Леди Бланш и мистер Грей

Под утро, когда серый рассвет только начал пробиваться сквозь щели в потолке подвала, крышка люка скрипнула. Вниз спустился Финн, грязный, взъерошенный, с горящими глазами. Гидеон и Робин мгновенно вскочили: — Ну что? Финн перевёл дыхание и выпалил одним духом: — Леди Бланш схватили! Обвиняют в колдовстве! Тот богач, Виндфорд, ночью привёл стражу и целую толпу к её особняку. Говорит, что сам видел, как она превращается в белую кошку. Показывал всем ожог на её руке, якобы след дьявольского амулета. Её связали и увели в ратушу. Весь город на ушах. Люди говорят, что сегодня же начнётся суд… Гидеон замер, словно получил удар в грудь. — Бланш… — тихо повторил он. — Я чувствовал… Робин фыркнула и скрестила руки на груди: — Я же тебе говорила не ввязываться в это… — В ней действительно было что-то… человеческое, — медленно проговорил Гидеон, глядя в пустоту. — Я чувствовал это. Когда она смотрела на меня… это был не просто кошачий взгляд. Робин закатила глаза и издала короткий злой смешок: — Боже правый, Гидеон Грей влюбился в оборотня. Это уже слишком даже для тебя, — она шагнула ближе, голос стал жёстче: — Но знаешь, что? Это нам на руку. Весь город сейчас смотрит только на эту ведьму. Про нас с тобой забыли. Мы можем спокойно выйти через восточные ворота и исчезнуть. Это наш шанс, Гай. Гидеон покачал головой: — Я не могу её оставить. Робин замерла: — Что? — Я не могу бросить её в беде, — повторил он твёрдо. — Она ни в чём не виновата. Я не брошу её на растерзание Виндфордам. Робин посмотрела на него так, будто видела впервые. — Ты серьёзно? — прошептала она, а потом голос сорвался на крик: — Ты совсем рехнулся?! Из-за какой-то богатой колдуньи ты готов подставить и себя, и меня, и мальчишку?! Мы едва ноги унесли вчера, а ты хочешь лезть в ратушу?! Да пусть её повесят! Нам-то какое дело?! Гидеон отвечал спокойно, хотя в глазах была боль: — Я не могу, Робин. Не могу. Робин несколько секунд смотрела на него, тяжело дыша, потом сплюнула в сторону: — Тогда иди. Иди спасай свою белую кошечку. А я не собираюсь подыхать за твои благородные порывы. Я проберусь в её особняк, пока там никого нет, вынесу всё, что смогу унести, и уйду одна. Хоть что-то от этой проклятой затеи останется. Она резко отвернулась, но Гидеон успел заметить, как у неё задрожали губы. Финн, который всё это время молча переводил взгляд с одного на другого, наконец тихо сказал: — Я… я с вами, мистер Грей. Если надо будет, помогу. Гидеон положил руку мальчику на плечо: — Спасибо, Финн. Робин стояла спиной к ним, сжав кулаки так, что костяшки побелели. — Делайте что хотите, — бросила она через плечо. — А я за ценностями. Когда вас повесят рядом с вашей ведьмой, я уже буду далеко от этого проклятого города. В подвале повисла тяжёлая тишина. Робин молча развернулась и полезла наружу. — Госпожа Робин… — сказал Финн. — Не надо было связываться с молокососом… — Это было грубо, госпожа. — Я не про тебя, Финн, — огрызнулась Робин и исчезла в проеме. Мальчик растерянно посмотрел на Гидеона, едва сдерживая слезы. Тот утерся париком — в подвале было душно — и слегка улыбнулся: — У нас бывали размолвки и похуже. Но мы всегда воссоединялись. — Дай-то Бог, — невесело вздохнул Финн. — Ладно, давай подумаем, как попасть в ратушу…

***

В «Бронзовой киске» царил привычный утренний гул, но сегодня к нему примешивался высокий истеричный голос. — Ограбили! — надрывался молодой человек лет двадцати пяти, стоя посреди зала в одной длинной сорочке и нелепых полосатых чулках. — Всё забрали, мерзавцы! Камзол, жилет, штаны, лучший парик! Даже чернильницу с пером, и ту утащили! Как я теперь покажусь в ратуше?! Барнаби Когг-младший вытер руки о фартук и подошёл с выражением глубочайшего сочувствия на лице: — Ай-ай-ай, мастер Скривнер, вот беда-то… — прогудел он. — А я вам вчера говорил: не стоит столько эля мешать с портвейном. Голова после такого совсем пустеет. Видать, вы сами где-то задремали, а ловкий малый и воспользовался. — Да я не пил! — возмутился клерк, краснея до ушей. — Ну… почти. Я точно помню, что запер дверь в свою комнату! — Конечно, конечно, — кивнул Барнаби, пряча усмешку в усы. — Только вот дверь-то, я проверял, она не заперта. Клерк застонал и обхватил голову руками: — Господи, как я покажусь в ратуше? — Придется у кого-нибудь одолжиться. — Больше ни капли портвейна в рот не возьму… — жалобно сказал Скривнер.

***

А в это время Гидеон Грей поправлял слегка великоватый парик. Тёмно-серый камзол сидел на нём сносно, хотя и немного мешковато в плечах. Белые чулки, скромные башмаки с пряжками, потёртый, но приличный плащ. На поясе дешёвая чернильница и гусиное перо. — Ну как? — он повернулся к Финну. Мальчишка прищурился: — Выглядите… очень скучно, сэр. — Отлично. Именно этого мы и добиваемся. Жди меня, присматривай за всеми. Если не появлюсь к вечеру, значит, наше предприятие потерпело крах. — И что тогда? — Найди Робин, она вряд ли так быстро покинет город. Финн кивнул. Авантюрист улыбнулся и направился в сторону ратуши. Гидеон нарочно ссутулил плечи, сделал взгляд слегка расфокусированным, будто человек, который всю жизнь проводит над бумагами и уже плохо различает мир дальше кончика пера. Походка стала мелкой, торопливой, чуть шаркающей. Типичная походка мелкого служащего, который боится опоздать и при этом не хочет привлекать к себе внимания. На площади перед ратушей всё ещё кипело. Люди собирались группами, обсуждали ночной скандал у дома Гринвудов. Кто-то уже открыто называл Бланш ведьмой, кто-то качал головой, не желая в это верить. Гидеон шёл прямо через толпу, глядя под ноги, слегка кивая сам себе, будто повторял в уме какую-то скучную инструкцию. Никто не обращал на него внимания. Один толстый купец даже едва не толкнул его плечом и не извинился, просто прошёл дальше. У самых ступеней ратуши сердце Гидеона забилось сильнее. Прямо перед ним, в двух шагах, стоял Тристан Виндфорд. Он что-то высокомерно говорил двум стражникам, те кивали с подобострастным видом. Гидеон не стал замедлять шага. Просто продолжал идти той же суетливой походкой мелкого клерка, который опаздывает с бумагами. Тристан на миг повернул голову в его сторону. Ледяной взгляд скользнул по серому камзолу и опущенным плечам. На долю секунды их глаза почти встретились. Гидеон вежливо, почти подобострастно, склонил голову, как и положено служке при виде важного господина, и прошёл мимо. Тристан отвернулся, даже не кивнув. Для него этот человек был пустым местом. Очередным безликим винтиком городского механизма. Гидеон поднялся по ступеням, чувствуя, как по спине стекает тонкая струйка пота. Только зайдя внутрь и свернув за угол, он позволил себе тихо выдохнуть и слегка расправить плечи. Ратуша была тёмной и мрачной. Её построили ещё при короле Гарри Медном Носе. Уже при его дочери, королеве-деве, надстроили второй этаж и установили часы на башне. Во время войны здесь располагался штаб армии Парламента, и тогда ратуша сильно пострадала от пушечных ядер. Ныне её, конечно, отремонтировали, и выглядела она подобно старой вдове: кое-где обветшала, но держалась с достоинством. Гидеон никогда не бывал внутри, но прекрасно знал устройство её товарок в других городах. Потому он свернул налево, к лестнице в подвал. Именно там была тюрьма, именно там должны были содержать несчастную леди Бланш. Гидеон шагнул в проём и оказался на узкой каменной лестнице, круто уходящей вниз. Ступени были выщерблены временем, края стёрты до блеска бесчисленными ногами. Сырость поднималась навстречу, смешанная с запахом плесени, старого камня и ещё чего-то кисловатого. Единственный факел в железном кольце чадил на стене, отбрасывая прыгающие тени. Гидеон спускался медленно, стараясь ступать бесшумно. У подножия лестницы он замер и прислушался. Где-то внизу монотонно капала вода и слышались голоса. Двое мужчин негромко говорили, пересыпая речь ленивыми проклятиями. Стражники. Гидеон осторожно выглянул из-за угла. Подвал оказался низким, со сводчатым потолком из тёмных камней. Вдоль стен тянулись тяжёлые железные двери с крошечными смотровыми окошками. В дальнем конце горел ещё один факел. Двое стражников сидели на грубо сколоченной скамье у бочки с водой и тихонько переговаривались. Больше никого. Если бы у него была компания, они могли бы справиться с ними за пару мгновений. Гидеон быстро осмотрел двери с небольшими зарешеченными окнами. Только из одной, что возле стражи, растекался тусклый свет. Значит, леди-кошка там. Он натянул на лицо выражение усталой озабоченности, придал голосу тусклую служебную интонацию и шагнул вперёд. — Доброго утра, господа, — сказал он вежливо. — Меня прислал судья Виндфорд. Нужно записать показания заключённой перед судом. Бумаги у меня вот… Он похлопал себя по папке и уже сделал шаг к камере, как из-за спины раздался тяжёлый, спокойный голос, от которого у Гидеона мгновенно похолодело под ложечкой: — Я не посылал никаких клерков. Кто ты такой? Гидеон медленно обернулся. В проёме лестницы стоял мужчина лет пятидесяти, в строгом чёрном плаще и судейской мантии. Сухое аскетичное лицо с глубокими морщинами у губ, тонкие плотно сжатые губы и холодные серые глаза, которые смотрели так, будто видели насквозь. Сайлас Виндфорд. — Постой… я знаю тебя… — сказал он тихо. — Боюсь, вы обознались, господин, — пробормотал Гидеон, покрывшись холодным потом. — Я никогда ничего не забываю, — зло сверкнув глазами ответил судья. — Ты… ты проклятый мошенник, что обокрал мою супругу! Стража, чего расселись? Хватайте его! Гидеон бросился бежать вперед, надеясь сбить с ног сэра Сайласа и выскочить наружу. Но один из стражей прыгнул, схватил его рукой за лодыжку. Они вдвоем рухнули лицом вниз. Второй страж подскочил и ударил авантюриста под дых тяжелым ботинком. Гидеон забился на полу, как рыба, выброшенная на берег. Он увидел дорогие туфли господина судьи прямо перед своим лицом. — Никогда бы не подумал, что ты сам явишься ко мне в тюрьму, негодяй. — Сайлас Виндфорд наклонился, и его холодный голос стал почти ласковым. — Но Господь — лучший из судей, и Он никогда не ошибается. Он привёл тебя сюда, чтобы ты получил сполна за все свои грехи. Что ж, я не стану перечить Его воле. Гидеон выругался про себя. С лестницы доносились шаги — это, услышав шум, в подвал бежала подмога. Когда авантюриста подняли, он встретился взглядом с младшим Виндфордом. Тот вздрогнул и побагровел от ярости: — Отец… то есть… господин судья… это пособник дьявола! Сайлас повернулся к сыну, нахмурив брови: — Не понимаю, о чём ты. — Вчера он пытался помешать Божественному Правосудию! Он помог ведьме сбежать! Судья медленно перевёл взгляд на Гидеона. В его серых глазах застыла такая тяжесть, будто на плечи юноши обрушились скрижали Закона, высеченные на горе Синай. — Я всегда говорил: всякое зло порождает ещё большее, — произнёс Сайлас тихо. — И рано или поздно всякий преступник становится слугой сатаны. В камеру его! Сегодня заседания не будет. Завтра они предстанут перед судом вдвоём. Стражники грубо втолкнули Гидеона в соседнюю с Бланш камеру. Тяжёлая дверь захлопнулась. Засов лязгнул, будто удар похоронного колокола.