Юная вафлёрша | Слово пацана, Турбо

Владлена не помнила, как собралась с силами и вышла со двора. Она не помнила, как шла медленной, шаркающей походкой, не разбирая дороги, не поднимая глаз. Не помнила, как её чуть не сбила машина. Она даже не услышала, как водитель сигналил ей, когда она переходила дорогу в неположенном месте. Она не слышала ни звука. Девушка не помнила, как дошла до знакомого дома. Как зашла в подъезд. Как поднялась по лестнице, переставляя ноги одна за другой. Как открыла дверь ключами, которые сами собой оказались в руке. Она помнила только, как зашла в квартиру, не снимая куртки, и прошла на кухню. Как села на маленький диванчик у стены и уставилась невидящими глазами в одну точку на полу. Владлена сидела и ждала. Ждала, когда мысли начнут пожирать её, как всегда. Ждала, когда в голове зазвучит тот самый голос, который всегда появлялся в самые неподходящие моменты. Ждала, когда боль, страх, отчаяние накроют её с головой, заставят рыдать, биться головой об стену, кричать или хотя бы просто чувствовать что-то. Но ничего не происходило. Из головы словно вытащили мозг, отключив все базовые функции человека: думать, рассуждать, осознавать происходящее. Этого не было. Она не ощущала себя в своём теле. Словно она была просто душой, которая летает по миру и вселяется в разных людей, проживая их глазами все ужасы. Вот только человек был всегда один. А ужасов, которые он увидел своими глазами, было много. Неприлично много для девятнадцатилетней девушки. Но именно сейчас почему-то даже её собственные размышления не доводили её до той самой крайней точки, когда стоило бы лезть в окно и прыгать. Всё просто... молчало. И это ощущалось слишком нереально. Владлена медленно, будто через силу, заставила себя поднять руку. Пальцы дрожали. Она коснулась своей щеки, провела по ней. Кожа была холодной. Она нажала сильнее, пытаясь почувствовать боль, хоть что-то, что подтвердило бы, что она жива. Еще жива? Или уже два часа как холодная? Прям как Зинаида Петровна. Она моргнула. И перед глазами встал посиневший труп женщины с пустыми, остановившимися глазами. Тело выгнуто, пальцы скрючены, рот приоткрыт. Тот же запах. То же лицо. Она смотрела на Владлену, и её взгляд был пустым и мёртвым. Владлену пробрало. Мурашки побежали по спине, по рукам, по всему телу. Но сил, чтобы двинуться, чтобы прийти в себя, не было от слова совсем. Она просто сидела и смотрела, как Зинаида Петровна смотрит на неё. Глаза в глаза. Живая и мёртвая. Она не знала, кто из них кто. Давай, смотри. Смотри на меня. Я знаю, что ты здесь. Ты хочешь, чтобы я чувствовала вину. Ты хочешь, чтобы я страдала. Но я не могу. Я не могу, слышишь? У меня больше нет сил. Я просто хочу, чтобы всё закончилось. Зинаида не уходила. Она просто смотрела. И Владлена смотрела в ответ. Они играли в гляделки. Живая и мёртвая, разделённые тонкой гранью, которую Владлена больше не могла различить. Или они все таки обе были мертвы? К видению добавился запах. Трупный. Сладенький, густой, жирный. Он ворвался в ноздри, заполнил лёгкие, осел на языке. Владлена почувствовала, как её желудок сжался в тугой узел. Она вспомнила тело Зинаиды. Вспомнила её посиневшее лицо, её скрюченные пальцы, её полуоткрытые глаза. Вспомнила кастрюлю в углу. Вспомнила запах, который шёл оттуда. Смесь разлагающегося мяса, что, казалось, проедало ноздри изнутри. К горлу резко подкатила тошнота. Острая, невыносимая. Владлена почувствовала, как во рту появился кислый привкус, как желудок сжался, требуя выбросить всё наружу. Она сглотнула. Один раз, второй. Но комок не проходил. — Блять... — выдохнула она, чувствуя, как слюна заполняет рот. Она заставила себя встать. Ноги дрожали, перед глазами всё плыло, но она знала: если она сейчас не встанет, то просто захлебнётся собственной рвотой прямо здесь, за кухонным столом. Она сделала шаг. Её повело в сторону, она врезалась плечом в косяк, но удержалась на ногах. В туалете было темно. Она не стала включать свет. Просто упала на колени перед унитазом, обхватила его руками и... её, наконец, вырвало. Сначала супом. Тем самым, который она сварила сегодня. Он выходил кислым, с комками, и она чувствовала его вкус на языке, когда он выходил наружу. Потом водой. Потом жёлчью. Она сжимала края унитаза так, что костяшки побелели, чувствуя, как каждый спазм выворачивает её наизнанку. Глаза слезились, и она не могла остановиться. Владлена снова вспомнила запах. И её вырвало ещё раз. Снова. И снова. Пока в желудке не осталось ничего. Только пустота и жжение. Она откинулась назад, прислонилась спиной к стене, закрыла глаза. В горле саднило, во рту стоял кислый привкус, и она чувствовала, как по лицу текут слёзы. Она не знала, плачет ли она или просто слезятся глаза от напряжения. Сколько так сижу? Минуту? Час? Вечность? Не знаю. Ничего не знаю. Не знаю, кто я. Не знаю, где я. Не знаю, жива ли ещё. Может быть, уже умерла. Может быть, уже там, где Зинаида. Может быть, это просто... продолжение. Конец. Бондаренко не заметила, как начали закрываться глаза. Веки тяжелели, мир вокруг становился размытым. Она хотела бороться, но не могла. Хочу... не быть. Владлена закрыла глаза. И всё стало проще. Сон подарил ей временный покой, отключив сознание и позволив телу хотя бы на время забыть о том, что произошло. Но кто-то имел другие планы. Сначала голос был приглушённым, слабым, будто доносился из-за толстой стены. Он пробивался сквозь сон, и Владлена не могла понять, кто это. Он звал её по имени. — Владлена... тебе плохо? Почему ты здесь спишь? Голос становился настойчивее. Ближе. Она чувствовала чьё-то присутствие рядом, но не могла открыть глаза. — Владлена... просыпайся, пожалуйста. Она не хотела просыпаться. Она хотела остаться в этой пустоте, где ничего не было. Где не было запаха смерти, где не было трупа, где не было боли. Но голос не уходил. Он проникал в сознание, разгоняя сон, заставляя мозг снова включаться. Влада. Это Влада. Кто же ещё? Мира что ли? Блять... Мира... Владлена поморщилась. Она почувствовала, как кто-то коснулся её плеча, и это прикосновение вырвало её из сна. — Ну наконец-то... — раздалось над ухом. — Ты проснулась. Тебе может... воды? Бондаренко помотала головой, не открывая глаз. Она знала, что если заговорит, голос сорвётся. Она просто лежала, чувствуя, как тело постепенно возвращается к жизни. И с каждой секундой боль становилась всё более реальной. Владлена открыла глаза и увидела перед собой обеспокоенное лицо Влады. Та сидела на корточках рядом, бледная, с красными глазами, но смотрела на Владлену с такой тревогой, что это было почти неловко. Сама Лада выглядела так, будто сейчас упадёт в обморок. Владлена оторвалась от стены, чувствуя, как тело затекло и болит каждая мышца. Она оглянулась по сторонам. Туалет. Классно. Просто классно. Я сплю возле параши, как последний опущенный. Ну, главное, что добежала до него вообще, а не блевала посреди квартиры. Это уже прогресс, да? Она глянула на Владу. Та моргнула и протянула ей руку, чтобы помочь встать. Владлена посмотрела на протянутую ладонь и подумала. Я её сейчас просто повалю, и мы обе тут валяться будем. Она помотала головой, опираясь на стену, и встала сама. Ноги затекли, по ним побежали мурашки, и она постояла пару секунд, привыкая к ощущению. Влада тоже поднялась и вышла за порог туалета, но остановилась, оглянувшись. Она явно хотела что-то сказать, но Владлена перебила её, понимая, о чём та собирается спросить. — Я могу принять душ? — спросила она, глянув на девушку. Влада растерянно хлопнула глазами, потом кивнула: — Да... Конечно. Я принесу... что-нибудь... Она быстро ушла в комнату. Владлена выдохнула. Ну вот, ещё есть время, чтобы не затрагивать ту самую тему. Она только сейчас опустила взгляд и поняла, что до сих пор находится в куртке. Покачала головой, стянула её с себя, вышла в коридор и повесила на крючок. Влада появилась возле неё тихо, почти бесшумно, и Владлена вздрогнула от неожиданности. — Вот, — сказала Влада, протягивая ей сложенное полотенце и одежду. — Полотенце и одежда... — она сделала паузу, — Миры. Надеюсь, подойдёт. Владлена взяла вещи, пробормотала: — Спасибо. И скрылась в ванной, закрывая за собой дверь. Она стала раздеваться, глянув подозрительно на ванную, где сутки назад лежала Влада с... Владлена зажмурилась и помотала головой. Нет. Стоп. Не надо вспоминать. Иначе я пойду мыться в унитазе. Или просто блевать обратно. Она оглядела полки, заставленные скляночками и баночками. В основном — какие-то кремы, шампуни, пузырьки с непонятными надписями. Среди всего этого она нашла кусочек жёлтого мыла. Обычное туалетное мыло, но оно пахло цитрусом. Владлена поднесла его к носу и вдохнула. Запах был таким приятным, что на секунду ей показалось, что всё не так уж плохо. Она поставила его поближе, включила душ, сполоснула ванную. Сам факт того, что тут сутки назад лежала Влада с порезанными руками... Владлена без раздумия сунула руку под кипяток, зашипела и тут же отдёрнула. Боль смогла остановить навязчивые мысли. Она сполоснула ванную, стянула нижнее бельё, застирала его и повесила на горячие батареи. Потом залезла в ванную и включила душ. Горячая вода обдала её с головой. Она взяла мыло с запахом апельсина и стала намыливать руки. Потом плечи, грудь, живот. Она тёрла кожу с таким усердием, будто извалялась в грязи и не мылась месяц. До покраснений, до боли. Каждый участок тела казался ей пропитанным тем самым запахом. Она чувствовала себя грязной. И поэтому тёрла до тех пор, пока кожа не начала гореть. Владлена повернула голову в сторону зеркала. Оно было запотевшим, но она видела очертания своего лица и шеи. Шрам почти зажил, но всё равно выделялся на коже, как светящееся пятно. Ссадины и раны на лице почти прошли, словно и не было того, что произошло пару дней назад с Айгуль... Владлена резко выкрутила кран на максимум, и кипяток полился на ноги. — Ебанный в рот...! — прошипела она и быстро выкрутила его обратно, настраивая на более терпимую температуру. Мысли пропадали, как только тело чувствовало боль. Хороший способ. Действенный. Она приступила к голове, найдя первый попавшийся шампунь. Намочила волосы, стала тереть их, распределяя пену по прядкам. До носа донёсся хвойный запах. Такой она чувствовала от Влады, когда таскала её на руках вчера. Владлена помыла голову и вытерлась. Вылезая из ванной, она несколько раз рискнула шваркнуться, но удержалась на ногах. Замоталась в полотенце и подошла к зеркалу. На неё смотрело бледное, почти неживое лицо. Тени под глазами, осунувшиеся скулы, потрескавшиеся губы. — Ну и красавица, — прошептала она себе. — Прям хоть щас идти в манекенщицы. Бондаренко перевела взгляд на руки. От плеча до запястья они были исполосованы белыми шрамами. Им уже четыре года, а они всё не хотели исчезать. И навряд ли когда-нибудь исчезнут. Ободок на запястье, оставшийся от наручника, тоже наконец понял, что надо, оказывается, заживать, но всё ещё несильно торопился и был виден. Мда, и какая я девушка? Я же мужик в женском теле. У меня нет ни капли женственности. Я вся в шрамах, рубцах, царапинах. Я даже не знаю, как это — быть красивой. Как это — когда на тебя смотрят с восхищением, а не с жалостью или страхом. Я не умею краситься, не умею укладывать волосы, не умею одеваться так, чтобы нравиться. А должна ли я вообще что-то уметь? Все поголовно говорят, что женщина должна быть хранительницей очага. А я что? Я даже очаг не могу сохранить. Я его сама сжигаю дотла. Она постояла ещё какое-то время, глядя на себя в зеркало, и начала одеваться. Сначала нижнее бельё. Потом она посмотрела на вещи, которые ей принесла Влада. Одежда Миры. Сколько у неё вообще шмоток? У них же денег нет, а она постоянно в чём-то новом. Или это всё ещё с тех времён, когда мать их была жива? Владлена с сожалением поняла, что среди одежды была юбка. Чёрная, прямая, чуть выше колен. Почти мини. Она вздохнула. Спасибо, что не в обтяжку. И спасибо, что Влада додумалась дать ещё и... колготки. Ого... Даже их откуда-то взяла. Чем я такое заслужила, интересно? Она хмыкнула. Она чё, решила принарядить меня как куклу? Девушка оделась. Юбка села нормально, но она чувствовала себя в ней странно, неуютно. Ещё бы сантиметров 4 повыше, и была бы длина как раз идеальная для проститутки на трассе. Наверх ей было предоставлена тёмно-серая кофта на пуговицах, в которой Мира появлялась на работе лишь раз. Владлена оделась, потрогала волосы. Они почти высохли. Она ещё раз взглянула на себя в зеркало. Девушка в юбке. Странное зрелище. Девушка закинула прежние вещи в корзину для стирки, предварительно достав всё из карманов. Вышла из ванной. Владлена вышла из ванной, прикрыв за собой дверь. В коридоре было тихо, и она прошла на кухню, где в тусклом свете лампочки сидела Влада. Девушка сидела за столом, вперив взгляд в пол, и не двигалась. Когда Владлена вошла, она отмерла и подняла голову. — Тебе очень хорошо... — начала Влада, но запнулась. — Ничего другого, кроме этой юбки, не было, что ли? — спросила Владлена, проходя к столу. Влада глянула на юбку, что-то вспомнив, и сказала: — Она уже несколько лет лежит у... Миры в шкафу. Она её ни разу не надела. Вот я... подумала, что тебе... подойдёт. Владлена хмыкнула, но ничего не ответила. Она прошла к холодильнику и открыла его, заглядывая внутрь. Лада помолчала, потом осмелев, на удивление чётко спросила: — Где Мира? Ты что-то скрываешь. Владлена игнорировала вопрос. Она достала кастрюлю с супом, поставила на плиту, включила конфорку и открыла ящик в поисках поварешки. Но не успела она коснуться ложек, как за спиной раздался шорох, и Влада, появившись беззвучно, резко закрыла ящик, чуть не прищемив ей пальцы. Владлена замерла. Выпрямилась, но не обернулась. Секундная тишина повисла в воздухе, а потом она услышала чёткий, строгий голос Влады. Той девочки, что выглядела как фарфоровая кукла, способная разбиться от одного неосторожного движения. Той, кто казалась самым чистым и невинным человеком. — Не зря ты здесь. Ты знаешь, что с ней. Скажи мне, где Мира. Владлена устало выдохнула и медленно повернулась. Она встретилась взглядом с Владой. И с удивлением заметила, что та не отвела взгляд, не опустила его в пол. Она смотрела прямо на Владлену и терпеливо ждала ответа. Бондаренко открыла рот и сухо произнесла: — Мусора нашли в сумочке твоей недалёкой сестрёнки пырялку с чернухой. Теперь она отдыхает в отделении. Она отошла от Влады, открыла другой ящик, нашла там поварёшку и взяла её. Влада осталась стоять там, где стояла. Её глаза расширились, и на лице застыло выражение полного шока. Владлена открыла крышку супа и стала помешивать, пока он начинал булькать на плите. — Нет, — вдруг замотала головой Влада. — Нет, ты шутишь. Нет, ты... нельзя о таком говорить... так спокойно. Ты врёшь. — Она повернулась к Владлене, тыча в неё пальцем: — Ты врёшь мне! Она не такая, слышишь? Никогда не была такой! — А мне-то какая разница, какая она, если в её сумке нашли шприц? — спокойно ответила Владлена, не оборачиваясь. Влада ринулась к ней, схватила за руку двумя руками и начала судорожно трясти. Голос её задрожал, и он то повышался, то срывался на крик: — Ты не можешь говорить об этом так спокойно! Ты шутишь, да? Это просто шутка? Я тебе не верю, что Мира... Мира, она же просто курила иногда, но чтобы... нет! Ей подкинули! Да, ей подкинули! Владлена, ты же вытащишь её, да? Вытащишь?! Влада трясла Бондаренко, а та стояла и терпеливо помешивала суп. Она чувствовала, как внутри начинает закипать раздражение, и желание въебать поварёшкой по лбу этой истеричной девочке становилось всё сильнее. Она крепко сжала рукоятку и резко положила её на гарнитур. Громкий стук разнёсся по кухне. Влада замерла и замолчала. — А как я должна это сделать? — спросила Владлена сухо. — М? У Влады были глаза, полные слёз, но в них теплилась надежда. Почти детская, верящая. Владлена дёрнула рукой, высвобождаясь из хватки. Та не пыталась больше схватить её. — Я сейчас позвоню в участок и скажу: «Ой, извините, это моё, отпустите её, я сама посижу»? Так это у тебя работает, да? А может, я пойду и скажу им, что они ошиблись? Что они попутали всё? Она шагнула ближе и ткнула пальцем в плечо Влады: — Её взяли с поличным. С ней был шприц. Её не отпустят просто так. И если ты думаешь, что я могу что-то сделать, то ты ошибаешься. Я не волшебница. Я не милиция. Я не бог, в конце концов. Я такая же, как ты. Только у меня нет этой тупой... наивности. Владлена выпрямилась, обошла её, открыла верхний ящик, достала тарелку, налила туда суп. Поставила тарелку на стол, потянулась за упаковкой таблеток, открыла, выдавила одну таблетку и положила рядом с тарелкой. — Ешь. Потом таблетки, — сказала она сухо и направилась к выходу из кухни. — Почему ты такая жестокая? — спросила Влада, и голос её предательски сломался. — Ты что, не человек совсем? Владлена выслушала это, чувствуя, как где-то в груди давит боль, которую она старалась игнорировать. Она помолчала, потом тихо, почти безразлично, сказала: — А что, жестокость — это уже не по-человечески? И вышла из кухни, слыша, как Влада, уже не сдерживаясь, начинает плакать. Бондаренко оперлась о стену в коридоре, приложившись лбом к холодной поверхности. Закрыла глаза и наконец позволила себе не держать каменное лицо. Внутри всё дрожало. Дура. Дура. Дура. Ты делаешь только хуже. Зачем ты так? Она же просто ребёнок. Она, по сути, потеряла сестру. Она одна. И ты ей говоришь такие вещи. Ты же могла сказать мягче. Могла утешить. Но нет. Ты выбрала становиться монстром. Потому что это легче. Легче, чем чувствовать. Легче, чем признать, что тебе больно. Легче, чем быть человеком. Владлена постояла, слушая, как всхлипывает Влада за стенкой. Звуки доносились приглушённые, но от них внутри всё равно что-то да сжималось в груди. Она глянула на лежащую на тумбе помятую бумажку. На ней был записан номер того молодого милиционера. Он сказал, что я могу ему позвонить, если что-то понадобится. Интересно, а он сможет организовать встречу для Миры с Владой? Мысль добавила ей сил. Даже угнетающие мысли ушли на второй план, уступив место практическому решению. Она оторвалась от стены, взяла клочок бумажки, зашла в гостиную и подошла к стационарному телефону. Подняла трубку, стала нажимать на цифры. Закончив, поднесла трубку к уху. Пошли гудки. Из кухни всё ещё доносились едва слышные звуки, но их было почти не слышно. Трубку сняли. — Добрый день, чем могу помочь? — голос был серьёзным, собранным, как у человека, который привык говорить по долгу службы. Владлена неосознанно улыбнулась, будто стояла перед мужчиной прямо сейчас. Голос её, ещё минуту назад безжизненный и сухой, стал тёплым, слегка наивным. — Добрый день. Это я, Владлена. Помните меня? Пауза длилась около пяти секунд. Голос на другом конце трубки тут же потеплел и стал более расслабленным. — Владлена! Конечно, помню. — Он явно обрадовался. — Я уж думал, вы не позвоните. Как у вас дела? — Ой, знаете... — она вздохнула, и в голосе её появилась лёгкая грусть. — Не очень. У меня к вам очень важная просьба, и мне так неловко вас беспокоить. — Да что вы, что вы, — затараторил он. — Я всегда рад помочь. Говорите, что случилось? Владлена толкнула языком внутреннюю сторону щеки, дав ему пару секунд тишины, а потом заговорила, и голос её стал мягким, почти просительным: — Понимаете... я насчёт Эльмиры. У неё есть несовершеннолетняя сестра. Она только что узнала о том, что случилось, и очень... расстроилась. Ей очень плохо, и я боюсь, что она... — она сделала паузу, — что она может натворить что-то с собой. Вы же понимаете, как это тяжело, когда теряешь близкого человека. — Владлена, я... — Я знаю, что это много, — быстро перебила она, не давая ему отказаться, — но вы единственный, кто может помочь. Вы показались мне таким добросовестным и отзывчивым, когда мы встретились. Я сразу подумала, что такой человек, как вы, не сможет пройти мимо чужого горя. Пожалуйста, если есть хоть какая-то возможность, чтобы они увиделись или хотя бы поговорили... это было бы для неё спасением. Мужчина задумался. По его голосу Владлена поняла, что он колеблется. И это начало выводить девушку из себя. — Понимаете, это не совсем просто... Она терпеливо проглотила раздражение. — Я знаю, — перебила она с мягкой настойчивостью. — Я понимаю, что у вас есть обязанности и правила. Но вы же видели, в каком состоянии была Эльмира. А её сестра — совсем ребёнок. И она только что потеряла мать. Если их разлучат сейчас, даже не дав попрощаться... это будет ещё одно горе. Я не знаю, как она это переживёт. Она замолчала, давая ему время переварить. Он вздохнул. — Хорошо... слушайте. У меня сегодня вечерняя смена. Я могу попробовать организовать им встречу. Вы можете найти меня в кабинете 10. И... — он замялся, — я бы также хотел с вами увидеться. Если вы не против. Владлена чуть не положила трубку от облегчения, но сдержалась и с наигранной благодарностью и невинным флиртом заговорила: — Ой, я даже не знаю, как вас благодарить! Вы такой чуткий и понимающий. Я сразу поняла, что вы не просто милиционер, а человек с большим сердцем. Настоящий герой! Я так рада, что встретила именно вас. Вы даже не представляете, как много вы для меня сейчас делаете. Он засмеялся на том конце, смущённо: — Ну что вы... я просто делаю свою работу. — Вы делаете больше, чем просто работу, — мягко сказала она. — Вы спасаете людей. И я буду очень ждать встречи с вами. Сегодня вечером. — Я... я тоже буду ждать, — сказал он, и в голосе его слышалось явное волнение. — Я постараюсь сделать всё, чтобы помочь. До вечера. — До вечера, — ответила она и повесила трубку. С лица тут же упала улыбка. Владлена зло пробормотала себе под нос, глядя на телефон: — Смотри, не обоссысь от счастья, герой. Бондаренко не захотела возвращаться обратно на кухню и видеть заплаканную Владу. Она огляделась по залу, почти не зацепляя ни на чём взгляд. Всё было серым, размытым, неважным. Глянув на стеклянный шкаф, она заприметила кучу бумаг, сложенных неаккуратной стопкой. Точно, подумала она. Я же ещё вчера хотела изучить медицинские документы Влады. Она оглянулась на коридор, на кухню, откуда всё ещё доносились тихие всхлипы, и подошла к шкафу. Открыла стеклянную дверцу, взяла несколько случайных бумаг. Села на диван, стала раскрывать. Она почти не вчитывалась в бумажки, ища лишь заветное слово «диагноз». В первых трёх листах этого не было — только какие-то ненужные ей бумажки про родителей Миры и Влады: справки с работы, выписки из домовой книги, квитанции об оплате коммунальных услуг за 1985 год. Следующие три тоже были не особо интересные — старые школьные табели Влады, пара квитанций из сберкассы. И вот она взяла в руки последние две бумажки с мелким шрифтом. Пригляделась. Имя пациента: Валеева Владислава Дмитриевна. Дата рождения: 16.01.1973. Дата обращения: 23.07.1988. Возраст: 15 лет. Жалобы: судорожные подёргивания конечностей, выгибание тела дугой, ощущение паралича, головокружение, мерцающие пятна перед глазами. Дальше шли какие-то непонятные анализы, которые девушка пропустила, и перенеслась на следующую бумагу, почти в самый конец. Исключить эпилепсию и другие органические причины. Конечный диагноз: психогенные неэпилептические приступы. Лечение: (препарат 1) — рецепт выдан 23.07.1988. По специальному назначению рецепт действует год; (препарат 2). Психотерапия. Владлена читала это и не знала, что и думать. Такого заболевания она никогда не слышала и не знала, что оно вообще существует. Но не ей об этом говорить, она многого не знает. Ну, как я полагаю, эту психотерапию она не посещает и даже не думает. Какая молодец. Думает, что всё пройдёт само по себе. Наши мысли очень похожи. Она отложила все бумаги в одну стопку и пробормотала себе под нос: — Понятно... что ничего непонятно. Зачем мне это было знать? Владлена со вздохом встала, подошла к стеклянному шкафу и положила документы на то место, где они лежали. Из стопки выбилась одна бумажка — маленькая, потёртая, она выделялась среди всех. Владлена взяла её в руки, и первое, что бросилось в глаза, был заголовок: «Врачебное свидетельство о смерти» Опа. Девушка стала бежать глазами по интересующим ее строкам: Дата выдачи: 20.01.1986. Фамилия, имя, отчество умершего: Валеева Елена Айдаровна. Дата рождения: 18.11.1951. Адрес постоянного места жительства умершего: г. Казань, ул. Татарстан, д. 17, кв. 67. Дата смерти: 17.01.1986. Бондаренко нахмурилась. Валеева Елена — это мать Миры и Влады. Только у Миры, кажется, фамилия другая. Значит, досталась от отца. Её также привлекла дата смерти. 17 января. На следующий день после дня рождения Влады... и Владлены тоже. Это выглядело странно. Совпадение, наверное. Просто дурацкое совпадение. Она перевела взгляд дальше. Причина смерти: а) Острая дыхательная недостаточность, обусловленная аспирацией воды (утопление). б) Прогрессирующая гипоксия и остановка спонтанного дыхания на фоне аспирации. в) Самоубийство (утопление); род смерти установлен на основании постановления органа дознания и данных протокола осмотра места происшествия. Значит, Мира не соврала. Действительно самоубийство. Утопление. Но почему именно на следующий день после дня рождения своей тринадцатилетней дочери? Она это планировала. Да, точно, это выглядит именно как намеренное действие, а не спонтанное. Но почему я сужу? И вообще... почему меня это так волнует? Не моя же мать, в конце концов. Владлена быстро убрала бумажку обратно в стопку, закрыла стеклянную дверцу и отошла. Она ещё раз взглянула на неё, словно она притягивала к себе её взгляд. Печально, конечно. Но чтобы из-за этого так убиваться... нахуя? Она развернулась и пошла на кухню. Нужно было проверить, как там Влада. И не думать о том, что она только что прочитала. Не думать о Елене. Не думать о том, почему дата смерти почти совпадает с днём рождения её и Влады. Не думать о том, почему она вообще это заметила. Не думать. Просто не думать. Владлена зашла на кухню. Влада сидела на диванчике и смотрела в тарелку с супом, который уже успел остыть. Она к нему не притронулась, как и к таблетке. Владлена закатила глаза. Ну что за драма? Она спросила вслух: — Ты почему не ешь? Влада ответила сухо, не поднимая глаз: — Не хочу. Владлена тяжело вздохнула, прошла к плите, задумавшись о том, чтобы тоже поесть. Но желудок до сих пор фоново ныл после того, что произошло вчера вечером. Есть не хотелось. Значит, хотя бы Владу надо накормить. Она повернулась к девушке. — Увидеться с Мирой хочешь? Влада тут же подняла на неё глаза и моргнула пару раз, будто не веря своим ушам. — Ну? — повторила Владлена. Влада словно сообразила, закивала, быстро-быстро, как ребёнок, которому пообещали конфету. — Тогда вечером прогуляемся до отделения, — сказала Бондаренко. — Я договорилась, вам дадут поболтать. Влада заметно ободрилась, отмерла и даже начала есть прохладный суп. Увидеться с сестрой ей сейчас было крайне необходимо. Может, даже получится вытащить её оттуда. Эти мысли давали ей сил и даже заглушали тошноту, которая присутствовала у неё с самого утра и никак не проходила. Возможно, если она сейчас поест, тошнота пройдёт. Владлена включила конфорку, на которой стоял суп, и глянула на Владу: — Я разогрею ещё раз. Не ешь пока холодное. Влада покачала головой и, прожевав, тихо сказала: — И так вкусно. Владлена приподняла брови, но ничего не сказала. Отвернулась и продолжила помешивать суп. Она достала себе тарелку и налила суп. Сам вид еды вызывал во рту привкус желчи. Но она убеждала себя, что если не поест, то будет хуже. По крайней мере сегодня она, кроме как в отделение милиции, никуда больше не собирается. Где... будет... неприятно. Владлена сглотнула от мимолётных воспоминаний, взяла ложку и принялась есть. Вкус был пресным, суп казался слишком солёным, но она заставляла себя глотать, чувствуя, как каждый кусок даётся с трудом. Влада вдруг доела, встала, взяла тарелку и понесла её не к раковине, а к плите. Налила себе ещё супа. Владлена вяло черпала вторую ложку, с недоумением наблюдая за этим. Хотелось спросить что-то едкое, что испортило бы ей такой удивительный аппетит, но она промолчала. Влада опять села и уже начала есть вторую порцию, горячую. Видимо, ей и правда было достаточно просто знать, что она увидится с Мирой. Владлена медленно, с неохотой ела свою порцию и временами исподлобья наблюдала, как Лада с удовольствием ест немного пересоленный суп, от которого у самой Владлены лишь тянуло блевать. Валеева доела, встала, подошла к раковине, сполоснула тарелку. Потом выпила свои таблетки. Владлена так и не смогла доесть свою порцию. Влада вдруг тихо спросила: — А... когда пойдём? Бондаренко перевела взгляд на настенные часы. 17:43. — Через полтора часа, — сказала она. Влада кивнула и вышла из кухни. Владлена ещё немного попыталась заставить себя доесть, но не вышло. Суп пошёл обратно в кастрюлю. Она задумалась. А какое сегодня вообще число? Владлена глянула на висевший у часов календарь. То, что сейчас начало марта, было понятно. А число-то какое? 3? 4? Кажется, 5 марта сегодня. Наверное. Совсем уже забылась. Она вышла в зал. На диване, прижав колени к груди, сидела Влада и читала какую-то книжку. Да так сосредоточенно, что поджала губы, и лишь её глаза бегали по строчкам. Владлена понаблюдала за ней. У той были ещё слегка опухшие глаза, но то, что в ней есть хоть какие-то силы, было видно по тому, что она не лежала без дела, вперив взгляд в стену, а сидела и читала. Владлена не стала ничего ей говорить. Просто ушла на кухню. Полтора часа прошли быстро. Владлена приготовила новую еду: простые макароны с тушёнкой, которую нашла в шкафу, а Влада всё это время читала книжку. Время тянулось медленно, но когда часы показали без пятнадцати семь, девушки собрались. Владлена накинула куртку, Влада надела своё светлое пальто, и они вышли из подъезда. Вечер был прохладным, небо уже начинало темнеть, но на улице было ещё светло. Свежий воздух обдал девушек. Прохладный, чистый, пахнущий наступающей весной и сырой землёй. Владлена вдохнула полной грудью, и дышать почему-то стало гораздо легче. И мир, наверное, не такой уж и плохой, да? Она заметила, что Влада держится поближе к ней, но взять хотя бы под локоть не решается. Шла рядом, чуть сзади, будто ища защиты, но боясь попросить. Они прошли немного, и Владлена вдруг вспомнила, что Влада, кажется, ещё учится. Или уже нет. Она спросила, стараясь, чтобы голос звучал буднично: — А ты че на учёбу не ходишь? Влада помолчала, как-то странно взглянув на девушку. Пожевала губу, не решаясь что-то сказать. Владлене было чисто по барабану — ответит та или решит не разговаривать с ней. Но Лада всё-таки ответила, и голос её был тихим: — Я забросила учёбу. Из-за... — она запнулась, и её голос дрогнул. Бондаренко мысленно закатила глаза, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Она не хотела снова погружаться в эту тему. Поэтому она перевела разговор, не дав Владе договорить: — Хочешь, я буду тебя провожать и встречать? Учиться надо. Влада вдруг посмотрела на неё удивлённым взглядом, будто не ожидала такого предложения. Помолчала, потом тихо спросила: — А тебе не будет сложно? Владлена покачала головой. — Нет. Влада кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на надежду: — Тогда... вернусь на учёбу. Они прошли ещё немного. Влада вдруг спросила, и голос её был заинтересованным: — А ты на кого училась? Владлена застопорилась. Такой вопрос ей задавали впервые. Она закончила восемь классов с диким желанием больше никогда не возвращаться в учёбу, хоть училась в целом неплохо. Что сказать сейчас? Что она сбежала в пятнадцать лет из детдома в другой город и слонялась по нему, как дура, совершенно забыв про училище? Что она даже не знает, где её аттестат. Наверное, так и остался в детдоме. А может, его уже выкинули по прошествии почти четырёх лет. Владлена поняла, что молчит слишком долго. Они уже вышли на оживлённую улицу, и Влада сжалась ещё сильнее, прижимаясь плечом к ней. Владлена перехватила её за локоть и увела поближе к домам, где скопление народа не было таким большим. Влада пробормотала что-то непонятное, потом, спустя паузу, сказала: — Ты на вопрос... не ответила. Прости, я, кажется, не то спросила? Владлена сухо выдала: — Я восемь классов закончила. И не пошла никуда дальше. Ничего интересного. Влада нахмурилась: — А ты бы хотела? Бондаренко никогда об этом не думала. Хотела ли она жить как все? Учиться, любить и быть верной лишь одному, строить планы на будущее и даже родить ребёнка? У неё даже мысли о таком не было. Она знала, что все её ровесницы уже строили свою жизнь, пока она бездумно нарывалась на проблемы и зарабатывала проституцией, обманывая всех вокруг. Но если бы Влада спросила её немного иначе: «Хотела бы ты нормальной жизни?» — Владлена ответила бы «Да». И это был бы, наверное, один из самых честных её ответов за всё это время. Но вслух она произнесла только: — Не думала об этом. Влада издала тихое «угу» и больше не задавала вопросов. Владлена и Влада зашли в отделение милиции Вахитовского района. На удивление, в самом помещении было мало народу. Только дежурный, который тихонько засыпал за стойкой, подперев голову рукой, да одна женщина, сидевшая у кабинета номер 1 и терпеливо ждавшая своей очереди. Владлена окинула взглядом пустой вестибюль и двинулась вперёд, чувствуя, как Влада робко плетётся сзади. Она выискивала глазами заветную цифру 10 на дверях. Они прошли чуть дальше, завернули в узкий и длинный коридор, и вот она — дверь с табличкой «10». Девушка остановилась и за ней Влада. Владлена расстегнула куртку, стала поправлять складки на юбке и волосы. Влада, наблюдавшая за этим, спросила тихо: — А с кем... именно ты договорилась? Владлена проигнорировала вопрос. — Посиди тут, — сказала она, кивая на лавочку у стены. — Никуда не уходи. Влада ничего не сказала, просто села, сложив руки на коленях. Владлена выдохнула, постучала костяшкой по двери. — Заходите, — послышалось глухое. Она глянула ещё раз на Владу и зашла в кабинет. Кабинет был небольшим, но, как оказалось, там уместилось трое мужчин, каждый за своим столом. Владлена пробежалась по всем присутствующим глазами, мило улыбнулась и сказала: — Добрый вечер. Все трое тут же подняли глаза на девушку. — Добрый, вы к кому? — спросил один из них. Но третий, что спрятался за кипой бумаг, тут же отложил ручку в сторону и подскочил со своего места. Это был тот, кто ей был нужен. — Владлена. Вы пришли! — он обогнул стол и подошёл к ней. Она видела, как он окинул её взглядом с головы до ног и не сдержал улыбку, хотя старался перед товарищами не лыбиться. Он коснулся деликатно её плеча и направил обратно к выходу: — Пойдёмте. Он открыл для неё дверь, она вышла в коридор, он за ней. Позади них послышалась шутка одного из его товарищей: — Ваня, ты смотри, не забудь, что у тебя работа, а не свидание! — Займись делом, — бросил Иван через плечо, не оборачиваясь, и дверь закрылась, отрывая их от любопытных взглядов. Он не отрывал взгляда от Владлены, но она тут же отошла от него и встала у сидевшей Влады. Иван только сейчас заметил вторую девушку. Он удивлённо моргнул, переводя взгляд с одной на другую, и порывался что-то сказать, но сдержался, вспомнив, кто и где он находится. Прочистил горло и заговорил официально, но с ноткой мягкости: — Здравствуйте. Старший лейтенант, Иван Ковалёв. — Вы, я так понимаю, сестра гражданки Эльмиры Хасановой? — Владислава, — тихо ответила Влада. — Хорошо, гражданка Владислава. Ваша сестра уже ожидает вас в комнате для свиданий. Я провожу вас. Но у вас будет ровно десять минут, не больше, — серьёзно сказал он, глядя на неё сверху вниз. Влада словно проглотила язык, только кивнула и, поднявшись, пошла за ним. Он открыл дверь в небольшую комнату, Лада шагнула внутрь, и дверь за ней закрылась. Владлена и Иван остались наедине в коридоре. Он повернулся к Бондаренко, и в его взгляде появилась лёгкая неловкость. — Как вы себя чувствуете? — спросил он. — После всего, что произошло... я хотел спросить. Владлена улыбнулась, чуть склонив голову набок. — Нормально. Спасибо, что спросили. — она сделала паузу, потом добавила, чуть тише. — Честно говоря, я переживала, что вы не сможете помочь. Это так важно для неё — увидеть сестру. — Я понимаю, — кивнул Иван. — Но признаюсь, я удивлён. Вы так переживаете за гражданку Эльмиру, хотя во время её задержания... вы же ничего не сказали в её защиту. Почему? — Мы не подруги, — сказала она честно. — Я помогаю ей с сестрой. Всё остальное не моё дело. Я не хочу лезть в то, чего не знаю. Но Влада... она не виновата в том, что случилось. И она не должна страдать из-за ошибок Миры. Иван кивнул, задумчиво глядя на неё. — Сейчас в городе крайне неспокойно, — сказал он, переводя тему. — Знаете, даже встречи с такими... обаятельными девушками, как вы, проходят здесь, на работе. Жаль, что у нас нет возможности просто посидеть где-нибудь и поговорить. Владлена улыбнулась ему. — Что ж, я очень рада, что встретила вас. Вы такой добрый и понимающий. Я думаю, нам было бы о чём поговорить и вне вашей работы. Она слегка коснулась его плеча, и он чуть заметно напрягся. Она видела, что это сработало, и аккуратно перевела разговор: — А что насчёт Миры? Я понимаю, что вы не можете говорить подробностей, но... как она там? Иван помялся, но всё же ответил: — Дело серьёзное. Как минимум две статьи. Но следствие еще идет. — Он покачал головой. — Я не могу говорить больше. Вы же понимаете. Владлена порывалась спросить больше, но голос разума в голове заорал. Ты что, дура? Ты сдашь себя своим же любопытством! Не надейся, что он будет и дальше таким покладистым. Ты же не хочешь, чтобы он начал копать дальше? А он начнёт, если ты будешь слишком настойчива. Она мягко улыбнулась и перевела тему: — Спасибо вам огромное, Иван. Вы даже не представляете, как много для нас сделали. Это, наверное, было непросто — организовать встречу так быстро. Он засмущался. Это было почти мило. — Да что вы... Это моя работа. — Ну, вы слишком скромны для того, кто так много делает для других. Настоящий герой, — сказала она, заглядывая ему в глаза. Он явно наслаждался её вниманием, и Владлена чувствовала, как внутри ее всю трясет от отвращения к себе. Она улыбалась ему, строила глазки, а в голове ненавидела себя за это. Блять, я сейчас блевану от самой себя. Я притворяюсь, я играю роль, я лижу жопу человеку, который мне противен, только чтобы получить информацию. Когда это закончится? Она уже хотела задать ещё один вопрос, но тут Иван поправил форму и посмотрел на часы: — Десять минут почти прошли. Я должен их прервать. Я был бы очень рад, если бы мы могли увидеться в неформальной обстановке. С вами... на удивление легко и приятно говорить. Может быть, как-нибудь выпьем кофе? Или чай? Владлена чуть прикусила губу, делая вид, что раздумывает, и кивнула: — Я подумаю. Он открыл дверь комнаты, где сидели Мира и Влада, и зашёл внутрь. Владлена на мгновение осталась одна в коридоре. Она расслабила лицо, перестала улыбаться и пробормотала себе под нос: — Я, кажется, за всю жизнь так долго не улыбалась. Скулы свело от этого притворства. Дверь снова открылась, и первой показалась Мира. Её вёл Иван, заковав одну руку в наручник. Она была заплаканной, поникшей, с опухшими глазами и растрёпанными волосами. Но когда она увидела Владлену, стоящую у стены, её лицо исказилось. Она словно озверела вмиг. — Ты! — закричала она. — Я знаю, что это ты! Ты подкинула мне этот шприц, да? Это ты сделала! Ты ужасный человек! Мин сине үлтерәм!* — она дёрнулась, пытаясь вырваться из хватки Ивана. — Ты разрушила мою жизнь! Из-за тебя я здесь! Из-за тебя моя сестра сейчас одна! Аллага ант итәм, син жавап бирерсен!*

(*Я тебя убью!)

(*Клянусь Аллахом, ты ответишь!)

Она рванула к Владлене, но Иван перехватил её за плечо и резко дёрнул назад. — Гражданка, прекратите! Или я составлю протокол о нарушении, и лишу вас свиданий на месяц! Мира затихла, но продолжала сверлить Владлену злым, отчаянным взглядом. Та вжалась в стену, но ничего не сказала. Только смотрела на Миру и думала. Ей бы головешку свою полечить, а не здесь отсиживать задницу. Видно же, что истеричка та ещё. Влада, стоявшая в дверях, испуганно смотрела на происходящее заплаканными глазами, не успев даже выйти из комнаты. Миру увели, и Владлена громко, так, чтобы услышала и Влада, сказала: — Всё, домой. Она взяла застывшую Владу за руку и повела её к выходу, чувствуя, как та дрожит. Владлена не оборачивалась. Ей хотелось только одного — выйти на улицу и больше никогда не возвращаться в это место. И никогда больше не улыбаться. Владлена и Влада вышли из отделения. На улице уже активно темнело, время приближалось к восьми вечера. Небо было тёмно-синим, почти чёрным, и редкие фонари начинали зажигаться, отбрасывая жёлтые круги на мокрый асфальт. Владлена вела Владу почти как ребёнка за руку, а та лишь смиренно шла и молчала, иногда всхлипывая, подавая признаки жизни. Бондаренко даже пытаться с ней разговаривать не стала, хотя очень хотелось узнать, что Мира ей наговорила за десять минут их беседы. Но она понимала, что сейчас не время. Влада была слишком разбита, слишком потеряна. Вопросы подождут до завтра. Они дошли до улицы Татарстан быстрее, чем когда шли в отделение. Ноги сами несли их домой, будто тело знало, куда идти, даже когда голова была пуста. Они почти завернули к своему дому, как позади послышался голос, кричавший на всю улицу и явно привлекавший внимание. И кричал он не просто что-то от балды, а имя — Владлена. Влада тихо и безжизненно произнесла: — Тебя кто-то зовёт. Владлена нервно дёрнула плечом, пробормотав: — Слышу. Они обе остановились у угла дома, и Владлена обернулась. К ним бежал Сутулый. Но бежал он как-то странно, прихрамывая, с явной болью в каждом шаге. По мере его приближения она стала замечать, что и лицо его было далеко не самое здоровое. Ссадины, синяк на скуле, засохшая кровь в уголке губ. Он остановился в паре метров от них, тяжело дыша. Влада тут же отошла за спину девушки, чтобы быть подальше от незнакомого ей парня. Владлена первая подала голос, и в нём послышалось раздражение: — Че ты здесь забыл? И че с тобой? Сутулый выпрямился, глядя на неё. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой и болезненной. — Долго объяснять, — выдохнул он. — Короче, вчера Турбо, Адидас и Зима ездили к Низам. За тебя спрашивали. Ну, в итоге все покалеченные разошлись. Мне Зима рассказал. Турбо хуже всех. Владлена не успела выразить своё негодование и удивление парой матов, а также наехать на самого Илью, как он поднял руку, останавливая её: — Только не надо сейчас. Я знаю, что ты хочешь сказать. Но сначала послушай, ладно? Она сжала зубы, но кивнула. — Зима сказал, что Турбо в больнице.Я не в курсах, но у него че то сломано. Владлена приподняла брови. Первая мысль, которая пришла в голову, была защитной, почти ироничной: «Надеюсь, не самооценку. Это была бы катастрофа». Но это была лишь защитная реакция её мозга. На самом деле она уже хотела вытряхнуть из Ильи всю душу, чтобы он говорил быстрее, не тянул, не мямлил. Она чувствовала, как внутри начинает закипать беспокойство. — Дальше? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Илья продолжил, и голос его стал тише, словно он сам не верил в то, что говорил: — Зима рассказывал, что он в бреду спрашивал про тебя всё время. Даже когда ему обезболивающее вкалывали, он спрашивал, пришла ли ты и почему тебя здесь нет. Он просил найти тебя. Он... — Илья запнулся, почесал затылок, — он просил, чтобы ты пришла. Все время говорил твое имя. Почему я говорю об этом... Последнее он пробормотал тише, почти себе под нос. Владлена молчала. Внутри всё странно задрожало, но она не позволяла этому выйти наружу. Она смотрела на Илью, и в голове крутилась одна мысль: Турбо спрашивал про меня. Даже в бреду. Даже когда ему было плохо. Почему? Зачем я ему? Я же ушла. Я же оставила его. И он всё равно спрашивает про меня. Она заставила себя спросить ровно: — А от меня че требуется? Сутулый вздохнул и сказал, глядя ей прямо в глаза: — Как бы сильно я ни хотел этого, тебе нужно увидеться с ним. Владлена фыркнула, хотя мысленно уже неслась к Валере. Она заставила себя сохранять спокойствие: — Тебя кто послал? Вова? Илья почесал затылок, поморщился и ответил, и в голосе его послышалась усталость: — И он тоже. Не он один меня сегодня... обрабатывал. Из-за тебя. Владлена подняла бровь: — В смысле? — Они узнали, что мы с тобой вчера виделись, — сказал он, отводя взгляд в сторону. — И сегодня четыре часа в качалке из меня дурь выбивали, чтобы я сказал, где ты. Вова лично, потом Зима, потом снова Вова. Они пиздец злые все там, после базара с Низами. Я поэтому и не говорил. Думал, что они с тобой что-то сделать хотят. А оказывается... Он махнул рукой, не договорив. Владлена додумала в своей голове. А оказывается, Турбо их запряг. Классно, мне пизда. Низы меня точно с потрохами сдали. Теперь я не только Хади Такташ с Универсамом рассорила, но ещё и Низов. Классная я девчонка. — Пойдём, я тебя хоть в порядок приведу. Илья неохотно помотал головой: — Нет. Ты идёшь со мной. Ты нужна сейчас. Владлена фыркнула: — Кому? Он глянул на неё и смотрел долго. В его взгляде читалась какая-то странная смесь боли и надежды. Потом ответил. — Я бы ответил по-другому на этот вопрос, но в данном случае сейчас ты нужна Турбо. Владлена моргнула. Валере? Я? Нужна? У него че, перелом мозгов, что я ему стала нужна? Или я ему нужна, чтобы меня отпиздить? Интересно. Она вздохнула, отводя взгляд в сторону. Влада всё это время стояла позади неё, не подавая признаков жизни, просто ждала. Бондаренко думала, как поступить: либо пойти с Ильёй и оставить Владу одну в уязвимом положении с шансом, что она что-нибудь опять сделает, либо не идти с Сутулым, но тогда его добьют, и он уже на разбитых коленях сюда приползёт. А может быть, придёт какой-нибудь Вова Адидас и расхерачит ей ебало в ноль. Но если она выберет второй вариант, то не увидит Турбо. Хотя какая мне разница? Я же сама ушла. Она глянула на Илью и спросила: — Это ты мне вчера пытался сказать? Что они к Низам поехали? Сутулый не стал выдерживать её взгляд, отвёл глаза в сторону и кивнул. Владлене захотелось добить его уже тут своими руками. Если бы он вчера не тянул кота за яйца, она бы, может быть, успела что-то изменить! Но, глядя на этого избитого, расстроенного парня, рука не поднималась. Адидас совсем с катушек слетел, раз четыре часа душу из парня выбивал из-за какой-то девушки. Из-за какой-то! Это даже смешно. Она провела устало по лицу и, повернувшись к Владе, сказала: — Домой иди. Спать ложись. Я приду скоро. Влада словно ждала этого. Она просто слабо кивнула, развернулась и пошла к своему подъезду. Владлена проследила, чтобы та зашла внутрь. Сутулый коснулся её локтя, и они почти бегом вышли из двора. Владлена шла за Ильёй и наблюдала, как он пробирается через боль, прихрамывая на левую ногу. Каждый его шаг давался с трудом — он явно старался не показывать, как ему больно, но она видела, как он переносит вес тела на здоровую ногу, как морщится, когда наступает на повреждённую. Если бы она была чуть заинтересованнее и живее, чем была сейчас, она бы поинтересовалась. Но сил не было от слова совсем. Она просто шла, опустив глаза вниз, и смотрела, как её собственные ноги переставляются одна за другой, механически, бездумно. В голове крутились мысли. Она думала о том, чтобы развернуться и уйти. Ведь она прекрасно понимала, что её ждёт, если её увидит Турбо и, не дай бог, Вова. От неё же мокрого места не останется, если Низы излили всю информацию о ней. А что, собственно, о ней они знали? Она добила Гвоздя, но об этом знают далеко не все, и кажется, даже старший Низов не в курсе. Но он же откуда-то знает её фамилию и явно имеет какие-то связи, раз спросил про её родаков. Вот это даже ей будет интересно узнать. А то воспитатели в детском доме всё причитали, что её мать просто залетела по молодости в восемнадцать лет и не раздумывая написала отказную. Да, возможно, это так и было. Но что насчёт отца? И почему ей стало так интересно спустя девятнадцать лет жизни? Дальше бы жила, не зная, и так проблем по шею. Она почувствовала, как в горле запершило. Это был знакомый, почти физический зуд — потребность в никотине. Она не курила уже, кажется, целую вечность. Владлена прервала тишину, спросив хрипловато: — Есть покурить? Илья обернулся на неё, и его лицо выразило лёгкое удивление. — Я не курю, — сказал он. Владлена закатила глаза, чувствуя, как раздражение начинает подниматься внутри. — Да че ты затираешь? Есть у тебя. Он дёрнул плечом, отводя взгляд. — Я же сказал, не курю. — Я не твой старший, — фыркнула она. — Ничего тебе не будет за это. Сутулый шёл молча ещё пару секунд, потом засунул руку во внутренний карман куртки и достал две сигаретки. Молча, не глядя на неё, протянул их. Владлена не раздумывая забрала их, мимолётно коснувшись пальцами его руки. Для неё это ничего не значило — просто движение, просто передача предмета. Она тут же запихнула сигарету меж губ, прикуривая от спичек, которые нашла в кармане, и затянулась глубоко, чувствуя, как дым заполняет лёгкие, как напряжение понемногу отпускает. Илья же словно током ударило. Он уставился на свою руку, к которой она только что прикоснулась, и замер на мгновение. Потом сжал пальцы в кулак, пряча эту короткую секунду, когда он почувствовал её тепло на своей коже. Душа его болела всё сильнее с каждым шагом, приближающим их к больнице. Но перечить и не исполнять требования старших он не мог. Даже ради девушки, которая была зациклена не на нём, а на старшем супере. Дальше они шли молча. Владена с удовольствием курила, выпуская дым в холодный вечерний воздух, и шла так до самой больницы. Она заметила, что это было не то место, где она устраивала спектакль, когда вызволяла Наташу, чтобы та помогла с Вовой, и где она представлялась невестой того безглазого. Это было даже отлично — её враньё не пересечётся с теми, кто даже не знает об этом. Сутулый повёл девушку не через главный вход, а через боковой — для персонала. Старая железная дверь была приоткрыта, и он толкнул её плечом, пропуская Владлену вперёд. — И почему они не закрываются? — пробормотала она, оглядываясь. — Хуй знает, — ответил он безразлично. Теперь они стали подниматься по лестницам. В больнице пахло лекарствами, хлоркой и чем-то ещё, что вызывало у Владлены смутное чувство тревоги. Вдруг она спросила: — А че, настолько всё плохо? Илья обернулся на неё через плечо и ответил: — Я б ещё знал. Но раз мы тут... значит, да. Владлена покачала головой, уже представляя в голове перемотанного бинтами Турбо. Картинка вырисовывалась почти забавная — он, вечно злой и агрессивный, теперь лежит беспомощный, как мумия. Она почти усмехнулась, но усмешка застряла где-то в горле. Сутулый остановился на четвёртом этаже у двери. Он глянул на девушку, она на него. В его взгляде читалось что-то странное. Смесь боли, ревности и усталости. — Иди, — сказал он, кивнув на дверь. — 404 палата. Владлена подняла бровь: — Ты со мной не идёшь? Илья криво усмехнулся. — Если я сейчас покажусь ещё и Турбо, от меня рожки да ножки останутся. Иди ты. Девушек хотя бы не бьют. Владлена фыркнула и пробормотала себе под нос: — Сейчас я это понятие изменю. Она ухватилась за ручку двери и толкнула её. За Владленой закрылась дверь, и перед ней предстал длинный коридор с дверями по обеим сторонам. Всё это были либо санитарные комнаты, либо процедурные кабинеты, либо, в большинстве случаев, палаты, где уживались от трёх до семи человек. Но почему здесь было так тихо и пусто? Хотя сейчас, наверное, уже шло к девяти вечера, и большинство пациентов либо спали, либо готовились ко сну. Да ещё и лампочки работали через одну, создавая полумрак, в котором тени казались длиннее и зловещее. Владлена огляделась и начала идти вперёд, смотря на номера палат. Какой там номер назвал Илья? 410? Ага, вот 401, 402... Чем дальше она шла, тем лучше слышала какие-то приглушённые разговоры, доносившиеся из палат. Кто-то кашлял, кто-то тихо переговаривался, где-то работало радио. Пройдя ещё немного, она услышала подозрительно знакомый женский голос, доносившийся из открытого процедурного кабинета, который шёл сразу после 406 палаты. Владлена остановилась прямо у двери, оперлась плечом о стену и прислушалась. — Сильно больно? Подожди, я сейчас перекись... только найду... — голос был суетливым, заботливым, с нотками паники. Владлена нахмурилась. Она не могла понять, где слышала этот голос раньше, но он был безусловно бесячим, хоть и не имел для этого никакой видимой причины. Она слушала дальше, хотя понимала, что надо просто забить и не обращать внимания на эту бессмыслицу. — Валера, ну как же ты так? — продолжал голос. — Ты такой неосторожный! Я же переживаю за тебя, а ты... Ну зачем ты полез в эту драку? Кому это было надо? Ты же мог сильно пострадать! — Сама разберусь, — ответил мужской голос. Коротко, сухо, с явной усталостью. Владлену как сковородкой огрели. Она резко выпрямилась, ощущая, как внутри всё переворачивается. Ну конечно. Лиля и её любимый-прелюбимый Валерчик. Конечно, кто же ещё, блять. Какое чудное совпадение! Бондаренко окатила такая злость, что она смело заглянула в процедурный кабинет. И правда. Турбо стоял у кушетки боком к Владлене, его предплечье было загипсовано, на лице виднелись свежие ссадины и синяки, и в принципе он выглядел хуже обычного. Он казался уставшим и мрачным, смотрел куда-то в пол. А возле него носилась Лиля — суетливая, как наседка, с тревожным взглядом и вечно озабоченным лицом. Она то роняла ватки, то поправляла его кофту, то снова заглядывала ему в глаза, пытаясь поймать его взгляд. — Валера, ну зачем ты так? Ты же знаешь, что я переживаю за тебя! Ты же мог не просто руку сломать, а вообще... — она замялась, — вообще мог... Не делай так больше, хорошо? — Сказал же, сам разберусь, — ответил он, не глядя на неё. Владлена почувствовала, как внутри закипает ярость. Она уже хотела было зайти и заявить о себе, как Лиля вдруг отложила всё, с чем носилась, и, сказав: — Я так переживаю за тебя. Пожалуйста, не делай так больше, хорошо? Она обвила руками Валеру и обняла его. Прижалась к нему всем телом, положила голову ему на плечо. Турбо не обнял её в ответ — его руки висели вдоль тела, но он и не оттолкнул её. Конечно, подумала Владлена. Потому что с ней ему удобно и комфортно. Она — правильная, заботливая, она не приносит проблем. Она — та, за кого можно не переживать. Владлена оторвалась от косяка, развернулась и быстрым шагом направилась обратно. В этот самый момент голова Турбо резко повернулась в её сторону, и он увидел лишь её мелькнувший затылок. Владлена стремительно направлялась к выходу из коридора. От злости она чуть не снесла стоявшую у стены лавочку, едва не споткнувшись о её ножку. В голове кипело, мысли бились одна о другую, как перепуганные птицы в клетке. А в глазах начинало предательски щипать. Как можно быть такой тупой, чтобы повестись на него? А, я кажется поняла. Он сделали это специально. Чтобы я посмотрела и убедилась, что я здесь, блять, никто и зовут меня никак. Только зачем было тратить моё, сука, время, когда я сделала великую услугу и съебалась из их жизни самостоятельно? В данным момент ей хотелось лишь окатить себя кипятком с ног до головы, чтобы просто перестать думать об этом, чувствовать ноющую боль в груди и чувствовать как наливаются слезы на глаза. Какая же я конченная дура, что опустилась до того, что поверила в эти сладкие, лживые слова о том, что этот сукин сын спрашивал про меня всё это время. Конечно, он мог и спрашивать. Но имя, скорее всего, попутал. Не обо мне он спрашивал, о своей Лиле. У нас же имена такие похожие, блять! Она резко открыла дверь. Сутулый, стоявший у стены, резко оторвался от неё и уставился на неё в непонятках. — Ты че? — успел спросить он, но она прошла мимо него и побежала вниз по лестнице. — Владлена! — крикнул он ей вслед. — Ты куда?! Но она уже не слышала его. Мысли были громче. Всё, блять, хватит с меня. Нахуй этого ебучего Турбо. Нахуй этот блядский Универсам. Нахуй всех, кто как-нибудь связан с ними. Нахуй вас всех, ублюдки. Ненавижу. Как же я ненавижу вас и себя за то, что повелась.