Terrible, but Great

Гарри не был готов к тому, насколько прочно его маленький слух укоренится во всей школе. Но, Мерлин, так и случилось. Слух распространился и обрел собственную жизнь, он превратился в настоящую легенду, и теперь ходили разговоры о том, что Рейвенкло и Хаффлпафф, возможно, тоже состоят в тайном союзе, хотя, зная этих дам, Гарри был почти уверен, что они бы и не стали ничего скрывать. Но больше всего Гарри нравился слух о том, что все четыре основателя состояли в полиаморных отношениях друг с другом. Слизеринцы тихо злились из-за того, что Гарри все это затеял, а гриффиндорцы теряли самообладание на каждом шагу. Когтевранцы постоянно спорили о правдивости слухов, а хаффлпаффцы пребывали в недоумении. Это было круто. Если бы только Гарри умел писать на парселтанге, он мог бы вывести слухи на совершенно новый уровень. Он не знал, что делает, когда говорил на парселтанге, но писать на этом языке? Ему придется поэкспериментировать. Но мысль о том, что Том «случайно» найдет дневник Слизерина, в котором подробно описаны его, кхм, приключения с гриффиндорским бойфрендом, время от времени заставляла Гарри хихикать. Проходящие мимо студенты бросали на него странные взгляды, прежде чем пройти дальше. Ну что ж. Не может же он получить все, верно? Урок с Дамблдором дался Гарри нелегко. К счастью, этот человек не пытался вовлечь его в разговор ни на уроке, ни после него. Гарри стиснул зубы на протяжении всего урока, заставляя себя не сорваться. Дамблдор демонстрировал такое же пренебрежение, как и на предыдущем уроке. Даже не пытался вести себя чуть лучше. Мерзавец. День плавно перетекал в следующий, и первым уроком снова были зелья. Единственная причина, по которой у Гарри не возникло сильного желания взорвать весь класс испорченным зельем, заключалась в том, что Снейп не вел этот урок. Слава Мерлину за такие маленькие подарки.   Гарри с ужасом ждал следующего урока. Защита от тёмных искусств. Он уже решил, что не будет торопиться, учитывая его опыт в драках. Сдерживаться, насколько это возможно. В конце концов, лучше, чтобы тебя недооценивали. Все слизеринцы считали его слабым из-за его происхождения, и Гарри не хотел, чтобы разразился скандал, когда они поймут, что он хорош. У него было желание снова сбежать, но он передумал. Гарри знал, что лучше не дразнить медведя, ака препода по ЗОТИ. Хотя, честно говоря, будь его воля, он бы не ходил на ни один урок. Он пришел на ее занятие пораньше, как только смог, освободившись от урока зельеварения. Кабинет защиты от темных искусств был устроен совсем не так, как другие классы. Кроме того, это был самый большой класс, который Гарри видел в Хогвартсе. В половине комнаты стояли обычные парты и стулья, за которыми ученики могли сидеть и класть книги. Во второй половине комнаты были тренировочные манекены и большое открытое пространство, идеально подходящее для дуэлей. Когда комната наполнилась учениками, сидящими за партами, Мерритуот вышла из своего кабинета. Она обвела взглядом комнату и остановилась на Гарри. — Как мило с вашей стороны присоединиться к нам, мистер Эванс, — сказала Мерритуот, достаточно громко, чтобы все услышали. Гарри поморщился. — Будем надеяться, что вы продолжите в том же духе, хм? — Конечно, мэм, — сказал Гарри. Блять, эта женщина по-прежнему чертовски пугает. — Сегодня мы будем тренироваться в дуэлях, — сказала Мерритуот так громко, что ее голос разнесся по всей комнате. — Разбейтесь на пары. — Она дьявольски ухмыльнулась, и некоторые ученики вздрогнули. — Посмотрим, насколько хорошо вы справитесь. Только простые заклинания. Если можете, используйте невербальную магию. Только обезоруживающие заклинания и жгучие чары. Больше ничего. Если я увижу хотя бы намек на что-то, что может навредить вашему противнику, можете распрощаться со свободой до конца года. — Стулья заскрипели по полу, когда ученики встали и начали разбиваться на пары. Гарри едва успел обернуться в поисках своего партнера, как к нему подошел Том. — Хочешь стать моим партнером на дуэли? — спросил Том чарующим голосом. Конечно, ты захочешь объединиться в пару. Конечно. Надо было это предвидеть. — Я не против, Риддл, — сказал Гарри, небрежно пожимая плечами. На шее Тома дернулась вена. Ха, победа за мной. — А теперь повернитесь лицом к своим противникам, — громко сказала Мерритуот. — В настоящем бою никто не даст вам возможности поклониться, но... — Она закатила глаза. — Вежливость в школе, полагаю, должна соблюдаться. Том резко улыбнулся, его глаза горели от волнения. Он поднял палочку левой рукой перед лицом и поклонился, не сводя с Гарри глаз. Гарри поклонился в ответ, его тело напряглось. Никогда бы не подумал, что увижу, как ты так низко передо мной преклоняешься. — Дуэль! Реакция Тома была молниеносной. В этом он не изменился. Гарри едва успел пригнуться влево, едва избежав жгучего заклинания, которое должно было попасть ему в плечо. Гарри послал Экспеллиармус, но Том легко уклонился. Они кружили друг вокруг друга, не сводя глаз. Мысли Гарри бешено метались. Он чертовски не хотел, чтобы Том узнал, на что он способен. Том взмахнул палочкой, и Гарри увернулся от очередного жалящего заклинания. Он уклонился еще от двух жалящих заклинаний. Он бросил одно в ответ, но Том легко уклонился от него и послал за ним еще одно. Он не использовал обезоруживающее заклинание. Он пытается понять, что я могу сделать. Что ж, пора его разочаровать.  Гарри увернулся, и одно из заклинаний попало ему в плечо. Он выругался себе под нос. Черт, как больно. — Экспеллиармус! Том, как и ожидалось, увернулся. Дуэль продлилась недолго. Гарри уворачивался и отбивался от Тома с помощью жгучих заклинаний, пока не решил, что пора заканчивать. Наконец, когда Гарри заметил движение палочки и свет от заклинания Экспеллиармус, он увернулся и принял его прямо в грудь. От удара его сбило с ног, и он тяжело упал на спину, не в силах вздохнуть. Он хрипел и стонал. Том подошел к нему и с ухмылкой посмотрел на него сверху вниз. — Неплохо, Эванс, — сказал Том с тем же проклятым выражением лица. Он протянул руку. — Ты определенно можешь стать лучше… ну, во многом, но у тебя есть потенциал.  Ублюдок, я надрал тебе задницу столько раз, что и не сосчитать.  И я делал это еще в детстве. Что я только ни делал против этого человека… Гарри просто улыбнулся и взял его за руку, позволив Тому поднять его на ноги. — Спасибо, — сказал он, отступая на шаг. Больше всего на свете он хотел преподнести Тому его же задницу на блюдечке с голубой каемочкой прямо здесь и сейчас, наплевав на внешность. — Элегантен, как всегда, Риддл, — сказала Мерритуот. На мгновение она уставилась на Гарри, ее глаза слегка сузились. — Эванс, останься после урока. Я перекинусь с тобой парой слов. Ну и черт. Это не предвещало ничего хорошего, совсем ничего. У Гарри было еще несколько партнеров по дуэлям, и у одного из них, как ему казалось, была фамилия Уизли или Прюэтт, Он изо всех сил старался сохранять невозмутимый вид, хотя один из его партнеров был настолько плох, что проиграть ему было практически невозможно. Черт, пытаться быть плохим в этом деле — утомительно. Когда урок закончился, ученики медленно вышли из класса, а Мерритуот скрылась в своем кабинете. Оставшись один, Гарри собрал вещи, надеясь, что это не займет много времени. Дверь закрылась, последний ученик вышел. В большом классе повисла тишина. Гарри огляделся, но Мерритуот нигде не было видно. В животе у него все сжалось; Гарри охватило тревожное чувство, волосы на шее встали дыбом. Секунду спустя он беззвучно произнес — Протего. — Заклинание разбилось о его щит. В его сторону полетели многочисленные заклинания, мощные, опасные. Гарри увернулся, и стол взорвался рядом с ним. Черт! Гарри вовремя перекатился, и еще одно взрывное проклятие уничтожило второй стол. Он стиснул зубы, не понимая, кто на него нападает, но не собирался сдаваться. Он вскочил и обрушил шквал заклинаний в сторону последнего взрывного проклятия. Он метнулся в сторону и послал собственное взрывное проклятие. Стол Мерритуот взорвался. Бумаги горели, бешено разлетаясь во все стороны. — Выйди и покажись мне, — потребовал Гарри. — Кто на меня нападает? Но ответа не последовало. — Черт! — вскрикнул Гарри, откатываясь в сторону, когда очередное заклинание пронеслось мимо его головы. Еще один стол взорвался. Гарри обхватил голову руками, вокруг него летали щепки. Ладно, ладно, успокоиться. Гарри встал, подняв палочку. В него полетело очередное заклинание. Он выставил защиту, и заклинание бесполезно врезалось в нее. Он метнул экспеллиармус в сторону заклинания, но тот ни во что не попал. — Экспеллиармус! Что? — Протего Максима! — крикнул Гарри. Его палочка слегка дернулась в руке, но он удержал ее одной лишь силой воли. Он уставился на нападавшего, совершенно ошеломленный. Мерритуот появилась в мерцающем свете и встала в центре комнаты с триумфальной улыбкой на лице. Она медленно хлопнула в ладоши. — Впечатляюще, мистер Эванс. Вы выступили гораздо лучше. — Профессор? — Ты боец, парень. Так какого черта ты сдерживаешься на моих занятиях? Гарри вдохнул, его мысли бешено метались. Черт. Черт. Черт. Я не думал, что кто-то заметит. Он попытался улыбнуться, но Мерритуот скрестила руки на груди, приподняв бровь. Она указала на него, безмолвно говоря: «Расскажи». Черт. — Лучше, когда тебя недооценивают, — сказал Гарри. Она окинула его оценивающим взглядом и кивнула. — Это я в тебе признаю. Очень хорошо. Я заключу с тобой сделку. Каждый раз, когда ты намеренно проваливаешь мой предмет, я ожидаю, что твое эссе будет вдвое длиннее. Если я задаю два листа, ты сдаешь четыре. Задания, которые ты выполняешь на своем уроке, можно вообще не выполнять. Ее улыбка была хищной. Эта женщина не внушала доверия. Гарри застыл на месте. Он сглотнул. — Я напишу два эссе, профессор, — сказал он тихо. Мерритуот ухмыльнулась. — Это не навсегда. Замечательно. Звучит не слишком обнадеживающе. Гарри провел рукой по волосам, его кожа головы горела от пота, вызванного выбросом адреналина. Он не знал, как покончить с этим и сбежать, но, к счастью, ему представился шанс, когда Мерритуот начала чинить столы и стулья, разбитые во время их короткой стычки. — Удачи, Эванс, она тебе понадобится. Гарри сбежал. Он добежал до конца коридора и свернул за угол, где увидел своих однокурсников, которые ждали его. Розье ухмыльнулся и помахал ему рукой. Когда Гарри подошел к группе, Розье обнял его за плечи. — Она же не пыталась тебя убить, правда? Гарри нервно усмехнулся. — Нет, конечно, нет. — Она ужасна, — сказал Розье, качая головой. — Рад, что ты цел и невредим. Чего она хотела? — Отчитать меня за то, что я пропустил ее последний урок. — А. — Тебе нравится прогуливать уроки? — спросил Мальсибер с усмешкой. — Это не очень хорошо, Эванс. — Наш долг как слизеринцев — получать отличные оценки, — сказал Лестрейндж. — Пропустить несколько занятий — не конец света, — легкомысленно заметил Принц. Его лицо озарила хитрая улыбка. — Насколько я помню, однажды вы с Маркусом пропали. Вернулись после ужина пьяные и растрепанные. Я так и не добился от вас внятного ответа. Не хотите объяснить? Блэк фыркнул. Кровь отхлынула от лица Мальсибера, а выражение лица Лестрейнджа стало совершенно пустым. — Не помню, — сухо ответил Лестрейндж. — Я был слишком пьян. Принц облизнул губы и бросил на Блэка понимающий взгляд. Они оба лишь ухмыльнулись, глядя на Мальсибера и Лестрейнджа. — Что ж, у меня нет секретов, — сказал Розье. — Я схвачу любую пару ног и любую пару сисек, какие смогу заполучить.  Гарри хрипел. Том закатил глаза самым раздраженным и преувеличенным образом. — Это потому, что ты их нечасто получаешь, — сказал Эйвери. Розьер обиженно вскрикнул. — Простите, а откуда вам знать? — Мы знаем, — хором сказали Блэк и Принц. Розьер сделал вид, что его ранили. Ссора, вспыхнувшая между мальчиками, была в основном шутливой. Идя вместе со всеми, Гарри взглянул на Тома и заметил едва заметную улыбку, которая едва приподнимала уголки его губ. В этих темных глазах было что-то мягкое. Оно было горько-сладкое. Потому что Том однажды потерял все это, своих друзей, ради чего-то, что в конечном итоге привело его к гибели. Но, надеемся, на этот раз Гарри сможет все исправить. В ту ночь, когда Гарри лежал в постели, свернувшись калачиком на боку, сон не шел к нему. Все его мысли были о Томе и о том, что делать дальше. Большинство других мальчиков уже давно спали, хотя он слышал, как Розье что-то говорил, пока Эйвери, судя по всему, не швырнул в него подушкой, а Лестрейндж не сказал: — Ложись спать, или я повешу тебя вниз головой на Гриффиндорской башне! Гарри не знал, что и думать о том, что его так скоро пригласили на маленькие сборища Пожирателей смерти. Конечно, это был шаг в правильном направлении. Но с чего, черт возьми, Том взял, что Гарри ему подойдет? Он был ниже среднего по Защите от темных искусств, умничал, как только мог, и своим хаосом перевернул весь факультет Слизерин с ног на голову. И все же Том считал, что он ему подойдет? Серьезно? Гарри знал о Волдеморте совсем другое. Каким-то образом Том увидел в Гарри что-то, что хотел взрастить. Что же он увидел? Это просто не укладывалось в голове. Гарри потер глаза и тихо вздохнул. Он не пытался привлечь внимание Тома, но каким-то образом ему это удавалось без особых усилий с его стороны. Это заставляло  его нервничать, чувствовать себя неуютно. Что-то было не так. Гарри прикусил губу, его разум лихорадочно работал, пытаясь понять, в чем подвох.  В его голове эхом раздался голос, ясный и мелодичный: голос Лили, его матери. Помни, что ты сделал достаточно. Ты — яркий свет, хороший человек… Не пытайся себя заставить… Пусть все идет своим чередом. Гарри перевернулся на спину и уставился в темноту. Он положил руку на грудь и глубоко вздохнул. Не думай об этом слишком много. Он закрыл глаза. Его тело медленно расслабилось. Хорошо, мам. Хорошо. Я останусь собой. Я не буду об этом беспокоиться. Легче сказать, чем сделать, но напряжение в его сердце немного спало, и на его месте расцвела надежда.  Мягкий скользящий звук отвлек его от размышлений. Гарри напрягся, его пальцы обхватили рукоять волшебной палочки. Он слегка приподнялся, выжидая.  — Нагини, ты вернулась, — тихо прошипел Том. — Да-а… Гарри застыл, его сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он задержал дыхание, чувствуя, как его охватывает страх. В его голове проносились образы. Раскрытая пасть. Клыки обнажены. Нападающая змея, жаждущая поглотить их. Старая рана, старые шрамы пульсировали от призрачной боли на его правом предплечье. Гарри моргнул, избавляясь от воспоминаний. Раздался недовольный вздох. — Значит, ты не в духе? — Ты бы тоже был не в духе, если бы тебя заставили ползать по этим грязным коридорам, полным шумных сопляков, которые топают с элегантностью неуклюжих великанов. — Ты нашла её? — Я голодна. — Нагини. — Я собираюсь отдохнуть, а потом пойду на охоту. — Нагини— — Детка, если бы я нашла твою маленькую комнатушку, думаешь, я бы не сказала тебе сразу? — рявкнула Нагини. — Этот замок огромен. Я делаю все, что в моих силах, ясно? — Я ценю твои усилия… — Да, да, ты просто говоришь это, чтобы я вернулась. — Послышалось шипение — смесь веселья и раздражения. — Я не сдалась, не волнуйся. Я найду твою маленькую комнату. — Это не «маленькая» комната. Это Тайная комната Слизерина. Это мое наследие — и твое тоже, и… — Конечно, конечно. Я знаю. М-м-м. М-м-м. Эй, кто-то здесь пахнет почти так же, как ты. Нашел себе пару, да? — Полагаю, ты путаешь меня с Альфардом и Квинтом,— сказал Том, и в его голосе зазвучало раздражение. — Ты же знаешь, что у меня нет ни потребности, ни желания в таких привязанностях. — Как скажешь. А теперь пусти меня под одеяло. Мне холодно! — Нагини — раздался раздраженный вздох. — Хорошо. В комнате воцарилась тишина. Гарри откинулся на подушку, и его мысли снова закружились. Я знал, что он должен был искать её, но не думал, что её нашла Нагини. Кроме того, он впервые услышал, как Нагини говорит. Она не была похожа на идеальную послушную змейку, какой ее всегда представлял себе Гарри. Изменилось ли что-то, когда Том стал Волдемортом? Или она просто молчала в присутствии Гарри? В любом случае Нагини позволила Гарри лучше понять Тома и то, как он обращался со своими союзниками. И в одном Гарри был уверен. Эта Нагини и Гарри поладят идеально.

***

С кофе в крови и яблоком в желудке Гарри с неохотой начал очередной учебный день, пятницу. Урок заклинаний прошел без происшествий, если не считать того, что он был немного скучным. По пути в кабинет прорицаний Гарри устало пощипывал переносицу. Еще один урок, которого он боялся. Гарри вошел в кабинет. Он показался ему знакомым, и это насторожило его еще больше. Несмотря на то, что воздух был пропитан благовониями, окно было открыто, и воздух был свежим, а не душным. Слава Мерлину. В этой комнате Гарри всегда становилось не по себе. Он огляделся и с гримасой заметил, что пришел первым. Замечательно. — Как раз вовремя, Гарри Поттер. Я давно хотела с тобой поговорить. Кровь Гарри заледенела. Он обернулся и увидел очень пожилую женщину, стоявшую рядом с плюшевым креслом. Ее мантия была из плотного бархата и почти полностью скрывала ее хрупкое сгорбленное тело. Ее лицо было покрыто морщинами, но глаза были острыми и пронзительными. — Простите? — едва выдавил Гарри. — Я знаю, кто ты, дорогой, — сказала Трелони. Дрожащей рукой она указала на ближайший стол. — Садись. Я хочу поговорить с тобой до того, как придут остальные. — Урок начинается через пять минут, — сказал Гарри с нервным смешком. — Нет, дорогой, через двадцать пять минут. Я предупредила свою последнюю группу, чтобы они пришли на двадцать минут позже. — Она понимающе улыбнулась ему. — И ни один ученик не станет спорить о том, что урок можно начать позже. Эта женщина... Она была настоящим профессионалом. Гарри сглотнул и сел на подушку, напряженно выпрямившись. Трелони прошаркала к своему креслу и с глубоким вздохом опустилась в него.  — Откуда вы знаете мое имя? — тихо спросил Гарри. — Откуда мне вообще что-то знать? Я вижу. — Вы совсем не похожи на свою внучку. — На самом деле Сибилла — моя праправнучка, — весело сказала Трелони. — Но нет, я бы и не была похожа на неё, правда? Ее дар будет немного отличаться от моего. Он необузданный и не поддается контролю. Очень жаль, что меня не будет рядом, чтобы помочь ей, но, увы, мое время на исходе.  Гарри посмотрел на нее с ужасом. Трелони лишь бросила на него жалостливый взгляд. — Дорогой мой, когда проживешь столько, сколько я, это не покажется таким уж страшным. Гарри мог только кивнуть. — Я вижу многое, — тихо сказала Трелони. — Много возможностей, возможно, другие миры. Я видела Гарри Поттера, который так и не стал Мальчиком-который-выжил. Эта роль досталась другой нежной душе, и он стал лидером света в своем мире, став директором Хогвартса, как наш Дамблдор в этом мире в одной из временных линий. Мир, в котором он не был Мальчиком, который выжил? Это звучало как мечта, как прекрасная жизнь, в которой ему никогда не придется беспокоиться о том, что Волдеморт попытается его убить. Но он бы никогда не пожелал такого бремени кому-то другому. — Кем был избранный, который жил в том мире? Но Трелони лишь улыбнулась и сказала: — Существует множество временных линий. Они разветвляются на бесконечное множество путей. — Зачем вы мне это рассказываете? — спросил Гарри. — Что это значит? — Все, что ты хочешь, чтобы это значило. Гарри нахмурился. — Я в замешательстве. — Хорошо. Так и должно быть. Время - это стихия и волшебство, к которым не следует относиться легкомысленно. — Есть ли у вас какая-то цель? Или вы просто пытаетесь сбить меня с толку? Трелони молча смотрела на него. Ее добродушная манера поведения мгновенно исчезла. Она выпрямилась. Казалось, вся ее фигура наполнилась силой, и даже морщины на ее лице разгладились. Ее голос стал резким и низким, и он эхом отдался в легких Гарри.  — Остерегайся взвешивания душ. Его дыхание участилось. — Что? Что это такое? — Не умирай, и ты не узнаешь. — Я не собирался умирать. Трелони усмехнулась. — Большинство не собирается. Его сердце бешено колотилось. Весь этот разговор выбивал из колеи. От мысли о том, что ему придется провести здесь целый урок, Гарри хотелось кричать. Прорицания столько раз разрушали его жизнь. Если это повторится... — Помни, Гарри, — сказала Трелони, и ее голос звучал гораздо сильнее, чем у женщины, прожившей несколько веков. — Настанет день расплаты. Если ты не выполнишь то, ради чего пришел, на взвешивании душ, ты потеряешь все. Ее пронзительный взгляд, казалось, сиял ярко-синим цветом. Это поразило Гарри до глубины души, словно эти глаза могли заглянуть в самую его душу. Он затаил дыхание, ужас сжал его железным кулаком. Он грозил выжать из него жизнь. — Ты не должен умереть до этого времени. Ты не можешь умереть ни при каких обстоятельствах. Иначе все будет потеряно, и все твои усилия окажутся напрасными. Холод начал подбираться к его шее, стекая по спине до самого основания позвоночника. Мурашки побежали по его рукам. — Что потеряно? — прошептал Гарри. Во рту пересохло, он облизнул губы. — Что может быть потеряно? Она грустно улыбнулась ему. — Ты знаешь, кто будет потерян, дорогой. Он не мог дышать. Он не мог дышать. Гарри вскочил на ноги, его легкие расширялись, но воздух не поступал. Она произнесла эти слова не как имя, как Гарри всегда слышал эту фразу раньше, но они были странно и пугающе близки к истине. Двойной смысл был более чем очевиден. Он отвернулся от женщины и направился к лестнице, которая вела из этого проклятого класса.  — Гарри, дорогой. Он замер, сердце бешено колотилось, кровь шумела в ушах. Он медленно повернул голову, чтобы взглянуть на нее. — Я сообщу директору, что ты больше не хочешь посещать занятия по прорицаниям, — сказала Трелони, улыбаясь сквозь морщины. Она снова выглядела как древняя старуха. — Тебе не нужно возвращаться, дорогой мой.  Гарри коротко кивнул и вышел. В голове у него все перемешалось; он хотел оказаться где угодно, только не здесь.

***

В коридоре появилось какое-то тело и чуть не врезалось в Тома, когда тот шел на занятия по прорицаниям. Его руки метнулись вперед и схватили за плечи человека, который был на голову ниже Тома, прежде чем тот успел потерять равновесие. — Черт возьми, Риддл. Ах, этот скрипучий, мелодичный голос. Гарри Эванс. — С тобой все в порядке, Эванс? — спросил Том, приподняв бровь. — Возможно, если бы ты не летал по коридорам, как летучая мышь из ада, мы бы не встретились таким зловещим образом. Эванс отстранился, сердито глядя на него, и Том позволил ему выскользнуть из его захвата. Эванс раздраженно выдохнул через рот, проведя рукой по своим растрепанным волосам. Том мельком увидел странный шрам, пересекающий часть его лба, напоминающий дикую молнию, прорезающую небо. Шрам скрывался под челкой. Что-то в глазах Эванса, в том, как они метались из стороны в сторону, и в напряжении его плеч пробудило любопытство Тома. — Ты только что вышел из кабинета Трелони? — спросил Том. — Ты с ней разговаривал? — Нет. Губы Тома скривились. — Ты лжешь. Что она тебе сказала? — Ничего, — огрызнулся Эванс. О, точно ложь, верно? — Она дала тебе пророчество? — непринужденно спросил Том. Эванс бросил на него испуганный взгляд. — Такое случалось, — добавил он, обнаружив, что ему хочется успокоить Эванса. — Кажется, четыре года назад одна девочка получила пророчество о том, что она станет учительницей, но я сомневаюсь, что это сбудется. Мисс Макгонагалл слишком увлечена квиддичем, чтобы преподавать в Хогвартсе. Эванс резко вдохнул, его лицо исказилось от новых эмоций, которые сменяли друг друга так быстро, что Том не успевал их распознать.  — Отлично, — сухо сказал Эванс. Его грудь тяжело вздымалась. — Просто великолепно. Что бы Трелони ни сказала Эвансу, это его явно потрясло. Должно быть, это было что-то мрачное, раз его это так расстроило. Том хотел вытянуть из Эванса ответы, но вместо этого из его уст вырвались не требования, а новые заверения. — Гадание — это увлекательно, но не всегда достоверно, — сказал Том низким, ровным голосом, который, как он надеялся, звучал успокаивающе. — Не стоит придавать этому слишком большое значение. Я понял, что к искусству нужно относиться с долей здорового уважения и скептицизма. Что бы она ни сказала, я бы не стал слишком переживать. Пророчества сбываются только если ты сам в них веришь. Его слова должны были помочь. Но, похоже, они не возымели того эффекта, на который рассчитывал Том. Эванс уставился на него. В этих изумрудных глазах читались две эмоции: одна была довольно нежной, а другая пылала ненавистью. Губы Эванса сжались. Боль прорвалась наружу. Он молча прошел мимо Тома, и у того не хватило сил его остановить. В конце коридора Эванс ненадолго задержался. Он оглянулся. Эванс произнес еще одну фразу, прежде чем скрыться за углом. — Ты такой гребаный лицемер, Риддл. Это было сказано почти с нежностью. И Том не понимал почему. Эванс снова не давал ему покоя во время занятий. Эти глаза преследовали его. Эванс был скорее загадкой, чем человеком, тайной, которую нужно разгадать. Том хотел знать, что у него на уме, какие мысли его терзают, но, как ни странно, не хотел вытягивать это из него силой. Он хотел, чтобы это произошло само собой. Эванс не появился на занятиях по уходу за магическими существами. Том вздохнул. Граббли-Планк ничего не заметила, и Том написал конспекты в его отсутствие. Он надеялся передать их за ужином, чтобы снова поговорить с мальчиком. Но Эванс не пришел на ужин. Том сидел в гостиной Слизерина в кресле, делая вид, что читает задание по зельеварению, но мыслями был где-то далеко, в паре полных боли зеленых глаз. В их свете читалась какая-то далекая мука, до которой Том не мог дотянуться. Что Трелони сказала Эвансу? Ответа не добиться ни от старухи, ни от Эванса. Что бы она ни сказала, пророчество это или нет, оно глубоко ранило Эванса. — Ты не перевернул страницу за десять минут. Что-то мне подсказывает, что у тебя на уме что-то другое. Том поднял глаза и увидел, что Квинтус смотрит на него вопросительным взглядом. — Где твоя вторая половинка? — спросил он, закрывая книгу. Квинтус пожал плечами. — Он сейчас с Орионом. Он появится позже. Итак, я дам тебе кнат, о чем ты думаешь? — А что, мысли имеют денежную ценность? — озадаченно спросил Том. — Возможно. — Об Эвансе. Квинтус приподнял бровь, уголки его губ дрогнули в улыбке. — Да? — Опять прогуливал занятия. Не знаю, о чем он думает. — Ты не пробовал его спросить? — А когда бы я нашел время? — протянул Том. — Он пропустил ужин. Опять. И до сих пор не появился. — Ну… — Но он замолчал, когда к ним подошел Уильям Эйвери с мрачным выражением лица. Он опустился на колени рядом с креслом Тома и наклонился к его уху. — У нас проблема, — прошептал Уильям. — В одной из комнат для семикурсников произошла драка. Петтигрю ударил Абраксаса, — прошептал Уильям. — Синистра его защищает. — Что? — прошипел Том. Неужели мне придется разбираться со всеми этими детьми? — Приведи их сюда. Уильям кивнул и поднялся на ноги. Том встал, его грудь вздымалась от глубоких, яростных вдохов. — Мне остаться? — тихо спросил Квинтус. — Нет, — резко ответил Том. — Иди в спальню. — Он оглядел гостиную, где все слизеринцы смотрели на него широко раскрытыми настороженными глазами. — Все вы, — рявкнул он. — В свои спальни. Пошли. Никто не ослушался. Вскоре гостиная Слизерина опустела, и там остался только Том. Через мгновение Уильям уже тащил Петтигрю за руку, а Аарон и Нил вели за ними Синистру, семикурсницу. Петтигрю и Синистра дружили, потому что оба были магглорожденными. Абраксас плелся в хвосте, вытирая окровавленный нос платком. — Что случилось? — спросил Том, и его тон был резок, как лезвие. Петтигрю вздрогнул и опустил глаза, а Синистра сверкнула на него взглядом. — Малфой — придурок, — рявкнула Синистра. — Он вечно пристает к Петтигрю, ко мне и ко всем остальным магглорожденным на Слизерине, а ты всегда ему это позволяешь. Так что на этот раз мы решили, что с нас хватит. — Кто нанес удар? — Это сделала я, — гордо сказала Синистра. Но Том сразу понял, что она лжет. Он повернулся к Петтигрю, который медленно встретился с ним взглядом. — Я, — прошептал Петтигрю. — Я вижу. — Том поднял свою палочку. В глазах Синистры появилось изрядное количество страха. Челюсть Петтигрю сжалась. Однако прежде чем он успел что-то сказать, дверь в гостиную открылась и вошел Эванс. Он замер, заметив напряженную атмосферу в комнате. Он подошел к ним и остановился рядом с Петтигрю. — Что происходит? — настороженно спросил он. — Ничего, — сказал Том с натянутой улыбкой. — Ничего такого, о чем тебе стоило бы беспокоиться. Поднимайся в наше общежитие. Эванс ощетинился. — Ты не можешь указывать мне, что делать, как будто я один из твоих прихвостней, Риддл. — Том раздул ноздри. — То, что ты пригласил меня в свой маленький клуб, не дает тебе права мной командовать. При слове «клуб» его снова кольнуло раздражение. — Клуб? — переспросил Абраксас, и его голос дрогнул. Он слегка позеленел. — Клуб? О чем он? Пригласил? Он не хотел, чтобы его рыцари узнали об этом вот так. — Позже, — прошипел ему Том. Он снова переключил внимание на Эванса. — Я ожидаю, что все будут слушать, что я говорю, независимо от их статуса. Эванс хохотнул. — И от этого все намного легче, да? Он чувствовал, как их взгляды прикованы к ним, как они наблюдают, оценивают, взвешивают каждое слово Тома. Дальнейшее неповиновение Эванса было последним гвоздем в крышку гроба. В его доме и среди его рыцарей начнутся волнения, если Эвансу позволят и дальше так себя вести. Тому нечего было бояться, когда он пришел к власти, но он упорно трудился, чтобы добиться этого. И один новичок не сможет ему все испортить. — Эванс, иди в наше общежитие, — тихо сказал Том. — И оставить тебя мучить кого-то? Черта с два. Том скривил губы и закатил глаза. — Не говори глупостей. Никого пытать не будут. Но Петтигрю и Синистра знают, что нельзя драться и бить своих. В будущем они научатся этого избегать. Кровь отхлынула от лица Петтигрю, но он вздернул подбородок, сверкнув глазами. Синистра побледнела. — А что насчет Малфоя? — потребовал Эванс, указывая на Абраксаса. — Я уже останавливал его, когда он издевался над Петтигрю. Я почти уверен, что на этот раз он был прав. — Существует иерархия... — Это чушь собачья. — Иногда урок о том, где твое место, бывает неприятным, — твердо сказал Том, но его губы дрогнули от нарастающего раздражения. Он знал, что Эванса будет трудно приручить, но это уже было слишком. Кто-то с головой на плечах почувствовал бы напряжение и сдался. Он добавил предостерегающим тоном: — А теперь ты должен понять свое место... — Знаешь что? Да пошел ты, Риддл, — прорычал Эванс. Воздух стал ледяным. Абраксас побледнел как полотно, кровь на его лице застыла, а Аарон и Нил переводили взгляд с Эванса на Тома, широко раскрыв глаза. Даже Петтигрю выглядел настороженным. Том глубоко вдохнул. — Оставьте нас, — ледяным тоном произнес Том. Когда Эванс попытался сдвинуться с места, суровое выражение лица Тома стало еще более напряженным. — Не ты, Эванс. Никто не возражал. Его рыцари повиновались, как и всегда, а Петтигрю и Синистра с облегчением вздохнули, когда их оставили в покое. Когда Абраксас проходил мимо, Том схватил его за запястье. Абраксас вздрогнул. — А ты… — прошептал он низким шипящим голосом. —...положи конец этим бесполезным выходкам. Понятно? А иначе… Он отпустил Абраксаса и не стал дожидаться ответа. В общей комнате, кроме Тома и Эванса, никого не было. Том активировал магию комнаты, и деревянные змеи обвились вокруг лодыжек Эванса. На их спинах была узорчатая чешуя; одна змея подняла голову, и из ее пасти выскользнул раздвоенный язык. Эванс взглянул вниз, его глаза расширились, но тут же снова уставились на Тома. Эванс напрягся, его рука скользнула в карман мантии. Как мило. Он думал, что от его палочки будет какой-то толк. После того, что Том увидел на ЗОТИ. Эванс оказался чуть выше среднего уровня, но у него был потенциал, чтобы стать лучше. Но сейчас они были не на равных. Том подошел ближе и остановился всего в нескольких дюймах от него. — Я разочарован, — тихо сказал Том, глядя на него сверху вниз. — Я действительно надеялся, что до этого не дойдет, но ты вынудил меня. Том приставил кончик своей палочки к яремной вене Эванса. — Пришло время немного… поговорить… о твоем поведении.