Юная вафлёрша | Слово пацана, Турбо

В самой пошлой из рифм слишком много смысла

Держи меня на расстоянии выстрела

Если я заговорю про любовь

И особенно если искренне

Ты сказала я твое заземление

Да уж так заземлю, будет холмик и крестик

Противоположности притягиваются

Чтобы разбиться вдребезги

(ночные грузчики - вдребезги)

Они переглянулись. Владлена смотрела на Турбо, Турбо смотрел на неё. В его глазах было разочарование, смешанное с гневом, а в её — странное и туманное спокойствие, которое держалось только на водке, разлившейся по венам. Она чуть не споткнулась о порожек, но удержалась на ногах. Большой градус алкоголя в крови гудел, но не так сильно, чтобы она не понимала происходящего. Она увидела, как парень заметался по коридору, пытаясь придумать, куда её спрятать, как его глаза шарили по комнате в поисках выхода. Он был готов выбросить её в окно, лишь бы не дать ментам застать её здесь. — Стоять, — прошипел он, хватая её за плечо и разворачивая к себе. — Куда собралась? Сиди здесь и не рыпайся. Она не сопротивлялась, но и не слушала. Просто смотрела на него с лёгкой усмешкой, которая явно его бесила. — Ты че, оглохла? — он уже начал оглядываться по сторонам, ища, куда бы её затолкать. — В комнату пиздуй. Или на балкон. Давай, двигай! — Успокойся, — сказала она, поправляя волосы. Владлена обошла его и направилась к двери. Турбо схватил её за запястье, дёрнул назад. — Ты, блять, с ума сошла? Ты че забыла, что тебя ищут? Я сказал не лезь, блять! Она выдернула руку, на удивление легко, либо он ослабил хватку от шока, либо водка придала ей сил. — Я знаю, что делаю, — сказала она тихо и, не оборачиваясь, подошла к двери. — По какому поводу? — спросила она через дверь, стараясь, чтобы голос звучал ровно. С той стороны раздался кашель, а потом слегка неуверенный голос: — Эээ... Гражданка Владлена здесь проживает? Владлена закрыла глаза на секунду и выдохнула. Потом повернулась к Турбо и прошептала, почти беззвучно: — По всей видимости, он не представляет никакой опасности. Один. Турбо нахмурился. — Ты че, совсем ебу дала? Не в курсе, как это бывает? — прошипел он, шагнув к ней. — Это мусора, Владлена! Какого хера ты... — Ты можешь замолчать? — прошептала она, но в голосе её не было злости, только спокойствие. — Всё нормально. И она уже потянулась к ручке двери, когда он снова схватил её за плечо и развернул к себе. — Ты не откроешь эту дверь, — сказал Турбо, и голос его был тихим, но в нём звенела сталь. — Я решу этот вопрос сам. Еще баба будет тут всё разруливать, ага, сейчас. — Валера, — сказала она, глядя на него. — Он не за мной. И если ты сейчас начнёшь выёбываться, он вызовет подкрепление, и нам обоим будет хуже. Она говорила спокойно, почти лениво, и это бесило его ещё больше. — Я не позволю тебе... Она шагнула к нему, поднялась на носочки, смело притянула к себе. И поцеловала. Быстро, легко, почти мимолётно. Просто коснулась губами его губ. Он весь замер. На секунду его тело перестало быть напряжённым, но потом Валера перехватил её за талию, притянул к себе и поцеловал уже по-настоящему, требовательно, словно забыл, что за дверью стоит милиционер. Владлена попыталась отстраниться. Нет, она на самом деле сама не хотела отстраняться, но в голове всё ещё сигналила мысль, что на это нет времени. — Валера, — прошептала она, упираясь ладонями ему в грудь. — Отпусти. Он сжал её в своих руках, не давая уйти. — А мне похуй, — выдохнул он в её губы. — Пусть стоит, сколько хочет. — Валера, — повторила она, на этот раз твёрже. — Отпусти, кому говорю. — Я не хочу позволять тебе говорить наедине с этим хуйлом, — сказал он тихо, и в голосе его была какая-то странная, почти детская упрямость. — Хрен знает, че ему надо. — Тебе придется, — сказала она, встречая его взгляд. — А теперь отпусти. Он смотрел на неё несколько секунд, потом медленно разжал руки. — Если что-то пойдёт не так, я выйду и уже не посмотрю, что это мент. — Не выйдешь. Иди уже. Владлена видела, как внутри него борется желание наделать херни и что-то более рациональное. Она видела, как его челюсть сжимается, как Турбо переводит дыхание, пытаясь успокоиться. Потом он развернулся и пошёл в спальню, даже не оглянувшись. Она еще раз поправила волосы и, наконец, открыла дверь. На пороге стоял молодой мужчина. Это был тот самый молодой милиционер. Светлые волосы, чуть взъерошенные, глаза светло-карие, почти янтарные, и лёгкая небритость, которая делала его старше, чем он был. В руках он держал фуражку, теребил её пальцами. — Добрый вечер, — сказал он, и его лицо буквально засияло, когда он увидел её. — Простите, что я вас так поздно беспокою. Владлена улыбнулась ему. Мило, тепло, почти невинно. Она прислонилась плечом к косяку, скрестила руки на груди и чуть склонила голову набок. — И вам доброго вечера... А вы... — она нарочито пробежалась глазами снизу вверх по мужчине, — Разве не тот милицейский, который... Он замялся, переступил с ноги на ногу, и она заметила, как он прячет руки за спину. — Да, это я. Понимаете... Я от гражданки Эльмиры Хасановой узнал, что вы здесь живёте. Ну, она сказала, что вы проживаете по этому адресу. И я подумал... — он запнулся. — Просто захотел убедиться, что с вами всё в порядке. После того, что случилось сегодня... с вашей подругой. Владлена внутренне начала напрягаться, но виду не подала. Че? Мира сказала, что я живу здесь? Она назвала адрес Турбо? Откуда она его знает? Я ей говорила разве? Вроде нет... И зачем ей это? — А вы, получается, уже её допросили? — спросила она с лёгким интересом. — Не совсем, — он смутился. — Я просто... рядом был. Услышал, как она вас упоминала. И подумал, что мне стоит проверить. Заодно и познакомиться поближе. Он говорил так, будто оправдывался. Будто пришёл не по долгу службы, а потому что ему было нужно её увидеть. Владлена поняла это сразу. И улыбнулась шире. — Ну, вы меня нашли, — сказала она. — А дальше что? Он смущённо улыбнулся и достал из кармана маленький клочок бумаги с номером телефона. — Вот. Это мой телефон. Если что-то понадобится — звоните. Или даже если просто захотите поговорить. Я буду ждать. Девушка взяла бумажку, посмотрела на неё, потом снова на него. Глаза всё ещё плыли от водки, и цифры расплывались, но она сделала вид, что внимательно изучает номер. — Спасибо, — сказала Владлена. — Я обязательно позвоню. Он улыбнулся, и она увидела, как он почти светится от радости. Он сделал шаг назад, потом остановился. — Ну, я пойду тогда. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответила она. Он ушёл. Она закрыла дверь и прислонилась к косяку, чувствуя, как ноги подкашиваются. В голове шумело, и она уставилась на клочок бумаги с номером, который танцевал перед глазами. А шуму-то было... И ведь это оказался просто какой-то наивный милицейский, которому я приглянулась. Как жаль, что он даже не понимал кто перед ним стоит и глазки строит. Интересно, как он может пригодиться мне в будущем? — Ну и че? Разрулила? — раздался голос рядос. Валера стоял в двух метрах, опершись плечом о стену, и смотрел на неё. Владлена оторвалась от стены, сделала шаг и чуть не упала. Валера без проблем поймал её, — Стоять уже разучилась? — Могу, — сказала она, пытаясь выпрямиться, но голова гудела, и она снова навалилась на него. — Просто... водка с ног сбивает. — Это я заметил, — хмыкнул он. — Ну че там? Она моргнула, стараясь сфокусироваться на его лице. В голове мелькнула мысль: Сказать правду? Что я подмигнула тому мусору, что он залип на меня, и что это меня должны были повязать, а не Миру? Что я сейчас чуть не поседела от страха? — Да так, — махнула она рукой, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Ничего в итоге важного. Просто проверка какая-то. — Ага, — он не поверил. — И че, правда? И с чего вдруг? Владлена пожала плечами, чувствуя, как его руки всё ещё держат её за плечи. — Откуда я знаю? Может, соседи нажаловались, что шумно было. Ты же сам знаешь, как любят доносить. Он помолчал, изучая её лицо. Она чувствовала на себе его взгляд и молилась, чтобы он вдруг не открыл в себе способность читать мысли. — Ладно, — сказал Валера наконец. — Верю. — Спасибо, — фыркнула она. Турбо усмехнулся, и в его усмешке не было злости. — Пойдём, — сказал он, обнимая её за плечи и ведя к дивану. — Сядь. Она плюхнулась на диван, он сел рядом. Владлена откинула голову на спинку дивана и прикрыла глаза. — Ты че? — спросил он. — Голова болит, — призналась она. —Как будто я не пила, а по мне асфальтоукладчик проехал. Он усмехнулся, но усмешка была мягкой. — Молодость. — Кто бы говорил. Ты-то как? — Бывало и хуже, — сказал он. Они помолчали. Тишина была неловкой, но не напряжённой. — Валера, — сказала она тихо, не открывая глаз. — Ммм? — Ты знаешь, что я тебе соврала? Он не удивился. Он просто молчал несколько секунд, а потом ответил: — Знаю. — И тебе не интересно, о чём? — Интересно, — сказал он. — Но не сейчас. Утром поговорим. Владлена открыла глаза и посмотрела на него. Он сидел рядом, смотрел на неё, и в его взгляде была усталость. Она хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Девушка моргнула, чувствуя, что сейчас провалится в сон прямо здесь. — Тебе бы на боковую, — коротко сказал он. — А ты? — спросила она. Это как будто бы уже было, нет? Он помолчал, потом ответил: — Я приду. Она хотела сказать что-то ещё, но слов не нашла. Она встала, пошатнулась и кое-как дошла до спальни. Легла, уставившись в потолок. Через несколько минут Турбо вернулся. Владлена уже почти провалилась в сон, когда почувствовала, как матрас прогнулся рядом с ней. Она не обернулась, просто замерла, чувствуя его присутствие. И через мгновение он уже спал. Владлена слышала его ровное сопение, чувствовала тепло, исходящее от его тела, и не могла уснуть. Она лежала на спине, уставившись в тёмный потолок, и мысли в голове крутились как белки в колесе. Никак не могли остановиться. Ну, блять, отличная ночка. Милиция, поцелуи, я в его кровати, он спит рядом. Че за хуйня вообще происходит? Мы ведь даже не встречаемся. Мы вообще никто друг другу. Так почему я не могу перестать думать о том, как он меня целовал? И как я сидела у него на коленях, и как он меня трогал? И ведь мне даже противно не было... Господи, да че со мной не так? Я никогда не позволяла себе такого. И не позволяла другим заставлять меня чувствовать так. Внутренний голос зашевелился, как проснувшаяся змея. Ну, конечно. Ты же у нас крутая. Ты Владлена Бондаренко, которая не нуждается ни в ком. Которая лишает мужиков глаз и не боится ничего. Которая убегает от каждого, кто пытается подойти ближе. А сейчас ты лежишь и мечтаешь о том, как он снова тебя поцелует. Позор. Просто позор. Ты же сама себе говорила, что он придурок. А теперь ты готова забыть об этом после нескольких поцелуев и фраз? Ты не заслуживаешь ничего хорошего. Ты знаешь это. Вбей это себе в свою пустую и тупую головешку. Всё, что происходит с тобой — это по твоей вине. И то, что сейчас у тебя в башке этот придурок — это тоже твоя вина. Владлена сжала зубы и зажмурилась. Ты можешь хоть когда нибудь завалить свое ебало? Почему ты постоянно все усложняешь, когда и так все непросто? Мне достаточно лишь своих проблем, промывать мне мозги и одаривать комплиментами не надо. Как нибудь и без этого обойдусь. Она повернула голову и посмотрела на Турбо. Он лежал на спине, закинув руку себе на глаза, и дышал ровно. Владлена тихо выдохнула, закрыла глаза и попыталась уснуть. На какое-то время ей это удалось.

04:32

Проснулась посреди ночи. Голова гудела, во рту было сухо, и всё тело казалось чужим. Владлена приподнялась на локте, оглядываясь. В комнате было темно, только слабый свет луны пробивался сквозь щель в шторах. Она посмотрела на Турбо. Он всё ещё спал, но теперь повернулся на бок, лицом к ней. Его рука лежала рядом с её подушкой, почти касаясь её волос. Владлена смотрела на него и не могла отвести взгляд. Блять, че я вообще делаю? Мы целовались. Я сидела у него на коленях. Я хотела... чтобы он продолжил. Я хотела, чтобы он не останавливался. Когда он попросил меня снять кофту... я почти согласилась. Я почти сделала это. Я никогда не хотела ничего подобного. Я никогда не позволяла себе хотеть. Может, это всё водка. Да, определенно, это все водка. Просто сильный градус ударил по голове. Ее не должно было быть, и тогда бы не произошло то, что произошло. Я даже рада в какой-то степени, что это все не зашло до чего-то более... глобального. Владлена открыла глаза и уставилась в потолок. В голове вдруг стало пусто, а потом в эту пустоту начали приходить другие мысли. А если бы зашло? Что тогда? Она повернула голову и посмотрела на его спящее лицо. Он был таким спокойным во сне. Он — старший супер Универсама. Парень, который строит скорлупу, у которого есть принципы, понятия, авторитет. А она кто? Я ебучая проститутка. Я калечу людей. Я ворую, я пизжу всем подряд. Я убила человека. Или почти убила, какая разница? Я та, от которой отворачиваются и запинывают до полусмерте такие, как он. Если он узнает, кто я на самом деле, он не просто уйдёт. Он меня внатуре прикопает. Мысли пошли тяжелее. А ведь скоро это произойдёт. Особенно, если я продолжу думать о нём, о наших отношениях, о своей реакции на его прикосновения... Если я продолжу мучиться в этом глухом гневе от того, что он ничего не может предпринять с Лилей... Всё это кончится очень плачевно. Она сжала зубы, чувствуя, как внутри поднимается холодная, ледяная решимость. Нужно срезать это всё на корню. Уйти. Пропасть. Перестать пересекаться. Быть вторым вариантом, быть той, кто будет неподалеку, быть той, кого надо отчитывать, как школьницу — это не то, к чему я привыкла. Я привыкла жить и полагаться только на себя. Выживать как могу, через боль и отвратительные занятия. В конце концов, быть не размазней, а той, кто может ударить поддых и даже не пожалеть. Словно очнувшись от долгого сна и вспомнив, в груди завыли такие привычные девушке холод и пустота. И это было правильным. Они были знакомыми, почти родными. Они были тем, что спасало её годами. Так будет лучше для меня и всех. Я уйду. Исчезну. Им не нужна такая, как я. А мне, тем более, не нужны они. Я просто сделаю так, что меня не станет. Не физически, пока. Но для них. Я перестану быть той, кем стала за последние две недели рядом с Турбо. Перестану быть размазней и вспомню, что я просто дешевая шлюха, у которой нет никого близкого и родного. И не будет уже, даже если вдруг чудным образом вскроется, что у меня есть живые родственнники. Плевать я хотела. Не нужно мне это все. Я просто уйду в туман, где и была все это время. Всегда. Владлена медленно, очень аккуратно, села на кровать. Валера пошевелился, что-то пробормотал во сне, но не проснулся. Она замерла на несколько секунд, прислушиваясь к его дыханию, и выдохнула, когда он снова засопел ровно. Она медленно повернулась на кровати, стараясь, чтобы пружины не скрипели. Ноги коснулись пола. Девушка встала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Шаг. Ещё один. Она прислушалась. Сопение продолжалось, не затихая. До чего же его разморила водка. Слабостью попахивает, подумала она ехидно. Но мне же это на руку. Она подошла к двери, начала медленно поворачивать ручку. Дверь едва слышно скрипнула, и Владлена замерла, переставая дышать. Она ждала, что сейчас он проснётся, скажет: «Стоять. Куда собралась?». Но дыхание за спиной оставалось спокойным. Он не среагировал. Спи, Валера, спи. А я пойду. Лиля все равно будет надежным и стабильным вариантом. Ты и сам это должен понимать. Владлена выскользнула из комнаты и бесшумно прикрыла за собой дверь. Остановилась в коридоре, прислонившись спиной к стене, и наконец позволила себе выдохнуть. Грудь засаднила, как будто она долго не дышала. Она оторвалась от стены и сделала шаг к входной двери. Остановилась. Посмотрела на куртки, висящие на крючке. Потом снова на дверь спальни. И поняла, что не может. Не сейчас, не сегодня. Завтра. Завтра я уйду. Когда он проснётся. Когда он будет трезвый. Когда я смогу посмотреть ему в глаза и сказать... сказать что? Что я ухожу? Что мне нужно исчезнуть? Что всё это было тупой ошибкой? Да это бредятина полная! Перестань уже жалеть свои чувства и подумай о своей свободе, о будущем других людей рядом с собой. Ты никогда не принесешь им того, что они ждут от тебя. Ты всегда приносишь с собой лишь пустоту, вранье и ненависть, вбей это себе в головёшку уже наконец. Ты лишь отброс общества, не удостоенная уважения и любви. Уйди с глаз их и никогда больше не появляйся. Она не знала. Она просто стояла в коридоре и смотрела на дверь спальни, чувствуя, как внутри неё борется много всего. Страх, желание остаться и попытаться найти выход или... Или болезненная пустота, желание ни от кого не зависить, никому не быть любимой, не давать ложных надежд. Второй вариант был привлекательнее. Она сделала свой выбор. Голос в голове, тот самый, который всегда появлялся в самые ненужные моменты, зашептал с едкой усмешкой: Правильно. Беги, как ты всегда бегаешь. Ты же умеешь только убегать. С детдома, от ужасного прошлого, от тех, кому перешла дорогу, от своих проблем. Теперь и от него бежишь. А че, удобно. Взяла лекарства и упиздохала в ночь. Глупая, наивная, ебаная дура. Завались. Мысленно огрызнулась она. Я делаю это не потому, что я боюсь. Я делаю это потому, что так надо. Потому что я не имею права быть здесь. Потому что я не заслуживаю ничего из того, что он мне даёт. А он тебе что-то даёт? Кроме того, что он смотрит на тебя, как на кусок мяса, а потом засыпает рядом? Он тебе ничего не даёт. Он просто хочет тебя трахнуть. Как и все остальные. Ты думаешь, это зарождение любви? Ты думаешь, он полюбит тебя, если узнает, кто ты на самом деле? Самой не смешно? Ты для него всего лишь забавная игрушка. Бешеная, упрямая, но забавная. И как только он наиграется, он выбросит тебя, как старую половую тряпку. Так что иди, пока ты ещё можешь сделать это с гордо поднятой головой. Пока он не выбросил тебя сам. Владлена сглотнула комок в горле и кивнула, словно соглашаясь с этим голосом. Потом повернулась к входной двери и начала медленно, наощупь, пробираться к ней. В квартире было темно хоть глаз выколи, и каждый шаг давался с трудом. Уже почти дойдя до прихожей, она в темноте не заметила приоткрытую дверь кухни и влетела в неё плечом. «Ебанный в рот!» Чуть не вырвалось у неё, но она вовремя прикусила язык. Мат застрял в горле, и она замерла, прислушиваясь. Из спальни доносилось ровным счетом нихуя. Она медленно выдохнула и пошла дальше. Она дошла до прихожей, где пол был наиболее скрипуч. И только глубокой ночью, когда нет никаких посторонних звуков, это слышно наиболее громко, чем обычно. Бондаренко ступала на пятки, перенося вес тела медленно, стараясь не наступать на центр досок. И всё равно одна из них предательски скрипнула. Владлена замерла, чувствуя, как сердце ухнуло вниз. Она стояла не дыша, вслушиваясь в тишину. Ничего. Повезло. Она сделала ещё шаг. Перед глазами все закружилось и её занесло в сторону. Владлена припала к стене, ударившись плечом, и едва не упала. Она сжала зубы, чтобы не издать ни звука. Боль от удара отдалась в плече, но она не позволила себе даже выдохнуть. Если он проснётся и увидит меня здесь, в коридоре, посреди ночи... вопросов будет в три раза больше, чем если бы я просто осталась. Валера начнёт спрашивать, куда я собралась, зачем, почему. Он не отпустит. А если я скажу правду, что ухожу, он... он может попытаться привязать меня к чему-нибудь, как псину, чтобы не ушла. И тогда я не уйду. Потому что я слабая. Потому что я хочу, чтобы он остановил меня. Владлена выпрямилась, чувствуя, как ноет плечо, и двинулась дальше. Нашла обувь. Она села на корточки, нащупала их в темноте, и начала обуваться. Каждый звук казался ей громом. Это было самое сложное. Замок на ботинке был громким, металлическим, и каждый щелчок казался ей выстрелом. Она материлась про себя, проклиная этот замок, его производителя, всю систему, которая придумала такие громкие замки. Пиздец, как же эта хуйня громко щёлкает. Хоть бы он не проснулся. Хоть бы у него был крепкий сон. Хоть бы, сука, повезло! Блять, ну давай же, застегнись уже! Фух, надела. Неужели. Теперь куртка. Она начала нащупывать висящие на крючках вещи. Сначала ту, которую она носила, с кленовым листом на спине. Она залезла карман и вытащила оттуда ключи от квартиры Миры, две упаковки лекарства для Влады и одну коробочку с ампулой. Девушка замерла, пересчитывая в темноте. Стоп, не поняла. Коробок с лекарством для Влады же было три... или... блять, голова не варит. Она почесала затылок, пытаясь вспомнить. Полусонный мозг отказывался работать нормально. Она на всякий случай ощупала ещё и куртку Турбо, которая висела рядом. И, о чудо, во внутреннем кармане она нащупала последнюю пачку. Опа. Вот она. Хорошо, что проверила. Хотя если бы не нашла, ушла бы без нее. Не могла же я разбудить его ради одной пачки лекарств. Которые стоят пиздец как дорого, это же такие мелочи. Ну конечно... Теперь можно было уходить. Она глянула на висящую куртку Турбо, с которой только что достала препараты. Девушка очень долго на неё смотрела и гипнотизировала её взглядом, думая, как поступить. Если я её надену, то мне придётся её вернуть. И тем более, меня могут спокойно узнать в толпе, если я буду в ней. И раз Турбо такой знаменитый в большинстве контор Казани, то я поймаю ещё больше внимания к себе, как уже поймала вчера вечером. Низы теперь в курсе, что я таскаюсь с Универсамом. Точнее, таскалась. Она не надела его куртку. Теперь надо было открыть замок на двери. Владлена нащупала его в темноте, медленно прокручивая в левую сторону. Хоть бы не сильно щёлкнуло. Иначе после этого будет щёлкать моя челюсть, если он вдруг проснётся сейчас. Замок издал глухой звук, оповещающий об открытии двери. Владлена замерла. Тишина. Она вышла в подъезд, бесшумно прикрывая за собой дверь. В подъезде было светлее, чем в квартире. Девушка сделала шаг к лестнице и вдруг поняла, что тащит в руках четыре коробки с препаратами. Она остановилась, посмотрела на них, тяжело вздыхая. Мда. И куда мне их? В карман не поместятся же. В руках нести четыре коробки — это привлекать внимание, как ебучая новогодняя елка. Но, с другой стороны, какой нормальный человек, кроме меня, в четыре утра будет намеренно прогуливаться по улице? Поэтому никто не заметит. Никому не будет дела до того, что я несу в руках. Она спустилась на этаж ниже и остановилась у окна. Посмотрела на улицу. Ночь. Совсем скоро люди начнут вставать на работу. Но пока было ни души. Только редкие фонари освещают пустой двор. Ну всё, ты ушла. Надеюсь, тебе стало от этого легче. Теперь надо идти к Владе. Отдать ей препарат, возможно, рассказать о Мире. А потом... потом решить, что делать дальше. На улице было холодно. Это было особо ощутимо, когда выходишь в пять утра, так еще и без куртки. Поэтому Владлена ускорилась, поскорее выходя из двора, где жил Турбо. Ведь какой процент вероятности был, что он прямо сейчас не стоит на балконе, наблюдая, как девушка, которая еще полчаса назад лежала рядом с ним, убегает в рассвет? Даже и думать не хотелось о таком. И поворачиваться назад, чтобы глянуть на его балкон, тоже, если честно. Идти к Владе было логичнее всего сейчас, ведь она там одна, убитая и сломленная, а когда узнает, что ее старшая сестра, возможно, не вернется ближайшие несколько лет, то... даже страшно представить. Интересно, у нее случится от этой новости её этот... приступ, о котором говорила Мира? Владлене даже стало любопытно глянуть на это. Что же это была за болезнь такая, что сопровождалась приступами, но не являлось эпилепсией? Надо порыться в их бумажках, которые лежали в стеклянном шкафу, который девушка заприметила еще вчера. Может, что-то дельное узнает. Если, конечно, что-то поймет. Идти было не близко, минут двадцать точно. И самое неприятное было то, что она могла нарваться на дворовую шпану, которые заприметили идущую одинокую девушку, без куртки, с коробочками лекарств в руках и... что-нибудь неприятное сделать. И печаль была в том, что защититься она, по сути, не смогла бы, ведь с собой даже карманного ножичка не было. Походу, в этот раз придется, если что, выбрать не бей, а беги, пока пизды не дали. Владлена прошла мимо дома, где ещё вчера днём работало кафе «Волна». Сейчас оно выглядело мёртвым: тёмные окна, закрытая дверь, даже вывеска казалась тусклой. Как иронично, подумала Владлена. Ещё немного, и меня бы забрали вместе со всеми, и я бы сейчас, как Валя, Юля и Мира находилась в участке. А так — вовремя уволили, и я осталась на свободе. Как будто сам Бог решил сберечь меня от дополнительных проблем. Или просто судьба решила поиздеваться по-своему. Девушка ускорила шаг, чувствуя, как холод пробирает через тонкую кофту. Руки замёрзли, коробки с препаратами казались ледяными. Она уже почти дошла до поворота, где был двор, в котором жила Влада, как вдруг заметила в соседнем дворе, по другую сторону дороги, две фигуры. Мужские. Чёткие силуэты в утреннем полумраке. Они стояли у края дома, повёрнутые к ней спиной, и явно что-то искали. Владлена напряглась, но глаз с них не сводила. Она размышляла, что они там делают. Может, ждут кого-то. Может, кого-то ищут. Или что-то. Главное, чтобы не повернулись и не увидели её. Бондаренко сжала коробки в руках, чувствуя, как они начинают скользить в ладонях, и ускорилась. Надо было побыстрее добраться до дома Влады. Не хватало ещё вляпаться в какие-то дела с утра пораньше. Тем более с тем, что она несла в руках — это могло заинтересовать кого угодно, кто балуется колесами. Да и сама она, идущая одна по пустой улице, тоже могла заинтересовать. Было, проходили уже. Она почти дошла до арки, ведущей во двор, как решила обернуться и увидела, что те двое развернулись. Стоят на другом конце улицы, засунув руки в карманы, и смотрят точно на неё. О чём-то переговариваются. Владлена не стала ждать их действий. Она чуть ли не бегом достигла арки, достала ключи от квартиры Миры, почти не глядя забежала в подъезд. Только когда дверь захлопнулась за ней, она позволила себе выдохнуть. Поднялась на этаж. И только тогда вспомнила, что нужно быть тихой, вдруг Влада спит. Но мысль о том, что те двое могли видеть, как она забегает в подъезд, заставила её действовать быстро. Она запуталась в ключах, пытаясь попасть в скважину. Одна рука и подбородок держали башенку из коробочек, вторая ключи. Она несколько раз промахнулась, чуть не выронив всё это неловкое сооружение. Наконец, ключ вошёл. Она провернула его, и замок издал тот самый победный щелчок. В этот момент снизу скрипнула дверь подъезда. Послышались шаги. Кто-то зашёл внутрь. Владлена, не думая, толкнула дверь, влетела в квартиру и захлопнула её за собой. Она замерла, крепко держа руками ручку, и прислушалась. Сердце вдруг заколотилось так громко, что заглушало всё вокруг. Шаги прошли мимо двери. Поднялись выше, наверх. Это были те двое. Другого и быть не могло. Владлена стояла не дыша, пока шаги не стихли где-то наверху. Только тогда она медленно прокрутила замок, закрывая дверь изнутри. Потом отошла от двери, прислонилась к стене. Голова была ватной, как будто в неё напихали перьев, перед этим вытащив мозг. Перед глазами бегали мошки. Она закрыла их на несколько секунд, пытаясь прийти в себя. И как я только дошла в таком состоянии? Будто и не спала вовсе, и все такая же пьяная. Она положила препараты на тумбочку в коридоре. Прислушалась к тишине квартиры. Влада, скорее всего, спала. Владлена разулась, стараясь ступать бесшумно. Коробки с препаратами остались на тумбочке в коридоре, она не стала их брать, решила сначала проверить Владу, а потом уже думать, как объяснять, что она здесь и зачем. Она осторожно прошла в комнату, где вчера лежала Влада, и застыла. Кровать была пуста. Смятая простыня, подушка с вмятиной от головы, но самой девочки не было. Владлена нахмурилась, заходя в комнату уже смелее, оглядываясь по сторонам. Спряталась что ли? Или ушла куда-то? Но куда? Пять утра на дворе. Куда она могла пойти в таком состоянии? В зале пусто. На кухне тоже никого. На столе стояла та самая кружка с водой, которую Мира оставила вчера. Рядом лежала коробка с лекарством, которое Владлена сама положила, когда Эльмира рассказывала о здоровье своей сестры. Как будто ничего не изменилось. Кроме того, что Влады не было. Осталась только ванная. И почему-то именно сейчас пальцы Владлены странно задрожали от непонятной тревоги. Она не понимала, откуда это чувство, но оно было знакомым. Как будто она уже чувствовала что-то подобное раньше, но не могла вспомнить, где и когда. Может, она просто решила встать и принять ванну? В конце концов, она же не могла все время лежать мёртвым грузом. Может, ей стало лучше, и она решила привести себя в порядок. Но внутренний голос молчал, не верил в это. Владлена тоже. Она подошла к двери ванной, постучала. Прислушалась. Тишина. Только какой-то совсем тихий звук. Капли воды. Кап... кап... кап... Владлена нахмурилась. Постучала ещё раз, уже настойчивее. — Влада? Ты там? Никакого ответа. Она там уснула что ли? Почему тишина такая? А вдруг её там нет и в квартире вообще никого? Что тогда делать? Куда идти? Где искать? Владлена сжала зубы. Нет. Я просто открою и проверю. Нечего себя накручивать. Она дернула за ручку. Дверь открылась, и её на пару секунд ослепил свет, включённый в ванной. Она моргнула, привыкая. Влада лежала в наполненной ванне. Вода в ней была бледно-розовой. Почти прозрачной, но с отчетливым алым оттенком. Девочка лежала неподвижно, запрокинув голову на край. Глаза её были закрыты. На лице бледность. Владлена перевела взгляд ниже. Тонкие, почти фарфоровые руки Влады были опущены в воду. Но на запястье зияли свежие, неровные красные полосы. Из них, медленно, тонкой струйкой, стекала кровь. Она окрашивала воду в тот самый бледно-розовый цвет. Воздух будто одним ударом выбило из лёгких. Сердце пропустило удар, потом ещё один. В голове стало пусто и тихо, как будто что-то взорвалось и её контузило. Она... она... нет. Нет, нет, нет... Перед глазами всё поплыло. На секунду она перестала видеть Владу. Вместо неё в ванной лежала она сама. Почти четыре года назад. То же самое положение. Та же вода, бледно-розовая, уже остывшая. Она помнила, как лежала в ней, смотрела в потолок, и ждала, когда всё это, наконец, прекратиться. Как думала, что если закрыть глаза, то боль уйдёт. Как не хотела открывать их, потому что знала, если откроет, то придётся жить дальше. А дальше жить не хотелось. Владлена помнила, как холодный металл лезвия коснулся её запястья. Как она надавила. Как почувствовала, что кожа поддаётся, как из неё потекла тёплая кровь. Как она закрыла глаза и ждала. И как потом, спустя несколько часов, её нашла воспитательница. Как она била её по щекам, как трясла, как орала. И как девушка ненавидела ее за то, что она не дала ей умереть. Владлена моргнула, и картинка перед глазами снова стала реальной. Влада лежала с изрезанными руками в воде. — Блять, — выдохнула она, и голос её был чужим, хриплым. — Ебанный в рот... Она заставила себя двинуться. Окунула руку в воду, нащупала пробку на дне ванной, у ступней Влады, дёрнула за цепочку. Вода начала уходить, закручиваясь в воронку, оставляя на белом кафеле розовые разводы. Владлена смотрела на этот розовый цвет и чувствовала, как желание плакать поднимается к горлу. Она заторможенно оглянулась, нашла полотенце, схватила его. Стала наматывать на руку Влады. Правую. Ту, что была в глубоких разрезах. Левая рука была чистой, осталась нетронутой. Краем глаза она увидела на бортике ванной бритвенный станок. Старого образца. Лезвие торчало наружу, на нём засохла кровь. Ну конечно, чем ещё резать себя, когда слишком отчаялась... Сколько ему лет вообще? Оно же ржавое, тупое. Но режет, скорее всего, больно, если надавить посильнее. Достаточно больно, чтобы почувствовать хоть что-то. Владлена взяла его и отшвырнула его в сторону, услышав, как он звякнул о кафель. Вода почти ушла. Влада лежала на дне ванной, мокрая, бледная, безжизненная. Владлена дотронулась до её щеки. Ледяная. Сколько она так пролежала? — Влада, — сказала она, и голос её звучал резко в этой мертвенной тишине. — Влада, ты меня слышишь? Никакого ответа. Владлена наклонилась и начала хлопать её по щекам. — Давай, — говорила она, чувствуя, как внутри запоздало поднимается паника. — Давай, открывай глаза. Я знаю, что ты меня слышишь. Умереть вздумала? Так просто никогда не выходило. Влада не реагировала. Вода стекла полностью. Теперь шестнадцатилетняя девушка лежала на дне ванной, мокрая, в липкой ночной майке и штанах, прилипшими к телу. Владлена остановилась на секунду, оценивая ситуацию своим больным разумом. Как её достать? Вес у нас примерно одинаковый. Хотя нет, Влада тощая, как щепка. Но и я не всесильная. Надо... Надо просто закинуть её руки себе на шею и обхватить её за талию. Должно получиться. Владлена наклонилась, взяла холодные, безвольные руки Влады и перекинула их себе на плечи. Потом обхватила её за талию, чувствуя, какая та тонкая, ломкая. Владлена напряглась, и, пошатываясь, начала поднимать её из ванной. Влада была лёгкой. Слишком лёгкой. Как пустая кукла, в которой нет ни костей, ни органов. Владлена вытащила её, и они обе почти упали на пол. Она удержала равновесие, чувствуя, как ноют мышцы, как перед глазами темнеет. Она держала Владу, прижимая к себе. — Ну же, — прошептала она. — Ну же, приходи в себя. Пожалуйста. Она кое как вышла из ванной, чувствуя, как ноги и руки начинают дрожать от отсутствия сил нести безвольную девушку на себе. В страхе уронить её, она опустила Владу на пол, ощущая, как её собственная кофта пропитывалась водой. Она приложила ухо к её груди, пытаясь услышать сердцебиение. Оно было слабое, неровное, но было. Живая. Живая, сука. Сейчас я тебя вытащу, и ты будешь жить, поняла? Ты не сдохнешь. Ты будешь жить. Ты еще меня переживешь и будешь на моих похоронах, блять, стоять. Владлена встала с пола, покачнулась, но не сводила с нее глаз и зашла в ванную, оглядывая ее. В самом углу на железной вешалке у стены висело большое полотенце. Она схватила его и вернулась к Владе. Владлена опустилась на колени рядом с ней. Руки дрожали, но она заставила их работать. Сначала надо снять мокрую майку. Она стянула её, чувствуя, как ткань липнет к коже, как холодно Владе. Под майкой худое тело. Кожа тонкая, рёбра выпирают. Как же ты так, а? Как же ты так могла? Ты же маленькая совсем. Ты же ещё жить не начала, блять. Но чья бы корова мычала, да, Владлена? Она стала вытирать полотенцем холодное и мокрое тело Влады. Быстро, резко, разгоняя кровь по телу, заставляя ту согреться и быстрее приходить в себя. Владлена и не замечала, как все это время её челюсти были плотно сомкнуты, настолько сильно, что голова разболелась пуще прежнего. Но, почему-то, эта боль и вообще все происходящее, не ощущались как что-то реальное, по ее мнению. Словно прямо сейчас девушка была отдельна от своего тела, и безучастно со стороны наблюдала, как она, сидя на коленях, вытирает бессознательную Владу. Она вытерла её шею, грудь, живот и нетронутые места на руках. Застыла, поднимая на нее глаза. Влада не двигалась. Владлена смотрела на неё, на её бледное, спокойное лицо, и внутри выла сирена. Она не знала, что делать. — Влада, — сказала она, и голос её звучал хрипло. — Влада, ты меня слышишь? Никакого ответа. Она посмотрела на её ноги. Спальные штаны намокли, прилипли к коже, и Влада, наверное, замерзала ещё сильнее, если она уже не... всё. Владлена сжала зубы и начала стягивать их. Ткань не поддавалась, липла к мокрой коже, но она справилась, стащила их, отбросила в сторону. Бондаренко взяла полотенце и начала вытирать её ноги. Мда. И как это со стороны выглядит без контекста? На домогательства похоже. Или на странные... интимные интересы. Если бы кто-то зашёл сейчас и увидел меня, вытирающую голую шестнадцатилетнюю девочку, которую я только что вытащила из ванны... мне бы в лучшем случае не поверили. Она подскочила и пошла в комнату, где должна была, по-хорошему, находиться Влада, когда Владлена пришла. Она подошла к шкафу, открыла дверцу. Внутри одежда. Она начала рыться, хватая всё подряд, не глядя. Она наткнулась на какой-то ящичек. Самодельный, сделанный из какой-то коробки. Внутри что-то лежало, но Владлена не одарила его и трехсекундным взглядом. Схватила первую попавшуюся кофту и штаны. Всё, что казалось тёплым и могло согреть сейчас. Она вернулась в коридор, опустилась на колени. Кофта. Легко, если бы руки не дрожали. Но руки тряслись, как суки. Она запуталась в рукавах, пытаясь просунуть одну руку, потом вторую. Влада была безвольной, и Владлена чувствовала, что если бы та могла, она бы рассмеялась. Но она не могла. Она просто лежала, и Владлена боролась с её телом, с этой мокрой, холодной плотью, которая не хотела подчиняться. — Да сука! — прошипела она, когда рука застряла в рукаве. Она дёрнула, и ткань наконец поддалась. Штаны. Владлена чувствовала, как внутри нарастает раздражение, смешанное с паникой, и заставляла себя дышать. Она натянула их кое-как. Они были немного велики, но это не имело значения. Теперь, наверное, надо перенести её на диван. Она снова закинула руки Влады себе на шею, перехватила её за талию и начала поднимать. Ноги дрожали, мышцы ныли. Она почти упала, но удержалась, чувствуя, как заживающий «ободок» на запястье пронзает острая боль. Она закусила губу, но не остановилась. Дошла до дивана, опустила Владу на него. В углу лежал толстый, шерстяной плед, бело-оранжевый, грубый на ощупь. Владлена закутала девушку в него, обернула плотно, чтобы та согрелась. Влада лежала как труп. Откровенно говоря, так оно и выглядело. Бледное лицо, закрытые глаза, тонкие руки, сложенные по швам. Если бы не слабое дыхание, которое Владлена слышала, когда наклонилась, можно было бы подумать, что та уже мертва. Владлена стояла и смотрела на неё. Внутри было пусто. Всё, что было до этого: страх, паника, адреналин. Всё это куда-то ушло. Осталась только пустота. Девушка пошла на кухню, как в тумане. Ноги несли её, но она не чувствовала их. Она встала у кухонной тумбы, коснувшись её руками и... замерла. Просто замерла, уставившись в одну точку. Она смотрела и не видела. Слышала и не понимала. В голове было пусто и одновременно шумно. Как будто кто-то включил радио на полную громкость, но передавали только белый шум. Она стояла, не двигаясь, и время остановилось. А потом она моргнула. И время перемоталось вперёд. Она стояла у раковины, держа в руках пустую кружку. Она не помнила, как взяла её. Не помнила, зачем. Она смотрела на кружку и не понимала, что с ней делать. Она моргнула снова и уже оказалась у шкафчика, открывая его. Внутри кастрюли. Зачем она открыла шкафчик? Кто бы знал. Я должна что-то приготовить. Ей нужно поесть. Она худая. Она ничего не ела. Ей нужно что-то... что-то тёплое. Суп. Кто-то говорил про суп. Анастасия говорила. Суп сварить надо. Моргнула и она уже доставала из шкафа какую-то кастрюлю. Моргнула и она уже стояла у холодильника, открыв его, глядя на полупустые полки. Моргнула и она сидела на полу, прижавшись спиной к стене, не помня, как оказалась там. Руки сжимают голову, и она не может дышать. Что я делаю? Что, блять, я делаю? Я не знаю. Я не знаю, что я здесь делаю. Я не должна была приходить. Я не должна была открывать эту дверь. Я не должна была видеть это. Зачем я пришла? Я хотела уйти. Я хотела исчезнуть. А вместо этого я здесь. Я снова здесь. Я снова в какой-то хуете. Я снова не могу уйти. Бондаренко сидела на полу, и мир вокруг неё был странным, чужим, ненастоящим. Как будто она смотрела на себя со стороны, как будто тело не слушалось её, как будто всё, что происходило, происходило не с ней. Она слышала, как где-то вдалеке капает вода. Монотонно, мерно. В ванной. Как будто ничего не изменилось. Как будто она всё ещё там. Как будто она всё ещё не вышла. — Я здесь, — сказала она вслух, и голос её звучал глухо, будто из-под воды. Она не поняла, кому говорила это. Себе? Владе? Тому голосу внутри, который всегда был с ней? Легче от этого не стало. Все тело будто взбунтовалось и не захотело больше нормально функционировать. Моргнула и она уже бьется затылком об стенку позади нее, распостраняя по всей квартире глухой стук. Нет, все это нереально. Я все еще в квартире у Турбо, я все еще сплю, все еще рядом с ним. Я не ушла, я хочу остаться. Она ударилась второй раз. Затылок встретился со стеной, и боль разлилась по черепу, но не помогла. Мысли не собирались в кучу, расползались. Третий. Четвёртый. Боль отдавалась в позвоночнике, в глазах темнело, но она продолжала. Потому что это было единственное, что она могла контролировать. Единственная боль, которую она могла выбрать сама. Нет. Нет, блять. Это не сон. Ты не у Турбо. Ты сама ушла. Ты сама решила. Ты сама открыла дверь и вышла. Ты сама шла по этой ебанной улице, ты сама зашла в этот подъезд, ты сама открыла эту дверь, ты сама нашла её. Это реально. Это всё реально. И она лежит там, на диване, чуть ли не мёртвая, потому что ты... потому что ты... Пятый удар. Шестой. Потому что я не пришла раньше. Потому что я не подумала. Потому что я решила, что ничего не произойдет. Потому что я ушла от него, чтобы спасти себя, а она... она в это время... Седьмой удар. — Блять! — вырвалось у неё громко, резко, почти криком. Владлена сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль в затылке смешалась с болью в руках, и это помогло. Немного. Она остановилась. Прислонилась затылком к стене, чувствуя, как ссадина начинает пульсировать. Владлена. Владлена, твою же мать. Ты не в той ситуации, чтобы, как душевнобольная, биться головой об стену. Ты должна думать. Ты должна что-то делать. Ты не имеешь права размазывать сопли по лицу. Сделай что-нибудь. Встань. Включи воду. Свари суп. Сделай чай. Просто сделай что-то. На плите стояла кастрюля с водой. Она смотрела на неё и не могла вспомнить, когда поставила её. В голове всё ещё было пусто, но она заставила себя двигаться. Встала, пошатнулась. Картошка. Где у них картошка? В шкафу? Внизу? Она открыла нижний ящик. Пусто. Второй. Там лежала какая-то крупа и пакет с макаронами. Нет, не то. Суп. Надо сварить суп. Чтобы она поела. Чтобы она... Бондаренко закрыла ящик и прислонилась к стене, закрыв глаза. Я не могу. Я не могу. Я не могу. У меня нет сил. У меня нет сил, блять. Я хочу, чтобы он был здесь. Чтобы он просто был рядом. Чтобы он вновь отчитал, чтобы сказал что-нибудь тупое, резкое. Чтобы он коснулся меня и сказал, что я нихуя не слабачка. Но его нет. Его нет, потому что я ушла. Я сама ушла. Я сама выбрала это. Теперь я здесь одна. И я должна справиться сама. Я всегда справлялась сама. Она стояла посреди кухни, прижавшись спиной к стене, и смотрела в одну точку. Внутри было пусто и странно тихо. И только где-то на задворках сознания билась одна мысль: Ты не можешь. Ты не можешь. Ты не можешь. Кастрюля с водой закипела. Владлена смотрела на неё, не двигаясь. Когда я успела...? Она моргнула и картошка была уже нарезана. Моргнула еще раз и лук плавал в воде, и откуда-то на пальце кровила маленький порез. Еще раз и суп уже дымился на плите, а она стояла и смотрела на пар, поднимающийся над кастрюлей, и не понимала, как он там оказался, потому что она не помнила, как клала в неё продукты. Наверное, так и должно быть. Владлена выключила плиту, не глядя, накрыла кастрюлю крышкой и медленно пошла в зал. Влада пришла в себя. Она больше не лежала. Она сидела, сгорбившись, обхватив рукой свои колени, и смотрела перед собой пустым, остекленевшим взглядом. Плед сполз на пол, но она, кажется, не замечала холода. Кофта, которую натянула на неё Владлена, висела на ней мешком, воротник был влажным из-за волос, но Влада не дрожала. Она просто сидела и смотрела в никуда. Владлена остановилась в проходе. Смотрела на неё, ощущая, как в груди странно застучало сердце, как будто она вновь видит себя со стороны. Она подошла ближе, остановилась перед диваном. Влада не повернула головы. Только чуть дёрнулась, когда тень упала на неё, и медленно подняла глаза. Взгляд был мутным, невидящим, и в нём не было ничего: ни страха, ни боли, ни надежды. — Ты... — голос был сухим, хриплым, почти неразборчивым. — Ты... где Мира? Владлена смотрела на неё. Не было ни жалости, ни радости, сплошное ничего. — На работе, — сказала она ровно, холодно, как будто читала по бумажке. — Она на работе. Почему сказала так? Просто слова вышли сами собой. Влада кивнула. Или не кивнула. Она просто сидела, прижимая колени к груди, и смотрела на Владлену, но как будто сквозь неё. — Я не помню, — сказала Влада, и голос её стал ещё тише. — Я не помню, что... что было. Я просто... я просто устала. Я хотела, чтобы всё закончилось. Я хотела, чтобы перестало болеть. А ты... ты... Она запнулась, и слова застряли в горле. Её глаза снова стали пустыми. Владлена молчала. — Ты сварила суп, — тихо сказала Влада. Владлена моргнула. — Да, — сказала она. — Тебе нужно поесть. Влада молчала. Потом чуть заметно кивнула. Теперь уже точно. Владлена посмотрела на неё, на эту тонкую девочку, которая сидела на диване и не понимала, жива ли она ещё. И внутри у неё ничего не дрогнуло. Только пустота. Такая же, как у Влады. Бондаренко просто стояла и ждала, когда та пошевелится. Влада медленно, будто через силу, поднялась. Она была тряпичной куклой, почти безвольной, но её будто наконец стали дергать за невидимые ниточки, побуждая двигаться. Её ноги дрожали, когда она сделала первый шаг, и Владлена шагнула к ней, чтобы подхватить, если та упадёт. — Не надо, — тихо сказала Влада, но Владлена не слушала. Она просто взяла её под руку, не спрашивая, повела на кухню. Они шли медленно, не глядя друг на друга. Ни одна из них не знала, что происходит. Ни одна из них не была здесь по-настоящему. Только тела двигались по инерции. Влада села и будто только сейчас заметила повязанное на правой руке полотенце. Владлена нашла тарелку, налила туда суп, поставила перед Владой и положила рядом столовую ложку. Влада уставилась в тарелку, будто не понимала, что перед ней еда. Её пальцы крупно дрожали, когда она взяла ложку. — Ты... — голос её был сухим. — Ты не скажешь Мире? Про это? Про то, что я... ну... Владлена подняла на неё взгляд. Безучастный, пустой. — Нет. — Почему? Владлена пожала плечом. — Ей необязательно знать. Влада моргнула, будто не ожидала такого ответа. Она смотрела на Владлену, пытаясь понять, издевается она или говорит серьёзно. Но на лице той не было никакого выражения. Она выглядела так, будто говорила о погоде. — Ешь, — сказала Владлена, кивая на тарелку. Влада опустила голову и начала есть. Она брала ложку, подносила ко рту, глотала, не чувствуя вкуса. Её целая рука дрожала, и она то и дело касалась повязанного полотенца на другой руке, будто проверяла, на месте ли он. Владлена сидела напротив, уставившись в одну точку на столе. Она смотрела на пятно на деревянной поверхности, но не видела его. В голове крутилась одна мысль — теперь надо скрываться. От Универсама. От Турбо. От Адидаса. От всех. Нельзя появляться в их районе. Нельзя попадаться им на глаза. Лучше просто исчезнуть. Она глянула на свою одежду. Штаны, им года два, как минимум. Спижены где-то с пермского базара, ещё когда она там шлялась с ватагой подобных отморозков. Кофта Диляры. Надо бы вернуть, по-хорошему, но... сомнительно, что такая семья, как у Адидасов, нуждается в каждой кофточке, судя по их квартире. Но вопрос всё равно оставался. Нужно было переодеться. Во что-то, что не будет бросаться в глаза. Владлена подняла голову, посмотрела на Владу. Та ела, но вяло, без желания. — Можно в че-нибудь переодеться? Влада подняла на неё глаза, медленно моргнула, будто до нее каждое слово доходило с задержкой. — У Миры... в шкафу есть вещи, — сказала она, и голос её звучал как сквозь вату. — Она бы не была против. И я... наверное. Владлена кивнула и встала. Она ещё раз взглянула на Владу, но та снова уставилась в тарелку невидящим взглядом, и побрела в комнату. Она зашла в комнату. Шкаф был открыт, на полу валялась какая то легкая кофта. Девушка заглянула во внутрь. Вещей было немного, но хватало. Она стала перебирать, ища что-то подходящее. Что-то, что не будет привлекать внимание, если она появится где-то в городе. В углу висели обычные брюки, черные, плотные, без лишних деталей. Такие она видела на Мире, когда та выходила на работу. Рядом висела рубашка с длинным рукавом, клетчатая, неяркая, с простым воротником. Владлена взяла их, прикинула на глаз. Вроде подойдут. Не моё, конечно, но всяко лучше, чем в своем таскаться и светиться. Она переоделась, переложила из карман своих штанов зажигалку и записку с номером в «её новые» штаны и почти закрыла шкаф. Но её взгляд вновь зацепился за ту самую коробочку. Что-то типа самодельного ящичка. Он стоял, почти полностью закрытый одеждой. В прошлый раз она даже несильно обратила на него внимание. А сейчас ее что-то заставило остановиться. Коробка была картонная, кажется, из под обуви. Она стоял в самом углу шкафа, за грудой свёрнутых вещей, и выглядел так, будто его специально прятали. Владлена присела на корточки и взяла его в руки. Он был не слишком тяжелым, но в нем что-то явно лежало. Ничего же не будет, если я одним глазком гляну? Даже если там и личное, то я просто уберу его и забуду. Она сняла крышку. Внутри лежали старые фотографии, платок, помада маленький крабик для волос. Всё выглядело старым, будто это хранили много лет и перебирали редко. Владлена взяла верхнюю фотографию. На ней была женщина. Молодая, светловолосая, с мягкими чертами лица. Она улыбалась в объектив, и её глаза были тёмными, почти чёрными. На вид ей было лет двадцать пять, не больше. Стояла она на фоне старого дома, в простом платье, и выглядела счастливой. Это, наверное, их мать. Владлена смотрела на фотографию, не отрываясь. Женщина была похожа на Владу. Те же тёмные глаза, тот же разрез губ, та же мягкость в лице. И даже улыбка была почти как у Влады, когда та могла себе позволить улыбнуться. Странно. Она будто... она будто Влада, только старше. Или Влада — это она, только моложе. Хотя, это же её мать, так и должно быть. Наверное. Она отложила фотографию в сторону и взяла следующую. Та же женщина, но уже с ребёнком, стоящим рядом. Маленькая девочка со светлыми волосами и такими же тёмными глазами. Она улыбалась, показывая молочные зубы, и держалась за руку матери. Девочка была точной копией женщины, только маленькой. Владлена рассматривала фотографию, и в голове мелькнула мысль, которую она сразу же отбросила. Она похожа на Владу. Совсем как Влада. И на... Девушка не договорила. Мысль была слишком странной, чтобы её заканчивать. Она перевернула фотографию. На обратной стороне было написано от руки, старыми чернилами: «Лена и Лада, июнь 1981 год». Владлена моргнула. Лена и Лада. Мать и дочь. Она положила фотографию обратно в коробку, но прежде чем закрыть крышку, взяла ещё одну. На этот раз женщина была одна, сидела на скамейке в парке, и на ней было то же простое платье, что и на первой фотографии. Она выглядела задумчивой, почти грустной. Владлена смотрела на неё, и внутри ничего не дрогнуло. Только лёгкое, почти неуловимое чувство, что она уже видела это лицо. Не на фотографии. В жизни. Но она не могла вспомнить, где. Взгляд упал на кругленькую помаду в золотом пластике. Она скромненько лежала в уголке коробки, будто пряталась от чужих глаз. Владлена взяла её в руки, покрутила, открыла прозрачную крышку. Помада была прохладного розового оттенка с перламутровым отливом. Владлена покрутила её в пальцах, рассматривая. Она поднесла её поближе к свету. Помада была почти новая. Лишь самый кончик был слегка размазан, будто её всего пару раз использовали, и то аккуратно, не нажимая. Владлена перевернула её и глянула на название, выбитое на золотистом корпусе. Max Factor. — Нихуя себе, — выдохнула она почти беззвучно. Ого. Вот это да. Откуда у Влады такая вещица? Она же недоступна, её в обычных магазинах не купишь. Такие только в «Берёзке» продают за валюту, или у фарцовщиков за бешеные деньги. Неужели Влада как-то умудрилась обокрасть «Берёзку»? Или у неё шашни с каким-нибудь дипломатом, который привозит импорт? Владлена хмыкнула, но внутри промелькнула короткая мысль. Любопытно... Она убрала помаду обратно в коробку, туда же, где лежала фотография женщины по имени Лена. Ещё раз глянула на то же лицо, на ту же светловолосую женщину с тёмными глазами, и закрыла крышку. Поставила коробку на место, туда, откуда взяла, и закрыла шкаф. Поправила на себе рубашку. Она вышла из комнаты и остановилась в зале у зеркала. Глянула сначала на одежду. Брюки сидели нормально, но рубашка была великовата, и Владлена чуть поморщилась. Ну, не моё это. Что поделать-то... Потом перевела взгляд на своё лицо в отражении. На бледную кожу, на тени под глазами, на ссадину на щеке, на спутанные волосы. Она смотрела на себя, и внутри ничего не было. И чё ты смотришь на меня? Сама виновата, что во всей этой хуйне сейчас варишься. Не надо было вообще в Казань ехать. Чуяла моя жопа, что добром это не кончится. А теперь бегать опять приходится, укрываться от... от всего. От мимолётного ощущения нужности, чтобы людей не подводить. Классная жизнь, что сказать. Она отошла от зеркала, вышла в коридор. На тумбочке лежали четыре коробочки. Владлена уставилась на них, пытаясь вспомнить, что это. И только через пару секунд до неё дошло. А. Препарат для Влады. Я же за ним ходила. Я же должна была отдать его ей. Забыла. Она взяла коробочки в руки, кроме одной, поменьше. Ее она пока запрятала за тумбочку. Надо Владе отдать уже. Я че зря в должницах у Кинжала теперь? Он мне ещё припомнит это. А я даже не знаю, когда смогу вернуть долг. И как вообще буду жить дальше. И где. И с кем. И... блять, да похуй. Она повернулась и пошла на кухню, где Влада всё ещё сидела за столом, уставившись в пустую тарелку. Владлена прошла на кухню, держа в руках три упаковки препарата. Влада сидела за столом, уставившись в пустую тарелку, и даже не подняла головы, когда Владлена вошла. — Тебе таблетки пить надо, — сказала Владлена, кладя коробочки на стол перед ней. — Давай сама там разбирайся, че к чему. Влада заторможенно подняла глаза. Перевела взгляд на три упаковки, потом снова на Владлену. Та не стала ждать ответа. Она подошла к плите и задумалась. В животе урчало, и она только сейчас поняла, что не ела со вчерашнего дня. А вчера — только водка. Даже закуски не было. Так и до цирроза недалеко, если продолжать в том же духе. Надо вообще заканчивать эту хуйню. Уже второй раз за пару дней водка в организм попадает. Лучше бы воду пила вместо этого, может, выглядела бы получше. Она открыла шкаф, достала тарелку, налила себе супа. Села за стол напротив Влады и взяла ложку. Влада сидела и гипнотизировала пустым взглядом три упаковки своего препарата. Она не притронулась к ним, даже не сдвинула с места. — Ну чё ты уставилась на них? — спросила Владлена, помешивая суп. Влада подняла на неё глаза. Помолчала, потом тихо произнесла: — Я не буду... нет... Владлена положила ложку на стол. Она издала глухой стук, и Влада вздрогнула, сжавшись. — Как это не буду? Влада смотрела в стол, теребя ткань на колене. — Не буду и всё... не заставляй меня... Владлена раздражённо усмехнулась. Она схватила одну коробочку, открыла её, достала блистер, выдавила одну круглую таблетку. Положила перед Владой. Налила стакан воды, поставила рядом. Встала и посмотрела на неё сверху вниз. — Пей. Влада не двинулась. Сидела, уставившись на таблетку, и не шевелилась. Владлена чувствовала, как внутри начинает закипать раздражение. — Я не Мира, чтобы с тебя пылинки сдувать или умолять о чём-то, — сказала она. — Я сейчас тебе эту таблетку в рот запихну, как какому-то скоту, и заставлю проглотить, хочешь ты этого или нет. Выбирай: либо ты выпиваешь сама, либо я делаю это своими руками и не очень приятно. Влада уставилась на неё пустым взглядом. В её глазах мелькнуло что-то похожее на страх, но она не двинулась. Потом медленно, неуверенно, протянула руку, взяла таблетку, закинула в рот и запила водой. Поперхнулась, но проглотила. — Правильный выбор, — сказала Владлена и развернулась, чтобы наконец сесть и поесть. Но не успела сесть, как услышала за спиной тихий, почти безжизненный голос: — Почему ты здесь? Владлена замерла. Тяжело выдохнула. — Мира за тебя переживает, — сказала она, не оборачиваясь. Она подумала про себя. Ну не буду же я в лоб говорить, что её сеструха, походу, присядет на пару лет. — Значит, и ты тоже? — спросила Влада. Что тоже? Тоже на пару лет присяду? Владлена сначала не ответила. Она села за стол, начала ложкой мешать суп. Не глядя на Владу, сказала: — Не поняла ещё. И начала есть. Блять, пересолила, походу, подумала она, поморщившись. Но Влада ничего не сказала про это. Хотя ей-то что жаловаться, жри че дали. Влада медленно встала, убрала свою тарелку и ушла из кухни. Владлена закончила есть, молча помыла посуду. После того как в желудок попала еда, двигаться стало легче, и желание функционировать появилось само собой. Удивительно даже, как организм реагирует на простую еду, когда ты его не пичкаешь одним спиртом. Она зашла в зал. Влада сидела на диване, сжавшись в комок, и уставилась в одну точку на полу. По её глазам и по тому, как она целой рукой сжала край дивана, можно было понять, что она ловила какие-то жёсткие воспоминания. — Где у вас тут аптечка? — спросила Владлена. Влада отмерла, медленно подняла голову и указала на стеклянный шкафчик: — Вот там. Владлена подошла к шкафчику, открыла его. Внутри лежали бинты, вата, перекись, зелёнка, пара упаковок с таблетками. Она взяла всё, что нужно, и села на диван рядом с Владой. — Давай руку. Влада вдруг резко помотала головой и отодвинулась назад, прижимая раненую руку к груди. — Не надо, — пробормотала она. — Не надо... меня трогать. Она быстро схватила баночку перекиси и бинт, отодвинулась ещё дальше. — Я сама всё сделаю, — сказала она. Владлена подняла брови, но спорить не стала. Она откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди. — Валяй. Влада начала разматывать полотенце с руки. Оно было всё покрыто засохшей кровью с внутренней стороны. Она сглотнула, глядя на свои раны. Её пальцы дрожали, когда она открывала крышечку перекиси. — Много не лей, — сказала Владлена тихо. — И только не на глубокие. — Сама знаю, — пробормотала Влада и начала осторожно лить перекись на ещё свежие раны. Жидкость зашипела, пошла пена. Влада зашипела от боли и чуть не выронила бутылёк на пол. Владлена сидела неподвижно, исподлобья наблюдая за ней. Дошло до бинтования. У Влады одной рукой получалось неловко, бинт съезжал, не хватало пальцев, чтобы закрепить конец. Она пыталась, но каждый раз что-то шло не так. Владлена молчала, просто сидела и ждала. Она ждала, когда та сдастся сама. Прошло несколько минут. Влада всё возилась с бинтом, но он никак не хотел держаться. Она закусила губу, готовая уже разрыдаться от бессилия. Владлена не двигалась. Наконец, Влада с горем пополам всё-таки завязала бинт, пусть и криво, пусть и неаккуратно, но завязала. Она откинулась на спинку дивана, закрыла глаза и выдохнула. Рука была перевязана. Больше ничего не нужно было делать. Владлена молчала. Сидела, глядя на перевязанную руку Влады, на то, как та откинулась на спинку дивана, закрыв глаза. Внутри что-то щёлкнуло. Мысль, которую она пыталась не замечать, наконец оформилась. Сначала она не хотела задавать какой-либо вопрос. Не хотела знать. Потому что знание — это ответственность. А ответственность — это когда ты уже не можешь просто пройти мимо, закрыв глаза. Она медленно выпрямилась и спросила сухо, почти грубо: — Кто? Влада неспеша открыла глаза, уставилась на неё в непонятках. — Что? Владлена не отвела взгляда. — Кто это сделал? Влада начала напрягаться. В её глазах мелькнул страх, но она не понимала, о чём идёт речь. — Я... я не понимаю... — Прекрати, — Владлена перебила её. — Ты всё понимаешь. Кто? — Я... я не знаю, о чём ты... Влада смотрела на неё, и её лицо начало бледнеть ещё сильнее. Она явно не хотела понимать, о чём идёт речь, но её тело уже реагировало: она вся напряглась, сжалась, будто готовилась к удару. Владлена не отступала. Она смотрела на неё в упор, и внутри неё росла уверенность в своих догадках. — Либо ты скажешь это сейчас, — сказала она, и голос её стал тише, но от этого только жёстче, — либо я из тебя это вытрясу. Влада начала потихоньку отползать по дивану, пытаясь отодвинуться подальше. — Кто сделал это с тобой, Влада? — спросила Владлена, и слова прозвучали тяжело, как приговор. И вот тогда Влада поняла. Сначала она просто смотрела на неё, и лицо её исказилось, будто она пыталась что-то сказать, но слова застревали в горле. Потом её тело начало трястись, и из груди вырвался тихий звук, похожий на всхлип. — Не надо, — прошептала она, и голос её был полон паники. — Не надо, не надо, не надо... Она отползала назад, но она и так была уже в самом углу, и ей некуда было деться. Её руки тряслись, она прижимала их к груди, пытаясь закрыться, спрятаться. — Не трогай меня, — повторяла она, захлёбываясь слезами. — Не трогай, не трогай, не говори ничего, я не хочу, я не хочу, я... — Влада, — сказала Владлена, стараясь говорить ровно, но внутри всё сжималось, и ей казалось, что она сейчас начнет задыхаться. — Я не трогаю тебя. Я хочу знать, кто он. — Я не знаю, — выкрикнула Влада, и голос её сорвался. — Я не знаю, кто он! Я не знаю его имени, я никогда не видела его раньше, я... я просто шла домой, и он... он... Она начала трясти головой. Сначала медленно, потом быстрее, будто пыталась вытряхнуть из себя эти слова. — Нет, не надо, я не хочу, не надо, не надо... Её дыхание стало поверхностным, она начала задыхаться. По щекам потекли слёзы, и она вцепилась пальцами в свои волосы, будто пытаясь вырывать их. Владлена сидела неподвижно. Она смотрела на эту девочку, которая лежала на диване и рыдала, которая билась в истерике, и внутри неё выло волком от происходящего. Каждое слово било по ней, как удар, и она чувствовала, как страх, жалость и невероятная боль разливаются где-то в груди, в горле, перекрывая доступ к воздуху. Ещё одна. Ещё одна невинная душа. Ещё один ребёнок, которого сломали. Опорочили. Которого теперь будут винить во всём, потому что это всегда так. Виновата всегда жертва. А этот мудак будет жить дальше, как ни в чём не бывало. И никто его не тронет. Никто не накажет. А она будет мучиться всю жизнь. Если, конечно, не закончит её слишком рано. Владлена сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она не могла утешить её. — Слушай меня, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вместо того чтобы ныть и плакать, лучше скажи, что ты помнишь. — Я не знаю... я не знаю, кто он... я не знаю, как его зовут... он просто... он был там... я шла домой, а он был там... я даже не видела его лица, он был в чём-то тёмном... я не знаю, кто он... пожалуйста, не заставляй меня вспоминать... Она закрыла лицо руками, плечи её тряслись. — Я думала, что если не буду ничего чувствовать, то это пройдёт... я хотела, чтобы это исчезло... я хотела, чтобы я исчезла... — Че он тебе сказал? — Он сказал... он сказал, что если я скажу кому-то, он вернётся... он сказал, что знает, где я живу... что он будет ждать... что он всегда будет ждать... Она начала задыхаться от слёз. — Я грязная... я теперь грязная... я хочу, чтобы это закончилось... я не могу так жить... я не хочу так жить... Владлена сидела неподвижно. Внутри у неё всё сжалось, но она не могла позволить себе сломаться. Она смотрела на эту девочку, на эту сломленную душу, и чувствовала, как её корежит от боли. Ещё одна детская душа была раздавлена. Ещё одна жизнь была уничтожена. Ещё одно животное должно понести наказание, но в этом мире всё было устроено так, что страдать всегда будут невиновные. Владлена знала это. Она знала, как мир относится к таким, как Влада. Она знала, что если правда выйдет наружу, то виноватой сделают её. Она будет иметь клеймо вафлёрши, недостойной уважения, и все отвернутся от неё. И такие истории всегда заканчиваются одинаково. Ещё одной смертью. — Слушай меня, — сказала она, и голос её стал резче. — Ты не грязная. Ты не виновата. Ты не сделала ничего плохого. Это он сделал. Он, а не ты. — Нет, — замотала головой Влада. — Ты не понимаешь... я позволила ему... я не кричала... я не сопротивлялась... я просто молчала и смотрела... я... — Это не значит, что ты хотела этого. Влада молчала, но слёзы всё текли по её лицу. — Ты должна рассказать всё, что помнишь, — сказала Владлена. — Где это было. Когда. Как он выглядел. Всё. Это единственный способ найти его. Влада замотала головой так сильно, что волосы разлетались в стороны. Она всхлипнула и вдруг начала оправдываться, будто пыталась убедить саму себя: — Он был добрым сначала, он сказал... что я красивая, что я ему нравлюсь, он сказал, что ничего плохого не сделает, он пообещал, что не сделает больно, а потом... потом... может, он прав, может, я сама... Владлена почувствовала, как внутри поднимается дикая ярость. Она подалась вперёд, протянула руку, чтобы схватить её за плечи и встряхнуть. — Ты чё, блять, несешь? Ты башкой ударилась, я не пойму? Но как только она коснулась её плеча, Лада дёрнулась. Её тело и мышцы стали неестественно твёрдыми. Она перестала всхлипывать, будто задержала дыхание. Её глаза широко раскрылись, и в них застыл дикий, животный ужас. Она смотрела на Владлену, но не видела её. А потом её начало трясти. Руки и ноги стали выгибаться в неестественных углах, будто кто-то ломал её изнутри. Изо рта вырвались рыдания, смешанные с болезненными стонами. Она забилась в конвульсиях, и Бондаренко в ахуе отползла назад, ошарашенно уставившись на неё. Она поняла, что это — тот самый приступ, о котором говорила Мира. Владлена не знала, что делать. Она не знала, как помочь. Она просто сидела и смотрела, как тело Влады выгибается, как она задыхается, как её лицо искажается от боли. Прошло несколько минут. Или вечность. Влада затихла так же внезапно, как и началось. Её тело обмякло, она лежала на диване, тяжело дыша, и по её лицу текли слёзы. — Влада? Она не откликалась на голос Владлены. Она просто лежала и плакала. Она больше ничего не делала. Она просто сидела рядом и молчала. Она не знала, что сказать. Она не знала, как утешить. Она знала только, что если сейчас она снова попытается её тронуть, то сделает только хуже. Она сидела и ждала, пока Влада не перестала всхлипывать. Пока её дыхание не стало ровнее. Пока она не закрыла глаза и не уснула. Владлена смотрела на неё. На эту спящую, измученную девочку, и внутри неё что-то знакомое разбилось вдребезги. Она не плакала. Она просто сидела и молчала, глядя в пустоту. Айгуль. Я не смогла её спасти, хотя могла. Могла, но не сделала. Я думала, этого никогда больше не повторится. Думала, если и повторится, то я смогу это предотвратить. А сейчас Влада. И я снова ничего не сделала. Я не защитила её. Я даже не знала, что это происходит. Я не знала. Получается... это я виновата в том, что произошло с ними? Да? Голос внутри, знакомый до боли, уже готов был ответить. Но Владлена не дала ему этой возможности. Нет. Завали. Хватит. Если я сейчас буду убиваться по тому, какая я бедная и несчастная, это ни к чему не приведёт. Я не могу изменить прошлое. Но я могу изменить будущее. Мне нужно выведать у Влады, как он выглядит. Любая мелочь. Рост, голос, особые приметы, что угодно. Ты совсем из ума выжила? Ты видела, какая у неё реакция на твои очень «тактичные» вопросы? Ты её до Бога таким образом доведешь, если и дальше продолжишь выпытывать информацию... Ну, а как тогда я узнаю, кто эта хуила? Может, это был кто-то из тех, кого я знаю. Из тех, кто ходит по этим же улицам. Из тех, кто смотрит на девочек и выбирает себе жертву». Ох, как же я надеюсь, что это не так. Я не хочу знать, что это был кто-то из знакомых. Потому что если я узнаю... я забью его до смерти с особой жестокостью и не пожалею. Я буду хуярить булыжником сначала его, а потом его семью до посинения. Я буду стоять над ним, пока он не перестанет дышать, и буду смотреть в его глаза, пока они не застынут. Я хочу, чтобы он почувствовал ту же боль, что чувствовала она. Чтобы он понял, что такое страх. Чтобы он знал, что его ждёт, когда я найду его. Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. В груди горело. Глаза щипало, но она не плакала. Мысли начали путаться. Слова расплывались. В голове становилось тихо, как будто кто-то выключил звук. Она всё ещё сидела на диване, но тело стало тяжёлым, веки слипались, и она чувствовала, как медленно проваливается в темноту. Я должна... я должна найти его... я не могу... я так устала... Она не договорила. Голова откинулась на спинку дивана, и она провалилась в сон. Она проснулась уже часам к пяти вечера. Свет за окном стал серым, тягучим, и в комнате было сумрачно. Голова раскалывалась, во рту пересохло, и Владлена кое-как проморгалась, пытаясь понять, где она и что вообще произошло. И тут на неё упали воспоминания. Я ушла из квартиры Турбо. Пообещала себе, что больше не покажусь ему и другим на глаза. Застала Владу в ванной с... Она пропустила эту деталь, мысленно перескочила, потому что внутри всё сжалось. Я вытащила её. Она вроде не умерла. Мои догадки всё-таки подтвердились. Пиздец. Каждый день что-то новое. Класс». Она повернула голову и увидела, как в метре от неё, свернувшись калачиком, лежала Влада. Она тихонечко сопела, её лицо было спокойным, почти детским. Беззащитная. Наивная. Как будто ничего не случилось. Владлена смотрела на неё, и внутри поднималось раздражение. Как кто-то в этом мире вообще мог оставаться с такой искренней наивностью в душе, когда с тобой параллельно происходят самые ужасные вещи? Бред какой-то. Она встала, пошатнулась, и боль ударила в затылок, будто по нему хуйнули чем-то тупым. Владлена зашипела, прикладывая пальцы к ссадине, которую сама же и заработала, когда билась головой об стену. Отлично. Я ещё и сама себя покалечила. Красава. Она вышла в коридор, чувствуя, как тело ломит, как каждый шаг даётся с трудом. В голове крутилась одна мысль — надо сходить в квартиру. Денег взять из-под пола. Да и... что-нибудь холодное, может быть. Она глянула на вешалку у входной двери. Там висело одно светлое пальто, явно Влады. И рядом простецкая тёмная курточка. Миры. Владлена сняла её и надела поверх рубашки. Куртка была большевата, но сойдёт. Главное, чтобы не бросалась в глаза. Она вышла из квартиры, мысленно сказав себе, что сходит быстро, туда и обратно, и Влада даже не проснётся до её возвращения. Закрыла дверь, стараясь, чтобы та не хлопнула, и вышла из подъезда. На улице было прохладно и сыро. Серое небо висело низко, и ветер гнал по асфальту сухие листья. Владлена сунула руки в карманы куртки и пошла, вглядываясь вперёд, чтобы ненароком не увидеть знакомую рожу. Она шла быстрым шагом, чувствуя, как каждый звук: шаги, шум машин, голоса, отдаётся в голове болью. Она смотрела по сторонам, сканируя улицу, готовясь в любой момент свернуть в переулок или забежать в подъезд. Потому что если она встретит кого-то из Универсама, если увидит Валеру, если он заметит её... тогда всё, что она решила, пойдёт крахом. Она дала себе слово. И она должна его сдержать. Владлена дошла на удивление без проблем. Только лишний раз не стала светиться у кафе и пришлось обходить через дворы — от греха подальше. Уже заходя в свой двор, ручки-то затряслись. Она сжала их в кармане куртки и завернула за дом, за которым находился её подъезд. И тут же пригвоздилась на месте, прямо на углу. У её подъезда стоял без дела парень. Реально парень. Не молодой мужчина, не какой-то мужик, а парень. По тому, как он лениво нахаживал круги и пинал ногой камешки, она узнала в нём Сутулого. Блять. Ебанный насрал. Владлена круто развернулась и зашла за угол дома, моментально скрываясь. Она вздохнула, и это показалось ей слишком громким. Какого хера он здесь ошивается? Меня ждёт? Они меня уже ищут, что ли? Тогда почему не Турбо? Почему именно Илья? Она судорожно оглядела двор насколько могла, но никаких знакомых рож не увидела. Только женщина, идущая домой, пара детей на площадке и мужчина, садящийся в машину. Она выдохнула. Ладно. Думаю, поход в квартиру отменяется на сегодня. Пора отсюда драпать, пока он не решил прогуляться по всему двору. Бондаренко развернулась и пошла обратно, но не успела завернуть к дороге и отойти от дома, за которым пряталась, как вся её скрытность накрылась медным тазом. — Владлена. Послышалось за спиной. И быстрый шаг, приближающийся к ней. Кажется, пора бежать? Или уже поздно? Она не повернулась, продолжила идти дальше, надеясь, что отсутствие реакции заставит человека поверить, что он ошибся. Но до плеча дотронулась рука, и она резко притормозила. — Владлена, это ты? — голос уже гораздо ближе. — Че такая нарядная? Девушка медленно повернулась. Перед ней стоял Илья. Он глупо заулыбался, как только они пересеклись взглядами, и ещё раз осмотрел её с ног до головы. — Как-то необычно на тебе смотрится... Владлена молчала, ещё раз просканировав взглядом местность. Мало ли он привлёк внимание кого-нибудь из своих своими возгласами. — Че ты здесь забыл? — спросила она наконец. — Фу, какая ты грубиянка, — он улыбнулся, но безобидно. — Я тебя вообще-то ждал. Ты где была-то? Владлена раздражённо выдохнула. — Тебе-то какая разница? Илья удивлённо хлопнул глазами. — В смысле, какая мне разница? Я тебя поймать уже несколько дней не могу. Ты где бегаешь постоянно? Мир спасаешь? — Ага, — сухо ответила она. — Мир спасаю. Ты доволен? — Ну ты и колючка, — он хмыкнул, но не обиделся. — Да ладно, я пошутил. Ну правда, где ты была? Я домой пришел вчера, а мать сказала, что ты ушла недавно. Турбо сказал, что ты очень спешила домой... — Турбо много чего говорит, — перебила она. Илья хотел что-то добавить, но замолчал. Посерьёзнел. Владлена подумала. Всё. Это была засада. Сейчас он скажет, что они знают, что я мусорнулась, или что Турбо ищет меня, или что Адидас приказал меня найти. Но Илья просто смотрел на неё. Внимательно. Не так, как обычно, а как-то по-другому. — Ты очень поменялась, — сказал он тихо. — Ты это... не обессудь. Возможно, я когда-то сделал что-то не так. Возможно, где-то не оказался рядом, и всё такое. Владлена напряглась. — Ты че, резину тянешь? — спросила она. — Сказать хочешь что-то? Илья почесал затылок, отвёл взгляд в сторону. — Да, возможно, я должен... — Что-то с Вадиком? — перебила она, и голос её стал резче. — Не-не, — он замахал руками. — Ты чё, нормально с пацаном всё. Жив, здоров, сыт и бодр. Я не про него сейчас. — Ну? Он помялся, явно подбирая слова. Но всё не находил. Владлена начала терять терпение и, в конце концов, махнула рукой: — Ладно, забей. Бондаренко уже хотела развернуться и уйти, но он ловко перехватил её за локоть, дернул на себя и она припала прямо в его руки. Её подбородок коснулся его линии челюсти. Замерла, напуганная таким манёвром. Илья осторожно коснулся рукой её спины и заговорил тише, почти ей в ухо: — Я, может, и не самый-самый, но я не хочу, чтобы ты вечно бегала от меня. Пауза. А следом шёпотом, почти неразличимо: — Побудь рядом. Владлена почувствовала, как её тело реагирует на его шёпот, на его близость. И это была не та реакция, к которой она привыкла. Ей не хотелось брыкаться или ругаться на него. Она просто встала как вкопанная. Чё он творит... почему он себе такое позволяет... — Тебе не нужно было меня видеть сегодня, — сказала она так же тихо. — Это почему ещё? — спросил он, и в голосе его послышалась какая-то мальчишеская обида. Рука на её спине чуть надавила, словно он боялся, что она сейчас выскочит и убежит. — Потому что так будет правильнее. — Правильнее для кого, Владлена? — он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. — Для Универсама? Ты уже своя здесь, поняла? Для меня? Хуй там плавал. Ты уже неотъемлемая часть моих мыслей. Я не хочу, чтобы ты перестала с нами всеми... со мной... видеться. Потому что видите ли, ты себе там чего-то надумала «правильного». Да че за бред собачий он пытается мне впарить?... Владлена не совсем верила в его слова. Девушка попыталась отстраниться, закончить этот странный диалог. Он не позволил, а лишь прижал к себе более настойчиво, но в движениях чувствовалась осторожность. — Никому не говори, что ты меня сегодня видел, — сказала она. — Я не скажу, — он смотрел на неё серьёзно. — Но и ты мне ответь. Куда ты собралась, если не к себе домой? Владлена молчала, сжав зубы. Она попыталась вновь отойти, но он не дал. — Илья, я серьёзно тебя прошу. Никому. — Никому, — повторил он за ней. Его лоб вдруг аккуратно коснулся её виска, горячее дыхание задело прохладную щеку. Владлена напряглась, отвернула голову в сторону. Мы же стоим, как дураки, почти посреди улицы в обнимку... — Владлена, ответь на вопрос, — повторил он. — Ты не знаешь этого человека, — нехотя сказала она. — Значит, не у Турбо, — он выдохнул, и в голосе послышалось облегчение. — Но это не ответ на вопрос. Скажи хотя бы улицу. Она раздражённо сквозь зубы произнесла: — Татарстан. А теперь отпусти меня. И он отпустил, хоть и спустя пару секунд, и тут же отошёл на шаг. Почесал затылок, собираясь с мыслями. Он отпустил. Хотя и не сразу. Отошёл на шаг, почесал затылок. Сутулый снова хотел что-то сказать ей, но, по всей видимости, не решался или же не знал, как правильно. — Владлена, такое дело... Адидас и Турбо, они... — он замолчал, подбирая слова. Бондаренко глянула на него и нахмурилась. Че? Они знают? Они ищут меня? Турбо рассказал Адидасу про вчерашнее? Или про то, что я ушла? Она ждала, но он всё мялся. — Ну? Он в итоге махнул рукой: — Неважно. Забей. Что-то он не договаривает мне. Владлена сжала кулак и тут же разжала. Всё. Пора это заканчивать. — Ты всё сказал? — спросила она. — Тогда я пойду. Девушка развернулась, делая шаги. В спину ей бросил: — Не боишься, что я просто прослежу за тобой? Она вздохнула устало. — Не проследишь. И пошла дальше. А Илья остался стоять, улыбаясь, как дурак, ей в спину. Угадала ведь. __________________ прошу потыкать на лайк и приглашаю вас подписаться на мой тгк «писанина вив»