So easy but so hard

~𝐘𝐞𝐚𝐭𝐞𝐫𝐝𝐚𝐲, 𝐚𝐥𝐥 𝐦𝐲 𝐭𝐫𝐨𝐮𝐛𝐥𝐞𝐬 𝐬𝐞𝐞𝐦𝐞𝐝 𝐬𝐨 𝐟𝐚𝐫 𝐚𝐰𝐚𝐲~ Сеул встретил Анну влажным, пропитанным бензином и цветами воздухом. Она вышла из здания аэропорта Инчхон, сжимая в руке телефон с уже вставленной местной сим-картой, и на мгновение зажмурилась от яркого, не по-московски мягкого солнца. В наушниках тихо, почти интимно, звучал голос Пола Маккартни: «Yesterday, all my troubles seemed so far away…» Она улыбнулась. Так и есть. Все проблемы остались там, за девятью тысячами километров. Приемные родители, конечно, волновались, но Анна была упрямой. Ей нужно было это — оказаться одной в городе, который она знала только по дорамам и учебникам корейского. Она была настоящим полиглотом. Четыре языка в свои шестнадцать лет мало кто знает! Анна этим гордилась. За её спиной был рюкзак, на котором была куча брелоков, но выделялся из них - Цой. Виктор Цой, тот самый, с высоко вздёрнутым к небу подбородком. Ещё на рюкзаке была первая буква еë имени и фамилия : "A.Rossi", на толстовке было вышито тоже самое. Её волосы были до пояса, распущены, так она чувствовала себя свободнее. На ней белая толстовка, слегка мешковатая и синие джинсы. На ногах красовались запачканные кроссовки после перелёта. Дорога до съемной квартиры в районе Хондэ заняла около часа. Анна почти не смотрела в окно такси, впитывая мелькающие за стеклом неоновые вывески, стройные ряды деревьев и фигуры прохожих — такие же, как она, но в то же время совсем другие. Она чувствовала себя туристом, авантюристом и немного героиней собственного фильма. Закинув рюкзак в крошечную, но уютную студию, которую сняла через агентство еще из Москвы, Анна вышла на улицу. Она решила, что первым делом нужно познакомиться с городом через его запахи и вкусы. Она бродила по узким улочкам, заглядывая в витрины магазинов с одеждой, пахнущую жареным тестом и кимчи. Купила у улыбчивой бабушки в переднике теплый хотток — сладкую лепешку с корицей и орехами — и, жуя, рассматривала прохожих. Её серые глаза, большие и внимательные, скользили по лицам, выхватывая детали. Вот группа студентов в одинаковых пальто громко смеется у входа в кафе. Вот влюбленная пара держится за руки. Вот мужчина в строгом костюме устало трет переносицу. Она чувствовала себя невидимкой. И это было прекрасно. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в акварельные оттенки розового и сиреневого, когда небо вдруг нахмурилось. Сначала упало несколько тяжелых капель, разбиваясь о сухой асфальт, а через минуту начался настоящий ливень — стремительный, шумный, какой бывает только в конце лета. Анна выругалась по-русски, натянула капюшон толстовки и рванула к ближайшему навесу. Дождь был настолько сильным, что даже три метра до укрытия промочили её джинсы до колен. Она влетела под козырек небольшой кофейни, вытирая мокрое лицо ладонями, и только тогда поняла, что здесь не одна. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и просто смотрел на неё. Высокий, на вид 22-23 года, черноволосый, с дьявольской ухмылкой на губах, с резкими, будто выточенными скулами и глазами, в которых застыла смесь лени и насмешки. Он был одет в свободную черную футболку и широкие штаны, на шее болталась какая-то цепочка. От него исходила уверенная, почти наглая энергетика, которая мгновенно заставила Анну почувствовать себя маленькой и неуклюжей. Она отвела взгляд и сделала вид, что очень заинтересована меню кофейни, хотя видела его краем глаза. Но он не отводил взгляда. — Ты выглядишь ужасно, словно мокрая кошка, — вдруг раздался хрипловатый, с ленцой, голос. На хорошем английском, но с заметным акцентом. Анна вздрогнула, перевела на него взгляд и нахмурилась. Мысленно она перевела его слова. Кошка? Какая еще кошка? — Я похожа на кошку? — переспросила она по-корейски, стараясь, чтобы голос звучал ровно и холодно, но внутри всё сжалось от неловкости. Язык давался ей легко, но в присутствии этого парня слова будто застревали в горле. Она едва заметно покраснела. — Корейский? Отлично, — он усмехнулся, и Анна заметила, что его улыбка скорее дразнящая, чем дружелюбная. — Нет. Ты похожа на мокрую кошку. Несчастную и злую. Глаза такие… — он прищурился, будто рассматривая её. — Серая, взъерошенная, и вот-вот зашипишь. Анна почувствовала, как к щекам приливает жар. Она ненавидела, когда кто-то так бесцеремонно рассматривал её, словно она экспонат в зоопарке. Она поправила мокрые пряди волос, которые лезли в лицо, и выпрямилась, пытаясь казаться выше. — Ты всегда говоришь незнакомым людям, на кого они похожи? — спросила она, стараясь, чтобы в голосе звучал лед, но вместо этого вышло почти обиженно. — Это странно. — Просто люблю называть вещи своими именами, — он пожал плечами, но убирать насмешливую улыбку не спешил. — Я жду, когда дождь стихнет. А ты, судя по всему, приехала недавно. По лицу видно. Ты на карту смотришь, как на врага. И он кивнул подбородком на её телефон, где был забит адрес Хондэ. Он попал в точку, и это разозлило её еще больше. Откуда он взялся? Стоит здесь, такой красивый (она не могла не признать этого, но внутренне ругала себя за это), и позволяет себе такие комментарии. — А ты, судя по всему, большой знаток душ человеческих, — парировала Анна, скрестив руки на груди. — Где учился? Факультет наглости? Его брови удивленно приподнялись, а затем он тихо, но искренне рассмеялся. Анна не ожидала такой реакции и смутилась еще больше. Она не привыкла так общаться с людьми, особенно с парнями. Она перевела взгляд на шум дождя, который, кажется, и не думал стихать. — Нет, — ответил он, успокоившись. — Я танцую. Пою. Но людей читать умею. — И что же ты прочитал во мне? — не сдержалась она, сама не понимая, зачем вступает в этот диалог. Он сделал шаг вперед, и Анна инстинктивно отступила назад, упершись лопатками в холодную стеклянную витрину. От него пахло чем-то терпким, древесным, с ноткой дыма. Он наклонил голову, рассматривая её глаза. — Что ты хочешь казаться колючей, но на самом деле просто испугана, — сказал он тихо. — И что тебе не нравится, когда нарушают твои границы. Я прав? - прошептал он, смотря ей прямо в глаза. Анна замерла. В его словах была пугающая точность. Она ненавидела, когда её раскусывают. И она ненавидела то, как он на неё смотрит — слишком прямо, слишком смело. — Я не знаю, кто ты и знать не хочу— выпалила она, чувствуя, как её пульс участился от злости. — Но ты очень раздражаешь. — А ты очень забавная, — парировал он, и в его глазах заплясали чертики. — Не переживай, я тоже не в восторге. Твоя кислая мина портит мне эстетику дождливого вечера. Он произнес это так легко, будто это было не оскорбление, а констатация факта. Анна сжала кулаки под курткой. Он просто выводил её из себя. Каждая его фраза, каждая ухмылка — всё бесило. — Хорошо, — сказала она, выпрямляясь и, вопреки его словам, вздергивая подбородок. — Можешь наслаждаться своей эстетикой в одиночестве. Я ухожу. Надеюсь, не увидимся. Дождь стих до мелкой противной мороси, и Анна, не дожидаясь его ответа, сделала шаг под струи воды, чувствуя, как капли снова оседают на лице. Она развернулась и быстро пошла в ту сторону, откуда, как ей казалось, пришла. —Еще как увидимся, принцесса – едва слчшно прошептал Хван, смотря мне в спину. Он стиснул зубы до скрежета. — Эй, Росси! — крикнул он ей в спину. — Следующий поворот налево! И ты попадешь к своему Хондэ! Анна замерла на секунду, яростно выдохнула и, не поворачиваясь, свернула налево. Она ненавидела его за то, что он оказался прав. И за то, что её щеки горели. А Хёнджин (он был уверен, что это имя подходит ей больше всего, эта девчонка с серыми глазами была слишком похожа на дикую кошку) проводил её взглядом, пока её фигура не скрылась за поворотом. Он ухмыльнулся и провел рукой по мокрым волосам. «Вот же колючка», — подумал он. Настроение, которое начало портиться из-за дождя и скуки, вдруг резко улучшилось. Она не знала, кто он, и это было… освежающе. Но забавной она ему не казалась. Нет. Она его раздражала. Своей гордой осанкой, своей попыткой быть взрослой и своим упрямым, колючим взглядом. Он еще раз взглянул в ту сторону, куда она ушла, и, сунув руки в карманы, оттолкнулся от стены, направляясь в противоположную сторону. Мысли о предстоящей репетиции смешались с образом мокрой, дрожащей от злости девушки, которая, черт возьми, говорила по-корейски с почти идеальным произношением и без акцента. Он мотнул головой, прогоняя лишние мысли. Они встретились случайно. Дождь закончился. И больше он ее никогда не увидит. Так даже лучше. Она ему, откровенно говоря, не понравилась. --- «Наглый, высокомерный…» — думала она, шагая в сторону своей съемной квартиры. Ей было стыдно, что она растерялась. Стыдно, что он так легко её прочитал. И злилась она не столько на него, сколько на себя — за то, что этот незнакомец сумел выбить её из колеи. Она зашла в свою маленькую, но уютную студию, скинула мокрые кроссовки и включила на телефоне «The Beatles», уже другую песню. «Help!» — запел Джон Леннон. Анна усмехнулась. — Да, Джон, помоги мне… с этим наглым парнем, — прошептала она, падая на кровать. Не прошло и десяти минут, как она уснула. -------------------------------------------------------------------------------