Леди Бланш и мистер Грей

Гидеон сидел, привалившись к стене, и слышал, как леди Бланш всхлипывает за стенкой. — Ну, что мистер Грей, — глухо сказала она, — теперь и ты знаешь правду. Наверно, уже сто раз успел пожалеть? — Единственное, о чем жалею, — отозвался Гидеон. — что не родился котом. Во всем прочем меня ведет Господь и мой дурной характер. — Не нужно мне лицемерной жалости… Ты надеялся урвать богатый куш и получить красивую невесту. И сейчас успокаиваешь себя, что это твоя расплата за грехи. Гидеон помолчал. Слышно было только, как вода капает где-то в темноте, да его собственное дыхание. — Вы правы, — сказал он наконец тихо. — Я и правда надеялся разбогатеть. Но сейчас я хочу спасти вас. — Ты же сам слышал на суде: я даже не человек… — Я всегда был уверен, что кошки лучше людей. Никогда не видел, чтобы они сажали кого-то в тюрьму и устраивали суды. Хотя забавное было бы зрелище… Представляете, сидит кот в парике и мантии! Из-за стенки послышался то ли смешок, то ли всхлип. — Так я, по-твоему, забавная зверушка в платье? — Вы… вы не выходите у меня из головы последние дни. И в этих мыслях нет ничего забавного. Единственное мое желание спасти вас и потом заботиться до конца жизни. — Не люблю, когда меня берут и начинают лапать грязными руками. — Я так никогда не делал. Ни по отношению к кошкам, ни по отношению к женщинам. На той стороне зазвенели цепи. Бланш вздохнула: — Ты странный человек, мистер Грей. — А вы странная кошка. — Эй, тише там! — крикнул стражник. — Разговоры запрещены! — Нас казнят через пару дней. Дайте наговориться хотя бы перед смертью… — У вас будет целая вечность в Преисподней! — Мне иногда кажется, что мы уже там, — вздохнула Бланш. Стражник ещё что-то недовольно ворчал в ответ, когда на лестнице послышались шаги. В тусклом свете факела показались двое. Первым шёл Тристан Виндфорд. На его ангельском лице красовалась свежая грубо наложенная повязка, которая пересекала щёку и уходила под глаз. Кровь уже проступила сквозь ткань. Одежда его, обычно безупречно чистая, сегодня была не в лучшем состоянии. Он выглядел одновременно величественно и жутко. За ним следовало несколько городских стражей и невысокий мальчик-слуга в надвинутой на глаза шляпе. Охранники вскочили: — Господин Виндфорд? Что вы здесь делаете в такой час? И что с вами, вы ранены?! — Неважно, — отрезал Тристан. — По приказу моего отца я забираю обоих пленников. — Но господин судья ещё не вернулся из особняка Гринвудов… — Именно поэтому я здесь. — Тристан шагнул ближе. Свет факела упал на его лицо, и повязка с пятнами крови стала заметнее. — Там творится настоящий ад. Весь дом под воздействием колдовства восстал против нас. Нужно срочно узнать, как снять заклятие с этого места. Стражники, как те, что охраняли узников, так и пришедшие с Тристаном, поежились. Один истово перекрестился. — Даже если так, господин Тристан, — ответил один из охранников, — мы не можем отдать пленников без письменного приказа. Тристан шагнул вперёд, и в его голосе вдруг послышалась такая сталь, что стражник невольно попятился: — Мой отец серьезно ранен. Он все еще в проклятом доме. Стражи побледнели. — Но… как мы можем отпустить пленников без подтверждения? — неуверенно спросил старший. Тристан шагнул вперёд: — Мой отец умирает, Барнс. А ты торгуешься со мной из-за бумажки. В его глазах блеснули слёзы. Барнс сглотнул и молча бросился открывать камеру Гидеона. Вскоре он и Бланш стояли перед Тристаном. Леди зло зашипела. Гидеон криво усмехнулся: — А вот и Калибан… На его удивление Тристан посмотрел на него непривычно мягко, даже с жалостью: — Ты ошибаешься. Я в этой пьесе Ариэль. От упоминания этого имени Бланш вздрогнула и удивленно посмотрела на Тристана. Тот в ответ еле заметно подмигнул. Между стражей проскользнула гибкая фигурка слуги. Гидеон поймал его взгляд и едва не вскрикнул. В ответ Робин, а переодетым слугой была именно она, незаметно приложила палец к губам. Они вышли на площадь. Утренний воздух ударил в лицо сыростью и запахом моря. Вортимер только просыпался: где-то кричал петух, вдалеке слышались голоса рыбаков, тянувших сети. Но на площади перед ратушей было пусто. Только серые камни, мокрые от тумана, да несколько ворон, копошившихся в мусоре у сточной канавы. Гидеон прищурился, привыкая к свету. Кандалы на запястьях тянули вниз, и каждый шаг давался с трудом. Немудрено, помимо ручных кандалов, к его ноге было приковано тяжелое ядро. Рядом шла Бланш с высоко поднятой головой, но он видел, как дрожат её руки. Ошейник всё ещё сжимал её горло. — Быстрее, — прошептал Тристан, оглядываясь. — У нас мало времени. Они почти дошли до угла, где начиналась узкая улочка, ведущая к порту, когда из-за поворота вышли люди. Сайлас Виндфорд стоял в центре площади, окружённый дюжиной стражников. В руке он сжимал шпагу своего сына. — Тристан! — голос Сайласа прогремел по пустой площади, и вороны взлетели с мостовой. — Стой! Ариэль повернулся. — Ты меня ослушался! — загремел Сайлас. — Как ты смел меня ослушаться! И что ты натворил в доме ведьмы?! Я думал, тебя уже нет в живых! — Отец, — сказал Ариэль спокойно, — я поступаю так, как должен поступить. Так мне указал Бог. — Ты в своём уме, Тристан? Ты ведёшь пособников Дьявола к свободе? Ты предаёшь меня и Господа? Ариэль медленно повернулся к Гидеону и Бланш, бросил быстрый взгляд на Робин, которая стояла чуть позади, сжимая под курткой нож, и едва слышно прошептал: — Бегите. И тут же резко оттолкнул конвоиров, стоявших рядом. Один из стражей пошатнулся, потерял равновесие и упал. Робин не стала ждать, она поднырнула под руку второго охранника, ударила его локтем в лицо. — Быстро! — крикнула она, хватая Гидеона за руку. Гидеон рванул вперёд, но ядро помешало, и он споткнулся. Бланш успела подхватить его под локоть. — Не останавливайся! — прошипела она. Они побежали. Сзади слышался голос Сайласа: — Стреляйте! Грянул мушкетный выстрел. Дробь ударила в стену в двух шагах от Гидеона, выбив фонтан каменной крошки. Он пригнулся и побежал быстрее. Они влетели в узкий переулок, но через двадцать шагов он кончился глухой стеной, сложенной из грубого камня, высотой в два человеческих роста. Тупик. Гидеон ударил скованными руками по стене: — Кровь Господня! Позади слышались крики стражников и лязг оружия. Они приближались. — Это конец, — прошептал Гидеон, прижимаясь спиной к холодному камню. Бланш стояла рядом, тяжело дыша. Её глаза были закрыты, лицо побелело, и она чуть покачивалась, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Тихо, — сказала она вдруг. Гидеон взглянул на неё с недоумением: — Что? — Молчи, — прошептала она, не открывая глаз. — Я чувствую… пустоту. — Миледи, сейчас не время для отчаяния… — Это не отчаяние, — перебила она резко, открыв глаза. — Я буквально чувствую пустоту. За этой стеной. Воздух другой. Холоднее. Там пространство. Она шагнула к стене и провела пальцами по камню. Её руки дрожали, но движения были точными, будто она читала невидимые письмена. — Здесь, — сказала она, указывая на едва заметную трещину. — Кладка старая, раствор крошится. За ней ход. Ариэль-Тристан подошёл ближе и приложил ладонь к стене. — Ого, — сказал он. — Римские катакомбы. Никогда не любил этих южан, но они всегда строили на совесть. Гидеон и Ариэль ударили в стену плечами одновременно. Камень подался, но не рухнул. — Ещё раз! — крикнул Гидеон. Второй удар. Трещина стала шире. Из щели потянуло сыростью и холодом, запахом плесени и столетий. — Помогите! — крикнула Робин, подбегая и вгоняя нож в щель между камнями. Она надавила, используя лезвие как рычаг, и камень качнулся. Сзади уже слышались голоса: — Они здесь! Хватайте их! Гидеон подобрал ядро и ударил им в образовавшуюся брешь. Каменная стена рухнула, открывая тёмный зев, от которого веяло ледяным дыханием веков. — Вперёд! — скомандовал Ариэль, отталкивая Гидеона к проходу. Гидеон шагнул в темноту, за ним Бланш, потом Робин. Ариэль задержался на мгновение, глядя на приближающихся стражников. Сайлас бежал впереди, его лицо было искажено яростью, смешанной с отчаянием. — Тристан! — крикнул он. — Остановись! Ты разрушаешь всё, ради чего мы живём! Ариэль посмотрел на него с усмешкой: — В Тристана вселился священный дух. Так бывает со всеми, кто носит имя Первопредка. Или ты забыл, Сайлас? Судья остановился и побледнел. Он беззвучно хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Ариэль слегка поклонился судье и скрылся в проломе. Катакомбы приняли беглецов в свои сырые древние объятия.