась на секунду. Не самый худший вариант, между прочим. Тепло хотя бы. Владлена тихо фыркнула от собственных мыслей. Ну или... идти к кому-нибудь и позорно проситься остаться. И к кому? К Вове? Он сейчас с Наташей, не до неё. К Марату? Он вообще ребёнок. К Зиме? Она его почти не знает. К Мире? Мира обижена, да и живёт она, кажется, с отцом и сестрой, неудобно подкладывать их под удар. К Валере? У него Лиля. Или не Лиля, но он же с ней, наверное. Или не с ней, но... она не знала. И не хотела проверять. Потому что если он откажет, ей станет больно. А если согласится — она опять будет чувствовать себя обязанной. Она везде лишняя, чужая, как не пришей к пизде рукав. И не нужна даже самой себе. Владлена закрыла глаза, прислонилась затылком к спинке лавочки и выдохнула. Пар облачком вырвался изо рта и растворился в темноте. Было тихо. Только ветер шуршал в голых ветках деревьев, да где-то вдалеке лаяла собака. И этот силуэт на третьем этаже, который всё ещё стоял и ждал. Она не знала, сколько просидела так. Минуту, пять, десять. Время потеряло смысл. Она устала. Не физически даже, а морально. Так вымоталась, что ей было почти похуй, выйдет сейчас этот парень из подъезда и направится к ней или нет. Пусть идёт. Пусть делает, что хочет. Ей уже всё равно.