Лето. Кузены. Уилл.

Если по пути домой из Индианы в Хоукинс царила приятная атмосфера тишины и спокойствия, которую лишь изредка нарушали тихие истории Ричарда, над которыми смеялся Уилл, то по окончании пути начался полный хаос. Сначала Майк бурчал, что его разбудили, потом Борис начал жаловаться на то, что не выспался, а Майлз был недоволен тем, что у него болели шея и спина. Затем Джонатан поспешно выгнал всех из машины, отдал чемоданы и уехал, оставив парней стоять на улице. Видимо, дальше они должны были справляться сами. Более важной проблемой стало распределение комнат. Никто из парней не хотел занимать спальню мистера и миссис Уилер. Однако после пяти минут ругани и споров было решено, что эту комнату займёт Майлз, так как она была больше остальных, имела хороший вид из окна, а также в ней было достаточно места для его гитары и ещё нескольких вещей, которые ему обещали доставить позже. Гостевую комнату занял Ричи. Впрочем, он просто самовольно её присвоил. Тойзер забежал внутрь, бросил сумку с вещами на пол, прыгнул на кровать и крикнул, что теперь эта комната принадлежит ему. Подвал с небольшим телевизором достался Борису. Тот особо не возражал. Единственное, что его огорчало, — отсутствие стола, но его можно было перенести из другой комнаты. Уилл больше десяти минут наблюдал за этим представлением и удивлялся тому, как настолько похожие внешне люди могут быть такими разными по характеру. Однако он заметил одну забавную деталь: все они одинаково закатывали глаза и прикусывали губы. Это было чертовски мило и даже привлекательно. Наконец, когда гости разошлись по своим временным комнатам, Уилл и Майк устало рухнули на диван. — Я же говорил, что они невыносимы, — взвыл уставший Майк. От его былой сонливости не осталось и следа. — Они пять минут кричали и делили комнаты, а в итоге Майлз «благородно» согласился остаться буквально в самой большой. — Ну, Майк, — мягко произнёс Байерс, положив руку ему на плечо, — они все только что с самолёта, на нервах. Не злись на них слишком сильно. — Я не злюсь. Просто не думаю, что буду готов терпеть всё это целое лето. — Я тоже не рад смотреть на твою кислую мину всё лето, — прервал разговор друзей вышедший из подвала Павликовский. — Подслушивать плохо, — недовольно закатил глаза Уилер. — Жаловаться другу на своих любимых кузенов — тоже. — Борис повторил его выражение лица, а затем подошёл ближе. — Уилл Байерс, да? На секунду Уилл будто вернулся в реальность и посмотрел на стоявшего перед ним парня. Он не помнил, чтобы называл Борису свою фамилию. — Да, но откуда ты знаешь мою фамилию? Не помню, чтобы называл её. — Пока ты болтал с Ричи, ты её назвал. Я запомнил. — Пожал плечами Павликовский. — Кстати, слышал, ты любишь рисовать. — Да, люблю. — Уилл улыбнулся. — А что? Ты тоже рисуешь? — Я? — со смешком переспросил Борис. — Конечно нет. Но один мой друг очень любит искусство, и мне хотелось бы научиться рисовать ради него. Что ж, первое впечатление Уилла Байерса постепенно менялось. Теперь Борис был не просто «кузен Майка с милым акцентом», но ещё и хорошим другом. Не каждый готов научиться чему-то новому ради близкого человека. — Это очень мило. Видимо, вы действительно хорошие друзья. — Уилл добродушно кивнул и улыбнулся. — Я с радостью покажу тебе основы рисования. — Кхм-кхм. — Майк напомнил о своём присутствии. Его друг слишком увлёкся разговором с Борисом. — Спасибо. Тогда я найду свободный стол, листы бумаги. Карандаши у меня с собой. — Впервые улыбнулся Павликовский и направился к лестнице, видимо, в комнату Майка за бумагой. — Что это было? — недовольно спросил Майк. — Что именно? — Я серьёзно. Ты видел, как он на тебя смотрел? — раздражённо произнёс Уилер, снова закатив глаза. Его настроение становилось всё хуже и хуже. — Что ты имеешь в виду? — озадаченно спросил Уилл. Он совершенно не видел того, что описывал Майк. Да, Борис улыбнулся ему в конце, но это была обычная дружеская улыбка. — Я просто согласился научить его рисовать. Он обрадовался и улыбнулся. Это же нормально. — Нет, Уилл, ты не понимаешь. — В голосе Майка постепенно становилось всё больше раздражения. — Борис никогда не улыбается просто так, если ему ничего не нужно. И дело явно не в рисовании. Когда он в последний раз так улыбался, через два часа уже был пьян. Я всё ещё помню ту поездку к нему на Аляску. Бр-р, просто ужас. А то, что он творил в Лас-Вегасе... — Майк, успокойся, пожалуйста. — Байерс сел рядом с другом и положил руку ему на плечо. — Не волнуйся так. Он просто мне улыбнулся. Тем более я не пью и не собираюсь. — Я не об этом, — уже спокойнее ответил Уилер и посмотрел прямо в глаза своему лучшему другу. — Просто ты не знаешь, какой он. Он ужасный, самый проблемный. А ещё... Майк уже было разошёлся и был готов продолжить свою тираду о том, какой же плохой его кузен, как вдруг раздался стук в дверь. Открыв дверь, они увидели четыре большие коробки и одну поменьше. Не успев толком их осмотреть, они подняли глаза и заметили удаляющуюся спину курьера. На одной из коробок было написано «Майлз Фэйрчайлд», на другой красовался какой-то рисунок. Из третьей — самой маленькой — доносились тихие звуки, будто внутри что-то ползало. Рассматривая её, Майк заметил небольшую наклейку с надписью «Осторожно!». Но самое главное — на всех коробках была наклейка «Особо хрупкое!». В голову лезли разные мысли: возможно, внутри находилось что-то очень важное, раз доставку осуществляла частная служба, а возможно, это были просто забытые дома вещи. — Майлз! — громко крикнул Майк. Со второго этажа послышались неторопливые шаги. Майлз спускался медленно, без всякой спешки, а когда увидел коробки, быстро подошёл, взял ту самую, из которой доносились странные звуки, и понёс её наверх. Уже на лестнице он обернулся к парням и спросил: — Может, наконец поможете? После этого он снова направился в свою временную комнату. Майк и Уилл молча смотрели ему вслед, пытаясь понять, что только что произошло. Он пришёл, молча осмотрелся, взял одну из коробок и ушёл, лишь напоследок попросив помочь. Байерс не стал спорить. Он поднял коробку поменьше — длинную, прямоугольной формы. Взяв её в руки, Уилл удивился тому, насколько она была лёгкой, несмотря на свои размеры. Майк попытался последовать его примеру. Он выбрал коробку побольше, но не самую большую. Она была квадратной формы. Стоило ему попытаться её поднять, как по ощущениям он едва не сорвал себе спину. Коробка оказалась слишком тяжёлой для какого-то домашнего хлама. Собрав все силы, он всё же поднял её и двинулся следом за Уиллом и Майлзом на второй этаж. Однако, пока Майк поднимался по лестнице, мимо него быстро прошёл Уилл, поднял последнюю — самую большую — коробку и как ни в чём не бывало понёс её наверх. И, что ж, Майк был вынужден признаться самому себе: в тот момент он посмотрел на Уилла как на настоящего супергероя. В голове тут же возник вопрос: когда его лучший друг успел стать сильнее него? Но долго размышлять об этом времени не было. Дойдя до комнаты родителей и открыв дверь ногой, Майк вошёл внутрь. В комнате было светло благодаря большому окну. Первым, что бросилось ему в глаза, стал огромный террариум с гигантским пауком. Видимо, именно он и находился в коробке с надписью «Осторожно!». Стоило Майку взглянуть на паука, как по спине пробежали мурашки. В голове сразу мелькнула мысль, что до самого отъезда Майлза он больше не переступит порог этой комнаты. — Воу, это что, живой тарантул? — восхищённо произнёс Уилл, с интересом рассматривая паука. Майк даже не заметил, когда Байерс успел вернуться в комнату. Однако с его появлением на душе почему-то стало спокойнее. — Да, мой питомец, — кивнул Майлз, осматривая коробки, которые принесли парни. — А как его зовут? — У него нет имени, — пожал плечами Фэйрчайлд, а затем поднял взгляд на Уилла. — Просто паук. — Понятно, — продолжая рассматривать террариум, ответил Байерс. — А что в остальных коробках? Наконец Майк оторвал взгляд от лучшего друга и посмотрел на коробки. Одну из них Майлз уже распаковал. Внутри оказалась гитара. Вернее, бело-синяя электрогитара. — Это что, электрогитара? — удивлённо воскликнул Уилер. — Да, гений, — саркастично ответил Майлз таким тоном, словно спрашивал: «А сам не видишь?» — В остальных коробках барабанная установка. — Вау, это очень круто, — сказал Уилл, повернувшись к Майлзу. — Давно играешь? — На барабанах — около года, на гитаре — с тринадцати лет, — с нотками гордости ответил Фэйрчайлд. — Это новая гитара. Раньше у меня была обычная. — Ого, — удивлённо посмотрел на кузена Майк. — Уилл тоже играет на гитаре. В этот момент Уилер заметил, как в глазах Майлза блеснул любопытный огонёк. Тот снова скользнул взглядом по Уиллу, а затем произнёс: — Класс. — На несколько секунд повисла тишина. — Сыграешь что-нибудь? — Да, конечно, — радостно согласился Байерс. — Как-нибудь принесу сюда свою гитару. — А на моей? — Я никогда не играл на электрогитаре, — неловко пожал плечами Уилл. — Не уверен, что у меня получится. — Пустяки. Я мог бы тебе подсказать. Чёрт возьми, Майк был готов упасть в обморок. Его кузен, Майлз Фэйрчайлд, невыносимый сноб, был мил с его лучшим другом, Уиллом Байерсом. Он даже улыбнулся ему и ни разу не съязвил. Это казалось невероятным. Однако вместо радости Майк почувствовал раздражение. Почему его кузены так милы с его Уиллом? Это ужасно бесило. — Давай в другой раз, Майлз. Нам с Уиллом уже пора, — вмешался в разговор Майк, взял Уилла за руку и потянул к выходу из комнаты. — Тогда в другой раз, Уилл, — кивнул им Майлз и вновь принялся распаковывать коробку с барабанной установкой.