Terrible, but Great

Это было необходимо. Том прислонился к стене, прямо на краю угла в коридоре, и стал прислушиваться. В ожидании. Однако он не хотел, чтобы его заметили рыцари. Он сжимал волшебную палочку в левой руке, более сильной, и держал ее над сердцем, ожидая, пока Абраксас сделает то, что должен. Он был здесь на случай, если ситуация выйдет из-под контроля. Известно, что Абраксас ломает своих жертв. А Гарри ломать не нужно. Его нужно приручить. Дело было не в том, что он хотел этого для Гарри. Том надеялся, что тот будет смотреть на вещи иначе, по-своему, — но Гарри снова и снова проявлял упрямство и воинственность. Постоянно. Бесконечно. И с такой утомительной последовательностью. У Тома были планы на этого мальчика, но ему нужно было, чтобы Гарри сотрудничал. Он научится этому. Гарри должен был понять, что такое неповиновение — не самый удобный способ прожить свою жизнь, особенно в стенах Слизерина, среди своих. Это был бы болезненный и неприятный урок, но он открыл бы ему глаза. Гарри был бы наказан, а Абраксас перестал бы злиться на него. Это был идеальный вариант.  Том был бы рядом, чтобы обнять его, вытереть его слезы, проявить милосердие. Он станет его спасителем, и непокорность Гарри сменится покорностью.  Кнут и пряник. Он безупречно использовал и то, и другое. — Умоляю, ты не профессор, перестань вести себя как кто-то крутой, — сказал Гарри с презрительным фырканьем, и его голос разнёсся по всему коридору. — Я не в настроении, Малфой. Не стой у меня на пути. — Боюсь, что нет. Нам нужно доставить послание, — сказал Абраксас с ухмылкой в голосе. — Ты слишком много возомнил о себе, грязнокровка...  — О, ради всего святого... я полукровка, ты, одержимый кровью придурок... — и, — продолжил Абраксас раздражённым шипением. — Пора тебе знать своё место. Мы не позволим тебе так оскорблять нашего господина. — Я не собираюсь пресмыкаться перед ним!— резко бросил Гарри. — Я очень ясно дал это понять. Это не моя проблема, что вы все настолько глупы, что не понимаете по-английски — ради всего святого, не мешайте мне. Я устал от вашего дерьма. У Гарри была такая изысканная манера выражаться. Такая грубая. Такая неотесанная. Том поджал губы. Еще один момент, над которым ему придется поработать с Гарри. Но позже. — Наш господин послал нас проучить тебя, и ты никуда не пойдешь, пока урок не закончится. Повисла долгая пауза. — Погодите. — Пауза. — Вас послал Том? Ему пришлось напрячь слух, чтобы расслышать Гарри, услышать тихое, глухое удивление, раненое эхо его голоса. Предательство. Грудь Тома расширилась, воздух со свистом вырвался из его приоткрытых губ. Что-то болело — что и почему, он не понимал, — и Том схватился за мантию, костяшки его пальцев побелели, пока он сжимал ткань. Что это была за боль? — Конечно, он послал нас, — насмешливо сказал Абраксас. — Мы здесь по его приказу. Ты думал иначе? — Он резко рассмеялся. — Наш господин разгневан на тебя, так что будь хорошим мальчиком и прими свое наказание. — Тебя Том прислал? — Я только что сказал это, Эванс — ты уверен, что это ты не тот, кто не понимает по-английски? Последовала пауза. — Понятно. Стало еще тише. Такое разочарование.  Та же боль снова пронзила Тома. — Отвали, Малфой, — холодно сказал Гарри. — Ты — отвратительный позор для семьи Малфоев… — Он презрительно фыркнул. — Стоишь на коленях перед кем-то другим? Жалкое зрелище. О, мой дорогой Гарри, это было неразумно. — Круцио! О, боже. Сейчас раздадутся крики, хотя это будут восхитительные, милые крики. Как жаль. Урок будет более суровым, более жестоким. Он ненадолго задумался о том, как будет кричать Гарри. Будет ли это высокий пронзительный крик или низкий, грудной? Будет ли он плакать? Сколько он продержится? Погодите ка… Крики не раздались. Он промахнулся? Ради Салазара, ты промахнулся, Абраксас? Или оно было недостаточно мощным? Том фыркнул. Некомпетентность — его окружала постоянная, бесконечная некомпетентность, дорогая Моргана. Впрочем, это его не удивляло: мало кто был способен на тёмные заклинания. Он закатил глаза. Неужели ему придётся делать всё — Абраксас вскрикнул от удивления, его друзья повторили его возглас, и тут начался хаос. Магические светильники зажглись, озарив тусклый коридор разноцветными вспышками — красными, синими, желтыми, зелеными, — и послышались голоса, перемежающиеся заклинаниями и грубыми ругательствами.  Том завернул за угол, подняв палочку, и увидел изысканную красоту, которой он не ожидал. Гарри сражался. Виртуоз… Элегантный, как пантера в ночи. Он стоял на своем, не отступая перед пятью семикурсниками, отбивая одно заклинание за другим. Им не было конца. Он не дрожал и не прятался. Заклинания разбивались о яркий и мощный щит Протего. Магия — магия Гарри — неслась по коридору, пламя факелов гасло, а ее мощная энергия окутывала Тома, наполняя его таким жаром, такой силой и таким благоговейным трепетом перед ее мощностью, что у него перехватывало дыхание. Страсти накалились! Это была сила, настоящая сила, превосходящая все, что Том когда-либо чувствовал в других учениках. Это — существо, что же это такое… Полетали проклятия; два из них прорезали брюки Гарри, из раны потекла кровь. Он даже не вздрогнул. Он даже не заметил. Пять семикурсников попытались окружить Гарри, но не смогли. Один против пятерых — Гарри наступал на них, вынуждая группу отступать. Кто этот человек? И то, как Гарри двигался. Он не позорился как на уроках защиты от темных искусств, тогда он мялся, неуклюже уворачивался, бросал пару заклинаний и в итоге падал на спину. В каждом бою он смущался, но не выказывал ни малейшего разочарования из-за отсутствия таланта. На каждом уроке все было по-прежнему. На каждом уроке… все было точно так же. Каждый раз. Он проигрывал каждый бой? Все до единого? Но это — это было прекрасно: то, как Гарри сплетался с заклинаниями, слегка сгорбившись, согнувшись в коленях, и как мало заклинаний оставляли на нем след. Том никогда не видел, чтобы кто-то сражался так — так. А его выражение лица… Салазар, это было зрелище. Челюсть Гарри была крепко сжата, глаза сверкали отблесками заклинаний, по виску стекала капелька пота. Его заклинания по большей части были бессловесными, но он орудовал палочкой, как клинком. Она ломалась и рассекала воздух, с ее кончика вырывались разноцветные искры. Гарри Эванс был гораздо большим, чем Том мог себе представить. Неограненный кристалл? Как нелепо. Это существо было отполированным бриллиантом. Но затем заклинание пробило его защиту. — Империус! — взревел Абраксас. Жуткое сияние ударило Гарри в грудь. Он остановился, склонив голову и тяжело дыша. Том выдохнул, голова кружилась, в висках стучало. Он жадно вдохнул. Вот и всё. Что ж, это было познавательно. У него было столько вопросов, столько мыслей, столько всего, что нужно было выяснить. Он не позволит — не может позволить — Абраксасу наказать Гарри сейчас. Нет, Гарри был слишком…  Гарри поднял голову, его глаза сверкнули. — И это действительно все, на что ты способен? Том пошатнулся. Что за черт!? Это переломило ход событий в пользу Гарри. Семикурсники отступили, явно потрясенные. Гарри воспользовался этим и нанес беспощадный удар: шквал оглушающих заклинаний обрушился на их жертв, поражая их в грудь. Пятеро мальчиков не успели среагировать и упали на землю, сильно ударившись. Он может наложить Империус?! Заклинание просвистело мимо щеки Тома. Горячо. Жжет. Идет кровь. Том поднял большой палец, стирая кровь, и его легкие наполнились неслышным смехом. Он поднял глаза и встретился взглядом с этими глазами — глазами, в которых бушевал огненный свет, вторящий жуткому сиянию смертельного проклятия. Кристаллы смерти. — Какого черта, правда? — прорычал Гарри, сверля его взглядом и направляясь к Тому. Он указал на лежащие тела рыцарей. — Ты натравил на меня своих гребаных семикурсников?  Ты даже не хочешь встретиться со мной лицом к лицу? Ты трус, Том. У него перехватило дыхание. Он был в замешательстве. Его трясло. От чистого восторга. Голова кружилась. Он хотел узнать больше. Увидеть больше. Кто ты? Что ты? — В Слизерине всегда была иерархия, — тихо сказал Том. Его сердце бешено колотилось, кровь шумела в ушах. Он проигнорировал замечание о трусости — он едва мог думать. С ним такого никогда не случалось. Он всегда был уверен в себе, несмотря на все проблемы и обстоятельства. — Ты слишком долго это игнорировал. Ты не можешь нарушить баланс. К тому же ты выставил меня дураком перед моими рыцарями. Я не могу оставить это безнаказанным. Мне нужно было, чтобы ты это понял — понял, что ты должен уважать это. — Я не один из твоих слизеринцев! — закричал Гарри, его глаза потемнели. — Я не один из вас! — Но ты на нашем факультете, — тихо сказал Том, озадаченный, все еще не в силах унять дрожь, сотрясавшую его тело, разум и душу. Почему меня отвергли… — В тот день, когда тебя распределили и… — Я никогда не стану одним из твоих маленьких слизеринцев, рыцарей, приспешников или кем там еще ты называешь своих друзей! — закричал Гарри, рассекая воздух рукой. — Я нечто большее! — Большее? — эхом повторил Том, хрипло рассмеявшись. Что? Что еще может быть? Союзник? Друг? Что Гарри имел в виду? — Я… — Он нахмурился. — Я не понимаю. — Да пошел ты! Гарри нанес оглушающее как раз в тот момент, когда Том взмахом палочки разбил мощный щит. И дуэль началась. Теперь все было совсем по-другому. В классе Гарри был жалким, ничтожным подобием того, на что он был способен, того, на что он был способен в плане чистой силы. Том видел это в каждом движении, в каждом шаге и в каждом заклинании. Гарри был бойцом, быстрым, закаленным в боях — он видел всякое. Том отдал бы все, чтобы узнать, что именно, чтобы изучить каждую клеточку души этого мальчика — он хотел знать все. Никто никогда не мог угнаться за Томом. Он всегда гордился своим мастерством дуэлянта и волшебника. Но Гарри не только не отставал, но и превосходил Тома. А Том не мог это допустить. Его движения давили на Гарри, медленно сокращая расстояние между ними. Том эффективно блокировал его атаки, и теперь пот стекал по вискам Гарри, а его дыхание стало чуть более прерывистым. Но он держался молодцом и не дрогнул, даже когда его тело начало слабеть. Когда до него оставалось всего несколько футов, Том обрушил на него мощное последнее проклятие. — Круцио! Заклинание попало в цель. С болезненным криком Гарри упал навзничь, ударившись спиной. Он не закричал. Том быстро снял заклинание, задержав его всего на секунду. Он стоял над Гарри, направив палочку ему в грудь; он подождал мгновение, переводя дыхание. Гарри уставился на него горящими глазами. — И это все, на что ты способен? — с усмешкой спросил Гарри. — Со мной случалось и похуже. Что? Постойте… кто-то уже применял к нему проклятие Круциатус? Том направил палочку на лоб Гарри. — Полагаю, дуэль окончена, — сказал он хриплым голосом. — Я победил. Гарри рассмеялся. Он засмеялся. — Победил? — спросил Гарри; его следующий звук был похож на рычание, вызванное мрачным весельем. — С чего ты взял, что ты победил? — Ты поверженный противник, Гарри, дорогой, — сказал Том, его мурлыканье стало грубым. Его губы скривились. — Ты лежишь на спине, а я стою над тобой. Гарри ухмыльнулся. — Ты уверен? И он нанес удар. Нога ударила Тома по голени. Сильно. Боль пронзила его до самых костей. Треск эхом разнесся по коридору. Том пошатнулся и рухнул на каменный пол с воплем — Черт побери! — Он упал на бок, ударившись локтем о камень. Он перевернулся на спину, пытаясь сесть, и стиснул зубы от мучительной боли — такой он не испытывал уже много лет. — Прибегать к тактике магглов, как невоспитанно... Кулак ударил Тома в лицо, и он с хриплым криком рухнул на землю. Какое-то время Том не шевелился, острая боль все еще терзала его ногу. Кровь стекала в рот, губа была разбита. Том вытер рот тыльной стороной ладони и поднял глаза на Гарри, который дрожал, глядя на Тома холодным взглядом. — Знаешь, кое-чему учишься, — сказал Гарри тихим, но резким шепотом. — Когда сражаешься с Темным Лордом. — Значит, ты часто с ним сталкивался? — прошептал Том. Гарри не ответил. — Как символично, — сказал Том, приподнимаясь и садясь. — Полукровка использует маггловскую тактику, чтобы одолеть волшебника. — Ох, заткнись про кровь, — огрызнулся Гарри. — Не надо приплетать сюда это дерьмо. Ты тоже не чистокровный. Ты натравил на меня семикурсников, потому что злишься из-за того, что я не играю по твоим правилам. Но ты и сам это знал. Я с самого начала говорил тебе, что мне плевать на вашу дурацкую слизеринскую политику и иерархию, — и все же ты снова и снова пытаешься вдолбить мне это в голову. Гарри сделал шаг ближе и встал над ним, словно хищник. У Тома перехватило дыхание. Он с трудом сдерживался, чтобы не отползти назад. — Итак, вот тебе предупреждение: прекрати это дерьмо. Я не встану на колени. Я не согнусь. И я не сломаюсь. Если меня не смог сломить Темный Лорд, то уж точно не сможешь ты. Если ты хочешь что-то от меня получить, приходи ко мне как к равному. Сломить его? Равному? У него было так много вопросов. Гарри не собирался отвечать прямо, особенно сейчас, когда речь шла о его прошлом. Тому придется постепенно вытягивать из него информацию. Однако, когда он слишком злился или поддавался эмоциям, контроль над его языком ослабевал. Интересно. Вместо этого Том стиснул зубы. — Зачем скрывать свои способности? — Ты меня недооценил, — сказал Гарри и ухмыльнулся. — А я этого и хотел.  Недооценка — это щит, который тебя защищает. В драке нужно использовать все, что у тебя есть, или иначе ты умрешь. Умрешь… Значит, он оказывался в ситуациях, где был выбор между жизнью и смертью. Том нахмурился. Говорил ли он правду о василиске? Но… Гарри отвернулся. Он сделал несколько шагов, прежде чем оглянуться. Его губы слегка дрогнули. — О, и не знаю, заметил ли ты, но… Полагаю, теперь ты лежишь на земле. Значит ли это, что ты будешь стоять на коленях у моих ног? Он скрылся за углом. Том не понимал, почему его лицо пылает до самых кончиков ушей. В его груди бушевало столько всего, что он не мог всего этого осознать. Он стиснул зубы. Том с трудом поднялся на ноги, прислонившись всем весом к стене, и тихо зашипел, морщась от боли. Он бросил взгляд на лежащих без сознания людей, а затем посмотрел в конец коридора, куда ушел Гарри. Равный... хм? Что ж, Гарри был первым, кого Том рассматривал в таком ключе. Ему с трудом удалось вернуться в гостиную Слизерина. Он не стал снимать оглушающие чары с Абраксаса и остальных. Он не хотел выглядеть слабым в их глазах. Кроме того, они это заслужили, они были настолько некомпетентны, что Гарри победил их, хотя их было больше, не говоря уже о том, что они были старше. Войдя в общую комнату, Том отправил Саймона разбудить их, если они еще не проснулись. Роланд, Маркус и Себастьян ничего не заметили, когда он проходил мимо. Сцепив зубы, Том поднялся по лестнице в спальню, стараясь выглядеть нормально, и рухнул на кровать на спину, свесив ноги. Он уставился в потолок, мысли его путались. Но, конечно, Альфард и Квинт всегда чувствовали, когда что-то не так. Через несколько минут они уже были рядом и квохтали над ним, как наседки. Том сидел на краю кровати, приложив к голени наколдованный пакет со льдом, а Альфард осматривал остальные его раны. Квинт стоял на коленях у кровати и проверял голень и лодыжку Тома. Им не потребовалось много времени, чтобы вытянуть из Тома часть истории. — Что ж, ты действительно… — начал Альфард, вытирая кровь с губ Тома. — Эпически,  монументально, астрономически — и я говорю это со всем уважением — облажался по полной. Том прищурился. — Со всем уважением, — сказал Альфард, бросив на него взгляд, который говорил об обратном.Он покачал головой. — Да ладно тебе, Том, чего ты ожидал, если честно? Ты натравил на него этого придурка Малфоя и думал, что он будет к тебе благосклонен? — Он закатил глаза. — Не все так просто. — Так друзей не заводят, Том, — сказал Квинт легким тоном, но с намеком на снисходительность.  Черт бы побрал этих двоих. Альфард протянул ему использованную окровавленную тряпку, а Квинт дал ему свежую, смоченную в холодной воде. Альфард приложил ее к разбитой губе. Том резко вдохнул от боли, но не подал виду, что ему больно. — Я не пытался завести друга, — прошипел Том. — С Гарри нужно быть деликатным, — мягко сказал Квинт. — Он здесь уже месяц, и мы видим, что ты не... ненавидишь его. На самом деле ты довольно быстро принял его в нашу компанию. Довольно... необычно. — Нам потребовалось восемь месяцев упорной работы, чтобы в первый год расколоть твою скорлупу, — фыркнул Альфард. — Маленький Гарри Эванс сделал это за месяц, даже не пытаясь? — Он снова фыркнул, на этот раз еще громче. — Я завидую. — Мы знаем, что он тебе нравится... — Нравится? Квинт поднял руки в знак капитуляции. — Я не это имел в виду, — деликатно сказал он. Том уставился на него, но это его не остановило. — Но мы заметили, что он тебе нравится. — Он… интересный, — сказал Том, раздраженно поджав губы. Столько загадок, которые нужно разгадать. — Он другой. И могущественный. В высшей степени. — Да. — Квинт улыбнулся. — Именно, он другой, интересный, новый яркий человек, которого нужно раскрыть — мы понимаем. И он не такой, как… обычные слизеринцы. Он скорее дикарь. — Дикая кошка, которая скалит зубы, — ухмыльнулся Альфард, — и кусает тебя. — Как ни странно… у Гарри меньше всего инстинкта самосохранения, который я когда-либо видел у слизеринцев. — Квинт бросил на него многозначительный взгляд. — Значит, у него должны быть другие слизеринские качества, чтобы компенсировать это. Альфард коротко погладил себя по подбородку. — Если так, то он их скрывает. Точно… Гарри скрывал свои навыки дуэлянта и делал это так хорошо, что даже Том этого не замечал. Для Гарри гордость не имела значения; он проиграл самому слабому из их одноклассников. Это определенно в духе Слизерина. Что еще он скрывает? — В любом случае постарайся этого избежать, хорошо? — сказал Квинт своим обычным легким тоном, теперь даже умоляющим. — Ты же не хочешь, чтобы отношения между вами испортились, правда? — Не получив ответа, Квинт добродушно улыбнулся и намазал бальзамом Синяк кожу справа там, куда Гарри ударил Тома по голени. Том никогда не признается, что вскрикнул. Никогда. Он бросил на Квинта сердитый взгляд, втирая мазь в синяк, на этот раз гораздо нежнее, с невинным, как всегда, выражением лица. — О боже. Слишком грубо? Прости меня. — Том сверкнул глазами. Выражение лица Квинта смягчилось, и он вздохнул. — Серьезно, Том, тебе стоит приложить усилия, чтобы наладить отношения с Гарри. Если ты не хочешь вбить клин между вами, нельзя оставлять все как есть. Том снова ничего не ответил, он был расстроен, зол и злился на себя за то, что зациклился на этом. Он резко кивнул им обоим. Он не знал, что скажет, когда снова встретится с Гарри, но ему всегда удавалось сгладить острые углы. Несколько нежных слов, пара улыбок — и Гарри перестанет на него злиться. С Томом это всегда срабатывало. Он это переживёт. Так было всегда. Но Гарри больше не появлялся на занятиях по понедельникам. Никто из преподавателей, похоже, не знал, куда он пропал. Каждый раз, когда кто-то из профессоров спрашивал о его местонахождении, Том лгал за него. — Он немного приболел, — говорил он, лучезарно улыбаясь. — Он отдыхает в нашей комнате в общежитии. И преподаватели не спорили. Но день продолжался, а Гарри так и не появился ни за ужином, ни в комнате общежития той ночью. Том ждал, наблюдая за происходящим, и не мог уснуть. Он заснул лишь через несколько часов после полуночи. Когда он проснулся, Гарри все еще не было. — Где, черт возьми, Гарри Эванс? — потребовал Том на следующее утро, спускаясь по лестнице в гостиную Слизерина. Его переполняла ярость. Слизеринцы подняли головы и посмотрели на него. Они переглянулись, а потом снова посмотрели на него и покачали головами. — Он появится, — сказал Роланд. Он махнул рукой. — Должен появиться, он же не покидал замок. Наверное, он спал в совятне или где-то там. — У него вечно в волосах совиные перья, — сказал Себастьян, принюхиваясь. — Пахнет как в сарае. Том вдохнул, пытаясь успокоиться. — Идите завтракать, — коротко сказал он. — Я проверю совятню. Он вышел из гостиной, не оглядываясь. Студенты расступались перед его длинными, уверенными шагами, пока он поднимался в совятню по длинной винтовой лестнице. Он вошёл внутрь, прислушиваясь к уханью, крикам и время от времени раздающемуся лаю сов. Он огляделся, но в совятне никого не было. В углу, на низко нависающей ветке, сидела белоснежная сова. Том сделал несколько шагов в её сторону. — Ты сова Гарри, да? Если бы птица могла сверлить взглядом, Том был уверен, что она именно это и делает своими зловещими желтыми глазами. — Ты, случайно, не знаешь, где твой хозяин? Сова взвизгнула и взмахнула длинными крыльями, словно хотела ударить его по голове. Том не был поклонником птиц и предпочитал таких компаньонов, как Нагайна, — даже несмотря на то, что у неё был острый и непокорный язычок. Сова Гарри, похоже, была такой же своенравной, как и её хозяин. Прелесть. — Тогда не передашь ему сообщение? Он пропал. Снежная сова взмыла в воздух, мощно взмахнув крыльями. Она взлетела высоко и села на одну из самых высоких жердочек в совятне. Птица с криком спикировала на него, вертя головой и агрессивно щелкая клювом.  Том вздохнул. Гарри не было за завтраком. Он пропустил зельеварение. Его не было и за обедом. Это чувство в груди... Теперь он был встревожен. Это чувство отличалось от того, что он испытал, когда Том наблюдал, как Гарри падает на землю на этой чертовой метле, — но было таким же неприятным. Начался урок по защите от темных искусств, а Гарри нигде не было видно. Что с ним происходит? Куда он делся? Где он прячется? Почему он прячется? Почему он не может встретиться с Томом лицом к лицу, как делал всегда? Это было так не похоже на Гарри. В этом не было смысла — Гарри не делал ничего осмысленного. Том слишком много размышлял, и ему это не нравилось. Мерритуот прищурилась, когда двери класса закрылись. На ее лице отразились недовольство и разочарование. Поджав губы, она повернулась к остальным ученикам. Двери открываются. Гарри входит в класс, потрепанный, в мятой мантии, с мешками под глазами. На нем была та же одежда, что и в понедельник, брюки все еще порваны и в пятнах крови. Он… Он выглядел не очень хорошо. Том был уверен, что мальчик ничего не ел. Черт возьми, Гарри. Когда Гарри встретился с ним взглядом, его глаза были усталыми, но свет в них говорил о его силе. И его ярости. Гарри… — А, мистер Эванс, — сказала Мерритуот, и на её губах заиграла улыбка. — Я не была уверена, что вы придёте на мой урок. Я слышала, что вы приболели. Гарри едва обратил на это внимание. Он сделал шаг вперёд, сжимая в руке палочку, и посмотрел на Тома. Он направил на него палочку, и в его глазах читался вызов. — Ого… — мурлыкнула Мерритуот, и в ее тоне послышался намек на неподдельное ликование. Она сложила руки. — О, уже пора? Устали от этих эссе? Вы готовы, мистер Эванс? Гарри коротко кивнул. Она улыбнулась, как Чеширский кот. — Отлично. Она развернулась, и палочка выскользнула из рукава в ее руку. Она взмахнула ею в воздухе, и по ее команде комната начала меняться. Столы и стулья отодвинулись к краям комнаты, трансформируясь и сливаясь со стеной. Еще один взмах волшебной палочки — и часть комнаты в дальнем конце зала поднялась, образовав выступ с перилами и лестницами по обеим сторонам. — Все с дороги! — воскликнула Мерритуот, и в ее голосе слышались восторг и крайнее возбуждение. — Вверх, вверх, вверх! — быстро добавила она, поднимаясь по лестнице через ступеньку. Она развернулась, вцепившись в перила, и ее глаза засияли тем самым тревожным ликованием. Ученики, хоть и в замешательстве, последовали за ней и заняли свои места за ограждением. Альфард и Квинт стояли бок о бок, скрестив руки на груди, и пристально смотрели на него. Остальные обитатели их общежития ничего не знали о Гарри. Роланд и Саймон разговаривали друг с другом, а Маркус и Себастьян выглядели скучающими. — Профессор? — спросил один из гриффиндорцев, Уизли, если Том не ошибался. — Что происходит? Риддл утрется в сравнении с Эвансом. У него нет шансов. — Не будьте так в этом уверены, мистер Уизли. Внешность всегда обманчива. Еще один резкий взмах палочки — и комната снова изменилась. Некогда деревянный класс превратился в каменистую местность, а вокруг Тома и Гарри выросли огромные валуны. Туман окутал комнату, и Тому пришлось сдержать желание закатить глаза. Мерритуот была такой драматичной. Гарри стоял неподвижно. Он ждал, стоя перед Томом. — Ученики, смотрите внимательно, — сказала Мерритуот, немного понизив голос. — Сейчас вы увидите бой между двумя бойцами разного уровня. Один — хорошо обученный ученик, можно сказать, вундеркинд, совершенный в своей технике, исполнении и форме. Другой — выживальщик. Этот повидал такое, что вам, милые маленькие болваны, лучше бы никогда не видеть. Она ухмыльнулась, охваченная мрачным восторгом. — Это не дуэль, дети. Это битва. — Эванс? Серьезно? — воскликнула одна из гриффиндорок. — Он проиграл мне, а я худшая в классе. — Просто заткнись и смотри, — огрызнулась Мерритуот, но без особого запала. — Учись на этом. Надеюсь, тебе никогда не придется видеть такую драку, не говоря уже о том, чтобы участвовать в ней. — Она указала на Гарри и Тома. — Все средства хороши — только не убивайте друг друга. Проигрывает тот, кто первым потеряет сознание. Студенты хором вскрикнули: — Что?! Мерритуот вздохнула. — Ладно, — сокрушалась она. — Пока кто нибудь не уступит. — Ее улыбка стала мрачной. — Хотя я подозреваю, что ни один из них не уступит. Гарри сбросил верхнюю мантию и отшвырнул ее в сторону. Он потянул за галстук, ослабил его и снял, позволив упасть на землю. Он закатал рукава до локтей, обнажив загорелую кожу. Белые шрамы блестели на свету. Том тихо рассмеялся. — Я знаю твои секреты, Гарри, дорогой, — сказал Том, отодвинув ногу назад и подняв палочку, принимая позу, подобающую началу дуэли. — Сегодня ты меня не удивишь. Гарри принял странную позу, согнув колени и держа палочку наготове. — Ты уверен, Том? Том стиснул зубы. — Вполне. Мерритуот крикнула: — ДУЭЛЬ! — Гарри взмахнул палочкой, произнеся бессловесное заклинание, и скала рядом с Томом взорвалась, разбросав обломки и куски камня. Том выругался себе под нос и пригнулся, когда его осыпало галькой. Пыль забила ему легкие. Обломки заполонили воздух, окутав туман. Гарри исчез. По спине Тома пробежал холодок. Он услышал это раньше, чем увидел вспышку красного света. Он пригнулся, опустившись на корточки; вторая вспышка красного света взметнула землю прямо перед ним. Том отпрянул, едва успев увернуться, и из его рта вырвался шокированный возглас. Он откатился в сторону и вскочил на ноги, чтобы спрятаться за валуном. — Ты все еще думаешь, что знаешь обо мне что-то? — спросил Гарри, и его голос эхом разнесся по всей комнате. Это не выдало его местонахождение. Заклинание. Том резко выдохнул, и по его венам заструился восторг. Он улыбнулся. Что ж, возможно, Гарри был ему ровней. Он нашел такого. Равного. Того, кто мог бы сравниться с ним. Тихий удивленный смех, вырвавшийся из-под его самообладания, потряс его до глубины души. Возбуждение наполнило его вены, жидкий адреналин придал сил его телу. Том сорвал с себя галстук, а затем и верхнюю мантию вместе с пиджаком. Ему было все равно, куда они упадут. Он засунул рукава так высоко, как только мог. Равный. — Наконец-то ты воспринимаешь меня всерьез? — Да, — прошептал Том. Он сорвался с места. Его палочка взметнулась, как плеть, из нее вырвалось множество заклинаний, и в классе заиграла радуга. Том забыл обо всем и обо всех. Остались только он и Гарри, которые с равной силой и мощью встречали его проклятия и заклятия. Вокруг них сыпались искры. Ни одно заклинание не уступало другому. Ни одно проклятие не пробивало защиту. Том никогда не задействовал так много своего настоящего искусства в подобной дуэли. Гарри постоянно двигался, его движения напоминали изящный и плавный танец среди магических огней. Тому приходилось подстраиваться под него и наступать, как только он мог. Но как только ему удавалось сократить расстояние между ними, Гарри удивлял его новой, неожиданной тактикой, и расстояние снова увеличивалось. А Гарри был смертоносным. Этот Гарри. Странный, необузданный, бестактный, более хаотичный, чем погода в Лондоне, — Гарри Эванс, посредственный ученик, ужасный слизеринец. Он был смертоносным. Он использовал заклинания, которых Том никогда раньше не видел, и не мог не восхищаться тем, что они сделают, если попадут в цель. Но он не собирался выяснять. По крайней мере, если бы от этого зависела его жизнь. Том хлопнул ладонью по одному из ближайших валунов, призывая магию подчиниться ему, и его разум наполнился знаниями о трансфигурации. Валун сдвинулся, подчиняясь его приказу, и камень затрещал, превращаясь в длинную змею. Она бросилась на Гарри. Гарри стиснул зубы и метнул в змею еще одно заклинание. Оно отскочило от спины каменной змеи. — Черт, — прорычал Гарри. Он побежал, и змея бросилась за ним. Она прижала его к валуну, обвившись вокруг него, и ждала последней команды Тома. Том подошел ближе, подняв палочку. — Сдавайся, — сказал Том. Гарри рассмеялся. Змея бросилась в атаку. Гарри пригнулся и перекатился вперед, и каменная змея врезалась прямо в валун, где только что была голова Гарри. Лежа на спине, Гарри бросил в валун еще одну Бомбарду, и камень разлетелся на куски вокруг них обоих. Но на этот раз Том был готов.  Он оседлал Гарри, прижав его колени к груди, и приставил палочку к его горлу, а правой рукой схватил его за левое запястье. Том стиснул зубы; остролистная палочка давила ему на грудь. Сильно. Клятва. Неукротимые темно-карие глаза впились в неземную зелень. Они оба тяжело дышали; обломки с грохотом падали на пол, медленно оседала пыль. — Ты сдаешься? — спросил Том. Он еще немного надавил на палочку. Гарри прищурился, его щеки потемнели. Том придвинулся ближе, их носы оказались всего в дюйме друг от друга. — Ты сдаешься? — Его требование прозвучало резким шепотом, почти шипением на парселтанге. — Никогда. Том смотрел на него сверху вниз, чувствуя, как вздымается и опускается грудь Гарри. Он смотрел в эти глаза, пытаясь понять это упрямство и его причины. Но ответов не было. Только новые вопросы. Однако он понял одно: Гарри пролежит здесь тысячу лет, прежде чем уступит, прежде чем сдастся своему противнику. Завораживающе. — Я сдаюсь, — сказал Том и одним плавным движением отстранился от Гарри, протянув ему руку. Мгновение Гарри не двигался, но затем медленно взял протянутую руку и позволил Тому поднять себя. Гарри тут же отпустил его и отстранился, опустив глаза. — Ты дерешься как никогда хорошо, — сказал Том, стараясь быть вежливым. Гарри хмыкнул. Как преодолеть этот барьер… — Так вот, насчет уроков парселтанга, — сказал Том легким тоном, хотя его голос был слышен только Гарри. Остальные однокурсники увлеченно переговаривались между собой, все они были потрясены дуэлью и не слышали, о чем идет речь. Их соседи по общежитию были в шоке. — Я подумал, что мы могли бы начать в субботу вечером, а? Я уверен, что мы могли бы найти аудиторию и… — Я в порядке, спасибо. Том на мгновение прикусил губу, чтобы успокоиться. — Это талант, который пропадет впустую, если ты... — Какого черта ты ведешь себя так, будто все в порядке? — потребовал Гарри, резко подняв голову. Его взгляд был жестким. — Я все еще злюсь из-за вчерашнего. О, это было правильно. Квинт сказал, что нужно все уладить. — Давай заключим перемирие, а? — сказал Том, его улыбка была мягкой и нежной. Когда тот не ответил, он продолжил: — Ты не можешь злиться на меня вечно, Гарри, дорогой. Это ненадолго. Гарри посмотрел на него. Его улыбка не коснулась глаз. Он устало и обиженно выдохнул. — Да пошел ты, Риддл. — И он развернулся, уходя. — Значит, ты отказываешься от уроков парселтанга? — мягко спросил Том. Гарри развернулся, сделал шаг назад, поднял обе руки и гордо показал два средних пальца. Для пущей убедительности он махнул руками в сторону Тома, после чего развернулся и вышел из класса. Двери зловеще захлопнулись. И внутри него бушевало разочарование и смятение.