Могут ли мгла и туман стать уютом?

Секунды тянутся, как резиновые. Каждая — словно вечность. Парень смотрит в пустоту там, где должно быть лицо, и его мозг отказывается это обрабатывать. Просто отказывается. Он видит ничто — гладкую бледную поверхность, на которую падает лунный свет, и от этого она кажется еще более чужеродной, неправильной. И мысль и понимание что над ним нависает оно. Высокое. Необьяснимое существо, в чертовом жутко идеальном костюме... И.. С этими... этими... Парень даже не может заставить себя посмотреть на щупальца. Краем глаза он видит, как они шевелятся на периферии, плавно, словно водоросли в темной воде. Лиаму кажется что если он посмотрит на них прямо — сойдёт с ума. Окончательно и бесповоротно. Записка на коленях кажется будто жжет кожу даже через джинсы. Он чувствует ее вес. Маленький клочок бумаги, а сейчас ощущается будто это свинцовая плита. И... На ней — силуэт. Силуэт этого существа с щупальцами. Криво нарисованный. Пугающе. И буквы. Какие-то буквы. Он не хочет их читать. Не хочет знать, что там написано. Лиам пытается сглотнуть. Горло сухое, язык будто ватный и прилипший к небу неотрывно. Глотать больно. Воздух застревает где-то в трахее, обжигая горло и лёгкие. Парень делает вдох — судорожный, рваный, желая дышать, а не задыхаться от ужаса и оцепинения — и чувствует как к горлу подкатывает тошнота. От страха. От осознания. От того, что это реально.

***

Молчание затягивается. Оно становится почти осязаемым — плотным, как тот туман, что липнет к щекам парня и огромному силуэту "мужчины", хотя Лиам и не знал как его назвать и охарактеризовать, да и не хотел. Его разум мечется в черепной коробке, пытаясь натянуть привычную логику и картину мира и понимания на то что видит - высокий худой силуэт в старомодном, но утонченном и идеально сидящем костюме, отсутствие лица, прост белая гладкая поверхность, щупальца, колышущиеся в такт несуществующему ветру. Логика трещит по швам. Сдаётся. Он больше не думает "это сон". Он думает "это конец". Но вслух не говорит ни слова. Безумно боится. Боится так как больше не может не реагировать, не видеть, не осязать. Мужчина делает ещё один шаг. Ближе. Теперь между ними меньше метра. Настошько что если бы парень захотел, он мог бы дотронуться до лацкана пиджака сушества рукою. Но он не хочет. Он вообще сейчас, кажется, не хочет ничего, кроме как перестать существовать, или проснуться. Его пальцы впились в мох по бокам от бёдер так, что побелели костяшки. Записка так и лежит у него на коленях — небрежный клочок бумаги с рисунком монстра. Он не смотрит на неё, совсем. Боится переводить взгляд и терять из виду существо, хотя и очень боится видеть его.

***

Слендермен наклоняется чуть ниже. Его голова теперь ближе к уровню лица Лиама, хотя я всё равно выше даже в таком положении. Щупальца медленно, словно невзначай, описывают полукруг за спиной, чуть словно окружая парня, отсекая путь к бегству. Не то чтобы он мог сбежать. Но "ритуал" важен. Парень должен почувствовать себя в ловушке. Полностью. Безнадёжно. Ещё сильнее и больше пропитаться ужасом.

***

Тишина окутывает до головокружения. Воздух вибрирует от белого шума. Глаза Лиама — эти темные нефритовые озёра ужаса — неотрывно смотрят в пустоту лица монстра. Слендермен не ожидал что парень сделает глубокий вдох. Глубокий, судорожный, как перед прыжком в воду. Губы юноши дрожат И казалось бы он собирается с силами чтобы выдавить из себя хриплый, севший голос? ...

***